Глава 41

Зимин, сразу как уехал от домика Вишневских, завалился на одну из нескольких квартир, подготовленных на случай, когда агенту нужно исчезнуть на время. В небольшой однушке было все необходимое. Диван, комплект постельного белья в упаковке, вроде тех, что выдают в поездах дальнего следования, посуда, запас продуктов. Консервы, заморозка. Плюс сам Зимин затарился в магазине в посёлке, рядом с дачей Арины Измайловны, чтобы не светить мордой по камерам в магазинах столицы. Здесь помимо телевизора были книги и даже висела боксёрская груша. Зима покидал покупки в холодильник, застелил себе кровать и завалился не раздеваясь поверх одеяла. Отсчитывая про себя бег времени, он раз за разом повторял, что всё сделал правильно. Настя не та девочка, которой он готов рисковать. Почему-то большинство всех этих типа крутых мужиков и бандитов, желая отомстить или наказать своего противника или любого, кто им каким-то образом смог насолить, первым делом искали "бабу", чтобы унизить. Глумились, издевались, чего только не насмотрелся Зимин за годы своей работы. И ведь ни одному скоту не пришло в голову, что и последнее право называться мужиком теряют, и зачастую роет себе могилу. Был случай, когда мужик хотел тихо и мирно просто уйти, отойти от дел. А на него было очень много подвязок. И как ему сказали, своим решением, он много кого подводил. У мужика похитили невесту и слали ему видео. Он пришёл в органы и слил всех и всё. Естественно, те, кто был на тех видео, все как один оказывали жесточайшее сопротивление и пытались бежать. Но вот Зимин готов был собственную башку подставить, только чтобы Насте даже близко ничего подобного не угрожало, даже на долю процента. И не важно, что булыжник в груди сходил с ума, словно старался в фарш разбиться о рёбра. За окном стемнело. Зимин придался лбом к холодному стеклу. Наверняка уже Настя дома, наверное уже прочитала. Стоящий в тёмной комнате у окна Зимин пытался угадать, что сейчас происходит в маленькой комнатке на втором этаже самой лучшей дачи. – Домик бабушки, куда неосторожная Настенька привела серого волка, – пробормотал Зимин. – Ты только не плачь, Вишня. Только не плачь. Злись, ругайся, обзывайся, но не плачь. Всю ночь Алик проворочался, не находя себе места. Впервые он познакомился с бессонницей. Обычно он отрубался, едва голова касалась подушки. Ну, если конечно через стенку не спала Вишня. Вот тогда весь его организм не желал успокаиваться, пока Зима не перетаскивал тушку поближе к манящим изгибам и округлостям. А сейчас он словно мстил сам себе за то, что так решительно слинял. Башка у Зимы гудела, как будто он либо пропустил хороший такой удар в голову, или бухал неделю. – Похоже простыл, – констатировал он, разглядывая свою рожу в небольшое зеркало в ванной. – Осложнения после заморозки сердца. Вспомнив, что помимо прочего взял пять штук бутылок водки, Зима решил, что будет пару дней пить. Вот до состояния себя не помню, чтобы тянуло на подвиги, творить всякую дичь и искать приключений на голову. Он уже налил себе стакан, почти донëс до рта… И вылил в раковину, куда следом отправилось и содержимое всех пяти бутылок. Так как Зимин понял, что исключительно контролем воли, он держит себя в этой квартире. А если он напьётся до потери сознания, то его тушка с ещё большей решительностью, чем он линял, рванёт обратно, к его Вишне. И единственным его приключением будет преодоление обиды Настëны. Встретит то его явно Анастасия Владимировна со словами: "Пошёл вон, скот". И наверняка запустит в него тем самым подвесом, что он подарил. А в качестве сотворённой дичи вполне может оказаться явка в ЗАГС с повинной за длительное уклонение от семейной жизни, где в качестве доказательства деятельного раскаяния он с радостным оскалом самолично проштампует свой и Вишенькин паспорт и ещё где-нибудь пару печатей поставит для надёжности. – С какого перепуга сразу дичь-то? – спорил вслух сам с собой Зима. – Будь у меня любая другая должность, любая! Да я бы уже ходил отштампованный. Как на зло, мозги зациклились на этой мысли. Впервые мысль о ЗАГСе, свадьбе, семейной жизни, звонках домой с отчётом, что сегодня задержится, так как драгоценное начальство, будь оно здорово, устроило совещание, не вызывало панической атаки, презрительной усмешки и желания держаться от этого подальше. Настырная картинка с Вишней в домашнем халатике и мягких тапочках, никак не хотела испаряться, и назойливо маячила перед носом, пытаясь ещё и подпихнуть хулиганистую парочку мелких. И Зимин вовсе не испытывал от этого никакого раздражения. Только зависть, к тому, у кого это будет, и ревнивую злость, что это будет не он. Несколько дней прошли в болезненной полудрëме и мысленного издевательства над собой. Здесь Зимина удерживала только одна единственная мысль, что он обязан защитить Настю, оградить от любой опасности. И если уж на то пошло, то и от себя, если это может привести к нежелательным последствиям. И уверенность в том, что второй раз он уйти не сможет. После нескольких дней вместе, его ломает, как наркомана во время ломки. А через месяц? Алику казалось, что он скорее сдохнет, чем откажется от Насти. Оставалось только терпеть и надеяться, что судьба сжалится, и не столкнёт их где-то на улице. Звук мобильного, ворвавшийся в личный отдельный котел ада специального агента Зимы, не сразу привлёк внимание Алика. – Зимин, ты к телефону с другого конца Москвы что ли шёл? – возмущался Волков. – Собирай монатки и пулей в управление. Жду для серьёзного разговора. – Ну вот она моя реальность, – вздохнул Алик, лишний раз подтверждая сам себе, правильность своего решения. – Болеешь или бухаешь? – спросил его Волков, когда Зимин свалился мешком на стул в его кабинете. – Трезв как лабораторное стекло, – мрачно буркнул Зима. – Готов бороться с преступностью. – Готов, это хорошо. Но напрямую у тебя теперь это вряд ли теперь выйдет, – положил перед ним папку Волков. – Это что? – насторожился Зима. – Когда взяли Шаха, я подал рапорт наверх. Понимаешь, Саш, как агент ты всё. Следующее твоё внедрение, фактически самоубийство. За столько времени, что ты провёл в банде, мы никаким образом не сможем отследить все твои контакты. Поэтому где и когда всплывут последствия тех встреч. – Подробно объяснял Волков. – А твой опыт и накопленные знания для нас необходимы. Поэтому, поздравляю. За работу по раскрытию планов и связей Шаха, связанную с опасностью для жизни и здоровья ты представлен к званию и переводу на кабинетную работу. – То есть? – перепроверял услышанное Зима. – Ты теперь готовишь ребят, вытаскиваешь, если надо, ведëшь операции, но не участвуешь в полевой работе. Максимум в задержании. Так ясно? – прозвучало в ответ. – А… – вскочил со стула Зима. – Так стоп! А чего сразу не сказали? – А если бы не согласовали? – ответил встречным вопросом Волков. – Ну, то есть всё уже? Я не Зима, а снова Зимин? Совсем? – боялся ошибиться Зимин. – Именно! – подтвердил информацию Волков. – А ты чего такой резко радостный стал? – Да я кажется женюсь! – засмеялся Алик. – Кажется? Это как? – ухмыльнулся Волков. – Ты уж сходил бы, определился что ли.