Глава 14. Чёрная неожиданность
Наташа, улыбаясь, открыла братьям двери квартиры, и они слегка настороженно шагнули внутрь.
Квартира чистая, с хорошим ремонтом, на вешалке мешковатый старомодный пиджак и такая же куртка.
— Привет, Натусь! А где твой квартирный хозяин? — вполголоса уточнил Рома.
— Привет ещё раз. Так в отъезде.
— Жаль… мы хотели с ним познакомиться.
— А я думала, вы ко мне пришли, — лукаво улыбнулась Наташа.
— Ээээ, ну, конечно, к тебе! — смутились братья.
— Просто… Кузякин говорит про какого-то внука старика, — Роман кивнул на пиджак, и Наташа порадовалась, что отважилась вынуть часть «стариковской» одежды из плотного чехла, приготовленного Шуриком на возврат.
— У Кузякина голова внутри пустая и гулкая, как внутренности барабана! — вздохнула Наташа. — У хозяина моей квартиры нет внука.
Она говорила правду, и братья это поняли.
— Другое дело, что, когда Колечка со своей настырностью пытался меня осчастливить своей драгоценной особью, его действительно от меня отшвыривали, — скромно потупилась Наташа. — Путём разнообразных проб и ошибок выяснилось, что лучше всего на Колечку действует приводнение в глубокую, хорошую такую лужу!
— Да ладно… у тебя появился какой-то хороший знакомый, который Кузякина знакомил с местными лужами? — развеселились братья.
— Появился, — серьёзно кивнула Наташа.
— Познакомишь?
— Если… если пойму, что у нас всё действительно серьёзно, — обязательно! А пока он просто от меня Колечку отгоняет, ну… сумки ещё помогает носить.
Братья мимолётно переглянулись — Наташа плохо умела врать, так что они всегда легко это обнаруживали. Сейчас сестра опять говорила чистую правду.
— То есть ты от нас ничего не скрываешь? — контрольный вопрос был задан не просто так… оба прекрасно понимали, что если бы не было чего-то этакого, то сестрица и не упиралась бы, нипочём не соглашаясь с их визитом.
— Ну, конечно, скрываю! — фыркнула Наташа, — Я… я действительно не хотела, чтобы вы приходили и кое-кого тут видели!
— И кого же? Бандитского дедушку? — заинтересовались братья.
— Нет, разумеется! Этот персонаж живёт исключительно в барабанной голове Коленьки, — негромко рассмеялась Наташа.
Она придирчиво осмотрела братьев, отступив на шаг, а потом, видимо, признав результаты осмотра удовлетворительными, сказала:
— Ладно уж, пошли, я вам покажу! Только не топочите вы! Не пугайте её.
— Её? — братья Туровы изумлённо переглянулись и чуть ли не на цыпочках последовали за Наташей в комнату.
Из приоткрытой двери им навстречу выкатился чёрный котёнок, зафыркал, встал боком, пугая новоприбывших, а потом юркнул обратно — защищать непосредственно подругу.
— Нат, мы котёнка-то уже видели, — непонимающе осмотрев комнату, сказал Роман.
— Да я вам и не его показываю, а Алисоньку. Солнышко моё маленькое, не бойся!
Наташа присела на корточки, протянула руку, и из складки пледа выпуталось нечто, принятое братьями за забавную игрушечную чепуховинку, из тех, которые так любят юные девушки.
— Ого… это у нас чего такое? — Ромка и Дима собак любили, разумеется, больших и солидных. Оба мечтали, как смогут переехать и завести таких. К собачьей мелочи относились насмешливо, но это существо, приковылявшее к Наташе и забравшееся в её руку, вызвало только горячее сочувствие и гнев на её предыдущих владельцев.
— Не понимаю… она ж живая. Да, чепуховина, конечно, небось, размером меньше кошки будет, но как же так можно! Её в руки-то взять страшно — сломается ещё что-нибудь, а чтобы ударить… сбить с дивана. Они там что? Совсем того? — тихо шипел Роман, опасаясь напугать облачко шерсти, трогательно приникающее к его сестре.
— Да и потом… и что, что у неё пятнышко? — недоумевал Дима. — Что с того-то? Не, ну ладно, могу понять, если её задорого купили на выставки, а тут выяснилось, что она не соответствует чему-то там, хорошо… хозяева могли поехать и потребовать вернуть часть денег — платили-то за супер-пупер! Но вернуть из-за пятнышка? Дикие какие-то люди! А тут ещё и эти, которые заводчики… Если вы видите, что купили придyрки, так заберите скорее у них щенка, и пусть они подавятся своими деньгами! Чуть ведь не угробили собаку.
На него с сомнением покосился Роман, и Дима поправился:
— Ну, ладно, ладно! Собачку!
— Да где там то пятнышко? — удивлялся он, осторожно проводя двумя пальцами по белоснежной шкурке.
— Не поверишь — на пятке! На задней правой лапке, — пожала плечами Наташа, пряча улыбку.
Её здоровенные плечистые братья, каждому из которых она доставала едва ли до плеча, сидели с ней рядышком на матрасе, застеленном пледом, и наглаживали её живность. Рома начёсывал головёнку Алиски, забравшейся на руки Наташе, а Дима приманил к себе Шуршика и, расположив страшного и ужасного хищника на сгибе локтя, делал вид, что его пальцы это — дичь, ловко отдёргивая их от коготков.
— Так ты что? Щенка взяла насовсем? — наконец-то спросил Рома, покосившись на брата.
— Да, — уверенно кивнула Наташа. — И Шуршик, и Алиска — оба мои.
— Ну… теперь-то можно! — пожал плечами Дима, поглаживая мордочку котёнка, упоённо прикусывающего его палец. — Одно понять не могу!
— Что именно? — удивилась Наташа, решившая, раз братья запросто поймут, что она им врёт, значит, надо говорить правду, но… не всю!
С её точки зрения, она хорошо продумала тактику и стратегию разговора, аккуратно обойдя все тонкие и уязвимые места. Да, не выложила всё как на духу, а оно надо? Нет, честно?! Вот когда она раньше интересовалась, с кем именно пошли на свидание её братья, ей что говорили? Правильно!
«Много будешь знать, скоро состаришься!» А теперь она нипочём не хочет раннего престарения любимых родственников!
Но, как выяснилось, Диму интересовал очень даже неожиданный вопрос:
— Почему ты так странно кису назвала? Шуршик… это же имя кота!
— Так это кот и есть. Маленький только!
— Да с чего ты взяла — натуральная девица, уй… и кусается, как ты в детстве! Плюнь! Плюнь, я тебе говорю! Ну, вылитая Наташка в атакующем состоянии!
Наташа посмотрела на чёрное охвостье, а потом, с сомнением, — на брата.
— Наталка, точно — это кошечка! — присмотрелся Рома. — Мы с братом в деревне с котятами возились, когда ты маленькая была…
— Да ну вас совсем, только голову мне морочите! Я же его в ветеринарку носила! Мне и паспорт ветеринарный на него оформили! Сейчас покажу! — Наташа аккуратно спустила с коленей Алису, доверчиво приковылявшую к Роману, и поспешила к сумке.
— Вот он паспорт, а там… Ой! Не поняла… а как я не обратила внимания, что там написали?
И тут она припомнила, в какой спешке металась в тот самый день, когда подобрала котёнка.
— Да, я же за детьми в садик спешила, я его просто схватила да и помчалась! Да и слушала в основном то, что говорили про его здоровье. Хотя… я и не спросила — почему-то была уверена, что это котик.
Братья снисходительно посмеивались, полностью расслабившись и уверившись в том, что тут их сестре точно ничего не угрожает!
— А вот что ты теперь с именем делать будешь? Был котик Шуршик, а сейчас?
— Кошечка Шурша… и ничего такого! Пааадумаешь! — Наташа сделала вид, что это дело такое… и ничего странного — ошибиться всякий может.
Только после чаепития с пирогом и ухода довольных братьев она сообразила…
— Ой, мамочки! Как хорошо, что я думала, что это мальчик! Я же его всё Шуршиком-Шуриком звала. Котик Шурик! Вот Саша и среагировал. Ну надо же! Даже ошибки могут быть на пользу.
Она с наслаждением устроилась на своём матрасе, сделав из одеяла, пледа и подушек что-то вроде уютного гнезда, включила небольшую лампу, очертившую на полу комнаты тёплый светлый круг, и поудобнее расположила Алису и бывшего солидного кота Шуршика, в одночасье ставшего изящной кошечкой Шуршей, и представила, как она всё это расскажет Саше, когда он приедет домой.
— Надеюсь, Шурику не надо будет и дальше запускать Кузякина в автономное плавание, как бумажный кораблик, — уже засыпая думала она.
— Однако зима скоро… а у нас в парке незамерзающих водоёмов нет.
Впрочем, она Николая недооценивала!
Пышущий праведным гневом на нерадивых родственников Наташи, он решил действовать хитрее и в понедельник выслал на разведку боем свою сестрицу.
— Ты всё равно дома сидишь с ребёнком, ничего не делаешь, вот сходи в парк, когда там Наташа племяшей выгуливает, и пообщайся с ней, намекни, так сказать! — напутствовал он сестру. — А потом и я подойду.
Нет, он бы получил грандиозный скандал за «сидишь дома, ничего не делаешь», но сестра вдруг просекла, что если у Кольки получится, то это будет означать не только отселение брата в квартиру Туровых, но ещё и постоянную и безвозмездную помощь с её малышом!
— А что? Она учитель младших классов! Как раз её профиль!
Именно поэтому Наташа, игравшая в парке с племянниками, была осчастливлена явлением кузякинской сестры и его же племянника.
Её собственные племянники насторожились — тётку эту они видели, но она вовсе не дружила с их Наташей, так чего теперь пристала?
— Наташенька, как ты с детками замечательно управляешься! — восхищалась незваная спутница, мерно покачивая коляску. — А вот Коля наш… ты же знаешь, да? Он в тебя так влюблён, так влюблён! Он — парень серьёзный, настойчивый, положительный.
А в голове вертелось совсем иное, более подробное, цветистое, да что там… и правдивое: «Занудливый до зубовного скрежета, навязчивый, как прилипшая жвачка, любитель читать морали до тошноты».
Наташа машинально кивала, с первых «нот» этой песни уяснив, что именно ей впаривают.
— Не-не, дорогая, оставьте ЭТО себе. Мне ОНО не надо! — думала она, машинально отслеживая перемещения детей по местности. Перемещения, кстати, были вовсе не хаотичными, и если Наташа отслеживала их, то они охотились за совершенно иным объектом.
Явление миру Кузякина дети вычислили ещё на дальних подступах.
— А он к нашей тётьНаташе пристаёт! — прищурился Артём, покосившись на брата.
— Да, точно! Я слышал, как папа рассказывал. У тётьНаташи есть какой-то такой друг, который Кузяку в лужи макает — он от этого сразу от тетёнькиНатусеньки отстаёт, — подтвердил Антон.
— Но его-то сейчас тут нет! А тётка эта с коляской уходит! А Кузяка, наоборот, идёт! — нахмурился Тимка.
— Мифффку опять будем кирчать? — осведомилась взволнованная Аринка.
— Неее, это мы уже делали! Я вот думаю, вон там такая лууужа! — восхищённо протянул Артём.
— Да он же бааальшой! Мы его не уроним!
— И не надо, — принял решение Антон, переглянувшись с братьями и сестрой. — Мы по-другому!
Кузякин всегда был человеком целеустремлённым. Он увидел Наташу и целеустремился к ней со всем пылом своей натуры, но… не дошёл, потому что, когда он проходил мимо лужи, по ней промчалась толпа детишек — человек десять, не меньше. Причём ему померещилось, что вся эта толпа, достигнув лужи, как-то притормозила и…
— Прыг! — скомандовали близняшки, затерявшиеся в компании сверстников, набранных в «отряд летучий» на ближайшей детской площадке.
Да, если Кузякина нельзя уронить в лужу, всегда можно найти иной путь их соединения — просто взять и доставить всё её содержимое лично вредному дядьке!
Именно поэтому Наташа узрела перед собой вовсе не образцово-показательно-чистого и аккуратного Кузякина, а обтекающее подобие водяного городского плана и с претензией на лоск.
— Эфффо… эфффо ффффсё дефффи! — отплёвывался и фырчал Кузякин. — Эфффо фффвофффи племяфффники!
Около Наташи возникла недоумевающая мордочка рыжего Тимки, который кивнул головой на Кузякина и вздохнул: — Оно само!
— А я вовсе и ни при чём — невинно развёл руками Артём
— А я-то чё? — укоризненно воззрился невиннейшими голубыми глазами на разъярённого Кузякина Антон, не мигая.
— И ничегошенечки я не делала, и чего вы фффсе меня обидяете? — заторопилась Арина.
Причём Наташа могла абсолютно точно сказать, что в её случае это было совершенной правдой — она просто не успела примчаться за всей толпой.
— Все твои родственники на тебя плюют! Ты… ты катишься в пропасть, а они даже не хотят меня слушать! Ты связалась с какими-то ужасными людьми, и только мне есть до тебя дело! — прорезался Кузякин неожиданно тонким голосом, видимо, от ледяных лужных брызг. — Я пытался объяснить всё твоим родителям, твоим тупым братьям! Но они не хотят меня слушать! И эти… эти дети, — он с отвращением осмотрел Наташиных племянников. — Они все просто омерзительно воспитаны! Точно, как их отцы! Но ты… ты меня выслушаешь!
Он цапнул Наташу за руку и потянул с собой.
— Ты тупой? — Наташа взъярилась всерьёз. — Ты с чего решил, что я тебя буду слушать? Да ещё мою семью оскорбляешь! Если хочешь знать, то всё это — попытка меня защитить. И защитить именно от тебя! Я тебе сказала не подходить ко мне?
Кузякин неожиданно ощутил, что тонкое девичье запястье неуклонно выворачивается из его ладони.
— Я тебе спрашиваю, сказала?
Он ошеломлённо уставился на Наташу.
— Так вот, я и сама могу отправить тебя в любую лужу, раз уж ты слов не понимаешь! Пошшшшёл!
И он пошёл… нет, вовсе не напрасно показывали братья Наташе, как можно даже с её миниатюрностью уронить человека.
— Натусь, попади своим коленом под колено объекта и чуть присядь — твой вес и толчок в точку сгиба волей-неволей заставят человека рухнуть, ну, или, по крайней мере, потерять равновесие.
Разъярённая Наташа справилась на отлично, красиво уронив Кузякина в лужу. Да мало того, что уронив — ещё с ускорением и элегантным нырком.
— Достал! Ты меня окончательно достал! Запомни! Ещё раз ко мне подойдёшь, не поленюсь — даже зимой прорубь сделаю на пруду и туда тебя макну! — гневная, оскорбившаяся за семью Наташа стала ещё красивее, только вот Колечке это уже интересно не было.
Обида… горькая обида на коварную особу, столько лет прикидывающуюся кроткой и подходящей ему, Кузякину, захватила его целиком и полностью!
— О женщины! О! Самки богомола! — бормотал он, традиционно возвращаясь домой и вызывая у домашних приступ сожаления о прошлых упущенных воспитательных возможностях — тут уж, что выросло, то выросло, обратно не вернёшь!