Глава 24. Как есть Котик

Осторожный скрип ключа в замке первой услышала Шурша и быстренько выкатилась из комнаты в коридор. Уж кто-кто, а она точно знает, как правильно надо встречать любимую хозяйку!

Наташа уже привычным взглядом отметила в темноте более чёрное пятнышко — а что делать, если не хочешь наступить на дитятко? Приходится приспосабливаться.

Опасаясь, что, если Саша снова уснул, она его разбудит, Наташа тихо-претихо закрыла входную дверь и, повернувшись, обнаружила прямо перед собой беззвучно подошедшего Шурика с Алиской в руке. Его шевелюра и белая Алиска были отчётливо видны в темноте прихожей.

— Ой! Фу, ты меня напугал!

— Это ты меня напугала, если честно! — негромко рассмеялся Шурик. — Ты так ушла, что я не услышал и всё проспал. У вас там точно всё в порядке?

— Мама приехала! Решила, что раз мы с братьями что-то скрываем, то явно что-то не так, вот и прибыла.

— Ну, вообще-то логично! — кивнул Шурик. — Ты у какого-то мутного дедка сняла квартиру, а потом вдруг все начинают юлить… Моя мама тоже смутилась бы, если бы Лера как-то так переехала. Давай я твою сумку подержу. Наверное, твоя мама хочет посмотреть, как ты живёшь? А чего ты её не привела?

— Саш, ты что? Ты болеешь, кого бы я привела? Да и мама это отлично понимает.

Наташа отвернулась, вешая куртку, поэтому не видела, как Котиков улыбается. Вот чего он терпеть не мог, так это бесцеремонных визитов, вопросов и каких бы то ни было вторжений в личную жизнь. Единственное исключение — это Лерка. Но сестёр не выбирают, тем более любящих. Так что она просто и непринуждённо подтверждала общее правило.

— Наташа, а твоя мама надолго приехала?

— На пару-тройку дней. Правда, у неё за спиной зреет заговор — папа с братьями сговорились её тут постараться придержать. Он жаждет разобрать гараж, а это лучше делать без мамы! Она выкинет половину, а там всё-всё ужасно ценное!

Шурик рассмеялся:

— Слушай, у меня с отцом то же самое. Только не с гаражом, а с сараем. Мама выносит всё и выкидывает, а папа под шумок тянет обратно!

Они перебрались в кухню, зашумел чайник, Наташа заварила чай, выставила на стол еду — понятно, что у него температура и есть не хочется, но что-то же надо.

Лампа над столом освещала тёплым светом положенный ей участок кухни, а за его границей уютно свернулись сумерки.

— Хорошо как! — выдохнул Шурик.

— Очень! Ой… Саш, смотри, снег пошёл! — Наташа сидела лицом к окну, поэтому и заметила, как в оконном проёме замелькали мелкие снежинки.

Первый снег закрывал побуревшие листья на земле, присыпал ветки, красовался на ещё оставшейся листве, призывая её поторопиться — у всего своё время.

Под столом в лежанке сидела белая крошечная чепуховинка, а чёрное мелкое создание трудилось, стаскивая с тарелки сыр и скидывая на стул — кто знает, как скоро повернутся к столу те двое, почему-то обнявшиеся у окна. И какой смысл просто так стоять? Нет бы за ушком друг друга почесали!

— Тут луччче своими ушеньками не хлопать! — разумно рассуждала Шурша, командуя щенком: — Да тишшшше! Не тявай! Я тебе сейчас сырку тоже дам! Вот, так и живём! Ем сама, кормилю свою собаку! А чего делать? Кто тут хозяйка? Прально! Вот мне и надобено хозяйничать!

Алиска трудолюбиво кормилась, утащив лакомый ломтик в лежанку и частично закопав под подушку — так-то оно надёжнее. А то Шурша сначала своё слопает, а потом придёт её делить!

— Надо будет твою маму позвать в гости, — Котиков наконец-то вспомнил что хотел сказать, когда шёл к окну. — Или сначала с моими познакомишься? Наверное, разумнее сразу их вместе не сталкивать. Сдаётся мне, они чем-то отчасти похожи.

— Ой… я уже нервничаю, — пискнула Наташа, у которой жизнь как-то очень быстро помчалась вперёд. — Может, тебе сначала поправиться?

— Во-первых, ты им уже нравишься, так что не волнуйся, а во-вторых, если я сначала поправлюсь, то не буду иметь преимущества в знакомстве с твоей мамой! — резонно возразил Котиков. — А потом… лучше пусть она всё сама увидит, а то как навоображает себе что-нибудь. Зачем нервировать понапрасну?

Он умолчал о том, что его мама уже неделю уточняет, когда же он их познакомит с девушкой, которая произвела такое неизгладимо-положительное впечатление на Леру.

— Ну, Лерка, погоди! — только и шипел он про себя. — Вот же неуёмная!

Но неуёмная или ещё какая-то, она была частью его личного, совсем небольшого, но очень нужного для него мира. Его собственного, неприкосновенного и подлежащего защите любой ценой. Именно такой взгляд на жизнь легко позволил Шурику понимать и принимать родителей и сестру со всеми их недостатками, несовершенством и особенностями.

Наверное, это помогло понять и Наташу — у неё же тоже есть такой мир. Почему она должна как-то обижать или задевать тех, кто ей дорог?

— Давай договоримся и пригласим твою маму в гости, ладно? — Котиков отлично помнил, что его мама очень даже оценила первый шаг по знакомству со стороны Леркиного жениха, и делал разумные выводы из вероятного сходства характеров их с Наташей мам.

Алла Сергеевна не ожидала скорого приглашения и была приятно удивлена. Это ощущение усилилось во время знакомства с Наташиным парнем, ничуть не поколебалось во время совместной трапезы, короче, впечатления были самые что ни на есть положительные.

Единственное, каждый раз, когда она обращалась к практически беловолосому кудрявому Котикову, ей изо всех сил приходилось себя контролировать, чтобы не сказать «Котик».

— Прямо наваждение какое-то! Ну, что за позорище. Вот бы сейчас высказалась! — ругалась она про себя.

Через день, глядя сквозь иллюминатор на проплывающие мимо внизу облака, Алла Сергеевна с удовольствием констатировала:

— Это я отлично слетала! Котик…ов замечательный мальчик! Да что ж такое с фамилией, а? Одно хорошо, не тянет «кис-кис» сказать. Вот бы было лихо! Прилечу домой, расскажу всё Вите, отправлю его за чем-нибудь сложносочинённым в город, ДОРАЗБЕРУ гараж, который он явно типа разбирал, а на деле прятал от меня все старые доски с гвоздями, остатки чего-то, куски, обрезки и обломки… Чудак-человек… Он же свято уверен, что я ничего не выкидывала из прошлой его «уборки».

Хозяйственные дела почти полностью захватили её рассуждения, и только облако, поднявшееся выше остальных и удивительно напоминавшее белого кота, заставило фыркнуть от беззвучной усмешки:

— Как есть Котик!

***

Вера Викторовна Палашова, прищурившись, взирала на смартфон. Проклятый гаджет молчал как рыба об лёд, явно издеваясь над её ожиданиями! Почему-то на задворках памяти всплыла какая-то щука с её «По щучьему велению». Вот бы пригодилась! Но щуки не было, а был сын, явно отбивающийся от рук!

— Зоя! Зоооояяя!

— Да, мам, что? — Зоя выглянула из дверей своей комнаты.

— Он тебе когда звонил?

— Позавчера.

— И мне позавчера… И тут что-то не так! А ты ему звонила?

— Да каждый день звоню! Я ж тебе уже рассказывала, — с досадой высказалась Зоя. — И он постоянно от меня отмахивается.

— Ничего тебе поручить нельзя! — поморщилась Вера Викторовна.

Она привыкла к тому, что сын был под рукой, привыкла к тому, что может им манипулировать. Это же так несложно — управлять человеком, который любит мать, который верит ей. Сложнее другое: не допускать даже тень подозрений о том, что её действия — просто игра.

Тут помогала природная особенность — она умела бледнеть по заказу. Да-да, усилием воли это сделать невозможно, но она ещё в юности обнаружила, что если она подумает о чём-то, что её волнует, то тут же бледнеет.

Юная и очень симпатичная Верочка вовсю пользовалась этим в школе, отпрашиваясь с уроков или изображая резкое ухудшение самочувствия. Да что там! Она даже школьного врача за нос водила.

Потом она сообразила, что можно красиво упасть в руки парня, изобразив обморок, и вдоволь поразвлекалась, планируя охоту за первым красавцем институтской группы, но… увы, он её раскусил! До сих пор, вспоминая об этом, Вера злилась:

— Верунчик, только притворщицы падают так красиво и так тщательно выискивают, как бы упасть, чтобы не удариться, если что! — сообщил ей тот наглец, аккуратненько отступая от Веры подальше. — Поищи других простофиль!

Если бы она могла, то просто прибила бы тогда негодяя! Но совет был хорош, и Вера им воспользовалась.

Да, именно простофилей она и считала Игоря Палашова, который её бледность принял за хрупкость, а игру за правду.

— Ну, а что? На первое время сойдёт, а там посмотрим! — решила Вера, выходя замуж. — Зарабатывает он прилично, квартиру купит, машина хорошая, не скупой… Потом, конечно, получше найду!

Как же она себя ругала за это «потом»!

— Дyрa! Надо было сразу искать супер-пупер! А сейчас я кому буду нужна? — вытирала она злые слёзы, когда поняла, что забеременела, и как-то исправлять этот факт уже поздно.

Может, если бы ребёнок был похож на неё, она и не относилась бы к нему так… но мелкая, крикливая, требовательная копия мужа, сучившая ножками в детской кроватке, никакого тёплого чувства у Веры не вызывала.

Помогала Вере с ребёнком свекровь. Точнее, не помогала даже, а делала всё, что обычно делают мамы.

— Вера, ну ты хоть корми его! — упрашивала она невестку, которая с ходу, чуть ли не в первые же дни после родов, начала переживать об изменениях в фигуре.

— Да не буду я грудь портить! Вон, пусть смеси ест! Сколько детей на смесях растут, и ничего! — фыркала невестка.

Она вернула себе былую форму, пригрозила свекрови, что отдаст сына в ясли, если та будет приставать к ней с какой-то критикой, только вышла на работу и начала присматриваться к возможным перспективам… и тут как гром среди ясного неба — через два года опять беременность!

Правда, в этот раз было всё иначе — дочка, которую ей вручили после родов, была так похожа на неё саму!

— Даже родинка у уха моя! — проняло Веру.

Разницу отношения к детям Вера объясняла мужу просто:

— Ну, как ты не понимаешь, мальчикам больше нужен отец, вот я и даю тебе возможность проявить себя, а девочка ближе к маме! Тем более что тут ещё твоя мать виновата — она же с ходу забрала у меня из рук Игорька и сама с ним возилась, меня не подпускала. Что ты теперь от меня хочешь?

Игорь-старший чуял в рассуждениях какой-то подвох, но жену любил, волновался за её здоровье, радовался, когда у неё было хорошее настроение и она не изводила его придирками и непомерными требованиями. Правда, с течением времени периоды хорошего настроения становились всё короче, а «придирочная» часть их жизни — всё громче и невыносимее.

Невыносимость тоже была его виной — это из-за него она родила уже двоих детей! Следовательно, её мечта о ком-то лучшем поувяла. Нет, бывает, что и с тремя заново замуж выходят, но кто сказал, что это «заново» будет таким же управляемым и вполне нормально обеспечивающим?

Если бы кто-то подходяще-лучший подвернулся, она бы бросила обоих Игорей без сожаления и ушла к новому объекту, прихватив дочь, но даже если кто-то начинал ей симпатизировать, тут же, как шило из мешка, показывался расслабившийся за годы брака характер, и претендент быстренько исчезал за линией горизонта, облегчённо вытирая холодный пот со лба.

Мало кто в состоянии год за годом любить человека, который не только не отвечает взаимностью, не только не ценит и не уважает тебя, но и всячески старается побольнее зацепить, задеть, вцепиться, словно стая пираний. Игорь-старший окончательно увидел жену в истинном свете после похорон матери… Он пришёл домой и обнаружил, что его Верочка, которой утром было настолько нехорошо, что она никуда не поехала, безмятежно треплется с подругой по телефону и рассказывает, что и не собиралась куда-то там мотаться. С чего бы это?

— Как? Да как обычно! Ты же знаешь, я могу сыграть любой приступ, с интересной бледностью, стонами и прочим. Ну и что я забыла там? Радуюсь? Да не особо — Игорь почти всё время с бабкой был, в её квартире, а сейчас, получается, мне голову морочить станет! Да, он почти взрослый, но мороки-то сколько! — чирикала Вера.

Наверное, надо было тогда и разводиться, но Игорь-старший решил, что должен максимально обеспечить детей, раз уж их подвёл, выбрав им такую мать. Впрочем, отношения Веры с дочкой были очень неплохие — Вера старательно растила свою копию. А с сыном… она, привыкшая к притворству, особо не напрягалась, изображая нежность. Ей плевать было на его проблемы, сложности, нужды — с этим она бестрепетно отправляла мальчишку к бабушке, а потом и к отцу, но вот погладить по голове, поцеловать, сказать что-то этакое было совсем не трудно.

Вот и получилось, что сын был уверен в маминой любви, а так как наблюдал он её в быту не очень много, возможности понять, как дело обстоит на самом деле, у него не было. С отцом, вечно занятым по работе, особой откровенности не получилось, а бабушки не стало…

После окончания школы сыном Игорь-старший без сомнений посоветовал ему идти в военное училище, надеясь, что чем меньше он будет общаться с матерью и сестрой, тем целее останется, а дочери, не особенно успевавшей в учёбе, оплатил институт, и…

— Какой развод? Ты что? Сдурел? Я не дам тебе развода! — Вера, быстренько вспомнив былые навыки, побледнела, закатила глаза и красиво упала на диван, а муж, хладнокровно осмотрев получившийся натюрморт, пожал плечами и ушёл.

Развод стал для Веры шоком… как это? Она рассчитывала, что муж никуда не денется! От таких, как она, не уходят. А потом… деньги? Как она будет зарабатывать? Спасло то, что Игорь, как только дочь собралась замуж, переписал на неё половину квартиры своей матери, вторую половину оформив на сына.

— Гусик обойдётся, он всё равно служит, — радовалась Зоя, — а я теперь заживу!

Но то ли мужчины пошли какие-то более ушлые, то ли её подвело отсутствие материнского таланта «играть лицом», а скорее всего, раньше времени показалось то самое шило из мешка…

Короче, жених от Зои торопливо смылся. Нет-нет, Вера, конечно, инициировала дело об определении отцовства, конечно, ему пришлось платить алименты, только вот жениться на Зоечке с характером хронически-занудной циркулярной пилы парень отказался напрочь!

— Ну и ладно! Тут живём втроём, а ту квартиру сдаём! — решила Вера.

О сыне она почти не вспоминала. Ну, женился, ну, выбрал совершенно мерзкую девицу, ну, развёлся и она его полностью обобрала и лишила карьеры.

Хотя… последний факт встревожил — не припомнит ли сын о половине бабушкиной квартиры?

А потом… Игоря вдруг взяли на работу в очень даже солидную организацию, помогли с ипотекой на прекрасных условиях, квартира роскошная!

Ну и как тут было не воспользоваться?

— Бедный мой любимый мальчик! — гладила Вера тёмные волосы, уже пересыпанные на висках сединой. — Любимый мой! Не переживай! Сколько у меня хватит сил, я буду с тобой…

Так и было несколько спокойных, сытых и доходных лет! Правда, приходилось стараться, изображая из себя больную, но зато удалось избавиться от надоевшей работы, да и Зоя могла не напрягаться.

Одно тревожило — как бы Игоря не подцепила какая-нибудь ушлая деваха, позарившаяся на ИХ кусок!

Именно от этих мыслей всё чаще против желания бледнела Вера Викторовна, словно уже чуяла поступь этой самой неизвестной, но ненавистной охотницы. Словно рыси, которая готова отобрать у неё добычу!

Осенью он изменился… как-то распрямился, стал улыбаться, шутить. А эта командировка и вовсе застряла как кость в горле!

— Зоя… я сама ему позвоню! — приняла волевое решение Вера Викторовна. — Посмотрим, что он мне скажет!