Глава 26. Всё, что хотелось

Пусть возражения у Палашова закончились, зато остались сомнения. Целая куча сомнений!

— Зоя Свету загонит! Да и мама может много чего сказать… Может, не надо рядом? — раздумывал он, просматривая в очередной раз объявления.

— И чего у тебя такой глубокомысленно-сомневающийся вид? — Светлана была весьма наблюдательна — это и для профессии нужно, и для жизни очень полезно.

— Да вот… квартиры… — вздохнул Палашов.

— Давай вместе посмотрим? — предложила Света.

— А давай! — Игорь надеялся, что она передумает, и параллельно с поиском рассказывал о вздорном и противном характере сестры, честно упомянув, что у мамы нрав тоже не сахар, так сказать.

Когда он увидел в перечне предложений собственный адрес, то не сильно удивился. Дом новый, многие покупали квартиры именно для сдачи…

— Вот уж куда ближе — этажом выше и чуть правее, — хмыкнул он. — Свет, если честно, я не думаю, что это хорошая идея!

— Ты боишься, что я буду раздражать твою маму?

— Я боюсь, что она тебя с ходу возненавидит и начнёт хамить! — честно признался Палашов. — Про Зою я вообще молчу, а Настасья у нас спец по мелким пакостям.

— А ты не бойся, а лучше подумай, в каких условиях мы с тобой познакомились. Да, убить меня раньше, конечно, не пытались, а вот разнокалиберные пакости устраивать могли запросто. Да и потом, понимаешь, ты ведь не сможешь меня спрятать. Они, если уж возненавидят, то в любом случае доберутся, верно? Ну, по крайней мере, до тебя — так точно.

— Свет, да я-то привычный… — вздохнул Палашов. — Это ты меня, что ли, собралась защищать?

— Я собралась выйти за тебя замуж, родить тебе ребёнка, жить с тобой… понимаешь? Я всё равно с ними встречусь, чего ты боишься?

— Что ты сбежишь! Нет, честно! — признался Палашов, прекрасно знающий, что именно может устроить его родня.

— От любимых не сбегают! — уверенно сказала Света. — Кстати, тебе ещё предстоит с моими познакомиться. Я так думаю, что на Новый год будет самое то: родители приедут из командировки, а бабуля — от сестры из Волгограда. Не боись, мои очень рады, что я замуж собралась. У нас семья такая… тёплая!

Палашов почему-то в этом и не сомневался — по рассказам Светы было понятно, что она любимая и оберегаемая дочь, а такие вырастают только в любящих семьях.

— С тобой я ничего не боюсь. Даже будущую тёщу! — рассмеялся он.

— Вот и правильно. Так что давай-ка мы по приезде в Москву снимем ту квартиру, которая в твоём доме, а дальше решим, что и как. Хорошо?

Света паковала вещи, готовила к переезду Глюка и обзванивала знакомых, предупреждая об отъезде.

Когда её партнёр по «Отелло» узнал, что она едет в Москву, то он сильно удивился.

— Светик, а ты что, из театра уходишь? — Вася был на съёмках, последних новостей не знал. Приезжал только на спектакль, а потом нёсся сломя голову на поезд, чтобы успеть вернуться на съёмочную площадку.

— Да, видишь ли… — Света описала ситуацию, и вежливый Вася витиевато, но не очень прилично выразился по поводу хххения.

— Вот же… гaд!

— Змеек не обижай! Они гораздо приятнее! — строго заметила Света. — А вообще, спасибо ему большое! Кто знает, как бы всё повернулось, если бы не он. А так… благодаря хххению я со всем разобралась, и замуж выхожу, и в Москве работу нашла, и переезжаю…

— Я пока не смотрел, что он мне предлагает, но, судя по всему, это тоже полный отстой! — расстроился Вася. — Ну, в любом случае, у меня есть куда возвращаться, да и семью перевезти. А потом, я ж с Соколовским как агент работаю, умотался уже в Москву ездить. Так что вернусь домой, да и всё…

— Это хорошо… слушай, а ты в ближайшее время, случайно, в Москву не собираешься? — Света пока не целиком представляла себе идею и не знала, потребуется ли ей участие Василия, но «в уме» его личность учитывала.

— Да, как раз собираюсь — Соколовскому новые роли предлагают, надо проверить, что и как. — Я тебе зачем-то буду нужен?

— Да, возможно!

Мысль, получившая нужный пинок, развернулась, показала возможные результаты, и Света задумчиво простучала ноготками по столешнице что-то вроде: «Тореадор, смелее в бой!» Примечание автора — это куплеты Эскамильо из второго акта оперы «Кармен».

Следующий звонок был бывшему Светиному сокурснику Вадиму Вяземскому. Великолепный химик, обладатель научных степеней и нескольких важных открытий, внук академика Вяземского, был старинным Светиным другом.

— Вадик, привет! Говорить можешь? Как дела? Нормально? Прекрасно! Как Уля?

С женой Вадима и его ребёнком тоже было всё хорошо, и тогда Света перешла к содержательной части звонка.

— Свет, да без проблем. Конечно, могу тебе всё перечисленное привезти. А кого собираешься впечатлять? — выслушав ответ, Вадим рассмеялся, вспомнив, как Света когда-то выручила его и Ульяну, сыграв роль откровенно вульгарной и крикливой девицы-хабалки, претендующей на роль Вадимовой жены. После Светиного выступления его высокомерно-научное семейство было готово чуть ли ни с радостью принять его брак с Ульяной.

— Чем-то ещё помочь?

— Нет, Вадичка, этого достаточно.

— Привезу сегодня же. Надеюсь, твой жених этого стоит!

— Стоит, однозначно! — уверенно ответила Света. — Помнишь… я как-то тебе рассказывала, кого именно мне хочется найти?

Вадим не стал делать вид, что он не понимает, о чём она говорит, или что не запоминает бабскую болтовню — с друзьями так не поступают.

— Когда мы возвращались со «смотрин»? Конечно.

— Вот я всё то, что мне хотелось, нашла! — счастливо вздохнула Света.

После визита Вадима она убрала в сумочку привезённые им абсолютно безопасные, но эффектно реагирующие друг на друга вещества и позвонила Хантерову.

— Кирилл Харитонович, добрый день! Можете говорить, я вас не отвлекаю?

— Добрый день, Светлана. Рад вас слышать. Нет-нет, не отвлекаете. Как ваши дела?

— Прекрасно, спасибо. Я выхожу замуж и переезжаю к Игорю.

— Поздравляю! От всего сердца рад за вас и Палашова. А куда именно вы переезжаете? — Хаку действительно было интересно…

— Мы договорились снять квартиру в доме Игоря, только этажом выше.

— Да что вы говорите? Даже так? И кто же это предложил?

— Я… мне кажется, что мама Игоря с её состоянием здоровья нуждается в более тщательном уходе… Единственное, я боюсь, что будет сложновато точно определить момент, когда именно этот уход ей понадобится. У меня сложилось впечатление, что она недостаточно внимательна к своему состоянию. Вот я и хотела уточнить, а нельзя ли будет небольшую камеру поставить на лестничной площадке Игоря, чтобы можно было видеть, когда именно уважаемая Вера Викторовна будет выходить из квартиры… Может, я смогу помочь ей с покупками, проводить на прогулку, да мало ли ещё что?

Улыбка Хантерова, который с наслаждением слушал всё это, сильно напоминала дружелюбный акулий оскал…

— Ни слова больше! Ваша забота о Вере Викторовне воистину прекрасна и так предусмотрительна… Так что камера, безусловно, будет, а ещё… могу ещё предложить маленькую такую программку для доступа к камере игоревского компьютера. Его, насколько я знаю, очень любит использовать племянница Игоря. Вы же знаете, что в принципе, можно подключиться к любому компу, подключённому к интернету?

— Слышала…

— Ну вот, Игорь-то камеру попросту закрывает — заклеивает стикером, но я сильно сомневаюсь, что его племянница будет заниматься такими вещами. А с того места, где стоит его комп, да при открытой двери, прекрасно видна кухня Палашова…

— Это будет просто замечательно! — от души порадовалась Света.

— Ну вот и славно! Как только въедете в съёмную квартиру, позвоните мне, мои ребята сделают незаметную камеру на площадке и настроят вам доступ к веб-камере на компе.

— Замечательно! Спасибо вам большое, Кирилл Харитонович!

— И вам спасибо! Да… кстати, если потребуется, то от нашего медицинского центра до квартиры Палашова машина с медиками доезжает примерно минут за двадцать…

— Прекрасно! — обрадовалась Светлана.

Распрощавшись с Хантеровым, она призадумалась, наглаживая разомлевшего и припавшего к её бедру Глюка, а потом прищурилась:

— И что же вам не жилось-то спокойно, а, Вера Викторовна? — вздохнула Света. — Зачем гробить сына, просто потому что вам лениво работать и кажется, что мир обязан вращаться вокруг вас?

Ответ на этот вопрос был элементарен — всё это происходило по причине того, что старшей Палашовой так хотелось.

Правда, существуют границы любому подобному хотению, на которых оно сталкивается с реальностью. Как правило, столкновение бывает крайне болезненным… нет, не для реальности, ей-то, по большому счёту, без разницы. Болезненным для отдельных личностей, заражённых желанием бесконечно выезжать на ближних своих, ничего не давая взамен, не любя, не заботясь, а только пользуясь…

И чем дольше удаётся «продержаться в седле», тем болезненнее приземление.

Света Патрушева в силу профессии и приличного количества «околоактёрской тусовки» вокруг видела это неоднократно и каждый раз изумлялась людям, вновь и вновь вляпывающимся в подобное безумие.

Сама она категорически отвергала все предложения устроиться поудобнее в уютном загородном доме-поместье или на далёкой заграничной вилле и ничего не делать. Или делать, но лишь с высочайшего позволения «содержателя и спонсора».

— Даже если тебе нравится этот человек, даже если влюбилась, всё равно надо иметь в виду, что в жизни что-то может меняться, что надо уметь держаться на плаву, выплывать самой, содержать детей, родителей, иначе всё это настолько рискованно, что я даже со всем своим авантюризмом в это не играю! А уж садиться на загривок обманом, да погонять, капризно постукивая пятками по тому, кто тебя вывозит, и вовсе полнейшее безумие! Будем лечить!

Вера Викторовна, всё с большим нетерпением поджидавшая сына, была щедро вознаграждена за свои переживания — звонок Игоря вызвал её улыбку:

— Мам, я завтра приеду.

— Отлично, мой мальчик! Прекрасно просто! Перечисли мне и Зое денег и заедь по дороге домой в аптеку, мне нужны мои витамины.

— Хорошо… только я не понял с деньгами. Я же вам перед отъездом перечислял.

— Игорь, ну как ты живёшь? Ты же совершенно не ориентируешься в ценах! Сейчас всё так подорожало! Квартплата…

— Какая именно? За эту квартиру я плачу, за Зоину плачу, ты платишь только за свою, но там же квартиранты и квартплата включена в стоимость аренды…

Игорь точно помнил, за что и сколько он платит. За свою квартиру — ну, тут всё понятно, а в Зоиной у него есть половина, подаренная отцом, так что и за неё приходится перечислять — сестра, отговариваясь тратами на маму, столько раз просрочивала платежи, что он, плюнув, начал оплачивать всё целиком.

— Игорь! Как ты можешь попрекать нас деньгами? — ахнула мать. — Ну, понятно… дальше что? Дальше ты посчитаешь, сколько мы едим твоего хлеба?

— Мам…

— Зачем? Для чего я дожила до такого? — зарыдала она, тяжело дыша, словно ей не хватало воздуха.

— Ига? Ты что, офонарел совсем? — голос сестры ворвался в разговор. — Ты, гад такой! Маму хочешь довести? Ну, погоди! Приедь только, я с тобой поговорю! Мам, я сейчас врача вызову! Только не плачь! Я лекарство несу!

Палашов сжал зубы и тяжело вздохнул. Каждый раз, когда он пытался выяснить, куда мать с сестрой девают столько денег, разговор заканчивался именно этим.

Закололо в боку, он поморщился, но ладонь Светланы накрыла его руку, которая против воли коснулась болезненной точки, и словно смахнула напряжение, заставившее его сжиматься как перед ударом.

— Не переживай, всё образуется!

— Свет… я боюсь тебя туда везти…

— Не волнуйся, и вообще, помнишь? Утро вечера мудренее… Давай мы сейчас не будем забивать голову тем, что не можем изменить, а просто отдохнём. Нам же завтра на поезд!

— Ты у меня прямо как Василиса Премудрая… Нет, Прекрасная… Неее, Премудро-прекрасная! — рассмеялся Палашов, напрочь забыв о криках и скандале.

Зато Вера Викторовна не забыла. После «вмешательства» дочери она отправилась выпить крепкого, ароматного, элитного кофе, пребывая в полной уверенности, что сейчас и к ней, и к Зое придёт смс о переводе денег…

Ждать она могла хоть до приезда Игоря, потому что он напрочь забыл о деньгах, переводах и всех прочих подобных вещах, а звонок Зои, которая уже почти ночью решила ему напомнить, попросту не услышал — забавной гудящей штукой живо заинтересовался Глюк, столкнув её на диван и загнав под диванные подушки.

К счастью, наблюдательная Света уже знала, куда её рыжее счастьице любит прятать особо ценную «добычу», поэтому смартфон утром нашла. Правда, денег Зоя опять не получила, потому что перезвонивший ей Игорь строго сказал, что приедет и сам разберётся, кому и что надо перечислять, а на все попытки поистерить стал и вовсе таким неприятным… А тут ещё и Зоино начальство намекнуло, что вообще-то насильно тут никого не держит, так что пришлось прекратить семейную разборку.

***

— Так, ключи вот… кота вашего вижу, да мы о нём договорились, деньги мне пришли, спасибо, — сосед, который сдавал квартиру, Игоря знал, был рад сдавать именно ему, хоть и удивился, почему так получилось, но мало ли какие у человека обстоятельства.

Игорь, получив ключи, внёс Светины чемоданы, понаблюдал, как она выпускает Глюка, опасливо приседающего на лапы и принюхивающегося к новой среде, и вздохнул.

— Ну… пойду зайду к маме, а потом на работу. Ты когда будешь готова к знакомству?

— Да хоть сегодня…

— Нет, давай завтра. Сегодня мама на меня зла из-за денег, а завтра, возможно, будет спокойнее тебя воспринимать.

— Хорошо, как скажешь! — покладисто согласилась Света, точно знающая, что «спокойнее» маме в ближайшее время точно не будет!

Игорь зашёл домой, всем телом ощущая, как ему туда не хочется, быстро свернул разговор о деньгах, скинув требуемую сумму «на лекарства», выписанные знакомым врачом из платного медцентра, проигнорировал высочайшее повеление скинуть деньги сестре и быстро смотался на работу.

Через час после его ухода на лестничной площадке напротив двери палашовской квартиры начала работать дрель, разозлив Веру Викторовну так, что она выскочила и обругала двух мужчин в рабочих комбинезонах, ещё через пятнадцать минут на ноутбук Светы было выведено изображение с камер, а ещё через десять — изображение, исправно передаваемое камерой с компьютера Палашова, где прекрасно было видно, как Вера Викторовна бодро перемещается по кухне, попивая кофе и болтая с приятельницей.