Глава 31. Выбор вариантов

Палашову позвонили из концерновского медцентра и оповестили о том, что он, по приказу его начальника, с раннего утра поступает в их распоряжение.

— Натощак! — строго велели ему.

— Опять что-то Кирилл затеял, — хмыкнул Палашов. — Зачем я им сдался…

Света подозревала, зачем — если уж она видит, что Игорь явно неважно себя чувствует, то его начальник, и по совместительству друг, точно это заметил.

Утром, когда исполнительный Палашов уехал в медцентр, Света просмотрела на своём ноутбуке записи с камеры компьютера Игоря, оставшегося в квартире, и…

— Ути ж моя радость ядовитенькая! Ути ж пиявочка моя прилипученькая! — рассмеялась она, обнаружив, что именно устроила Вера Викторовна.

— Ну, прелесть же, а не женщина — какой типаж, какое воображение! Неее, я прямо-таки обязана буду с ней регулярно общаться — для совершенствования мастерства. Это же прямо концентрат эгоизма, аж вкусненько!

Глюк, услыхав знакомое слово, явно относящееся к еде, прибыл к Свете и с надеждой воззрился на неё.

— Нет, мой хороший, это есть не вкусно. Более того, даже находиться рядом с такой особой опасно! Но мне — мне можно! Я уже столько таких видела, что у меня ядоустойчивость выработалась! — сообщила Света котику.

Глюк не очень поверил в то, что может быть вкусным что-то этакое нехорошее, но вспомнил, что Свете-то он может доверять безоговорочно, поэтому просто повёл её в кухню — хоть котика кормить, раз уж их человек почему-то ушёл в странном состоянии «натущака».

Глюк с наслаждением ел свой корм, косясь на Свету, которая пила кофе и зачем-то вновь заглядывала в свою странную штуку, которая называется «Глюкнепрыгайнаноут».

— Н-да… Это ж надо, такая дивная предприимчивость! — фыркала Света, наблюдая за Верой Викторовной, которая уютно устроилась на кухне и баловалась бутербродами с красной икоркой. — Сдаёт и место работы сына, и где его можно найти, и номер машины. И меня до кучи описала… Находка для шпиона, ехидна, а не мать! Хотя… ну, какая же она ехидна? Они славные зверушки, носят детёнышей в сумке, оберегают и защищают их! Короче… простите меня, ехидны! Была неправа! Исправлюсь! — сказала Света, сориентировавшись, в какой стороне находится Австралия.

Патрушева ещё некоторое время поразмышляла о том, как бы получше противостоять идеям Веры Викторовны, но тут ей позвонили из концерна:

— Да, конечно, я могу подъехать! — Светлана записала, куда и во сколько, закончила разговор и принялась неспешно собираться на встречу.

Зоя, которая возвращалась с работы и столкнулась со Светланой в дверях подъезда, её банально не узнала, и Патрушева, усмехнувшись, отправилась к вызванному такси.

Переговоры проходили в весьма дружественной обстановке — Свете доставили пирожные, ароматный чай, правда, немного смущало то, что собравшиеся не очень обращали внимание на собственные чашки, а больше смотрели на неё. Но, в конце-то концов, кто Света такая, чтобы им в этом мешать?

— Да, вы абсолютно правы! — наконец-то сказал один из представителей концерна медиадиректору. — Светлана, кроме всего прочего, действительно может рекламировать любую еду и напитки, причём зрители будут просто жаждать отведать то же самое! Вот я, например… мне хочется съесть, просто проглотить все эти пирожные, хотя я сладкое вообще не люблю!

Света в этот момент как раз зачерпывала ложечкой крем с одного из произведений кондитерского искусства, и нелюбитель сладостей в конце концов не выдержал, подтянул к себе угощение и с наслаждением откусил от вожделенного продукта.

Впрочем, не он один…

Ну, конечно же, договор на съёмку целой серии рекламных роликов был подписан, Светлана, лучезарно улыбаясь, вышла из переговорной, а оставшиеся там сотрудники начали делиться мнениями:

— Блеск! Именно то, что нам нужно! Красива, ни грамма вульгарности, обаяние…

— Обаяние, скажете тоже! Это уже харизма! И Соколовский, опять же, не против её кандидатуры в качестве партнёрши. Я только не понял, почему Хантеров настаивал на том, чтобы съёмки начинались не раньше, чем через четыре недели?

— Вот чего не знаю, того не знаю… вы же знаете Хантерова, у него свои резоны! Главное, что договор подписан и актриса у нас!

Палашов после всестороннего осмотра был вызван к Хаку.

— Значится так… медики мне доложили, что у тебя сердце пошаливает. Да ты и сам знаешь, верно? Знаешь… но молчишь!

— Кирилл, так не сильно же, да и потом… работы много…

— Глупости мне не говори! Короче, мне рекомендовали тебя отправить в отпуск! Вот срочно-пресрочно! Причём желательно в санаторий, где ты будешь много гулять по лесу, будешь избегать волнений и стрессов и…

— Кирилл, ну, какой отпуск?

— Очередной, Игорёк, очередной! Вот у меня на столе бумажка лежит, видишь, да? Думаешь, просто так? Как же! Мне её доставила начальница кадрового отдела! И это приказ на твой отпуск.

— Я хотел его позже взять, — заторопился Палашов.

— Дай догадаюсь! На пенсии, да?

— Да ну тебя, какая пенсия! Понимаешь… я со Светой говорил… короче, она не против, ээээ…

— Замуж за тебя выйти? — c удовольствием подсказал другу Хантеров.

— Да!

— Счастье-то какое! Ни за что бы не поверил! А ты чего? Тоже согласен? Или тебя поуговаривать надо?

— Да ты издеваешься надо мной! — рассмеялся Игорь.

— Разве что самую малость! Прости, не удержался! Очень уж ты забавно выглядишь, когда о Светлане своей говоришь! Ну, ладно, ладно, не серчай. Так при чём тут отпуск?

— Я хотел его после свадьбы взять… Ты ж понимаешь!

— Понимаю, конечно… но! Тут ведь как! Или ты отказываешься от очередного отпуска и тебя сейчас госпитализируют — будешь в кардиологии бока отлёживать, или ты едешь отдыхать!

— Это шантаж и принуждение? — уточнил педантичный Палашов.

— Точно так! А! Хотя есть ещё и третий вариант!

— Это какой?

— Ну, как какой? Совмещение приятного с полезным — женишься на своей Свете, я тебе могу справку выдать, вас одним днём распишут, и едете вместе отдыхать!

— Ты смеёшься? Я как вспомню первую свадьбу… к ней же готовиться надо сколько!

— Чудак, ты до сих пор не понял, что прошлое у тебя закончилось и больше уже не повторится? Послушай доброго совета — поговори с ней! Тем более что она сейчас на территории.

— Где?

— Ну, тут, у нас в здании — с ней договор подписывали на съёмки. И чего ты закручинился?

— И какой уж тут отпуск? Я же без Светы не поеду, а она сейчас на съёмочной площадке будет пропадать.

— У неё съёмки как раз через четыре недели начинаются, — усмехнулся Хак. — Не сверкай на меня глазами, а то сейчас испугаюсь! Иди, ищи её и поговори, спроси, какие у неё планы?

Глядя в закрывшуюся за спиной Палашова дверь, Хак хмыкнул:

— Почему-то мне кажется, что Игорёк сейчас сильно удивится!

Светлану развлекал разговорами Шурик Котиков, который недавно подменял её на теплоходе.

— Так вот, думали мы, что это кот, а оказалось — кошечка. Чёрная как смоль!

— Котиков, у тебя что, работы нет? — Игорь славился своими внезапными появлениями, так что Шурик только руками развёл — к нему таким образом подобраться могли только Палашов, Хак и Бошинов. Остальных он чуял, как бы тихо они ни крались!

— Есть работа! — покаялся Котиков.

— Вот и дуй её работать! Распустились совсем! — привычно разворчался Палашов, но, посмотрев на Свету, забыл о всей своей привычности!

— Привет! Что у тебя с медосмотром? — Света взяла Палашова под руку, он неожиданно ощутил давно забытое «Да-да, смотрите и шеи сворачивайте! Самая красивая девушка — моя», благо первый же встреченный коллега едва не врезался в распахнутую дверь — так засмотрелся на Светлану.

Палашов увёл Свету в свой кабинет и там неохотно объяснил, что есть небольшие проблемы, что советуют в отпуск, на восстановление, но…

— Но что?

— Свет, я думал, может… если ты не против, ну… если тебя не смущает то, что у меня с сердцем, может, мы вместе съездим? Нет, я не хотел сейчас, но…

— Игорь, что ты глупости говоришь? Я и так видела, что что-то не так. Очень рада, что проблемы небольшие, что тебе надо просто отдохнуть. А что «но»? И почему ты не хотел?

— Свет, я думал, мы свадьбу сыграем и тогда отпуск взять. Только как бы нам теперь подгадать — у тебя же съёмки будут…

— Слушай, а давай распишемся сейчас и сразу в отпуск уедем? И будет у нас и отпуск, и медовый месяц! — предложила Света. — А что это ты на меня так смотришь, словно я тебе предложила у Хантерова машину угнать?

— А тебе разве не хочется свадьбы, всякого этого всего… — Палашов покрутил рукой в воздухе, изображая какие-то замысловатые финтифлюшки.

— Вот этого всего? — Света с некоторым подозрением покосилась на наглядную демонстрацию и продолжила: — Я вот этого в театре наелась по самое не хочу! Игорь, у нас и так будет свадьба! Я так понимаю, что нас вряд ли одобрит твоя мама, мои родители пока далеко, но у них у самих свадьба была крайне спонтанной, они поймут. А платье, декорации и мишура, знаешь… это такая ерунда на самом-то деле!

— А не пожалеешь? Ты же человек публичный.

— О чём? О том, что я не выгуливала пятиметровый шлейф перед публикой и журналистами? Какая трагедия, что они этого не узрят! Но вот честное слово, я точно не пожалею! Единственное…

Светлана нахмурилась и призадумалась, а Палашов встревожился.

— Что не так?

— А Глюк? Куда мы его на время отъезда денем?

Гора упала с плеч и гулко покатилась по полу, рассыпаясь на мелкие камушки и дробясь на светлый невесомый песок. Палашову померещилось, что за окном май месяц и в стёкла светит яркое солнце.

Ноябрь, бесцеремонно подглядывающий в окна, покрутил пальцем у виска, забрызганного дождём со снегом, и пожал плечами — у влюблённых вечно своё восприятие времени и пространства, да швырнул в открытую форточку пригоршню мокрых снежных хлопьев.

— Хорошо-то как! Какое счастье! — отреагировал Игорь Игоревич. Правда, не на несанкционированный холодный душ, а на разрешение своих вопросов и решение проблем — ну, понятно же, что если известную актрису при известии о весьма скромной свадьбе беспокоит только, куда она денет на время отъезда кота, то это уже настоящее! Такое настоящее, что, кажется, взлететь от счастья можно!

— Куда поедем? — поинтересовалась Света.

— А куда хочешь? К морю? Куда там сейчас модно? Дубай, Таиланд?

— Неее, какое море? Разве что Балтика… — Света отчётливо помнила о причине отпуска и не собиралась рисковать тем, кого так долго искала. — Интересно, а можно где-нибудь снять коттедж в лесу и уехать туда? Наверное, тогда и Глюка можно будет взять с собой! Чего это я в свадебное путешествие поеду без счастья? Воля ваша, дражайший жених, но я так не согласная! — она без труда изобразила этакую барышню из пьес Островского.

Палашов, оставив Светлану в кабинете, заторопился к начальству — за справкой в ЗАГС.

— Ну? И как поговорили? — уточнил Хак. — Хотя я могу и не спрашивать — видно. Сияешь прямо — тобой можно электричество экономить! Женишься?

— Женюсь! Ты представляешь, она сказала, что у неё мишуры и в театре хватает, хочет просто расписаться!

— Ну вот! А ты думал всякое лишнее! Так, справку тебе сейчас принесут, а гости будут?

— Её родители в отъезде где-то далеко, мои… ну, ты сам знаешь. Разве что отцу позвоню и приглашу, ну, посмотрю ещё, а ты? Вы с Машей придёте?

— Само собой, дружище! Как же без нас! Ресторан мы сами закажем. Слушай, заканчивай гундеть и мотать головой! Я вот таким образом женился, мне очень понравилось, а Машке и подавно. Так что я тебе передам эстафету — вон, Котикова потом так же женишь! А про поездку… в Карелию хочешь? Сам знаешь куда…

— А Пётр Иванович? — опешил Палашов. Дом в лесу у озера в Карелии принадлежал Миронову — владельцу корпорации, а рядом были дома его сыновей.

— Пётр Иванович в Крыму — к жене поехал. Потом в Москве будет, ему не до Карелии. Там же гостевое крыло пустое вообще — никто и не жил. Мне велено распоряжаться им по собственному усмотрению. Вот я и распоряжаюсь!

В Палашова полетела связка ключей, которую он машинально поймал.

— Я позвоню, всех там предупрежу, вас будут ждать, — Хантеров обошёл стол и крепко обнял за плечи Игоря.

— И знаешь, я очень за тебя рад!

— Сам рад… только, кажется, ещё не осознал! — выдохнул Игорь, выходя из кабинета.

Он уже не слышал слова Хака, которыми тот начал разговор с женой.

— Машка, ты мне крупно проспорила! Игорёк-то наш женится, и мы приглашены на свадьбу. А ты говорила, что в этом году точно-преточно ничего не будет!

Светлана не захотела ехать домой одна:

— Я тебя с удовольствием подожду. Могу в вестибюле посидеть, чтобы не мешать. Ну, или в машине.

— Свет, побудь здесь, а? Ты мне совсем не помешаешь — я просто с бумагами всё закончу, и готово! А то в вестибюле будет сложно пройти — непременно соберётся куча народа и будет на тебя глазеть! — рассмеялся Палашов, не зная, что вообще-то у Светланы есть свой интерес его дождаться…

— Ну и где же ты, а? Неужели тебя Вера Викторовна не соблазнила? — думала она, следуя за Палашовым к стоянке.

— А! Вон, какая-то дева у его машины маячит. Ой, жертва красы ненаглядной — шубейка расстёгнута, дюююкольта выставлена, нижняя конечность в тюююфельке тоже. И всё это под снегом с дождичком и в мокром снежном месиве ножками… Как я всю эту выставку люблю и уважаю! Милая, он взрослый, умный и учёный. Причём учёный тобой же — по его личности твоим каблуком да с размаху! Неужели ж ты думаешь, что он как мальчик помчится на вот эту элементарную приманку с ядовитой начинкой?