Глава 30. Клин для клина

Вопрос так и остался висеть в воздухе, чуть подрагивая от грохота двери, захлопнувшейся за Игорем и его невестой.

— И… и что нам теперь делать? — спросила Зоя.

— Что? Что делать? Это ты у меня спрашиваешь? Ты почему не помыла турку?

— А почему ты этого не сделала?

— Да потому, что это должна делать ты!

— Я же только пришла! Просто не успела, а ты с утра была дома, что, сложно вымыть было? Что нам теперь делать? Мне же надо будет устраиваться на весь день!

— Ну и устраивайся, — отмахнулась Вера Викторовна, которая сознавала, что ей-то самой будет сложнее. Гораздо сложнее и труднее! Во-первых, она уже несколько лет не работала, полностью возложив обязанности по собственному содержанию на сына, во-вторых, привыкла себе ни в чём не отказывать, а в-третьих, привыкла к обслуживанию — дочь по дому всё делала сама — это было условие, благодаря которому Вера Викторовна заставляла сына содержать и сестру.

— И что? Мне теперь от этого отказываться, что ли? — возмутилась она. — Вот уж нет! Я не верю, что он меня выгонит! Да, может, Зою и попросит уехать, но не меня!

При этом раскладе у неё оставался доход от сдачи в аренду прекрасной трёхкомнатной квартиры, плюс она продолжала жить у сына.

В эту картину никак, просто абсолютно не вписывалась эта мерзкая питерская дрянь, которая приехала и всё им тут испортила!

— Значит, надо её убрать! — решила Вера Викторовна. — Актриса… гм… жаль, он фамилию не сказал. Так, навскидку я такую не припомню, но это ничего не значит, у нас сейчас актрисок, как сора в курятнике! Первая была актриска, сейчас актр… Стоп! Анька! Вот кто нам может помочь!

Мать прекрасно помнила, как Игорь был влюблён в первую жену, как переживал и мучился, когда она его бросила.

— Да и потом… да, она, конечно, стeрвa, но хоть посмотреть есть на что, а эта? — Вера Викторовна усмехнулась. — Можно подумать, что я их не знаю? Мужик на блёклое и не посмотрит! Клин клином, милочка, клин клином!

Ей и в голову не приходило, что Светлана обычно выглядит вовсе не так, как показывалась родственницам мужа. Да и Игорь уже давненько дорос до понимания того, что красота в женщине — вещь, конечно, приятная, но хорошо бы с ней рядом ещё и выжить можно было!

Вера прикрикнула на всхлипывающую дочь и набрала номер телефона бывшей невестки.

Анна Борисова звонку удивилась:

— Чего этой гарпии надо? И почему я её номер давно не блокирнула?

Но, поразмыслив, звонок приняла — очень уж было поганое настроение, а так — хоть оторваться на тётке, которая когда-то пыталась испортить ей жизнь.

Правда, услышав голос Веры Викторовны, Анна даже решила, что это какая-то другая Вера.

— Ничего себе, как она разговаривать-то умеет вежливо! Кто б знал! — хмыкнула Анна. — Прямо интересно, чего это она?

Вопрос, слышала ли она что-то о Игоре, Анну позабавил.

— Да каким образом? Он сейчас кто? Какой-нибудь охранник в магазине или на рынке? Я с такими, знаете ли, не общаюсь!

— Ой, ты же ничего не знаешь, дорогая… — рассмеялась Вера Викторовна. — Он замначальника службы безопасности концерна Мироновых.

Анна примолкла. Бывшего мужа из виду она потеряла давным-давно, да и искать не собиралась — зачем ей нищий, обобранный до нитки безработный бывший военный? Кто ж знал, что он сумеет так подняться?

— Ах, вот как? — удивилась Борисова.

— Да, именно дорогая. Именно! А ещё он жениться собрался. Привёз из Питера какую-то драную кошку, говорит, что актриса. Но ведь никакого сравнения с тобой, милая моя! Просто никакого!

— Аааактриииска… — протянула Анна, холодно усмехаясь.

Вот в чём в чём, а в своей привлекательности она была уверена абсолютно! Правда, в последнее время возникли сложности с её мужчиной, который и устроил её на работу в Останкино, обещал проталкивать дальше, но…

— Котёнок, у меня проблемы в бизнесе, мы сейчас не можем поехать в Дубай, — объявил ей этот неудачник в прошлом месяце. — Не переживай, я всё решу!

Он решал, а нежная и предусмотрительная Анечка, замечая всё больше и больше признаков того, что это не он решит проблемы, а они порешат его бизнес, понимала, что пора делать ноги!

Нет, переехать к себе было несложно. Но…

— А деньги? А протекции на работе, а я сама? — красота-то, она не просто так! Она ж денег стоит! Одни «лисьи глазки», которые Аня собиралась себе сделать, тянут на приличную сумму.

— Глаза надо будет делать обязательно! Такой взгляд получается… ммм… роскошный! Правда, отёк довольно долго не сходит, но это ничего, зато потом я буду неотразима! — размышляла Аня о грядущей пластической операции, которая должна была подарить ей крайне модный разрез глаз!

Да… деваться было некуда, надо было спешно искать кого-то на роль «мужчины её жизни»… ну, ладно, ладно, небольшого кусочка жизни, просто так звучит хуже. И вот аккурат в тему выясняется, что бывший-то муженёк вовсе не охранник в магазине, не спился, не помер от разрыва сердца, когда она его бросила, а благоденствует!

— Да… они же для концерна недавно какую-то рекламу с Соколовским снимали! Крутят по всем каналам! Так Игорёк может меня на главную роль туда пропихнуть. Да и так, зарабатывает-то он, небось, прилично! Но главное — связи!

— Ой, ну надо же! — пропела она в тон бывшей свекрови. — А я и не знала! И не поздравила его! А давно он так работает?

— Уже несколько лет, — просветила её Вера Викторовна, азартно заулыбавшись — рыба охотно цапнула крючок с приманкой.

— Неужели? Я всегда думала, что мы, как люди цивилизованные, должны поддерживать отношения. Всё-таки не чужие, да?

— Да, милая моя, конечно! Напомнить номер? Записывай!

Когда она закончила разговор и отложила в сторону смартфон, недоумевающая Зоя спросила:

— Мам, а зачем она нам? Она ж если Игоря захомутает, нам ничего не даст.

— Конечно… поэтому пусть она выгонит эту Светку, а потом я Игорю покажу фото, где она, пока они были женаты, с одним из его начальников развлекается! Так что табуреточку я у неё из-под ног запросто вышибу, главное, чтобы сделала то, что нам нужно!

***

Светлана, сидя на диване, наблюдала за Игорем, который метался из угла в угол.

— Понимаешь… я ж даже представить не мог, что мама такое может сделать! Нет, про Зою я давно всё знал, но мама! Как вот так можно, а? Чуть что, она за сердце хваталась, белела ужасно, несколько раз даже сознание теряла. И это всё, что? Игра?

Он покосился на Свету. Нет, он всё понял, конечно. И сообразил, что, когда Света подкинула его матери «спасательный круг» из версии про новые сорта кофе, она на самом-то деле спасала его самого! Оставляла ему иллюзию, возможность ухватиться за этот круг, перевести дыхание, не сдохнуть прямо там от предательства человека, который, как ни крути, ему биологически-то ближе всего.

Света разумно не стала его убеждать в правдоподобности её версии — он умный, явно всё понял, так зачем? Сейчас нужно выбрать момент и постараться его переключить на что-то другое, отвлечь, уговорить…

Правда, помог ей в этом Глюк — Света, как начинающий котовладелец, слегка не ожидала приступа котоласки и оказалась заплетена котом, его хвостом, широко раскинувшимися лапами и собственными ногами.

Нет, удержать равновесие она всё равно смогла бы, но внезапно сообразила, что вот он — её шанс!

Палашов услышал грохот, обернулся и кинулся к дивану, около которого, потирая бедро и морщась, лежала Светлана. Глюк как кот, соответствующий абсолютно всем трактовкам своего имени, попросту испарился, стоило только Игорю оказаться рядом.

— Ты упала?

— Нет, что ты! Просто решила немного полежать на коврике!

— Тут нет коврика, — констатировал Игорь, оглядевшись.

— Как скажешь… Ну, тогда просто полежать! — кротко вздохнула Светлана, подавая Игорю руку.

— Не ударилась?

— Не очень… просто ощущение такое… что чего-то мне в жизни сильно не хватает! — она-то собиралась сказать, что не хватает самого Игоря, но он опередил:

— Ты что? Голодная? — заподозрил Палашов, и Света, решив, что для начала и так можно, горестно подтвердила, что да, она голодная, а ещё очень переживающая за него, и вообще, упала вот…

Наверное, Вера Викторовна оскорбилась бы, обнаружив, как быстро трагедия от её предательства уступает место совсем другим эмоциям.

— Наконец-то я сумела до него добраться! — радовалась Света. — Если бы попыталась его обнять, когда он метался по комнате, или раньше, когда мы поднимались по лестнице, он бы просто не среагировал или отстранился, а сейчас испугался за меня и выбрался из того кошмара.

Игорю казалось, что у него вместо сердца образовалась какая-то чёрная дыра, в которую бесконечно утекают силы, жизнь, он сам. А вот сейчас обнаружил — нет, всё-таки сердце есть. Побаливает, да… но всё равно не так, как там, рядом с людьми, которые, будучи родными по крови, вели себя так, словно они профессиональные и опытные мошенники с большой дороги! Зато исчезла куда-то ледяная пустота, наверное, не выжила она рядом с его Светланой.

Глюк возник рядом со Светиной тарелкой, привычно ощупал лапой её край и недоумевающе покосился на людей — как можно котика обманывать, а? Он-то шёл компанию им составить, а с едой это завсегда веселее!

— Имей совесть! — Игорь не знал, что коты реально являются одним из важных методов борьбы не только с порядком и оставленной без присмотра едой, но и с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

— Что ты лапами к Свете в тарелку лезешь? Вот чудак-то. Я же не ругаюсь, я просто спрашиваю.

— Это ты зряяяя… — негромко произнесла Света. — Ты его включил!

Глюк на любую вопросительную интонацию, обращённую к нему, разражался многомявными ответами, которые были богаты интонациями, переливами звуков и прочими голосовыми котовензелями.

— Как я его назвал-то правильно! И счастье, и кот-композитор, заодно уж и певец, а иногда — натуральная галлюцинация! — улыбнулся Игорь.

После еды Света его от себя попросту не отпустила — умостилась головой на его правой руке и попросила:

— Не уходи, пожалуйста, давай просто вместе посидим. Мне кажется, что, когда ты там мечешься, столько сил теряешь.

— Наверное, так и есть… просто я ж получаюсь дурак дураком. Нет, Свет, не надо про сорта кофе. Это ты меня тогда подстраховала, дала не рухнуть, а плавно спуститься, но… получается, что это просто игра. Она меня обманывала для того, чтобы я их сюда пустил, денег им давал, за всё платил. Зоя ей нужна, а значит, надо сказать, что мама нуждается в уходе! А я-то реально, по-настоящему, боялся за неё. Они меня иногда так доставали, что я на работе ночевал, но не мог позволить себе повысить на мать голос — а вдруг инфаркт спровоцирую! Вот скажи, я совсем дурак, подкаблучник?

— Нет. Вовсе нет. Ты настоящий мужчина — только такой и может ради больной матери подобное терпеть. Ты пойми — это настоящая, рассчитанная, искусная и умелая игра. Им даже врачи на скорых верили, как ты мог раскусить? А потом… у неё, судя по всему, очень сильно работает самоубеждение. Она бледнеет по собственному желанию.

— А разве так можно?

— Ну, смотри… — Света вспомнила одного своего преподавателя химии, «любимого» ею всей душой, как наяву услышала поток оскорблений, свои эмоции, и…

— Ничего себе! Я читал, что по желанию это сделать нельзя, — изумился Палашов, глядя на расстроенное и бледное лицо Светланы.

— По желанию изменить цвет лица действительно нельзя, но вот вспомнить что-то этакое, отчего ты побледнеешь или покраснеешь, при определённом складе воображения и тренировках, ещё как можно! Это как со слезами, да и не только — любая актёрская эмоция может быть вызвана таким образом.

— Так мать у меня актриса по призванию? — невесело вздохнул Палашов.

— Выходит как-то так… только роль она себе выбрала мерзкую донельзя! Но, знаешь, себя в этом винить попросту глупо!

— Но я же мог её на обследование отправить. Правда, я предлагал, но она говорила, что доверяет только своему кардиологу. Может, надо было понастойчивее…

— А как можно обследовать человека без его на то согласия? Ты же сам понимаешь, что она бы ни за что не согласилась, только лишний «приступ» тебе бы продемонстрировала. Нет, ничего ты раньше не мог сделать. Не подозревая об обмане, раскрыть его было нереально.

— Интересно… а как же было с отцом? Она тоже играла, или реально плохо себя чувствовала? А знаешь, давай я ему позвоню да и спрошу.

Света почему-то была уверена, что отец Игоря в курсе фокусов его матери.

— Испугался, что сын перестанет с матерью возиться? Или просто не счёл нужным говорить? Ладно, пока я с ним не знакома, наговаривать не стану, но Игорю сейчас не нужен лишний камень на сердце — с имеющимися справиться бы!

— Может, в другой раз? Пожалуйста… Раз уж у тебя выпали свободные полдня, давай мы просто отдохнём. Тем более что сегодня так много всего было!

— Это уж точно, — вздохнул Палашов. — Свет, я вот всё думаю… она же с пятидесяти лет не работает. Пенсия будет — слёзы.

— Думаешь, поддерживать?

— Если ты против, я могу подработ…

Светина ладонь плотно закрыла ему рот.

— Что ты глупости говоришь? Конечно, так и надо сделать.

«К тому же… это просто разумно, — подумала она про себя. — Они загнаны в угол, будут сражаться до последнего, любыми методами и путями выгрызая себе лёгкую жизнь. Для Игоря эти расходы несущественны, что он хочет в них включить?»

Она слушала Палашова и кивала в такт его словам.

В самом деле, всё вполне здраво — оплата квартплаты матери с карточки Игоря, чтобы не оказалось, что она деньги тратит куда-то на другие нужды, а за квартплату долг. И ещё какая-то сумма на покупку продуктов для неё. А, и обследования в концерновской клинике, с покупкой лекарств, если они будут нужны. Вот и правильно. Это, ко всему прочему, не даст ей возможность изображать какую-то очередную выдуманную болезнь.

— Она ж у нас такая талантливая… Но самое главное, что она станет менее агрессивна — возникнет рычаг воздействия на неё. Если уважаемая Вера Викторовна снова начнёт игры на нервах сына, можно пригрозить ей тем, что если она не умеет его хотя бы минимально беречь, то и он не будет обязан её содержать, — размышляла Света.

— А Зоя… знаешь, я не чувствую, что должен ей что-то давать. Свою половину квартиры я продавать не собираюсь, сдавать тоже, то есть пусть себе пользуется на здоровье, но спонсировать её я не стану! Она молодая, здоровая женщина, Настя — подросток, в круглосуточном пригляде не нуждается, да и не особо-то на неё Зоя внимание обращала — племянница в компе постоянно сидит. И довольно часто — в моём! Я уж думал пароль ставить, хоть у меня там никаких данных и нет… короче, Зоя пусть дует на нормальную работу!

Палашов распланировал всё, что мог, и успокоенно устроился рядом со Светой, моментально обнаружив у себя на руках кота. Вот только он не учёл, что на него самого тоже выстраиваются вполне себе серьёзные планы, и даже со стороны двух людей.

Первой была Анна Борисова, которая сожалела только о том, что не успела вооружиться «лисьим взглядом», и ничуть не сомневалась — она-то запросто справится с его новой «актриской».

А вторым был Хантеров.

— График отпусков покажите-ка мне! — велел он после возвращения из поездки к Палашову домой. — Ага… вот я так и помнил, что он за этот год не брал отпуск, за прошлый год не брал, а в позапрошлом я сам его за шкирку уволок с работы, и мы вместе на рыбалку на Кольский ездили. — Так, понятно. График переделать — он в отпуск сейчас идёт. Что значит сейчас? С послезавтра!

Хак проводил взглядом секретаря, а потом проворчал:

— А завтра я с ним серьёзно побеседую и к врачам его отправлю. Мне зам нужен, а не вот это вот всё!