Глава 33. Очень разные разговоры
Вера Викторовна в некотором трансе стояла и смотрела на входную дверь.
— Как это он взял и ушёл? Нет, как это? — мысли были медленные, тягучие и зябкие, как желеобразный бульон из холодильника.
Очень уж Вера Викторовна уповала на то, что её положение незыблемо, что сын всё равно подчинится, поверит всем её словам, что будет слушаться как раньше!
Да, он слушал её, да, старался не прекословить, хоть и трудно это давалось, да, выполнял её желания, но только потому, что любил, боялся за неё, оберегал и защищал. Такое отношение непросто убить, но она справилась!
Звонок смартфона отвлёк Веру от тягостного недоумения, она схватила гаджет, и…
— Анна? Что там у вас случилось? Неужели же ты не смогла сделать такую простую вещь — привлечь внимание мужчины?
— Это я у вас хочу спросить, а зачем вы мне позвонили-то, а? Хотели посмеяться? Поиздеваться?
Анне пришлось мчаться с шубкой в чистку и платить очень приличные деньги за то, чтобы её привели в порядок после воды, подгнивших листьев и прочего добра, скопившегося в луже. Платье и туфли так и вовсе годились только на выброс, и это было жутко обидно — стоили они прилично! Кроме того, Борисова ощущала, что начинает простывать после прыжков под мокрым снегом и дождём в полураздетом виде. И всё это ради чего? Ради потехи её бывшей свекровки?
— Ты вообще о чём? — высокомерно уточнила Вера, получив заряд визга о своих личных качествах…
Собственно, ответила она вполне достойно — скандалить умела и любила, так что после весьма содержательного разговора с бывшей невесткой была в весьма воинственном настроении. И тут пришла Зоя с претензиями:
— И что теперь? Ты хоть понимаешь, что разрушила мою жизнь? Я толком не работала, сидела тут как твоя прислуга, а ты… ты почти все деньги себе забирала, да ещё ни словом за меня не заступилась? Ну, вот выселит он теперь нас, и что мы будем делать?
Разогрев, полученный в предыдущей беседе, потребовал выхода и нашёл его, благо, объект оказался недалеко, и Зоя получила всё! Всё, кроме денег!
— Да ты мне ещё должна быть благодарной! Ты же ничего делать не желала, а жила как королева! А деньги? Да какие ещё тебе деньги! Он тебя и так едва-едва терпел, только ради меня!
— Добро пожаловать в компанию тех, кого он теперь вообще не терпит! — расхохоталась Зоя матери в лицо. — Радуйся, теперь он и меня, и тебя выгонит!
— Ничего он нас не выгонит! — с завидным апломбом заявила Вера. — Он слабак и просто не сможет!
Ах, как она просчиталась… Её сын вовсе не был слабаком, а выяснив, что мать здорова и не нуждается в его помощи, цинично его обманывала всё это время и вытягивала из него деньги, и вовсе не испытывал угрызений совести, давая заявку хозяйственному департаменту концерна на ремонт в его квартире.
— Да-да, нас Кирилл Харитонович предупредил. Вы же будете в отъезде? Да? Прекрасно!
— Ключи и доверенность я завтра оставлю на работе, — пообещал Палашов. — Делаем косметический ремонт в кухне — начинать через две недели, а ещё через две — в ванной и туалете. Дальше, когда комнаты освободятся, — по-быстрому обновляем — просто прокатываем потолки и стены.
Он уточнил у Светланы, что бы она хотела, Света попросила светлые тёплые тона, а дальше по деталям они вместе решат.
Дополнительные инструкции выделенный концерном прораб получил от Хантерова.
— Насколько я помню, вы очень тяжело разводились… — неожиданно начал начальник службы безопасности.
— Да, всё именно так! — подтвердил прораб, недоумевая, как его развод относится к ремонту.
— На вас писали жалобы и приходили всякие сплетни рассказывать и ваша бывшая жена, и ваша тёща. Помните?
Прораб поёжился. Ещё бы ему не помнить!
— Так вот у Палашова дома окопались две точно такие же дамы. Только одна из них — его мать, а вторая — сестра.
Прораб понимающе кивнул — строители, работающие в сфере ремонта квартир, вообще много чего видят из того, что посторонним не показывают… И матери разные бывают, и отцы… а про сестёр-братьев и речи нет! А к Палашову он лично относился с искренним уважением — именно Игорь Игоревич отбивал атаки его бывших женотёщ, так что посочувствовал он несчастному мужику от всего сердца.
— Попал… с женой-то развестись можно, а вот с матерью… — протянул прораб.
— Именно поэтому я вас и вызвал. Игорь Игоревич по состоянию здоровья отправлен в отпуск, а вы должны вести ремонт таким образом, чтобы проживающим в его квартире женщинам очень захотелось вернуться к себе домой. Короче, чтобы через три недели и воспоминания о них там не оставалось! А дальше — работать быстро, аккуратно и качественно! Палашов после приезда ещё поживёт в съёмной квартире, а потом нужно будет быстро всё закончить и обеспечить ему спокойный переезд в его собственную.
— Понял! — обрадовался прораб. — То есть можно шуметь в дневное время, не вывозить мусор вовремя, зато приволочь разом все стройматериалы?
— Полный карт-бланш! — серьёзно кивнул Хантеров, который понимающе отнёсся к радости прораба.
Ну когда ещё человеку скажут, что можно всё, за что обычно у него плешь прогрызают!
— Всё сделаем в лучшем виде! — азартно потёр ладони строитель. — Аж не терпится!
***
Игорь проснулся ночью, потому что ему померещилось, что в квартире кто-то разговаривает.
— Света спит… а что это тогда за звуки? — он беззвучно прошёл в кухню, откуда доносились звуки, и обнаружил…
— Глюк! Ты чего это? — c изумлением осведомился Палашов у котёночного подростка, который сидел и у окна и что-то с выражением подмявкивал.
Услыхав вопросительную интонацию, Глюк радостно обернулся и стал обстоятельно докладывать хозяину о том, что там ночь, в ночи с неба течёт вода, а на суку дерева напротив окна сидит ворона и явно дразнится — делает вид, что спит, но нельзя же спать, когда с неба вода!
— Содержательно! — оценил Палашов шёпотом. — Только давай докладывать потише! У нас Света спит, а ты тут митингуешь про ворону!
Объект доклада был очевиден — Глюк только что лапой не ткнул в его направлении.
***
Всё было удивительно необычно и… приятно! Оказывается, можно ночью выйти на кухню и не увязнуть по колено в родственницах, которые тут же придут уточнять, чего он не спит, почему их будит и мешает режиму, или нарваться на разговор с сестрой о том, что он никак ей не помогает в жизни! Даже с хорошим мужчиной познакомить не может!
Палашову всегда жутко хотелось ответить, что познакомить с ней можно только в качестве наказания! Но он старался сдерживаться — донесёт ведь матери, а та расстроится, сердце опять заболит.
— А вот теперь, оказывается, можно жить как хочется! С котом, например, поговорить! Света точно поймёт — она с ним сама беседует, я слышал.
Попытка представить, что именно сказала бы на это его мать, нарисовала такую картину, что Игорь аж головой замотал — очень уж это не понравилось.
Невольно мысли перескочили с матери на ремонт.
— Да, я его не планировал, конечно — квартира-то новая, но ничего, справлюсь. Ипотеки платить осталось немного, в концерне оформлю займ — Хантеров впрямую сказал, чтобы я об этом не думал. Только вот… хватит ли мне денег на Светин уровень?
Он повспоминал — квартира у неё не крутая, хорошая, но без дизайнерских излишков и наворотов, просто светлая и очень уютная. Машина среднего класса, отнюдь не «звёздная». Одежда — тут он не сильно разбирался. Видел только, что ей очень идёт.
— Ты что такой опечаленный стоишь в ночи посреди кухни? — Света обнаружила отсутствие Игоря и пошла на разведку, по дороге прихватив Глюка, который ушел от призадумавшегося Палашова наткнулся на Свету.
— Разбудил?
— Нет, просто проснулась. Так что случилось?
— Ээээ, понимаешь, я как-то не подумал! — Игорь выглядел откровенно растерянным.
— Может, ты мне скажешь, и мы вместе это самое загадочное додумаем? — предложила Света.
— Свет, ты же привыкла к определённому уровню… сегодня что Анна, что мама говорили, мол, ты со мной из-за денег, но… это фигня. Только я тут подумал… ты-то, может, на большее рассчитываешь? — Палашов преотлично знал, что, несмотря на его очень достойную заработную плату, бывают люди с несоизмеримо более высоким уровнем дохода.
— Я рассчитываю на тебя! — рассмеялась Света. — Слушай, ну какой ты чудак, честное слово! Неужели же ты думал, что если мне был нужен в мужчине только кошелёк, то я бы не вцепилась в Женьку Миронова?
Она подошла поближе, привычным уже жестом перевесила разомлевшего Глюка на плечо Игоря и обняла его.
— Я уже взрослая девочка… понимаю, что деньги — это вещь относительная. Да, они нужны — кто бы спорил. И мне нужно будет, чтобы ты зарабатывал и содержал меня, когда я забеременею и с ребёнком буду — не факт, что тогда будут снимать или в рекламу звать, сам понимаешь. Да и потом… у актрис работа такая — то пусто, то густо, так что иногда буду провисать, тогда уж подстраховывай, пожалуйста. Но вообще, я разумная — откладываю, когда хорошие заработки, так что, думаю — ты меня прокормить сможешь!
— Свет, да ты о чём? Об этом вообще и речи нет! — Палашов чуть не поперхнулся от неожиданности. — Это само собой! Я о брендовых вещах, о…
— Смешной ты! На сумочку за полтора-два миллиона никаких наших заработков не хватит, — рассмеялась Света, — но я этим не страдаю ни разу! Бедный ты мой! Решил, что попал в когти страшной брендошмоточницы?
— Ну, у тебя же статус…
— Мы, то есть я со своим статусом, идём к какой-нибудь знакомой даме- модельеру, и я там говорю, что мне надо платье выгулять на какое-то светское мероприятие. Мне выдают платье, мы с ним знакомимся, выгуливаемся вместе, делаем рекламу мне и модельеру, а дальше я его спокойно возвращаю обратно: ещё чего не хватало — дурью маяться по шмоткам! И вообще, у нас послезавтра свадьба, а ты в ночи на кухне страдаешь в одиночестве! Непорядок.
— Я не в одиночестве, я был с Глюком, а он — с вороной. Видишь, там на дереве ворона мокнет?
Счастье, оно такая странная штука — так любит прятаться в самых, на первый взгляд, обычных и незаметных вещах. Ну, казалось бы, как можно найти счастье в тёмной кухне съёмной квартиры, глядя на нахохлившуюся мокрую ворону, которую освещает фонарь напротив дома?
Да не просто какое-то счастье, а такое тёплое, что аж горячо становится в груди, такое, которое и через несколько лет вспомнится, и улыбнёшься даже от этого воспоминания.
Глюк в счастье понимал много чего — шкуркой его чувствовал. Вот сейчас оно не просто рядом, а вокруг! И он со своими людьми весь-весь внутри этого самого восхитительного ощущения. Кот деловито лапами притянул поближе Свету — чего она так далеко стоит, аж в полушаге от них, и громко замурлыкал — счастье-то, его поддерживать надо, кормить, вот он и постарается!
***
Света с детства представляла свою свадьбу. Сначала как что-то романтическое и «принцессо-возвышенное» — непременно с пышным платьем, фатой и конями на заднем плане. Образ жениха во всём этом был расплывчат и не очень-то и важен — главную роль играла она сама и платье!
Потом, когда она чуть повзрослела, платье стало менее пышным, кони сменились крутой машиной, фата в воображении стала покороче — в самом-то деле, в Питере длинной только лужи собирать. А образ жениха немного прояснился — вылитый Серёжка из её класса.
К окончанию школы выяснилось, что Серёжка как жених не того…
— Нафига он мне нужен, если не учиться хочет, а сразу «деньгу зашибать», да не просто так, а в промышленных масштабах? — Света как-то быстро поняла, что эти промышленные масштабы, на ровном месте и без каких-то навыков, ничем особо хорошим не заканчиваются. В лучшем случае, останешься в исподнем, но живым-здоровым.
Дальше она поступила в вуз, всерьёз погрузилась в химию и чуть в ней не утонула благодаря противнейшему профессору Антону Игоревичу Вяземскому. Редкие мысли о собственных мечтах претерпели резкое изменение — платье опало и трансформировалось до брючного костюма, автомобиль стал гораздо менее статусным, а на месте жениха замаячил кто-то, слегка похожий на Светиного друга, который, по дикому совпадению, был сыном именно того её химико-мучительного профессора Вяземского. Нет, она не была в него влюблена, но в качестве образа Вадим вполне подходил.
Когда жизнь резко изменилась и Света стала актрисой, брючный костюм сменился облегающим роскошным платьем, а жених… жених как раз стал абсолютно реальной личностью.
— Но, увы и ах, актёры — это люди для брака сложные, прямо скажем! — всхлипывала Светлана, когда её жених, взревновав к Светиной известности, исключительно обидно её бросил.
— Это ж надо! Ты, дескать, играешь больше и не думаешь, что я должен чувствовать, раз меня никуда не зовут, а ты вся из себя такая известная!
После этого коллег Света вообще в вышеупомянутом качестве не рассматривала — оно себе дороже, присматривалась к мужчинам весьма внимательно и планировать свою свадьбу перестала — какой смысл-то, если уже понятно: главное — не платье, не антураж, в это она и в театре наигралась досыта, а главное — именно тот, кто рядом!
Палашов мирно спал, на его голове ещё более мирно и уютно посапывал Глюк, сползая хвостом на левое палашовское ухо, а Светлана смотрела на эту картину и улыбалась — её мечты наконец-то полностью сформировались и доросли до реальности.
— Вот — мой любимый человек, вот — кот вместо коня, платье… какое там у меня есть с собой платье понаряднее? И я даже не знаю, куда мы пойдём после ЗАГСа, — велено не волноваться, будет сюрприз. А потом — свадебное путешествие в ноябре месяце в карельские леса. И, оказывается, ничего мне больше и не надо! Жалко только, что родители не могут приехать, зато счастье, что мама и сестра Игоря не будут присутствовать. Интересно, а его отец? Ну ладно, Игорь завтра уточнит.
Нет, конечно, она не выдержала и утром съездила за платьем, посмеиваясь над собой. Ещё больше Света повеселилась, когда наткнулась в салоне на наглядную градацию своих мечтаний — прямо как по ранжиру шли платья пышные «колокольно-принцесские», потом чуть менее пышные, потом брючный костюм, облегающее сильно декольтированное платье, и…
— Ну, вот мы и встретились, да? — Светлана любила иногда разговаривать с вещами. Нет, не со всеми, а с теми, которые явно на что-то этакое намекали. — Ты точно намекаешь! — сказала она кремовому с золотистым намёком платью, лёгкому, словно сотканному из чего-то невесомого и светлого.
— И длина комфортная, и никаких корсетов, да это мне и не нужно, и… короче, мечта дозрела, сформировалась и пришла ко мне, ну, или я к ней, что не существенно!
Вернулись они — Света и платье — очень вовремя. Игорь как раз приехал с работы, где давал последние предотпускные распоряжения, и набрал номер отца.
— Пап, привет! Как ты? Как жена и братец? Нормально? Отлично! Слушай… я тут хотел с тобой поговорить. Время есть? Скажи мне, а ты был в курсе того, что мать абсолютно здорова?