Глава 38. Управляющий в действии
Звонок в дверь Веру Викторовну удивил — они никого не ждали, восседали за накрытым столом.
— Разве что… разве что это Игорь! — решила она, переглянувшись с дочерью.
— Гуся вернулся с повинной головой? — насмешливо протянула Зоя.
— Скорее всего! Поди открой дверь, я его тут встречу.
Расписав таким образом мизансцену, дамы приготовились к встрече негодного родственника! Вообще-то они все дни, прошедшие с момента лицезрения фото его свадьбы, обсуждали, как себя с ним вести. С одной стороны, это недопустимое хамство!
— Да как он вообще мог! — шипела Зоя при полной поддержке матери.
А с другой стороны… как-то постоянно вспоминался Вере Викторовне взмывающий над чайной чашкой дымок и пристальный взгляд её новой невестки. Да она бы в порошок негодяйку растёрла, только вот…
— Она известная актриса, явно вполне состоятельная, а будет ещё состоятельнее — вон с Соколовским играть будет, да и рекламы с ним постоянно крутят… — рассуждала Вера Викторовна, привыкшая всех людей, с которыми сталкивалась, прикладывать к своей персоне — чем тот или иной тип может быть ей полезен. Вот сын — деньги давал и квартиру предоставил, дочь… дочь — продолжение, да и по хозяйству помогает. Внучка — это и слону понятно — будущее. А невестка?
Да, сейчас Вера Викторовна очень злилась на сына — почему он не объяснил, кто такая Светлана?!
— Я бы с ней совсем иначе общалась, — сокрушалась она, не задумываясь о том, что на отношение к ней самой Светланы это никак не повлияло бы. Никакие нежности и сюсюканья не заставили бы её забыть тот факт, что свекровь намертво присосалась к кошельку, здоровью и силам Игоря.
Вера прекрасно понимала, что сокрушайся — не сокрушайся, а провалами в памяти Патрушева не страдает, так что надо будет как-то к ней подольститься…
— А что? Она может и Зою пристроить к себе работать — может, ей администратор нужен или что-то такое… явно не обидит, а график можно будет выбить удобный. Да и Настя только о съёмках и говорит — девочка красивая, может, хоть в массовку возьмут, — рассуждала заботливая мама и бабушка, не подозревая, что её мечты примерно из разряда «выиграть сто килограммов мильонов в копеечной лотерее».
Зато именно эти мечты заставили Веру Викторовну нацепить вполне себе любезную улыбку, пока Зоя шла к входной двери. Правда, вместо знакомого звука отпираемых замков, Вера услышала:
— Кто вы такой и что вам надо?
Зоя смотрела в маленький монитор, на который выводилось изображение с камеры, и недоуменно пожимала плечами — мужчина, который стоял у входной двери, был ей абсолютно незнаком.
— Добрый день! — услышала она. — Я из концерна Миронова, в данный момент являюсь управляющим Игоря Игоревича Палашова.
— Управляющим? Это ещё что за ерунда? — возмутилась Зоя.
— Не ерунда. Это моя работа, — степенно отозвался мужчина. — Вот доверенность, подписанная Игорем Игоревичем.
Он вынул из сумки, висящей на плече, бумагу и развернул её к камере.
— Доверенность нотариально заверена. Вот, сами можете видеть.
— Да мне-то что за дело? Мы вас не приглашали. Если вы управляющий, вот и идите себе… управляться куда-то в другое место! — фыркнула Зоя.
— Я не могу управляться в другом месте, потому что я буду заниматься ремонтом квартиры Игоря Игоревича. Прошу вас открыть дверь, чтобы я мог определиться с фронтом работ.
— Чёёёёё? — Зоя взвизгнула так, что хорошая, надёжная, металлическая дверь едва сама не выпала на несчастного управляющего. — Мама! Тут какой-то придyрoк явился, типа управляющий от Гуська, будет заниматься ремонтом!
— Не открывай ему двери! — авторитетно велела Вера Викторовна.
— Иди вон! Понял! Никакого ремонта в нашей квартире не будет, а приедет Игорь — мы с ним сами решим вопрос! — услышал слегка шокированный Котиков.
— Н-да… решат они вопрос — добьют его до инфаркта, и всё! Просто с ходу. Однако… как он выжил-то, а?
Предусмотрительный Котиков, перед тем как идти непосредственно на «поле боя», наведался в местное отделение полиции, где предъявил свои документы, нотариально оформленные доверенности, нотариально же заверенные документы на право собственности квартиры и обрисовал ситуацию.
— Проблема в том, что я буду в гриме. Зачем? Да начальство так велело — мне надо будет выполнять задание в Казани — там наше подразделение что-то финтит, вот меня и послали… потренироваться.
Участковый и его коллеги поудивлялись, разумеется, заподозрили подвох, проверили реестр доверенностей, право собственности, пообщались с Хантеровым, подтвердившим слова подчинённого и… восхитились тем, как на их глазах молодой, беловолосый и голубоглазый парень превратился в человека средних лет, с очень средней, незаметной внешностью, тёмно-русыми, какими-то пыльными на вид волосами и карими глазами.
— Там женщина какая-то очень больная, да? — вдруг припомнил участковый. — Я несколько раз натыкался на скорые. Да и общался с ней — она на соседей жаловалась, что они шумят, говорила, что у неё что-то с сердцем, а они весь день музыку слушают.
— Нет, женщина там исключительно здоровая, — вздохнул Котиков. — Это она спектакли устраивала перед сыном с помощью врачка из местного медцентра. Он документы понаписал, а она сыну с их помощью голову морочила.
И тут один из полицейских, прищурившись, метнулся из кабинета, а через минуту приволок коллегу.
— Вот тут, похоже, про твоего фигуранта речь, — кивнул он на Котикова.
Выяснилось, что «врачок», как окрестил его Котик, задействован в мошенничестве с получением инвалидности. Это Вере Викторовне не было нужды заниматься обманом государства, она только с сына деньги добывала, а кое-кто решил то же самое проделать на, так сказать, более широком уровне.
Котик, коварно улыбаясь, позвонил начальству, испросил разрешение на выдачу всех имеющихся у них данных и с удовольствием передал всё, что знал, жаждущим и страждущим.
Так что самое тонкое место в плане управляющего было надёжно укреплено — ну, в самом деле, могло получиться неловко, если бы разъярённые дамы вызвали бы полицию, а Котиков предъявил бы все документы, доверенности и свой паспорт, в котором никоим образом не совпадали с оригиналом ни фото, ни возраст.
С такой подготовкой Котику ничто уже не мешало приступить с к следующему пункту его плана.
Отошедшая от двери Зоя и Вера Викторовна, замершая в дверях комнаты, ошеломлённо переглянулись, услышав, как в замке повернулся ключ, и… дверь открылась!
Котиков ловко уклонился от полетевшего в него сапога, машинально припомнив фразу из советского мультика: «Хозяйка, пули свистели у нас над головой! — А сапоги у вас над головой не свистели?»
Второй сапог был перехвачен в воздухе и опущен на пол около двери.
— Зоя! Зоя! Вызывай полицию! Грабитель! Мошенник! — взвыла Вера Викторовна.
— Да на здоровье! Вызывайте полицию, — великодушно разрешил пришелец. — Только вот у меня-то документы имеются, которые разрешают мне тут находиться и выполнять свою работу, а вот вы… вы, насколько я знаю, даже прописаны отнюдь не тут!
— Звони… участковому! — велела Вера Викторовна, которая представила, как наряд полиции требует их убраться по месту прописки, а вот участкового она как-то не опасалась — общалась уже с ним, голову заморочила только так.
Участковый пришёл довольно быстро, благо неподалёку был, да и ожидал этого представления.
— Ну, что я хочу вам, Вера Викторовна, сказать… этот человек действительно, судя по документам, имеет право находиться на данной территории и заниматься тем, что ему поручил владелец квартиры, — сказал он, в очередной раз уставившись в бумаги Котикова.
— Я мать владельца! А это его родная сестра. Ещё в квартире проживает его несовершеннолетняя племянница! Неужели же вы допустите, чтобы тут находился какой-то… хмырь?
— Гражданка Палашова, я бы вам посоветовал воздерживаться от оскорблений, — посоветовал участковый.
— Ой, моё сердце! — Вера Викторовна, схватившись за грудь, решила сыграть привычную сцену в надежде надавить на мужчин и выставить их из дома.
— Вы что, не видите, что ей плохо? — подхватила Зоя.
— Ну, раз плохо — вызывайте врачей, — распорядился управляющий, с восхищением глядя на мертвенную бледность, выступающую на физиономии Веры Викторовны. — Только нормальных, а не того мошенника из медицинского центра.
— Какого ещё мошенника? — вскинулась Вера Викторовна.
— Ну, как какого? Тут такой деятель завёлся… учил, как обманывать медиков и сбивать результаты ЭКГ. За деньги, конечно. Люди некоторые такие ушлые бывают. Пытаются инвалидность получить, будучи здоровыми, а это уже мошенничество, — флегматично объяснил управляющий и покосился на изумлённого участкового, который ещё не видел, как бледность с лица стремительно отступает, а в глазах зажигается гневный огонь, явно направленный на дурня, который так её подвёл, позарившись на халявные заработки.
— Так, ладно, я пошёл! Рекомендую вам не препятствовать гражданину выполнять его работу. Его-то собственник уполномочил тут находиться и заниматься ремонтом, — распрощался участковый, остро ощущая, как он рад тому, что уходит.
— Во гидры… попадаются же такие — вроде приличные с виду, а как рот открывают — вот она жуть-то!
Котикову тоже очень хотелось смыться… Нет, он не вчера пришёл к Хантерову работать, со всякими людьми сталкивался, но вот конкретно эти дамы его прямо-таки смущали. Непонятно ему было, как можно так относиться к родному человеку.
— Хотя… какой он им родной? Так… родственник. Ну, родила эта самая Вера сына, только ничего в ней не щёлкнуло. Не любит, и всё. Себя любит до опупения, а он — ну так получилось, родилось чего-то, избавиться было уже неприлично, вот и осталось это самое родившееся типа в семье.
Он с теплотой подумал про свою семью, в которой его любили, баловали, прощали, жалели, ухитрились не испортить всем предыдущим и были готовы за него что угодно делать — просто потому, что он ИХ.
— Отчаянно жалко Палашова. То-то он периодически серый на работу приходил и домой не торопился, — рассуждал про себя Котиков, изображая активную деятельность.
Он сразу после ухода участкового проследовал на кухню, по пути презрев все приказы Веры Викторовны снять обувь — вот ещё не хватало! Вместо этого он достал упаковку одноразовых бахил и натянул их на ботинки. Так и ходил, шурша при каждом шаге, делая замеры, планируя завтрашнее наступление и упорно не обращая внимания на гневно фыркающих на него женщин.
— Вы разве не понимаете, что вы тут не останетесь? Я дозвонюсь до сына, и он выкинет вас в тот же день! Вы лишитесь работы! — выступила Вера.
— Я, гражданочка, лишусь работы, если не выполню то, зачем меня наняли! — равнодушно отозвался Котиков, прикидывая, что и как ещё можно замерить.
— И зачем же? Зачем вас наняли? — гневно раздувая крылья носа, уточнила Зоя.
— Ремонт контролировать. Завтра придут рабочие, будут выносить мебель. Игорь Игоревич велел пока всё, что можно, составить в его комнату — она как раз напротив кухни.
Котиков открыл дверь и обнаружил там девочку-подростка, которая возмущённо воззрилась на него.
— Мам, кто это ещё тут? — громко спросила она, а потом, сообразив, вынула из ушей наушники. — Мам, чего он вваливается в комнату?
Котиков даже отвечать не стал. По его мнению, это был верх хамства — захватывать любую свободную территорию, просто потому что на ней в данный момент никого не наблюдается.
— Уважаемые дамы! — провозгласил он громко. — Завтра по распоряжению Игоря Игоревича Палашова в этой квартире начнётся ремонт. Сначала в кухне, потом в ванной и туалете, затем в жилых комнатах и коридоре. Игорь Игоревич уверил меня, что вы в курсе, он вам всё сказал. Поэтому не говорите, что для вас это неожиданность — у вас было две недели, чтобы переместиться по месту прописки.
— Да мы сдаём наши квартиры! — взвизгнула Зоя.
— Это не мои проблемы. Раз сдаёте, значит, есть средства снять небольшую квартирку и дождаться, пока уедут ваши арендаторы. В любом случае, это не повод тут оставаться. Завтра я возвращаюсь с рабочими.
— Да мы вас просто не пустим!
— У меня есть полномочия срезать дверь, — пожал плечами Котиков. — Вам будет комфортно собирать свои вещи без двери?
— Вы… вы… негодяй! А Игорь за это ещё заплатит!
— Насколько я понял по ситуации, — Котиков повёл рукой, — он вам авансом уже столько заплатил, что ремонт — это самая минимальная мелочь!
Всю ночь Вера и Зоя пытались найти выход из ситуации и упорно дозванивались до негодяя-Игоря. Выход не находился, негодяй пребывал вне зоны действия сети и в прямом, и в переносном смыслах.
— Не открывать — срежет дверь. Вызвать полицию — вытурят по месту прописки. Ах, негодяй! — шипела Вера. — Что нам делать? Ладно… утро вечера мудренее. В конце концов, главное — добраться до Игоря, а там уж он всё остановит!
Почему ни она, ни Зоя никак не могли осознать, что этот поезд давно ушёл и возвращаться не намерен, понять было довольно просто, если посмотреть на дело с их точки зрения. У них же всегда получалось заставить «Гусю» подчиняться и пусть через силу, но выполнять их желания. А раз так, то он — слабак, которым можно и нужно управлять. Они никогда не видели его на работе, не понимали, что обращаться с ним как раньше и использовать его уже не получится.
Где-то далеко зашумело синее море, взвился в облаках набирающий силу ураган, плеснула хвостом по воде золотая рыбка, уплывая от очередных старух, уже практически готовых к переносу до своих разбитых корытец…
Ничего не изменяется, сколько бы столетий не прошло, сколько бы технических новинок не появилось в нашей жизни, как бы не изменились нравы…
Всё равно вырастает множество людей, напрочь забывших о старой сказке, которая вовсе и не была ложью, и не понимающих, что фраза «Чего тебе надобно, старче?» вовсе не является вечным запросом на исполнение хотений, повелений и прочих желаний.
Следующим утром Котиков был настолько вежлив, что даже позвонил в дверь — исключительно из-за своего хорошего воспитания.
— Разумеется, не открывают. Ну ладно, народ, заходим! Действуем по плану! — он весело переглянулся с азартно потирающим руки прорабом и подозрительно весёлыми рабочими, которых оповестили, что у них тут начинается праздник непослушания.
«Ииии, здрасьте… мы к вам пришли, чтоб сказку сделать былью!» — про себя пропел Котиков, входя в квартиру.
Дамы обнаружились на кухне — они решили начать с пассивных помех рабочим — ну, как можно что-то делать, если они тут кофий пьют и омлетики вкушают?
Оказывается — можно!
— Отключаем плиту и выносим в комнату напротив. Пока ты и ты занимаетесь плитой, вы трое быстренько ставьте мебель в комнате покомпактнее и застилайте её плёнкой. Плита станет в угол у окна.
— А тут на плита чегой-то стоит, — прогудел здоровенный как шкаф сотрудник ремонтной бригады по имени Фарид, которого все звали Федей.
— Дамы, это ваше? Если ваше — забирайте, если нет — выкинем.
— Да вы что? Что вы себе позволяете? — на два голоса заорали и Вера, и Зоя.
Им ответил прораб, который мечтательно прижмурился и выдал:
— Мы? Мы себе позволяем РЕМОНТ! В самом широком смысле ентого слова! Федя, Федя! Неси сумку с инструментами — надо отсоединять раковину и убирать её! Чего ты там застрял?
— Так стола мешат!
— А чего он тут мешает? Уносите его в коридор!
— Так тут это… женщина. Два, — Федя помахал перед прорабом двумя пальцами, ясно демонстрируя количество препятствий.
— Слушай, Федя… берёшь стул вместе с женщиной… Только учти — именно стул берёшь, чуешь разницу, да? И волокёшь его из кухни. Как? Волоком! У нас тут работа, а ихние кофии нам без разницы!
От совместного визга крайне возмущённых дам некоторые впечатлительные люди и в обморок могли бы свалиться, но для этой бригады подобное звуковое сопровождение было как бальзам на душевные раны!
— И чего так вопить? Вас и пальцем никто не тронул. Кому вы нужны-то? Нам вот… объёмчик дали, график дали, вот мы и будем трамбовать объёмчик в график, а ваши эти самые визги нам ни к чему! — высказался счастливый прораб, ощутивший, что справедливость-то на свете имеется!
Ошеломлённые дамы с кофе в руках и омлетом на тарелках были корректно, но уверенно выпровожены из кухни.
Через пару часов в ней трудолюбиво загрохотал перфоратор, которому подпевала дрель, из распахнутой кухонной двери полетели клубы пыли, а в ванной расположился Федя, которому надо было отмывать какие-то ремонтные приспособления. Он сиял детской улыбкой — первый раз в жизни ему дали инструкции не спешить и мэээээдлэээнно отмывать что-то совершенно чистое!