Глава 39.Подарочек

К обеду дамы, пышущие гневом в своих комнатах, собрались было уточнить, а как им готовить… но с ужасом, переходящим сначала в тихую, а потом и в громкую панику, обнаружили в коридоре холодильник. Холодильник частично помещался в комнате Игоря, а частично выступал в коридор, просто потому что места в комнате больше не было. То есть все кухонные хранилища посуды, приспособлений и прочих полезностей и приятностей были плотно утрамбованы в «склад».

— Как? Кто вам позволил? — взвыла Зоя, перекричав перфоратор.

— А что? — удивился прораб.

— Как вы посмели трогать наши вещи?

— Вещи ваши… ваши вещи… а где тут ваши вещи?

— Да вот же! Холодильник, мебель, вся посуда!

— Ээээ, это имущество принадлежит хозяину квартиры. Я специально уточнял — мне было сказано, что вся мебель и обстановка приобретены на его деньги…

Да, собственно, так всё и было. Правда, выбирали-то всё это Вера Викторовна и Зоя, поэтому вопрос «откуда дровишки», в смысле, деньги на покупки, как-то взял и того… замылился. Покупал-то кто? Кто выбирал, ноги бил по магазинам… Они? Они! Значит, и вещи все — их! А что? Логика, однако!

Вера Викторовна привычно взялась за бюст, а потом, припомнив изменившиеся обстоятельства, небрежно смахнула с себя лапы клубящейся в коридоре пыли.

— Любезный, вас неверно проинформировали. Всё это — НАШЕ!

— Ваше — это по месту вашей прописки! — бесстрастно парировал прораб. — Тут — всё принадлежит собственнику квартиры!

— Да я… да я чеки могу показать! — разъярилась Вера Викторовна, но прораб Алексей Сергеевич, не так давно переживший грандиозный развод с тотальным обдираловом, только насмешливо хмыкнул:

— А доходы ваши тоже сможете показать? Нет, не мне — в суде, если до этого дело дойдёт. Платить-то вы платили, а откуда деньги? Сынок, небось, дал! Сами-то не работаете!

— Зато я работаю! — выступила Зоя. — Мы на мои покупали!

— Да где ж вы работаете? День белый, а вы дома. Ну, понятно, что у девочки каникулы, а вы-то что?

— Кто вы такой, чтобы нас допрашивать?

— А вы кто такие, чтобы мне работать мешать? — парировал прораб.

На вопли, крики и угрозы прораб, закалённый собственной неудавшейся семейной жизнью, не обратил внимания, правда, когда дамы начали разгружать холодильник, а потом перетаскивать его в комнату Веры Викторовны, сказал:

— Я вот у управляющего спрошу, разрешит ли Игорь Игоревич вам его технику утаскивать!

И именно эта фраза сильно осложнила жизнь Котикова.

— Зоя! Негодяй-Игорь отключил свою симку, но завёл какую-то новую, и этот номер знает его управляющий! — прищурилась Вера Викторовна. — Надо, чтобы он нам его сказал!

— Надо, но как это сделать?

— Сначала попросим…

Попросили — сияя лучезарными, крайне подозрительными улыбками, по крайней мере, с точки зрения рассудительного Котика, они пригласили его в комнату Веры Викторовны.

— Я не запомнила, как вас зовут, простите…

— Ничего страшного. Я — Александр.

— Сашенька, наверное, вы устали… садитесь с нами, поужинайте, — Вера повела рукой на стол, уставленный деликатесами, спасёнными из холодильника.

Сам холодильник притулился в углу и явно был недоволен таким к нему отношением.

— Благодарю за приглашение, но я не голоден! — уверенно отказался Котик, шагая к выходу из комнаты.

— Погодите, Саша, зачем вы так… мы же старались.

— Спасибо, не стоило.

— Ну, погодите же! Понимаете… вы должны меня понять! У нас в семье случилось недоразумение. Мой любимый сын нас не понял, расстроился на ровном месте… такие вещи происходят в любой семье. Поэтому я прошу вас дать мне его новый номер. Вы же дадите?

— Нет.

— Как нет?

— Не в любой семье! — уверенно ответил Котик, который знал о «недоразумениях на ровном месте» несоизмеримо больше стороннего управляющего — он от природы был наблюдательным.

— И номер я вам не дам, — закончил он, выходя из комнаты.

— Ах ты, сморчок! — прошипела Вера Викторовна. — Зоя, ну ты слышала, да?

— Слышала, конечно… я вот чего думаю, у него кольца-то на пальце нет! Может, попробовать его куда-то пригласить? Ну, одеться там как-нибудь попривлекательнее?

Конечно, если бы Зоя видела истинный вид Котика, то не стала бы пытаться играть в Мату Хари, но управляющий Александр в её глазах выглядел обычным мужчиной лет сорока с хвостиком. Довольно усталым, словно присыпанным пылью.

Зоя покосилась на себя с зеркало — она могла выглядеть очень даже привлекательно. Тёмные волосы, широкой волной вьющиеся до лопаток, тёмно-серые большие глаза. Макияж и яркое платье делали из неё настоящую красавицу, и тем обиднее было то, что несмотря на воздыхателей, время от времени пытающихся за ней приударить, замуж почему-то никто не звал. А при попытках самой Зои форсировать события эти самые воздыхатели превращались в трусливых убегателей.

— Мужики измельчали, стали… барахлом каким-то! — раз за разом убеждалась Зоя, не понимая, что ей бы научиться хоть немного сдерживать свой нрав да язык, и это самое «измельчание» вполне могло бы исчезнуть. А так — ну, трудно обвинять людей в том, что у них срабатывало банальное чувство самосохранения, — мы же не удивляемся, почему люди редко заводят дома крокодила или здоровенного питона, запросто способного попитаться человеком. И это вовсе не из-за того, что кто-то стал хуже или трусливее, а просто потому, что жить, однако, хочется.

Зоя, нипочём не осознающая, что в глазах поклонников, узнающих её получше, она становится крокодилицей, которая чуть что готова их — «ам» — и потребить, решила обаять этого пыльного и утомлённого типа. А что? Для мужика за сорок вот такого внешнего вида внимание Зои, которой всего тридцать с небольшим, отличная фигура и яркая внешность, будет просто подарком.

***

На следующее утро бригада, явившаяся на объект, ошеломлённо узрела красавицу, с улыбкой открывающую им дверь.

Мужики опасливо переглянулись и по стеночке прощемились в кухню, оставив Котикова на растерзание. Ну, то есть он сам ответственно остался — деваться-то некуда.

— Доброе утро, Зоя Игоревна! Я переговорил с Игорем Игоревичем, он сказал, что вы можете брать любую мебель и технику из квартиры, кроме той, что стоит в его комнате.

Зоя досадливо отмахнулась — в комнате Игоря ничего ценного и не было, кроме компа, но его он забрал, а бабкины альбомы с фотографиями, книги, которые брат зачем-то забрал из квартиры, которую она сдаёт, бабкин же дурацкий сервиз и прочие побрякушки, спрятанные в нижнем отделении шкафа его комнаты, ни её, ни мать никогда не интересовали.

Игоря же ничуть не интересовала вычурная, с претензией на дизайнерские изыски, мебель, которую набили в квартиру его родственницы.

— Да пусть забирают. Да, я деньги давал, но, если честно, мне не жалко. Мы со Светой новое купим. Мою комнату пусть не трогают — там памятные вещи, а остальное — полный карт-бланш.

Если честно, то ему катастрофически не хотелось возвращаться и видеть ту обстановку — слишком уж тяжко дались последние годы, слишком обидело и задело отношение родственниц, да и знал он их… всё равно будут увозить каждую табуретку, хоть мытьём, хоть катаньем выцыганивая «их мебеля».

Игорь так решил, но на всякий случай решил уточнить у Светы, как ей? Не будет жаль?

— Конечно, нет! Ты всё правильно говоришь. Если честно, мне там не понравилось… Пусть забирают, мы лучше заработаем да новое купим.

И тут Игорь вспомнил, что впопыхах забыл сказать жене о премии за три последние года.

— Да ничего и зарабатывать дополнительно не надо — у нас всё есть! Я тебе доступ к счёту открою, и ты выберешь всё, что тебе нравится.

— Нет, вдвоём посмотрим. И не смотри так страдальчески. Нам нет нужды куда-то ездить, — Света уже поняла, что Палашов из тех мужчин, которые терпеть не могут по магазинам ходить.

— По интернету посмотрим, решим, что нам с тобой обоим будет приятно, то и купим. Только давай уж общий бюджет делать… Я неплохо зарабатываю.

Игорь почти оскорбился, но Света только плечами пожала, успокоив его тем, что «на булавки» она себе оставлять будет, пусть он не волнуется.

А игоревские родственницы, не обладающие подобной щедростью, ничуть не обрадовались такому подарку — им-то нужно было гораздо больше, чем мебель!

— Мебелью откупиться вздумал? А куда нам её ставить? Нет уж! Надо до самого Игоря добираться! — решила про себя Зоя, томно захлопав ресницами.

— Да, пыльно тут! — светски заметил Котиков. — Вам в глаза что-то попало, да?

Зоя решила было оскорбиться, но её осенило, что этот мужлан, небось, и счастью своему поверить не может, поэтому временно отступила.

— Ничего, я чуть порешительнее намекну! — подумала она, возвращаясь в свою комнату.

Они с матерью заказали индукционную плитку и её должны были вот-вот привезти. А пока приходилось обходиться сухомяткой.

— Проклятые ремонтники! Они когда-нибудь закончат грохотать? — через пару часов не выдержала Вера Викторовна.

— Мам! Потерпи. Мы же решили, что не станем с ними ссориться, пока номер Гуська не узнаем! — Зоя примеряла новый наряд с декольте побольше.

— Ой, да скорее бы уже! — Вера прямо-таки мечтала, как разгромит всех этих негодных людишек.

Следующий раз Зоя заловила управляющего, когда привезли плитку.

Она сделала вид, что ей очень тяжело, попросила помочь, а когда Котиков взял плитку, то в придачу обнаружил и Зою, которая стояла как-то очень близко от него.

— Спасибо вам огромное! Я понимаю, что у вас сложилось обманчивое впечатление обо мне… но я бы не хотела, чтобы вы плохо про меня думали! — очень тихо произнесла она. Уголок плитки явно нуждался в дополнительном придерживании, поэтому Зоя положила на него узкую ладонь, не обращая внимания, что ладонь соскользнула на плечо управляющего… Ну, коробка, наверное, скользкая была (и кто их только делает, эти коробки).

— Не думаю, что моё мнение было обманчивым, — Котик со своей настоящей внешностью каких только женских ухищрений не видел, так что даже будь на месте Зои королева красоты, он не повёлся бы. А уж подумав о Наташе, ему и вовсе смешно стало — ну, неужели эта особа не видит, как глупо себя ведёт?

— Что вы имеете в виду? — удивилась Зоя, с изумлением ощутив, что её решительно отодвигают от себя коробкой с плиткой.

— То, что я достаточно увидел для собственных выводов. Но какими бы они ни были, номер телефона Игоря Игоревича я вам всё равно не дам. Не трудитесь понапрасну.

Оскорблённая до глубины души Зоя смотрела в спину невозмутимого управляющего, который отнёс коробку к дверям её комнаты и, не обращая внимания на Настю, открывшую дверь, чтобы он внёс покупку внутрь, поставил её на пол. Потом он отправился в кухню — посмотреть, как там мужики отбивают со стены яркую узорчатую плитку, которая, как выяснилось, Палашову никогда не нравилась.

— Чего-то у вас тихо и чисто… — намекнул Котик прорабу. — Дамы по коридорам в вечерних платьях и на каблуках гуляют. Давайте-ка не халтурьте! А чего это вас мало?

— Так мужики же за материалами поехали. Сейчас вернутся, и будет много, шумно, пыльно, с кирпичиком и битой плиточкой под ногами! Усё как положено! — радостно потёр руки прораб. — Вопросик только…

— Какой?

— А вот как с материалами быть? Тут в кухне-то двери нет — проём открытый, а дамочки вроде как из враждующих… как бы не попортили чего! Я ж материально ответственный.

Котиков прикинул расклад и кивнул головой:

— Ну, оставь кого-нибудь на кухне ночевать. Вот, хотя бы Федю.

Прораб рассмеялся, Котиков к нему присоединился, и, обменявшись рукопожатием, они разошлись каждый по своим делам, благо оба знали одну Федину особенность…

Грохот от прибывших «мужиков со стройматериалами» сотряс всю квартиру.

Вера Викторовна, уже поставленная в известность о том, что план «обаять и выманить контакт сына» не сработал, тигрицей метнулась в коридор.

— Да что вы себе позволяете! Негодяи, скоты! — завизжала она.

Кипа мешков с сухой штукатуркой, которую нёс здоровенный Федя, заколебалась, верхний посунулся и, словно в замедленной съёмке, полетел под ноги разъярённой даме.

— Пуффффф! — сказал мешок, лопаясь снизу.

— Ииииии! — завопила Вера Викторовна, правда, через несколько секунд тонкий, стилетоподобный звук сменился на откашливание и отплёвывание — сухая штукатурка очень не любит, когда на неё визжат!

— Шшшта? — спросил кто-то в пылевом облаке. — Федя, ты шшшта? На дамочку наступил?

— Неееее! Я не ступил! Я мешка нёс! — прогудел Федя. — Много мешка нёс. Почти совсем нёс, а потом кто-та кричать про негодный баран стал. Мешка и упал.

— Какой баран? — живо заинтересовался прораб, который сам момент пропустил — он, пока не происходило активных строительных действий, пребывал в туалете. Нет, вовсе не за тем, за чем туда люди обычно ходят, — он там читал новости.

А что? У Палашова туалет культурный. Чисто, не пахнет ничем плохим, наоборот — хорошим пахнет, лавандой. Сидеть удобно — крышку опустил, и прямо кресло! Сиди себе, пролистывай статейки в смартфоне. А главное-то что? Главное, что в туалет уже четыре раза Зоя ломилась!

— Так какой баран? — упорствовал прораб, силясь докопаться до истины.

— Нее, она не про баранов, а про скотов кричала, и ещё про негодяев! — просветили Алексея Сергеевича рабочие.

— Ааааа, это она ругался? А я думал… женщин барана купил, а баран плохой, худой! — посочувствовал неведомому барану Федя. — А скотом ругать нехорошо, — вздохнул он.

Наверное, именно этот кроткий упрёк, высказанный здоровенным, перепачканным в сухой штукатурке Федей-Фаридом, и стал последней каплей!

Вера Викторовна умолкла только когда совсем выдохлась, а выдохлась, когда капитально закашлялась от пыли.

Впрочем, на рабочих её вопли не произвели ни малейшего впечатления. Разве что Федя, каждый раз проходя мимо вопящей дамы в богатом шёлковом халате, сокрушённо качал головой.

Вера Викторовна была вынуждена вернуться к себе, долго откашливаться, а потом, осознав, в каком она виде, срочно заторопиться в ванную.

Увы, увы… в ванной уже кто-то был!

— Что вы себе позволяете! Почему заняли ванную? — взвилась Вера.

— Так вы ж обругали нашего Фарида, мешок упал, грязно стало. А мы, знаете ли, не скоты, скоты не мы… Мы чистоту любим! — жизнерадостно объяснил прораб. — Да вы не переживайте, нас тут пятеро ещё, мы все душ примем, а потом и вы сможете сходить…

Апофеоз настал, когда вечером выяснилось, что рабочие уходят, но… как бы это… не все!

— Это ещё чего? — Зоя, которая отмывала ванну от пребывания там чужих людей, вышла и обнаружила матрас и подушку, которую трудолюбиво втаскивали в квартиру.

— А! Это у нас тут Федя ночевать будет. Вы ж со стройматериалами как-то плохо обращаетесь, а они за деньги куплены, а я — материально ответственный. Так что Фарид тут останется!

— Как? Вы тут какого-то…

— Нет, он не то, что вы хотели сказать, и не то, что потом собирались добавить! Фарид — ответственный и порядочный работник. И если у вас будут какие-то поползновения его оскорбить — учтите, что мы тут камеру поставили. На всякий случай.

Прораб ушёл, довольный Федя, который натаскался за день тяжестей, с наслаждением расположился в кухне и тут же уснул, захрапев во всю мощь, от которой тряслись стены и позвякивали стекляшки в коридорном светильнике, а Зоя осталась в коридоре исходить ядом от бессильной ярости.