Глава 40. Очень-очень ценный сотрудник

— Фьюрррр-фьюррр, фио-фрррр, — звучал Федя. К этому можно было как-то привыкнуть, представить, что это такая… горная речка, ну, или водопад, гремящий в горах.

Только вот Федя был не так прост!

— Хррррр, гррррр, хру! Хру-хру-аррррх! — горный водопад начинал вдруг рычать и хрюкать на таких оборотах, от которых даже двери в комнатах подрагивали и пытались спрятаться за косяки.

— Фьюрррр-фьюррр, фио-фрррр, — продолжал течь водопад, а потом неожиданно прерывался чем-то вроде:

— Иииихфсссс, сссссс… Храаааааа! Хра-хра, тррррр!

— Он что, издевается? — Вера Викторовна затыкала уши, укладывала на голову подушки, сжимала её руками, но невозможные хрыки, ихфсы, фьюры и прочие звукозавихрения легко прорывались через все препоны и попытки их изолировать.

Зоя, которая всю жизнь подозревала, что у неё особо изысканный музыкальный слух, страдала ещё и от неэстетичности данного звукового фона.

— Он то булькает, то хрипит, то взрёвывает, как газующий мотоцикл, только раз в десять громче, то хрюкает, как дикий кабан, то… ну, вот что это за звук, а?

Мелодичное, но какое-то очень уж мощное «фьюююююитьссызззз» отражалось от стен, прошибало двери, долетало до Зои и ввинчивалось в её уши.

— Кто вообще может это терпеть? Почему его вообще держат на работе?

Она не знала, что Фарид был очень ценным сотрудником. На любом строительном объекте ему выделялась ОТДЕЛЬНАЯ бытовка или помещение, в которое сносили самое ценное оборудование или материалы — и ничего никогда не пропадало. Почему-то…

Вполне возможно, что тех, кто пытался покуситься на имущество, сносило звуковой волной, а может, нервы не выдерживали вот такого громогласнейшего:

— Аррррххх, ррррр, архххвай-вай-вай…

— Не знаю, не знаю, что он там выпевает, но около него даже тараканы не выживают! Чесслово! Мы проверяли! — утверждали его коллеги. — Крысы вообще и близко не подходят — видать, аллергия у них на эти звуки.

На эти звуки могло быть что угодно, от аллергии до вертикального взлёта по отвесной стене, но… если знать, как именно можно это всё использовать, то от Феди получалась сплошная польза.

Правда, не для тараканов, крыс и непосредственных очевидцев и соседей его сна. Вышеперечисленным можно было только от души посочувствовать.

— Мам… я не могу уснуть! — пожаловалась Настя. — Я даже наушники надела, и всё равно слышно!

— Что я тебе могу сделать?

— Может… разбудить его? Ну, пусть лучше он не спит, чем мы все! — осенило самую младшую Палашову.

— Действительно! — подумала Зоя. — Чего ради мы-то будем страдать?

Она на цыпочках вышла из комнаты и обнаружила в коридоре Веру Викторовну.

— Мам, а ты чего здесь?

— Я? И ты ещё спрашиваешь? Да разве же можно это терпеть? Я не думала, что у меня такая бесхребетная дочь, которая может позволить, чтобы её мать преследовали всякие…

— Хрррррфию! — подсказал мощный голос Феди.

— Вот такие! — брезгливо кивнула Вера Викторовна.

— Да я и шла его будить! — прошипела Зоя. — Я, знаешь ли, тоже уснуть не могу, а мне завтра на работу с утра!

— И ты оставишь меня наедине с этой бандой? — возмутилась Вера.

— Тут ещё Настя будет, если ты про внучку не забыла… А что ты предлагаешь? Не работать? Так откуда мы деньги будем брать, если Гусь всё-таки добьётся своего?

— Дyрa! Я и терплю все неудобства ради того, чтобы он этого не добился! — фыркнула Вера. — Завтра отпросишься…

Они, препираясь и шипя друг на друга, подошли к дверному проёму, ведущему на кухню, как-то не обратив внимание, что храп Феди стал тише. Нет-нет, он действительно спал… просто за годы работы в строительных бригадах его подсознание, видимо, научилось отслеживать происходящее в окружающей среде. Отслеживать и бдить!

Вера поморщилась, осмотрев Федю, спящего на матрасе и разложенных под ним в виде ложа мешках сухой смеси.

— Иди, разбуди его!

— А как? — засомневалась Зоя.

— Ну, покричи на ухо, толкни. Только руки потом вымой!

Зоя крадучись начала приближаться к объекту, почти неслышно посапывающему, и тут…

Бдящее подсознание Фарида скомандовало ему что-то вроде:

— Пли!

И Зою снесло к двери громогласнейшим и весьма неординарным всхрапом, напоминающим что-то вроде: «Ииихххрррраааффчччч».

Светильник в коридоре горестно звякнул и чуть было не рухнул на Веру Викторовну, стряхнув на неё все запасы пыли и сухой смеси, накопленные за день.

— Ииииииййй! — завизжала Вера Викторовна, отряхивая пышные волосы, и Зоя успокоенно решила, что теперь-то ей не надо будить этого типа — от маминого взвизга проснулся бы даже медведь в берлоге. Про медведя история умалчивает, а вот Федя, закалённый разными наивными типами и их воплями в его уши, только заворочался во сне, почесал бок и захрапел дальше.

— Он что? Опять спит? — дамы забыли, что зачем-то крались на цыпочках и переговаривались шёпотом — пытаясь перекричать Федю, они орали в голос.

— Спит! И что делать? — стенали они.

В конце концов придумали! Взяли жестяное ведро, нашли кусок какой-то деревяшки и с силой постучали ею по ведру.

Луна безмятежно заливала импровизированную Федину постель, грохот, сплетаясь с храпом, звучал музыкой, Федя перевернулся на спину и… заулыбался — ему приснилось, что это гремит весенний гром в его родных местах.

— Смотри! Он чего? Улыбается? — испугалась Зоя. — Он вообще нормальный? Улыбается и храпит уже с каким-то рыком.

Знала бы она, как Федя привык спать — грохочет перфоратор или нет, гремит ли бетономешалка, вопит ли кто-то… если ему удавалось хоть немного урвать свободного времени и передохнуть, он неуклонно это делал.

— Остаётся одно — потыкать в этого… спящего медведя палкой! — решила Вера Викторовна, не зная, что идёт-то она по вполне себе проторенному пути, и в конце этого пути возлежит целая баррикада палок, реек, ломиков и прочих подручных средств, которыми Федю уже когда-то будили.

Вера вручила дочке деревяшку и подтолкнула её к спящему. Тычок вышел несильный — всё-таки Зоя была мастерицей больше по моральным ушибам и пинкам. Но вот отдача от этого несложного действия вышла феноменальной.

Стоило только куску дерева соприкоснуться с Фединым плечом, как взвилось одеяло, рывком воздвигся гигантский силуэт, рванул на себя деревяшку, на ощупь перехватив её из ослабевших от неожиданности рук, притянул к себе и… рухнул спать дальше. Причём всё это было проделано, не открывая глаз — просто Федя теперь спал, крепко сжимая деревяшку и храпя на несколько децибел громче.

После каждой попытки его разбудить звуки становились всё насыщеннее и разнообразнее… в конце концов к дамам пришла Настя, осмотрела источник звука и выдала:

— Я не знаю, чем вы тут занимались, но сейчас всё стало гораздо громче, чем было! Может, уедем, а? Ну, невозможно же!

— Уедем? Уееедем? — взвилась Вера. — А ты хоть понимаешь, что мы тогда лишимся заработка от сдачи квартир?

— Ну… мы можем жить в нашей квартире и сдавать бабушкину, — резонно предложила Настя. — Или наоборот, но тогда денег меньше станет…

Вера затопала было ногами, но подсознание Феди бдило, так что он, протестуя во сне, взревел на манер взлетающего самолёта, и всю честную компанию просто вынесло из кухни.

— Во даёт! — чуть ли не восхищённо воскликнула Настя.

— Да тише ты! Как только он слышит что-то громкое, он вообще храпит оглушающе! — одёрнула Настю осознавшая перспективы Зоя.

— И что нам делать? — шёпотом уточнила она у матери.

— Знаю! Твой отец!

— Что мой отец? — заинтересовалась Зоя.

— Он может знать номер Игоря! Он же с ним общался!

— Точно! Завтра с утра я ему позвоню!

— Нет! Завтра я САМА ему позвоню! — с мрачно-торжествующей усмешкой сказала Вера.

Если бы подсознание Игоря-старшего было бы столь же тренированным, как и у Феди, он бы не то что номер сменил, он бы вообще в подполье ушёл — чисто на всякий случай!

Утром, стоило только щёлкнуть замку, впускающему в квартиру управляющего, бригаду и прораба, Федя мгновенно проснулся, отбросил деревяшку, стремительно скатал одеяло и предстал перед коллегами бодрым и отдохнувшим.

— Добрый-добрый утра! — жизнерадостно поздоровался он.

За его спиной скрипнула дверь, и в коридор вышла сильно уставшая, невыспавшаяся и крайне раздражённая Зоя.

— Вы… вы всё это специально!

— Что? — недоуменно и крайне наивно переглянулись вошедшие.

— Вы… вы оставили нам этого храпуна, и он не давал нам спать всю ночь! — Зоя обвиняюще потыкала пальцем в сторону Феди.

— Да я никада не храпель! — уверенно заявил он. — Мой жена не жаловался, мой мать не жаловался, мой дети не жаловался! Мой дядь… — тут он призадумался, явно что-то подсчитывая в уме. — Мой шесть родный дядь и даже прочий родный никто — не жаловался!

Так как эти разговоры для всех Фединых коллег были вполне привычными, люди просто переглянулись, потихоньку улыбаясь, а прораб уверенно заявил:

— Ну что ж вы на Феденьку-то нашего наговариваете, а? У него вот никто не жалуется, а вы скандалите! Да и вообще… вы ж понимаете, что мы скоро в кухне грязную работу закончим и дальше пойдём!

— Куда — дальше? — Зоя от общей невыспанности как-то тормозила.

— В ванную!

Именно эта новость заставила Зою мчаться со всех ног к матери в комнату и, перекрикивая проснувшийся перфоратор, рассказывать то, что узнала.

— Так! Я звоню этому негодяю, который во всём изначально виноват! — так как до сына было не добраться, а до бывшего мужа — запросто, у Веры Викторовны ожидаемо пошло обратное движение…

— Игорь! — голос, который снился старшему Палашову в кошмарных снах, так гармонично сплёлся звучанием с перфораторным грохотом… — Игорь, это я!

Прошедшие годы даром всё-таки не пролетели! Игорь Иванович Палашов ловко отключил смартфон, шустро внёс номер в чёрный список и только потом вытер пот со лба.

— Зоя! Этот… этот слизняк бросил трубку, а теперь не берёт её! — Вера даже строительный грохот перекричала. — Дай мне свой смартфон!

— Мам, если ты с него позвонишь, он и мой номер брать не станет. Давай я сама ему позвоню… но чуть позже! — Зоя быстро одевалась и маскировала косметикой круги под глазами.

— А ты куда это?

— На работу! Начальство отгул не даёт! — Зоя и не собиралась его брать: вот ещё радость — торчать в пыли, грязи и грохоте, да ещё с разъярённой матерью в тесном контакте.

— А ты куда? — Вера грозно глянула на внучку.

— Так у нас в школе экскурсия на каникулах. Так что я побежала! — Настя вовсе не собиралась ни на какие экскурсии, но там и то было лучше, чем с бабушкой, которая пышет гневом, как извергающийся вулкан, и, чего доброго, взорвётся!

Вера Викторовна терпеть не могла оставаться одна. Нет, вовсе не потому что чего-то не могла сделать — она в свои пятьдесят шесть лет и со своим отменным здоровьем могла всё что угодно. Просто… просто приятнее же, когда ты велишь, а тебе делают, ты командуешь, а тебе подают, ты говоришь, а тебя слушают! А кому командовать, если никого вокруг? То есть вокруг много кого, но всё не те…

Эти самые «не те» грохотали, громили её спокойную, комфортную и привычную жизнь, пылили, пели песни, хохотали, раздражая её чрезвычайно.

Вера Викторовна решила не обращать на это внимания… главное — дождаться Зою, которая уже наверняка достала из папаши номер телефона сына, дозвониться Игорю, заставить его переиграть всё это безобразие, подчинить его…

Она вышла было, чтобы набрать воды и сделать себе кофе, и…

— А где? — Вера уставилась на пустое место, где всегда была… — Где дверь в ванную?!

— Ну, как где? Сняли! — пожал плечами управляющий.

— Вы что? Озверели?! Немедленно повесьте назад!

— Кого?

— Дверь!

— Так мы её уже увезли — надо новую ставить. Проём будем расширять. В туалете тоже, но чуть позже… завтра, наверное.

Вера, ошарашенная настолько, что даже покричать на строителей забыла, шагнула к себе, и тут же позвонила дочь.

— Мам, я говорила с отцом — у него нет нового номера Игоря. Он сам ему звонил, и тоже впустую. Мы… мы его сейчас никак не найдём, а ещё две недели в этом ужасе просто не выдержим! Мам, может… может, всё-таки позвонить, чтобы квартиру освобождали? А пока у моей знакомой двушка сдаётся… можем у неё снять.

— Ну уж нет! Не так просто! — проскрежетала разъярённая Вера Викторовна. — Раз так… раз так, я всю мебель заберу! Всю посуду, ВСЁ до последней тряпочки! Звони своим арендаторам, пусть освобождают квартиру, мы поедем к твоей знакомой, а мебель и всё прочее пока сгрузим в…

— В куда?

— В гараж твоего отца! Помнишь, ты говорила, что у него два гаража и один из них огромный, на две грузовые машины? Он его ещё ремонтировал недавно!

— Да, помню… но он этот гараж хотел сдавать…

— Плевать! Ты ему скажи, что я, если что, и доехать до него смогу — не так уж далеко… Так что лучше пусть не выступает. Сегодня же заедешь за ключами и найдёшь грузчиков! Поняла? И коробки купи. Да какая мне разница, где? Найди и купи!

Когда Вера Викторовна собиралась действовать, она это делала стремительно! Она паковала вещи, пила кофе, злилась, планировала, как потом сумеет как-нибудь вернуться в этот дом — да как же она — да не сумеет!

— Ничего-ничего… он у меня ещё попляшет… жена — актриса. Вот будет играть с каким-нибудь Соколовским, вот я посмотрю, как ты ужом-то повертишься. Как ревновать её начнёшь! Я-то уж постараюсь, чтобы начал! А потом — это уже дело практики! Пожалеть сыночка, прийти посочувствовать, остаться… Мы ещё посмотрим, кто кого! — бормотала она.

Она ещё не знала, что Зоя, после сбора вещей рядом с разъярённой матерью, после переезда на съёмную квартиру и перебазирования мебели в отцовский гараж, решит по зрелому размышлению, что работать на полный день как-то проще, чем прислуживать абсолютно здоровой и полной сил «барыне». В конце-то концов, начальство на порядок меньше позволяет себе психовать и распускаться.

— Да и Настя почти весь день то в школе, то в кружках. И чего я буду дома девочкой для битья работать? Так-то мать была довольна собой, вот и не ярилась, а сейчас — это же просто невозможно!