Глава 5. Причины

Правда, дети тут были вовсе ни при чём.

Они относительно тихо и абсолютно мирно помогали мамам сгружать посуду обратно в шкафы… Зато отцам было обеспечено дивное «развлечение».

— Нет! Не-не-не… только не сегодня! — простонал Дима, покосившись на экран смартфона. — Мама звонит!

— Попали! — согласился Рома. — Бери, что уж там!

— Димочка, как вы там? Всё хорошо? Как Наташа? Как Рома? Как дети и девочки?

— Ээээ, да всё прекрасно, ма! — очень-преочень честно доложил Дима, тыча пальцем в смартфон брата и вопросительно поднимая брови.

Рома, который пытался достучаться до Наташи, покачал головой и показал экран с перепиской: «Натусь, у тебя всё в порядке? Ты где? Почему ты не берёшь трубку?»

«Всё в порядке, где — не скажу! И не звоните мне постоянно! Я от вас устала, обиделась и не собираюсь возвращаться без котёнка», — категоричный ответ ничего нового не принёс — примерно то же самое недавно получил на свой смартфон и Дима.

Дима, который разливался соловьём, рассказывая маме, как у них всё замечательно и хорошо, нервно вытер лоб.

— Так… я всё поняла, — прервала его их мама. — Что у вас там произошло? Дима, не ври мне! Я ж чую…

Вот про чутьё матери близнецы знали всё… Да, для врача подобная интуиция была очень ценна, для её пациентов — особенно, но для детей это было кошмарным ужасом!

Нет, представьте сами: стоит только-только чуть похулиганить, как названивает им мать и говорит, что она точно знает — что-то стряслось! И им лучше рассказать всё честно, а то хуже будет.

Расстояния этому ничуточки не мешали, напротив — мама ещё внимательнее прислушивалась к собственным ощущениям и подрывалась при каждом тревожном их проявлении.

Нет, иногда это было полезно — например, когда Наташка, сдавая первую сессию, из-за волнения и радости после последнего экзамена просмотрела ступеньку, слетела с лестницы и подвернула ногу, грохнувшись в аккурат на сумку со смартфоном.

Братья до сих пор помнят, как мама вызвала их с работ и потребовала НЕМЕДЛЕННО найти Наташу, потому как с ней что-то случилось — она чувствует!

Наташку они отыскали у входа в институт — выйти-то она смогла, а как быть дальше, не знала. По очереди несли её на руках до такси, которое почему-то не могло подъехать ближе, ругались на стеснительную глупынду, которая не могла решиться попросить у незнакомых студентов смартфон, чтобы кому-то из братьев позвонить, а потом хватались за голову, когда выяснилось, что она и номера-то их не помнит наизусть — только мамин, но ей она как раз звонить не собиралась — чтобы не волновать.

Короче, мамина интуиция была проверена неоднократно и фигушки можно было её обмануть!

— Димааа! — напомнила о себе их матушка. — Так что у вас стряслось?

— Гм… ну, вообще-то ничего такого страшного… — начал Дима.

— Да я и не говорю, что страшное, но волнительное и… непонятное! — сформулировала мама. — Причём явно с вами тремя!

— Ээээ…

— Так, Рому я слышала — позови к телефону Наташеньку.

— А… Наташу… не могу! Её дома нет! — честно доложил Дима.

— А где она? Дети дома — слышу смеются с девочками, — мама ещё и завидным слухом обладала, беспроблемно расслышав и расшифровав отдалённый кухонно-радостный шум. — У неё сегодня занятий нет!

— Эээ… ну…

— Дима! — мамин голос стал меняться как барометр, нервно предсказывающий дурную погоду. — Где твоя сестра?

— Мам, ты позвони ей и спроси! — выкрутился Дима.

— Я позвоню, но хочу знать от тебя, что случилось!

— Ну, мы поссорились, и она ушла из дома! — признался Дима с таким выражением лица, с каким обычно в прорубь прыгают.

— И из-за чего вы поссорились? — обманчиво спокойно спросила мама.

— Мам, ты помнишь Хромку? — это Рома не выдержал страданий и так измученного брата и забрал смартфон. — Привет, кстати!

— Привет! Хромку? А при чём тут он?

— Наталка приволокла крошечного чёрного котёнка и заявила, что он будет жить у нас, — вздохнул Рома. — Она-то маленькая совсем была, все подробности не помнит… а мы… мы сглупили — надо было объяснить, почему мы были против того, чтобы она сейчас котёнка брала, особенно чёрного, а она психанула и ушла вместе с ним и теперь с нами не разговаривает, только переписываемся.

— Да куда сейчас в ваш муравейник котёнка? — ахнула мама, — его же раздавят, как бедного Хромушку!

И она, и близнецы прекрасно помнили, как приехали к бабушке в деревню, а там прибился к дому крошечный чёрный котик. Славный, доверчивый и ласковый.

Тогда его звали Барсиком… и через пару дней после их приезда его прижал дверью их дядя. Да, в тёмном коридоре и абсолютно случайно, но Барсику от этого было не легче. Раздался полузадушенный отчаянный писк, который прервался очень быстро, они спросонья повыскакивали из комнат, включили свет и увидели…

Роман и Дима — оба уже взрослые мужчины — до сих пор нервно ёжились от того, что было той ночью — они прекрасно помнили, как мама подхватила котика, который корчился на полу, силясь вздохнуть, и кинулась в кухню, как она всю ночь пыталась его спасти и только под утро стало понятно, что котёнок будет жить! Как переживал дядька, вовсе не увидевший, каким образом ему под ноги подкатился комок пуха и доверчивого характера. Он шёл себе в туалет, привычно сильно потянув за собой дверь коридора…

— Хорошо, не перебило позвоночник и не повредило внутренние органы! — радовалась мама, наглаживая Хромушку.

Хромкой он стал именно после того случая — мама говорила, что, видимо, были повреждены нервные окончания в передней лапе, так что он заметно припадал при ходьбе. К счастью, ему это не сильно мешало — он и не рвался куда-то особенно прыгать, предпочитая перемещаться на руках — так-то оно надёжнее.

Наташе тогда было года два, она испугалась, разревелась, но самого Хрому не видела — Дима не дал ей выйти, увёл и успокоил, что, мол, всё хорошо и надо спать.

Дальше ей про этот случай и не рассказывали — Хрома стал крайне осторожно относиться к дверям, а вспоминать про тот ужас как-то не хотелось…

— Дима! Так вы что, допустили, чтобы девочка ушла неизвестно куда? Одна? — мама, чуть отвлёкшаяся на воспоминания, стремительно вернулась в реальность и возмутилась, ожидаемо вцепившись в Диму, забравшего у брата обратно своё средство связи. — И где она сейчас? Вы знаете, к какой подруге она ушла? Какая там семья?

— Мам, — досадливо вздохнул Дима. — Я понятия не имею, кто её подруги! Я большей частью прихожу в начале первого ночи! Ромка раньше, конечно, но он и уходит раньше. Вчера мы в честь пятницы пришли неприлично рано, а тут сестра любимая с котёнком.

— А что девочки говорят? — девочками Алла Сергеевна называла невесток.

— Да ничего такого — бывали у неё две девчонки — одна со школы, но она уже замуж вышла и куда-то уехала, а другая из института, но контакты свои нам, конечно же, не давала.

— А сама Наташа что пишет?

— Пишет, что мы ей надоели, она от нас устала и без котёнка назад не вернётся!

— Погоди… а как вы обходиться без неё собираетесь?

— Не знаю пока. Ну, на понедельник Настя взяла отгул, благо у неё их полно, а потом…

— Да вернётся она! — уверенно произнёс всё ещё оптимистичный Рома, снова изымая трубку из слегка ослабевшей руки брата. — Правда, мам… может, можно всё-таки сказать Натке про квартиру — ну, уже же немного осталось! Полгода, может, максимум месяцев восемь, и всё тут будет её! Заведёт кого хочет, да даже можно этого чёрного — сейчас на время пристроить его к Серёге, а потом забрать. Давай скажем, а? Она же неглупая…

— Рома! Ну, в кого ты такой беспечный! У нас отдыхающие все как один или покупают квартиры на себя, чтобы детей при разводе не обманули, или ипотеку на себя оформляют! А кто так не делал — вот уже четыре случая знаю за последние полгода — судятся да делят недвижимость. Конечно, Наташа неглупая. Ровно так же, как дети всех остальных… только тех-то родители подстраховывают!

— Ма, ну вот нам-то вы всё подарили.

— Ром, я же вижу, с кем вы! Девочки… девочки — умнички! Если бы рядом с ней был порядочный парень, я бы и не сомневалась, но у нас Наташа доверчивая, ласковая, порядочная. Она и людей по себе меряет.

— Мам, да какой там парень? Она же постоянно с нашими…

— Рома, я училась в медицинском, работала санитаркой, ночные дежурства брала, а потом снова бежала на лекции. И тем не менее, отца вашего встретила! — с непоколебимой уверенностью ответила Алла Сергеевна. — Наташа своё не упустит, главное, чтобы лишнее не прибилось, зная, что девочка мало того что красивая, по характеру золотая, так ещё и вполне состоятельная! Вот приеду я, сама всё объясню, а вы пока молчите! Понятно? Мы с папой запрещаем вам говорить.

Рома только головой покрутил, понимая, что родители изо всех сил стараются им помочь — переехали в старую, ещё глинобитную сараюшку, обложенную шифером, стоящую в саду, там и живут, сдавая комнаты в доме приезжим. Оба работают: мама — врач, отец — инженер-электрик. Вспомнилось, как они с братом, когда по очереди ездили к морю, до моря-то дошли только в первый-второй день, а остальное время спешно делали ремонт в доме, силясь хоть немного дать передохнуть родителям.

— Мам, я всё понимаю, ты хочешь как лучше, но она уже взрослая, — сделал он последнюю попытку.

— Рома, ну какая она взрослая — двадцать всего! Девочка! — упёрлась мама, тут же припомнив, а почему, она, собственно, названивает. — И мою девочку вы, два оболтуса, отпустили одну! Почему вы её не ищете?

— Отпустили в ночь, в тайгу! — подхватил её тон Рома. — Мам, она ВЗРОСЛАЯ! Как мы можем её искать? Звонили ей всё утро — сбрасывает. Сейчас хоть написала — ответила. Но возвращаться не собирается.

— Так, всё с вами ясно, бараны вы винторогие! — поставила мама «диагноз». — Я сама ей позвоню!

Звонок раздался, когда Наташа помыла посуду и расставляла её в сушку.

Александр Васильевич неспешно пил чай, играя с Шуршиком, кухня была ярко освещена солнцем, словно и не осень уже, а вовсе даже весна, и тут зазвонил телефон…

— Доброе утро, мамочка! — лучезарно откликнулась Наташа на паническое мамино:

— Наташа! Доченька, где ты? Где?

— Мам, всё в порядке… — терпеливо ответила Наташа, покосившись на хозяина квартиры: при нём говорить с мамой было неловко — что человеку голову морочить семейными неурядицами, поэтому она извиняюще улыбнулась, вопросительно кивнула на Шуршика, мол, забрать, мешает?

Но Александр Васильевич покачал головой, продолжая забавляться с котёнком. А Наташа заторопилась к себе, слушая по дороге мамин голос:

— В порядке? Ты ушла из дома! Наташа! Немедленно возвращайся! Слышишь? У какой ты подруги? Она хорошая девочка, какая там семья? Какой адрес? За тобой приедут братья!

Наташа оглянулась в дверях на улыбающегося Александра Васильевича и вздохнула…

— Мам… я не собираюсь сейчас возвращаться. Я очень люблю их всех, но устала отчаянно! Очень устала. Да, я знаю, что ты в моём возрасте гораздо больше работала, да и училась сложнее, но я, получается, слабее тебя, понимаешь? Мне хоть день выходных надо!

— Наташа, возвращайся домой и спокойно обсуди это с братьями!

— Нет. Я не знаю, в курсе ли ты, но я подобрала котёнка, они мне запретили! Нет, ты слышишь? Запретили его оставлять! Мам… у меня есть комната, почему это я не имею право сама решать, кого и где я оставляю! Я, конечно, помогу с детьми, но жить там не буду!

— У тебя… да у тебя не комната есть, а вся квартира! — в сердцах выпалила Алла Сергеевна свой страшно секретный секрет. — Братья тебе свои доли передают максимум через восемь месяцев!

— Не поняла… — опешила Наташа, — Мам, ты сейчас о чём? Ты сейчас что сказала?

— Эээээ… ну да… сказала! А вот взяла и так решила! — моментально поменяла своё мнение о семейных тайнах Алла Сергеевна. — Мы помогаем твоим братьям, а они дарят тебе свои доли. Это полностью твоя квартира. Слышишь?

— Да… мам, спасибо! Спасибо огромное!

— Только котёнка сейчас там заводить нельзя! — вздохнула мама. — Погоди, выслушай… Рома и Димка, конечно же, и не подумали тебе всё объяснить — все в отца!

Наташа против воли улыбнулась — все отрицательные качества близнецов с детства традиционно относились к категории «все в отца». Правда, улыбка тут же исчезла, и она упрямо сдвинула брови — не собиралась она отказываться от Шурика! В смысле Шуршика…

Правда, после рассказа мамы о Хромке испугалась и призадумалась. По всему выходило, что братья-то, конечно, неправы, что не объяснили, но это и правда опасно! Двери в их сталинке тяжёлые — если такая попадёт по малышу или на него кто-то наступит в темноте, то будет беда.

— Наташенька, ну ты ж понимаешь, что его сейчас нельзя оставлять, да? Если устала — почему ты не сказала братьям?

— Да я вроде говорила…

— Наташа! Ну ты же знаешь, КАК надо им говорить, чтобы они услышали? Настойчиво, громко и отчётливо! Я, когда уставала, просто отказывалась от тех дежурств, которые не тянула на тот момент. Но да… как правило, мужчины привычные вещи считают как нечто само собой разумеющееся. Они привыкли, расслабились, а ты… «я-вроде-говорила»… Ну кто ж так говорит? Надо ГРОМКО! Я УСТАЛА!

Озабоченный голос Наташиного отца, Виктора Николаевича Турова, прозвучал совсем близко.

— Аллуш, так иди отдохни, я сам у отдыхающих все комнаты доприберу…

— Туров, скройся с глаз моих! — велела Алла.

— Так, мам… а что у вас отдыхающие до сих пор делают?

— Ээээ… ну, живут. Наташа, это неважно!

— Аллуш, а ты двери в сарае нашем закрыла? Если туда налетят мухи, мы опять изведёмся! — Наташа услышала издалека голос отца и связала отсутствие фотографий родительского дома внутри и кого-то в нём.

— Мам, а где вы с отцом сейчас живёте? А? В той глинобитной сараюшке? Ты поэтому не хотела, чтобы я со всеми детьми приехала?

— Наташа! Ты невыносима! Просто… Рома и Дима помогали ремонт делать в доме — у нас на втором этаже потекла ванная, такое было — отдыхающих не пригласить, а отец днём работает, он в одиночку не справлялся… И вообще, какая разница? Вот выплатим всё — уже немножко осталось, и максимум через восемь месяцев избавимся от всех отдыхающих! Никого из чужих больше на порог не пущу! Ты к нам приедешь и всё лето тут будешь! Я так соскучилась, я так тебя люблю!

— Я тебя тоже очень! — Наташа невольно улыбнулась.

— Но с котёночком пока рано… там ребята предлагают его на время устроить к их Сергею…

— Нет, мам. Никуда я не буду его устраивать! Вы все имели какие-то свои секреты, сами решали, как вам жить, теперь и я решила — я его не отдам.

— Наташа! Ну я же тебе всё объяснила! Его нельзя пока там оставлять.

— Нет, мамочка, я его и не собираюсь там оставлять! Я сняла квартиру, жить буду тут. Помогать нашим, конечно, буду — иначе им тяжко придётся, да и я по малышне уже соскучилась, но теперь у меня будет как минимум один выходной, и ночевать я уходить буду сюда!

— Наташа! Ты что? Как квартиру сняла? У кого? У знакомых?

— Нет…

— Как у незнакомых? Это хоть женщина?

— Очень пожилой человек. Мам, хватит! Я тоже умею решать, как мне жить!

— Наташенька, ну что ты там можешь решить! — ахнула мама. — Какой-то старик… а может, он мошенник. Какой адрес?! Сейчас приедут твои братья и поговорят с этим дедком…

— Нет! Адрес я не скажу, котёнка не отдам, помогать буду, но с выходными. Всё!

В это «всё» потрясённая Алла Сергеевна внезапно упёрлась как пресловутый баран в новые ворота. Кажется, даже запах свежего дерева учуяла. Её маленькая, доверчивая, светлая и добрая девочка оказалась в какой-то чужой квартире, с каким-то мужиком…

— Сколько ему лет? — слабым голосом спросила она.

— Под восемьдесят. С палочкой ходит. Да и вообще, завтра уезжает.

Это немного утешило Аллу Сергеевну.

Ещё некоторое время попытавшись пробить круговую оборону неожиданно твёрдоуверенной дочери, она попрощалась с ней. А потом утешилась, перезвонив сыновьям и обвинив их в чёрствости, ненаблюдательности, моральной слепоте и, чтобы уж добить, в болтливости.

— Мам, да где мы болтали? — братья перехватывали друг у друга гаджет, подпирая плечами один другого — чтоб полегче было.

— А меня кто спровоцировал сказать Наташе про квартиру? — грозно уточнила родительница. — Эх… и зачем я замуж за Турова вышла, а? Ну, натуральное же упёртое турьё выросло! Три штуки!

Ни Наташа, ни, тем более, её матушка и не подозревали, что их разговор внимательно слушали двое — почтенный старец Александр Васильевич и гораздо менее почтенный, зато крайне обаятельный Шуршик.

— Подслушивать-то оно, конечно, нехорошо, а что делать? Как бы я тогда всё узнал? Получается, что грим-то работает! И это хорошо — с одной стороны, а с другой… с другой, братец, это невыносимо!