Глава 7. Какие КузеКоллинзы

Только когда появился Кузякин, Наташа поняла, насколько в жизни важны и нужны кошки!

Нет, она и до этого подозревала их важность, но после…

Через несколько минут ничего не значащего разговора, который представлял из себя её недоуменное «Привет, Коля» и речевой разлив Кузякинского красноречия, к Наташе пришёл Шуршик.

Он издалека оценил неожиданно сердитый взгляд хозяйки, явно ищущей, куда бы выкинуть свою говорилку, и решил, что пора действовать.

Влезть ей на колени было плёвым делом, привлечь внимание — делом чуть посложнее, но он справился.

Чёрная лапка, настойчиво постукивающая по Наташиному запястью, пусть не сразу, но всё-таки заставила хозяйку опустить взгляд и увидеть котёнка, умильно щурившего глаза.

Голос Кузякина куда-то отдалился, стал незаметным, как звон комаров, которые находятся ЗА антимоскитной сеткой и никак не могут пробраться в ваш дом.

— И говорите-говорите, вы мне ничем не мешаете! — подумала Наташа. — Я только понять никак не могу, чего ему надо-то?

В первый момент она решила, что он звонит по поручению матери, ну… мало ли, может, деньги на какую-то необходимость надо собрать, но нет… Коля всё говорил и говорил, причём, что именно, сказать было сложно — это как взять обычное «Как твои дела?» и размазать его тонким-претонким слоем по футбольному полю.

С мягко мурлыкающим котёнком на коленях слушать разлив Колиного красноречия стало значительно проще — звуки из смартфона стали напоминать какой-то природный фон, типа шума ветра… Правда, стал возникать вопрос: а почему это она должна тратить своё время на эти сторонние шумы? Она, что? Для этого выходного добилась?

Тут Наташа уловила, что Колечка задаёт какие-то вопросы.

— Наташа! Ты что, меня не слышишь? Я спросил, почему тебя не видно? Ты болеешь?

— Нет, Коль, я переехала.

— Как переехала? Зачем? Почему? Куда? — взволновался Колечка. В его планах никакой переезд невесты не значился!

— Коль, погоди… а тебе-то какая разница? — удивилась Наташа.

— Как это какая разница? Ты мне давно нравишься! Я как раз хотел с тобой начать встречаться. Ты не думай, я всерьёз, с далеко идущими планами! — важно выдал Коля. — Так куда ты переехала и зачем?

Наташа, выслушав ответ, едва-едва не расхохоталась.

— Погоди… это у тебя были планы, у меня-то их не было! — Наташа и не собиралась докладывать что-то этому типу, который постоянно пялился на неё с балкона, когда она выходила с подружкой во двор. Никакой радости эти взгляды, равно как и его вечные приглашения куда-то с ним сходить, не доставляли. Наташа попервой отказывалась от них аккуратно, не собираясь обижать человека, но потом поняла, что с Колиной толстошкуростью ему всё нипочём. Последние два года она отказывала или покачав головой, или просто коротким «нет». Куда уж суше?

Однако же вот он, Колечка, со своими далекоидущими «всерьёзными» планами — нарисовался… ещё и не сотрёшь!

Снисходительный смешок Кузякина подтвердил её догадки:

— Наташа, ну что ты как ребёнок? Конечно, у тебя не было планов — о моих-то ты не знала, вот теперь знаешь. Так куда ты переехала?

Считать Наташу объектом своих мечтаний было, конечно, можно и даже приятно, только вот за пределами мечты, в реальности, она вовсе не была слабовольной или покорной — будешь тут такой — племянники на голове плясать начнут! Да и вообще, для учителя такие качества как-то нетипичны.

— Коля! Слушай меня внимательно! — строго сказала Наташа, помотав головой и прогнав неуместно возникший в воображении кадр из фильма «Гордость и предубеждение», где настырный и глупый мистер Коллинз делает предложение.

— Коль! Я никаких отношений с тобой иметь не собираюсь, вне зависимости от того, что именно ты там распланировал! Понятно? Куда я переехала, зачем и почему, тебя не касается и касаться не будет!

Она понимала, что говорит резковато, но решила, что какие в наличии кузеКоллинзы, такой и ответ.

Конечно, подавляющее большинство молодых людей осознали бы, что девушка общаться с ними не собирается, возможно, обиделись бы, возможно, оскорбились, но Коля был человеком крайне закалённым.

Легированная сталь по сравнению с Колей могла показаться пластилином, во какой человек! Глыбище!

Будешь тут восприимчивым, если ему постоянно что-то такое говорят, а сестра так и вовсе в голос вопит:

— Уйди с моей дороги, чурбан тупой!

Коля только снисходительно качал головой на такие выкрики, раз за разом убеждаясь, что женщины — люди нервные и переменчивые. Вот та же сестра… то чурбаном назовёт, то придyркoм, коровой зализанным. Ну что, разве это поведение выдержанного разумного человека?

Правда, Колей не учитывался тот факт, что он перед этим часа два пребывал в ванной, наслаждаясь отдыхом, а сестра изнывала от страстного желания выкупать плачущего ребёнка, так что зрелище распаренного розовенького Коленьки с зачёсанно-зализанными волосами и вызвало у неё вот такую реакцию.

Поэтому вывести Колю из себя или заставить его поверить в то, что он кому-то может показаться недостаточно привлекательным, было задачей крайне сложной.

Наташа это поняла, услышав его ответ:

— Наташ, я понимаю, что для тебя мои слова — это неожиданность, ты не подумала, так что давай сделаем вид, что последних фраз просто не было!

— Нет, они были! И я их могу повторить! Всё, разговор закончен, больше мне не звони! — Наташа отключила смартфон и сердито выдохнула.

— Вот теперь-то я понимаю, почему его сестра регулярно так скандалит — летом прямо весь двор слышит! С таким братом в одной квартире жить — это ж ошалеть можно!

Коля, впрочем, не расстроился, а просто решил, что Наташа домой-то всё равно вернётся, а он просто сам проконтролирует, куда она поедет — что сложного-то?

— Женщины такие нервные бывают… Но ничего, у Наташи это пройдёт, — успокоил он себя.

***

Свой план Коля выполнил легко и просто — Наташе, которая во вторник уложила племянников спать, дождалась Василису и отправилась на съёмную квартиру, и в голову не пришло, что за ней кто-то может следить.

Она торопилась через парк, не оглядываясь добралась до дома Александра Васильевича, нырнула в подъезд и уже через несколько минут радовалась встрече с Шуршиком, а у подъезда, задрав голову вверх, стоял целеустремлённый Коля.

— Ну вот, а то «не скажу-не скажу»… проблема, тоже мне! — бормотал он, соображая, как бы выяснить, в какой именно квартире живёт его Наташа.

Так как особой сообразительностью он не страдал, то решил попытаться войти в подъезд и порасспрашивать жильцов, но несколько дней у него ничего не получалось — или никто не входил, или, даже если удавалось застать кого-то у подъезда, этот кто-то и не собирался отвечать на вопросы незнакомого парня.

За эти несколько дней Наташа привыкла жить в новом для неё ритме, а Александр Васильевич Котиков лишний раз убедился в том, что коллекционеры — люди крайне увлекающиеся!

Сыграть роль пожилого, но бодрого старичка, который приехал в Новокузнецк, потому что тут полгода назад скончался его ещё более пожилой двоюродный брат, было несложно.

Объявление о продаже марок он разместил сразу же, как только «нашёл» кляссеры в шкафах старомодной квартиры. Эту квартиру концерн снял на короткий срок специально для устройства в ней «крысоловки», так что антураж был соответствующий.

Объект — Сергей Иванович Игошевский, свистнувший у завода, купленного концерном, очень приличную сумму денег, — вышел на связь довольно быстро, через день после размещения объявления.

— Написал какой-то Сергей И., — отчитался Петровский, который мониторил сообщения, валом валящие на «Авито». — Игошевский там именно так и зарегистрирован. Хотя… у нас таких Сергеев И. уже четверо было… Может, хоть этот наш?

Написавшему Котик ответил вежливым сообщением, предложил перезвонить, мол, видит неважно, трудно писать, проще поговорить.

Высветившийся номер телефона звонившего заставил Котика радостно прищёлкнуть пальцами.

— Он! Попался!

Шурик поднял трубку и следующие несколько минут талантливо вешал на уши объекта отборные макаронные изделия…

— Да-да, кляссеры. Три штуки. Старые такие. Да, продаю, конечно. У меня тут целая квартира хлама, не домой же мне всё это везти. Ну, я в этом не разбираюсь — приезжайте и посмотрите сами. Только долго не тяните. Тут желающих полно.

Конечно, объект приехал! Осмотрелся в полутёмном коридоре, прошёл в гостиную, где стоял стол, накрытый плюшевой пыльной скатертью, увидел на нём лежащие стопкой кляссеры, начал лениво перелистывать первый из них, а потом уставился на одну из страниц и замер.

Правда, быстро взял себя в руки и перелистнул страницу, опасаясь привлечь внимание старика. Уставился на следующую и… снова замер.

Почти добили его третья и четвёртая страницы, а седьмая стала контрольным выстрелом: там были не просто редкие, а редчайшие, дорогущие марки! Жемчужины!

— И сколько вы хотите за эту штамповку? — как можно спокойнее проговорил Игошевский.

Названная хлипким стариком сумма его поразила — даже глаза раскрылись пошире.

— Да вы что? Эта фигня такого не стоит! — проговорил Сергей Иванович, лихорадочно соображавший, что если бы старик знал о том, КАКИЕ у него марки, то сумма была бы намного больше.

— Да вы ж гляньте, какие они все старые! — убеждённо проговорил старик, и Игошевский потихоньку выдохнул — дед ничего не знал!

Некоторое время они активно торговались, и Сергею удалось сбить стоимость примерно на четверть, но дальше дело не пошло. Старик замотал головой и сказал, что лучше он кляссеры филателистам покажет. Этого допустить было никак нельзя, и Сергей счёл за лучшее изобразить щедрость и согласиться на сумму вредного старикашки.

— Завтра утром привезу вам деньги! Договорились? Только никому не продавайте! Хорошо?

— Хорошо-хорошо, сынок, договорились! — покивал старик, запирая за визитёром дверь.

За машиной Игошевского следили, так что было несложно проводить его на принадлежащий ему земельный участок, где какое-то время назад начинали строительство дома, но так и не закончили — Игошевский купил готовую дачу.

Огромный участок был завален кучами спиленных и не вывезенных деревьев, порос кустарником и бурьяном.

— Как ты думаешь, где этот хитрый хомяк хранил деньги? У него был рычаг из бревна, который приподнимал одну из куч древесного мусора, под ней был люк септика, там — лесенка, типа для облуживания, а за лесенкой тайник. Причём не на дне, а где-то посередине, в одной из выведенных в септик труб. Мы бы его кучу времени искали. Особенно если учесть, что у него в собственности пять участков, кроме построенной дачи, — довольно рассказывали Котику Бошинов и Петровский.

— Ну, задание выполнили! Хантеров доволен! — радовался Петровский, располагаясь в кресле салона самолёта.

— Самым довольным тут будет Котик! Коть, я представляю, как было неудобно в стариковском гриме-то… Ну, ничего-ничего… вот доедешь, сдашь его, и всё, свободен от образа старца! — обстоятельно вещал Бошинов.

— Шурик, ты чего такой, как пыльным мешком стукнутый? — удивился он, заметив слегка остекленевший взгляд младшего коллеги.

— Как я забыл? Как же я сразу-то не сообразил! — лихорадочно думал Котик. — Реквизит-то надо сдать! А как я домой вернусь? Здрасте, я помолодел? Или я — дедушкин внук? За великом пришёл и буду вместо деда тут жить? Надо ж было как-то подстраховаться! И что теперь делать? Она же может решить, что я какой-то мошенник или злодей. Заманил её к себе! Нет, можно и правду рассказать… даже пропуск показать, что я действительно в концерне Мироновых работаю, только… только Наташа тогда у меня не останется! Точно уйдёт!

— Шуууу-риииик! — его бережно потрясли за плечо. — Услышь своих коллег! Что у тебя стряслось? С тебя физиономия сейчас сползёт как тот грим, и останется одна голимая паника!

Котиков сфокусировался на Петровском и Бошинове, тяжело вздохнул и поведал им повесть о том, как стал он «дедушкой-квартирособственником» для одной очень-очень красивой девушки.

— Красивой, говоришь? Очень-очень? — понимающе переглянулись коллеги.

— Сами посмотрите! — Шурик вздохнул и показал смартфон — он потихоньку сфотографировал Наташу.

— Даааа, а ты влип, однако! — хмыкнул Петровский. — И что делать будешь?

— Не знаю! Если скажу правду, она тут же уйдёт.

— Ну, потом-то ты сможешь с ней встретиться, — подсказал ему Бошинов.

— Смогу, конечно. Но вначале хорошо бы её не напугать появлением в собственном виде. Так я кто? — он ткнул пальцем себя в грудь. — Может, я вообще милейшего старичка прибил и голову девушке морочу.

— Н-да… ну, если ты хочешь ещё покрасоваться перед ней в стариковском виде, тебе одна дорога — к Хантерову! Разрешить оставить реквизит на руках может только он и Палашов, — подсказал Петровский.

— А Палашов только-только уехал в Питер, значит, остался только Хак, — продолжил фразу напарника и друга Бошинов.

— Представляю, что мне скажет Хак! — мрачно пробормотал Шурик.

Однако же, выяснилось, что он начальство недооценил.

Кирилл Харитонович Хантеров полностью оправдал свою репутацию абсолютно непредсказуемого типа.

Он бесстрастно выслушал рассказ смущённого донельзя Котикова и уточнил:

— Ты хоть проверил её документы? Или пустил в квартиру просто так?

— Проверил… вот, — Котиков протянул смартфон с фотографиями документов, за которыми был снимок Наташи, разумеется, выгодно отличающийся от официального паспортного фото.

— Аааа, ну так бы и сказал, — хмыкнул Хак, долиставший до снимка. — Девушка действительно впечатляет. Эх ты… Крыша уехала, вернуться не обещала!

Он осмотрел понурого Котикова и рассмеялся:

— Ладно, так и быть, рядись дальше! Только учти — не затягивай! Лучше сегодня же ей всё объясни.