Глава 17
Алина
– Алина, присаживайтесь…
Показывает мне на кресло Георгий Маркович, мягко улыбаясь.
– У вас прекрасная девочка. Такая же красавица как и ее мама. Я, когда на неё смотрю…
Айболит сыплет комплиментами, а я неожиданно начинаю напрягаться.
– Уж не обижайтесь на меня, милая, – сиплым стариковским голосом, просит Маркович, – но…
всегда вспоминаю Арсения в её годы. У него были те же самые проблемы…
После этой фразы Айболит делает паузу, словно вспоминает.
– Даже, наверное, посерьезнее. Я, конечно, сейчас уже подзабыл. Но… Арсик, в отличие от вашей дочери, был очень замкнутым и ужасно стеснительным. И, как это сейчас говорят, “раскачать” его было сложно. Арсений не шёл на контакт. Мне пришлось сначала долго биться над тем, чтобы войти к нему в доверие, а потом получить от него поддержку и помощь.
Говоря Георгий Маркович, наливает воду в два стакана. Один протягивает мне.
– Да-да… Я не оговорился. Потому что без помощи того, кого ты пытаешься “починить”, ничего не выйдет.
Айболит делает глоток, а я хоть уже и в курсе этой истории, кручу стакан, потому что нервничаю. Сильно.
– Арсюша, как я сказал выше, был замкнутым мальчишкой, и он в этой замкнутости жил, как в коконе. А вашей Наташке… ей нужны люди, нужно общение. Она социальный ребёнок. И хорошо идёт на контакт. И хоть мы занимаемся совсем недавно, но если вы, Алина, обратили внимание, у Наташи уже есть результаты.
После слова “результаты” Айболит снова берёт паузу. По его лицу понимаю – старик думает.
– Ах, так вот…Единственное, что я могу вам сказать. При этом специфическом речевом расстройстве у Наташи будут проблемы с освоением чтения. Это называется дислексия. Это состояние имеет неврологическую природу и связано с особенностями работы областей мозга, отвечающих за речь и чтение. Люди с дислексией не глупее других. Они просто обрабатывают информацию по-другому. Вам как маме нужно понимать, что дислексия – это особенность развития, а не болезнь, требующая “излечения”. Ее еще называют “болезнью гениев”. Дислексики способны генерировать оригинальные идеи, которые просто не придут в голову людям со стандартным типом мышления. Они благодаря видению ситуации комплексно могут представлять, как будут развиваться процессы со временем. Арсений вот очень успешен в бизнесе…
Айболит говорит, а я вижу, как внутри меня, пусть и образно, но рушатся стены, которыми я все это закрывала себя от “гадзиллы”.
Только теперь в моей голове складывается картинка пазлов, которая все время была хаотичной.
Только теперь мне становится понятно, как Троицкий почувствовал сущность моей дочери.
– Вы, Алина, не переживайте, – вырывает меня из мыслей Георгий Маркович, – есть отработанные приемы, в соответствии с которым Наташа научится читать. И делать это дочь ваша будет бегло. Она очень умная девочка. Я вам сейчас коротко объясню, как это должно быть. Но… Вы можете ещё поинтересоваться у Арсения. Он технике чтения дислексиков знает все. И сам это может объяснить Наташе, чтобы ей было легче.
Айболит снова задумывается, а я пью воду, пытаясь погасить жар своего волнения.
Старика не тороплю, потому что мне самой нужно время успокоиться.
– И ещё, Алина… Очень хорошо, что Наташа рисует. Я покажу вам её работы. Вот, смотрите…
Маркович достает большую папку с рисунками Наташки.
Начинает перебирать листы, продолжая говорить:
– Мне нравится веселый характер вашей дочери. Мы, когда общаемся, малышка всё время хохочет и рисует. Кажется, что она отвлекается. Но…Это только видимость. Наташа в это время прекрасно усваивает информацию, И ещё, Алина, ваша дочь чрезвычайно впечатлительная. И я хотел вам сказать про Арсения… Вот думаю, как вам объяснить…
Айболит делает глоток воды, снимает очки и смотрит на меня подслеповатыми глазами.
– Люди с особенностями очень часто держатся за таких же, как они сами. Знаете, хорошо, что вы не успели подать документы в коррекционную школу. Родители Арсения в своё время тоже устраивали его в такое заведение. Но… Он замкнулся окончательно. И потом Арсик несколько лет находился с няней дома и потихоньку начинал посещать обычную школу. Поэтому Арс всё знает прекрасно. Сейчас у Арсения нет проблем… Ну, или если они есть, но он их не отрицает, а дружно живет с ними. Знаете, что такое решение проблемы, Алина? Это… когда ты принимаешь её в своей голове. Только тогда ты можешь найти выход и умеешь с ней жить. Это я к тому, что чаще всего нам надо понять себя, и только потом придёт понимание других.
Слушаю доктора Айболита внимательно, хотя эту информацию я уже знаю.
Мне всё это рассказал сам Троицкий. Правда, не так подробно, а более сдержанно и сухо: “Прекрасно понимаю Наташку. Сам в детстве пережил это. И малышка ко мне тянется, потому что чувствует моё понимание. И здесь не может быть никакой ревности, Алина. Ты же мать. Я не могу забрать у тебя твою дочь. Наташка мне очень нравится. Она чудесная! Наверное, я бы и сам хотел иметь дочь. Ну, пока нет”.
Договорить, мы, конечно же, как всегда не успели, потому что прилетела моя задорная стрекоза и потащила нас смотреть её рисунки.
Пока мы шли в детскую комнату, я ещё раз отметила: Троицкий “подкупает” меня, в хорошем смысле этого слова, своим отношением к моей дочери. Но…
Его резкость и беспардонность ко мне очень сильно портит эту картину. Нет…
Эти его идиотские “но”, прежде всего, бьют по моему самолюбию.
Пока Айболит говорит о Троицком, как о самом родном и любимом человеке, я опять думаю об Арсении.
Понимая, что выхода у меня другого нет, снова и снова пытаюсь пройти все пять стадий отрицания, чтобы принять “гадзиллу” и менее болезненно относиться к его присутствию в нашей жизни.
Делаю это, потому что сейчас Арс слишком близок с моей дочерью.
Он забирает Наташу после школы. Они едут к Айболиту. Потом заезжают в какую-нибудь кафешку или в ресторан. Недавно ходили на мультфильмы и в театр.
И я об этом, конечно же, узнала постфактум – вечером, когда я пришла домой.
Всё, чем они занимаются в моё отсутствие, мне всегда с восторгом рассказывает Наташка.
Сам Арсений ничего не говорит. Просто собирается, прощается со мной и уходит.
“А как он может с тобой чем-то поделиться, если ты ему не предлагаешь даже чая выпить!” – хмыкает мой внутренний голос.
В реальность меня возвращает голос Георгия Марковича:
– Алиночка, вы не сердитесь так на Арсения.
Услышав, удивленно смотрю на Айболита.
– Нет, что вы… Арс ничего не говорил. Он же мужчина. Это… Наташа со мной поделилась, что мама сердится на Арса. Малышку это расстраивает. Она молчит, но переживает. И что самое печальное, в этой ситуации любой негатив отрицательно сказывается прежде всего на ребёнке.
Последнюю фразу Айболит произносит с акцентом на каждом слове. После паузы Маркович продолжает говорить мне вкрадчиво с интонациями психиатра.
– Алина, у Наташи могут возникать “затыки”, так называемые триггерные точки, с которых ей будет сложно сдвинуться. Я вас ни к чему не призываю, просто объясняю. Наташе не надо видеть, что между вами и Арсением существуют какие-то недопонимания.
– Да я и не демонстрирую, ничего не показываю, – хмыкаю, искренне удивляясь, потому что на самом деле стараюсь быть ровной с Троицким.
– Да-да, вы можете и не показывать, но девочка чувствует. И её это расстраивает, – повторяет ещё раз Айболит. – Поверьте мне, я это очень хорошо знаю. Поэтому и решил с вам поговорить. Прислушайтесь к мнению старика. Конечно, мы не такие продвинутые, как вы, молодёжь. Но… У нас тоже есть “память веков”, навыки и опыт, – смеётся примирительно Георгий Маркович.
На этой доброй ноте Айболит завершает разговор. Выходим в гостиную, нас встречает весёлая Наташка.
Дочь протягивает мне телефон, и я вижу сообщение из смайликов.
– В ресторан едем. Арсений будет ждать, – заикаясь, комментирует дочь то, что здесь изображено.
Договорив, Натуська подтягивается на цыпочках к Айболиту, целует его в щёку и поёт:
– Спасибо. Задание сделаю. Как читать – поняла.
Ещё раз прощаемся с Георгием Марковичем, выходим из квартиры.
– Ура! Едем к Арсу, – весело щебечет Наташка.
Целую свою малышку, улыбаюсь ей и отвечаю:
– Как скажешь, мой командир.
Наташка смотрит на меня внимательно и произносит серьезно:
– Командир – Арсений.
Кивком подтверждаю свое согласие, и мы садимся в машину.