ЭПИЛОГ

Однажды, много лет спустя…

Я сижу в столовой. Около моих ног лежит наш старый друг Томми.

Мы оба терпеливо ждем.

Томми – Троицкого.

Я пока Петя завершит с кислым лицом размазывать овсянку по тарелке.

– Не нашёл? – интересуюсь, улыбаясь.

– Неа.., – хмыкает Петюня.

– Невкусная каша? – спрашиваю, зная ответ.

Малыш хмурится, но отвечает:

– Вкусная. Просто не хочу…

– Не ешь, если не хочешь, – говорю, всматриваясь в печальное лицо сына.

– Неа… папа сказал есть, – произносит шёпотом малыш, потому что мы оба слышим твёрдые шаги Арсения.

И тут же раздается командирский голос Троицкого: – Алин, “козлобараны” наказаны! Оба! Никаких гулянок без моего разрешения...

Поднимаю удивленно бровь и смотрю на Троицкого.

Наш младший пятилетний Петя тоже смотрит на отца. Мы оба молчим.

– Да, и не давай им послабление, а то… Я их накажу, а ты потом жалеешь, – тоном, не терпящим возражений, приказывает глава семейства.

Киваю, что всё поняла.

Делаю это молча, потому что при сыновьях с их отцом я никогда не спорю.

Да и, вообще, спорить с Арсением невозможно. Несмотря на то что мы уже пятнадцать лет вместе, я периодически про себя так и называю Троицкого “гадзилла”.

Крайне редко в порыве раздражения говорю ему это в лицо.

Обычно такое случается, когда он начинает выходить из берегов, потому что характер у Арсения ещё тот.

Я очень долго к нему привыкала, но могу сказать: люблю его именно за этот его “ужасный” характер.

За то, что он при всей его жёсткости на самом деле самый лучший – человек, мужчина, муж и отец.

“Козлобараны” – это наши старшие сыновья. В браке мы родили троих мальчиков.

Старшие – погодки – с разницей чуть больше полутора лет, а младшему Пете – пять.

Мальчики у нас родились не сразу.

Мы с Арсом не особо торопились с детьми, потому что усиленно занимались Наташей.

Арсений хотел, чтобы Наташка немножко подросла.

Как только “кукла” стала лучше говорить, мы расслабились и родили первого сына.

Через семь месяцев оказалось, что я беременна снова.

Так у нас родился второй сын.

Нашего старшего зовут Аркадий, среднего – Антип.

Имена выбирал Арсений. Я в этот процесс не встревала. Но…

Младшего Петькой назвала сама и обожаю его безмерно. Он у нас ещё тот шкодник.

Как только папа уходит, Петька шепчет:

– Мам, а что папа у нас чужой?

– В смысле чужой? – удивленно смотрю на сына.

– Ну, не наш, а Наташин.

– Почему ты так решил, Петь?

– Ну… потому что Наташку он любит, а нас всегда ругает, – хмыкает малыш.

– Не придумывай. Это ваш общий папа! Вы же все на него похожи.

– Не-е-ет… Наташку он любит больше, – говорит, уверенно Петька.

На самом деле малыш глаголет истину.

Как это не странно, но Арсений из всех четверых детей больше всех любит Наташку. Хотя она ему и неродная.

И Троицкий мою дочь не просто любит, а обожает. Они всегда с Натахой щебечут, как два попугайчика – неразлучника.

Наташке уже двадцать два года.

Она учится в академии художеств Флоренции. Несколько лет назад Арсений построил для Наташи отдельно стоящее здание по её плану.

В нем будет располагаться Наташина художественная галерея и инклюзивная школа для детей с особенностями здоровья.

Дочь планирует, что дети, приходя в её школу, будут не только рисовать, но и развиваться в других смежных искусствах. У Наташки задумка грандиозная. Но…

Всё будет зависеть от того, когда она решит вернуться на родину.

И мы её с нетерпением ждём.

В том, что дочуринка вернётся, это совершенно точно.

Потому как она не может без своего любимого папочки.

Арс для неё всё. Он её воздух и её кислород.

Они каждый день созваниваются и списываются. И Арсений для Наташки сделает всё. Если будет нужно, то и луну с неба достанет.

Парни наши считают, что им всё время от отца достаётся, а Наташку он никогда не ругал и не ругает.

И это правда!

Хотя пока Наташка училась в школе, она давала нам такого джазу, что мне хотелось периодически её выпороть.

Несмотря на то что Натуля всегда обещала слушаться, с послушанием у неё был полный кирдык.

В этом плане с ней были сплошные проблемы.

С дочерью всегда справлялся только Арсений. Потому как, несмотря на всю свою невинную внешность, а Наташка выросла настоящей красавицей, она ещё та бестия!

Обвести её вокруг пальца невозможно, надавить и заставить что-то делать помимо воли – просто невозможно.

Сейчас в Италии у неё много поклонников, но справиться с её характером не может никто.

И я даже не знаю, найдётся ли такой.

Пока думаю о дочери, слышу голос мужа:

– Да, сокровище моё. Как ты там?.. Как настроение, куколка? Ну да… Хорошо, конечно, я помню… Замечательно. Сбросишь мне видосы картин? Мы с мамой посмотрим и парням покажем, какая ты у нас молодец. Горжусь тобой, принцесса моя!

Арсений елейно щебечет с нашей дочерью, а я смотрю на Петьку. Сын все еще мучается с кашей, вырабатывая характер.

Я давно перестала считать, что Наташа только моя дочь, потому что Арса это раздражает и сердит.

Он уверен на тысячу процентов, что это его куколка.

Однажды сказал мне: “Если бы я знал, кто её отец, то пошёл бы и набил ему морду! Как можно было бросить такую замечательную женщину и прекрасную девочку?”

Ну, прекрасная наша девочка только со своим папочкой. Со всеми остальными она ещё та оторва.

– Пап, а Наташа приедет? – спрашивает Петя, когда Арс возвращается и садится за стол выпить кофе.

– Скоро, сыночек. На следующей неделе уже будет дома, – задумчиво произносит Троицкий.

Почему Наташа приедет на следующей неделе, нам всем понятно.

У нашей любимой девочки день рождения, и мы будем его по традиции отмечать семейно.

У нас на самом деле очень дружная семья, и я всегда за это благодарю Арсения.

Ведь если бы не он, не его твёрдый характер, то ничего бы у нас не получилось.

Троицкий иногда смеётся надо мной и говорит, что я всегда пыталась взбрыкнуть и сбежать, чем очень сильно похожа на Наташку.

И это на самом деле так…

Я неоднократно собирала свои вещи, чтобы уйти. Но…

Меня всегда останавливали – Арс и моя дочуринка.

Успокоилась я только тогда, когда родился наш первый общий ребёнок.

После рождения сына я уже смирилась с тем, что у меня есть, и всей душой, и всем сердцем прикипела и полюбила своего мужа.

Хотя, мне кажется, я любила его всегда, но в силу своего хоть и тихого, но строптивого и поперечного характера, как смеется Арсений, не могла это долго признать.

Мне всегда казалось, что он на меня давит, что меня прогибает и принуждает.

Сейчас я об этом не думаю. Совсем.

Просто знаю, что если я чего-то не хочу, то добиться этого от меня Арсений никогда не сможет. И он это знает тоже...

Сейчас Троицкий собирается на работу.

Петя, отмучившись с кашей, идет на второй этаж к братьям.

Я выхожу в холл проводить мужа.

Прижимаюсь к нему, глажу и целую.

Мне надо успеть “освободить” сыновей, пока “гадзилла” мой не обулся.

– Арсюш… Ну, давай, всё-таки сегодня ты будешь добрым полицейским? Поднимешься к парням и скажешь, что они прощены? А если они ещё повторят, то будут…

– Алин, я уже 50 раз их предупреждал…

– Но они ведь ничего такого не совершили?

– Конечно, ничего такого не совершили! Просто взяли и залезли на те сайты, на которые лазить было запрещено. Они не знают слова “нет”, – говорит Арс в мою макушку, крепко прижимая к себе. – И это Аркадий все мутит. Он все вскрывает и везде лезет.

– Значит, будет айтишником, Арсюш! Ну, давай, милый! – поднимаюсь на цыпочках и целую его. – Я не хочу потом мучиться и не выпускать парней. Давай, ты их простишь и выпустишь… Ну, любимый. Ну, пожалуйста. Ты же у меня хороший, самый лучший, самый замечательный…

– Не подлизывайся, Алинка. Я знаю, когда тебе надо, ты хитрюга, – шепчет муж, отвечая на мой поцелуй.

– Ты же знаешь, Арсюш, я всегда говорю так, как есть на самом деле. И я тебя люблю! Сильно! Очень-очень сильно...

Говоря, смотрю на мужа с нежностью, потому что на самом деле очень сильно его люблю.

– Ну, Арсюша-а-а, – произнося его имя, включаю “режим” Наташки.

– Вот… Опять ты, жена, вьешь из меня веревки. Знаешь же, что не могу тебе отказать, – шепчет мне в губы Арс.

Смотрю на своего “гадзиллу” мягким и нежным взглядом.

За пятнадцать лет я точно знаю, на какие точки мужа надо давить.

– Ну, ладно, пойду схожу. Только ты стой и жди здесь.

– Как скажешь, милый, – соглашаюсь и снова целую его.

Арсений уходит “разговаривать” с сыновьями и возвращается обратно довольный.

Я радостно улыбаюсь, потому что знаю: он тоже не любит их наказывать, но иногда приходится. Парни у нас ещё тот ураган!

Думала, что хоть Петька другой, но младший такой же торнадо.

Короче, дети расслабиться нам не дают.

Целую мужа и прощаюсь с ним, чтобы вечером встретить с работы, обнять и снова почувствовать себя совершенно счастливой.

И я очень благодарна своей Наташке – неугомоняшке за то, что она выбрала нам такого замечательного папку…