Глава 21 "Бумажные карты, странные запахи и сочные нектарины"

Даже в крохотном городе немудрено потеряться, если думать не о дороге.

— Если не знаешь, куда идти, стой на месте! Так меня отец учил!

Белка рванула Дениса назад, и тот обернулся к ней с возгласом «Йес, сэр!», но она не стала тратить время на выяснение, на каком языке с ним только что говорила. Она указала ему на стрелку, которая сообщала, что до дворца идти отсюда порядка пятнадцати минут, а до туристического центра всего три минуты.

— Нам надо взять карту! Бумажную, — то ли с вызовом, то ли со смехом добавила она.

Без гугловских карт, которые почили вместе с айфоном Дениса, они оказались, как без рук. И скоро могли остаться и без ног, сносив их бесцельным шатанием по крошечным улочкам, которые сейчас вывели их обратно к площади, на которой они купили по мороженому. После очередного протеста Белки — она, бедная, устала считать, сколько он на нее потратил за сегодняшнее утро, Денис огрызнулся, что может до евроцента назвать сумму, которую мадам Жирков ему сэкономила, и сейчас бы он предпочел, чтобы она была на сто процентов русской — считая, что на нее тратят мало и что стоит она намного больше дурацкого мороженого. Белка тогда прикрыла его дрожащее плечо ладонью и приподнялась на носочки, чтобы шепнуть прямо в ухо:

— У тебя на меня все равно денег не хватит, но этот шарик не стоит шести евро.

Она говорила по-русски и могла бы ограничиться шепотом, но сейчас за бородой она вновь видела растерянного мальчишку и хотела его приободрить. Ей тяжело общаться с русским, но и ему не легче с черти кем, но только не русской девчонкой.

Денис дернулся, и Белка ткнулась губами ему в щеку и замерла, хотя и не собиралась целовать. Но раз так получилось, не отпрыгивать же испуганной блохой, и она переместила ладонь ему на шею и притянула его к себе. Плевать на очередь, перед ними еще три человека. Хотя Денис и не ответил на поцелуй, он скользнул рукой ей за спину и прижал к себе с такой силой, что Белке пришлось вывернуть голову, чтобы не задохнуться в складках его футболки. Теперь уже его губы отыскали ее ухо.

— Вот только это бесценно, а на все остальное есть мастеркард.

Его губы задержались на мочке, сомкнувшись поверх тонкого колечка сережки. Белка прижалась к Денису еще сильнее и сцепила за его спиной руки, чтобы дрожь, охватившая тело, шла по кругу и не покидала ее.

— Какое будешь мороженое?

Дурацкий вопрос разрушил все очарование момента. Белка расцепила руки и ткнула пальцем в первую попавшуюся ванночку — получилось лимонное. Ну да… кисло-сладкая жизнь во всей ее красе.

По выходу из мороженицы, Денис уже не отпускал от себя Белку, собственнически распластав руку по ее бедру. Он быстро справился со своим мороженым и теперь ловил пальцем сладкие капли на подбородке спутницы, и Белка вдруг, в очередной раз слизывая с края вафельки подтаявший кусочек, наткнулась языком на его палец. Она вздрогнула, он тоже — они знали наверняка, что за темными стеклами ресницы дрожат у обоих.

— Я хочу уже отсюда уехать, — пробормотал Денис, проводя кончиком пальца от уголка ее рта, по контуру подбородка к напряженной шее. — Перпиньян сделал мне действительно королевский подарок, и я боюсь его потерять.

Но город не желал их отпускать, и ресницы дрожали у обоих уже не от еле сдерживаемого желания, а от такой же неистовой злости.

— Веди тогда сама!

— И поведу!

Белка прибавила шагу. Денис не отставал. Три обещанные минуты пути в их исполнение сравнялись с двумя, а то и меньше. Стеклянные двери впустили их в царство прохлады, но пришлось встать у стендов с проспектами, потому что к стойке информации оказалась очередь. Два человека, и все же Белка постеснялась подойти и просто молча взять со стойки карту.

Денис отошел к стеклянным витринам, в которых были выставлены местные горные породы — до Пиренеев рукой подать, но Белка, уставшая от напряженного молчания, позвала его к низенькому столику, железные ножки которого были выполнены в виде стягивающих бочку кругов. От центра шли железные трубки, закупоренные пробковыми кругами. Предлагалось понюхать пробки и узнать, что скрыто под ними. Денис согласился и легко узнал запах корицы и лесных ягод, но вот изюм смутил его. Он честно признался, что ни разу не задумывался, чем пахнет изюм. На четвертой пробке он сдался сразу, а потом чуть ли не рассмеялся:

— Ведь знал же, что что-то безумно простое. Грецкий орех. Блин! Ты угадала, да? А мне вот все запахи мимо. Зато нет проблем выбрать туалетную воду.

Он неожиданно ткнулся носом в макушку Белки.

— Знаю, что это невозможно, но мне кажется, что ты по-прежнему пахнешь морем.

— Угу, — Белка смяла футболку у него на груди. — Твой новый антиперспирант называется морской бриз. Я одолжила его у тебя.

Денис стиснул ей плечи и потерся носом об ее нос.

— А я, дурак, не подумал утром взять у тебя женский. Завтра исправлю эту ошибку. Какой у него запах?

Белка сжалась. Живот стал величиной с грецкий орех, будто в нем не лежало три блина и целое мороженое.

— У него нет запаха.

Она нервно сглотнула и попросила Дениса взять у девушки карту самому, пока она сбегает в туалет. Эта должна свободно говорить по-английски.

Белка ускорила шаг. Ее тело сейчас говорила на доселе неизвестном ей языке. Глядя в зеркало, она не узнавала себя. Глаза так горели, словно в них засунули элэди-лампочки. Выключить бы их, да ведь они, гады, редко перегорают, но при этом должны потреблять мало энергии, а из нее выкачали всю. Ноги ватные, на шее проступила испарина даже под кондиционером. Она так до вечера не дотянет.

Белка вновь задрожала, прикрыла глаза и досчитала до десяти. Глубокий вдох, шумный выдох. Она вцепилась в холодную раковину и попыталась мысленно убедить ошалевшее отражение в том, что все будет хорошо. Отражение усмехнулось в ответ. И Белка переиначила свои мысли: ну, может, сначала и не очень, а потом уж точно будет хорошо. Даже очень. Главное, не вести себя по-дурацки. Настолько, насколько это вообще возможно в ее состоянии.

Денис уже обзавелся картой и что-то выискивал на ней, нервно теребя бородку, а Белка будто чувствовала ее нежные прикосновения к своей коже — она даже мягче синтетической кисти.

— Слушай сюда, — Денис приобнял ее так сильно, что Белка ткнулась ухом ему в грудь. — Вот дворец. Мы въехали в город с этой стороны. Выходит, машина где-то в этом квадрате. Всего шесть улиц. Не должны заплутать. Как думаешь?

— Угу…

Пропустив все слова мимо красных ушей, Белка могла сейчас только кивнуть. Вместо планов поиска мазерати, она вслушивалась в спокойные удары, звучащие в груди Дениса, мечтая выключить собственный моторчик. Сердце то сжималось, то разжималось, рассылая мурашки по всему телу.

— Пошли из-под этих кондиционеров, пока сопли не заработали, — Денис поцеловал ее в макушку. — Болеть будем дома. Сейчас у нас более важные дела.

Белка закивала, как заводная игрушка. На этот раз Денис держал ее лишь за руку, поминутно сверяясь с картой и табличками на цветных домах с ажурными балкончиками. Красота то и дело разбавлялась закрытыми железными экранами окнами лавочек, изгаженных жуткими граффити, но ни Белку, ни Дениса это сейчас не трогало. Гимн красоте в их душе сменился восхвалением бумажного чуда топографии.

Когда они дошли до магазинчика, где снова купили воду, началось самое интересное — они находили стоянки, да все не те. Белка точно помнила крохотной скверик, а Денис доказывал, что там были только дома. Минут через десять, когда от жары и гнева они почти допили новую бутылку, победила дружба. Мазерати стоял у дома с тремя деревцами.

— Чтоб я когда-нибудь еще сюда приехал! — почти закричал Денис, распахивая дверцу перед красной от жары Белкой. — Там просто баня.

Открытые окна помогли только на трассе. Белка ловила свое отражение в боковом зеркале и заодно волосы, нещадно лезшие в лицо.

— Хочешь фруктов?

Не дожидаясь ответа, Денис начал уходить с трассы. В этот раз Белка решила пойти с ним, чтобы не поддаться искушению вновь сунуть нос в документы на машину. Раздвоение личности она еще допускала, но растроение! Не просить же у Дениса паспорт. Он сам сказал, что не желает ничего про нее знать. И она тоже не желает никаких подробностей его личной и профессиональной жизни. Меньше знаешь, быстрее забудешь.

— Два ящика нектарин мы брать, наверное, все же не будем? Даже ради экономии в два евро?

Он ткнул ключами в табличку — четыре евро за коробку, шесть — за две.

— У них сезон? Или они нолик забыли дописать? — улыбнулся Денис, когда Белка ничего не ответила.

Она смотрела мимо него, мимо фруктов, мимо других людей, снующих под навесом… Просто в никуда. Сердце вновь отплясывало в груди чечетку, и совладать с этим буйством не могли никакие здравые мысли. Это пустяки. Как сдать кровь. Сжимаешь мячик в ожидании укола, а через секунду видишь уже полную пробирку. Время не останавливается. Оно бежит вперед. Завтра будет новый день. Утром она уже со смехом будет оглядываться на сегодняшний дурацкий страх.

— Хочешь вина?

Денис держал коробку с нектаринами. Они единственные из фруктов выглядели здесь аппетитными. От дыни он отказался, сказав, что у него еще целый месяц будет в Питере, чтобы ими объесться, а вот нектарины с дерева он может поесть только здесь и сейчас.

— Чего молчишь? Какого вина тебе хочется?

Белка скривила губы в подобие улыбки.

— Мне только двадцать будет. Забыл?

— Ешкин кот! — ящик аж подпрыгнул в его руках. — Теперь еще скажешь, что я спаивал малолетку? Я застукал тебя с сангрией, так что не строй из себя невинную цыпочку.

Белка вытерла об юбку вспотевшую ладонь.

— Я серьезно тебе говорю. Я не пью. Дома уж точно. А здесь если только бокал с Мартином за компанию. С Тьерри, кстати, мы даже сангрии не выпили.

— Что серьезно, до двадцати одного ни-ни?

— Ну как бы да… Все за рулем. До двадцати одного даже с одним бокалом нельзя. Права отберут. Без разговоров. Брата вот отец даже в двадцать один не сумел уговорить выпить пива. Тьерри и сейчас совершенно равнодушен к алкоголю. Но ты покупай. В Руссильоне очень хорошее вино. Папа так считает, а я его вкусу доверяю.

Денис не сводил с нее взгляда, точно проверял на детекторе лжи, а потом улыбнулся как-то странно, словно улыбка сама прорвалась через баррикаду серьезности — появилась и тут же исчезла. Голос звучал слишком серьезно для момента и сказанных слов:

— Его вкусу стоит доверять, раз он выбрал твою маму.

Белка поспешила отвернуться — последнее, о чем она хотела сегодня думать, так это о матери. Она наугад ткнула пальцем в бутылку вина.

— Бери вот это.

Денис расплатился и возле машины спросил:

— А у вас принято есть фрукты немытыми?

Вместо ответа Белка выхватила из коробки два нектарина.

— Кажется, ты уже знаешь ответ! — Упоминание о матери разозлило ее не на шутку. — Или у тебя память короткая?

— Я все прекрасно помню, — Денис захлопнул багажник. — Но спасать персик — это не то же самое, как намеренно есть фрукты немытыми. Иногда мы отступаем от правил, но правила существуют. Но я готов отступить от них вместе с тобой еще раз…

Денис выхватил у Белки нектарин и откусил от него большой кусок. Она сжала свой сильнее, чем резиновый мячик при сдачи крови. Потом, поддаваясь порыву, вырвала надкусанный Денисом и впилась зубами в плотную белую мякоть, пытаясь добраться до сока.

— Бель, ты меня пугаешь… — усмехнулся Денис, забирая свой фрукт. — Не хотел бы я оказаться на месте несчастного нектарина.

Белка вновь попыталась его забрать, но не получилось. Тогда, не убирая пальцев с руки Дениса, она прошипела:

— Именно этого ты, кажется, добиваешься с первой минуты нашего знакомства. Или уже передумал?

— А ты меня намеренно пугаешь, да? Знаешь, я не из пугливых.

— Отлично, — Белка потянула на себя нектарин, но тот намертво засел в пальцах Дениса. — Только все будет по-моему, ясно?

— Нет, — он притянул ее руку вместе с фруктом к своим губам. — Америка не будет диктовать России условия, даже не надейся. Только паритет, поняла? На холсте ты хозяйка, но на простыне я. Разве это не честно? Отдай, он мой.

Денис избавился от ее руки, но не откусил от нектарина.

— Чего ты боишься? Я что, на зверя похож? У нас медведи по улицам не ходят и на балалайках не играют. Я бы тебе на гитаре сыграл, была б гитара. Прекрати, дуреха, — он осторожно коснулся ледяной щеки Белки. — Обещаю, буду сидеть и не двигаться, как в почетном карауле. Час, два, сколько тебе будет нужно. Где ты рисовать собралась? — его ладонь прикрыла горячее плечо Белки. — Ты, девочка, сгорела.

— Дома. У меня алоэ есть.

— Ну, поехали тогда скорее домой.

И Денис приглашающе распахнул перед художницей дверь своей машины.