36. Последний танец

Есения.

После утренней близости я лежала на груди у Тиграна, медленно выводя пальцем узоры на его животе и чувствовала, как он перебирает мои волосы, накручивая локоны один за другим.

Сегодня первый день летних каникул, и можно не слишком спешить. Я услышала:

- О чём ты думаешь?

Я молчала несколько секунд, сомневаясь, стоит ли с ним делиться. Решила, что ничего страшного, если поделюсь:

- У меня плохое предчувствие.

Тигран тут же напрягся:

- Почему?

Пожала плечами и перекатилась на спину, положив руки за голову. Посмотрела в потолок:

- Не знаю. Не могу понять. Словно я что-то упускаю. Что-то очень важное. Какая-то смутная тревога, сложно объяснить. Вся эта ситуация с учительницами в школе так и не решилась. Вдруг, тот, кто напал на Алёну Вадимовну, решит завершить начатое? Ведь его так и не поймали…

Тигран повернулся на бок и оперся головой на согнутую в локте руку:

- Может быть, увидев его в лицо, она его узнает?

- Если успеет.

- Ты кого-то подозреваешь?

Я грустно улыбнулась:

- Тебе озвучить весь список?

Но Тигран в ответ кивнул с серьёзным видом:

- Озвучь весь.

- Приходится подозревать всех, кто находился в школе в момент нападения и в день, когда пропала наша с Алёной Вадимовной предшественница.

- Я её даже не знал.

- Тем не менее, та история тоже мутная. Она бесследно исчезла после дискотеки, и все как-то быстро успокоились, словно ничего не случилось.

- Да уж. Так что там, со списком?

Я вздохнула и принялась перечислять:

- Виктория Дмитриевна, Давид Александрович, Наталья Ованесовна, Артур Каренович, Тарас Макарович и Антон Павлович.

- Интересная компания. Так сразу ни на кого из них и не подумаешь.

- Антон Павлович в последнее время ведёт себя очень странно.

- Хлюпик историк?

- Знаю, звучит глупо.

- Я бы скорее сделал ставку на физрука и охранника, они самые сильные.

- Много ли нужно силы, чтобы справиться с хрупкой женщиной?

Ловко перекатившись, Тигран навис надо мной сверху, одной рукой заблокировав над головой мои руки. Вторая его рука спустилась вниз, оглаживая грудь, живот, внутреннюю поверхность бедра. Его губы целовали шею, прикусили мочку уха, и я услышала, как он прошептал:

- Сейчас мы это проверим.

С готовностью ответила на поцелуй и обвила ноги вокруг его бёдер. И в самом деле, что у меня в голове? Надо думать о хорошем. Тем более, всё хорошее скоро закончится.

Я провела несколько часов в школе, разбираясь напоследок с делами. Сходила на пробежку, в магазин и приготовила ужин.

После тренировки Тигран вернулся каким-то непривычно тихим. Во время еды мы молчали. Я наблюдала за ним, наконец, спросила:

- Что-то случилось?

Парень бросил на меня посмотрел и отвёл глаза:

- Билеты в Москву уже куплены.

- Вот как? – Ведь я знала, знала, что он тоже уезжает. Тогда почему так неприятно кольнуло сердце? – И когда?

- В субботу ночью.

- В день выпускного. – Я кивнула. – А я получу документы в начале следующей недели, и тоже уеду.

Тигран отложил вилку и пристально на меня посмотрел:

- Зачем нам расставаться? Объясни?

Я отвела глаза и покачала головой:

- Не начинай, прошу. Мы всё обсудили заранее.

- Но всё изменилось! Разве ты не видишь? Скажи, что ничего ко мне не чувствуешь? Скажи!

Я не поднимала глаз и ковыряла в тарелке еду, затем сказала:

- Нам было хорошо вместе, и только. Мы знали, что это временно и ничего серьёзного не будет. С тех пор ничего не изменилось.

- Ложь! – Тигран кулаком по столу и резко встал. Прошёл в сторону коридора, затем развернулся и навис надо мной, оперевшись руками о стол:

- Я люблю тебя, поняла? И ты меня любишь тоже. В отличие от тебя, я не боюсь сказать это вслух. Я хочу, чтобы мы уехали в Москву вместе!

- С ума сошёл? – Я подняла на него влажные глаза. – И думать забудь, я не пойду на это. – Покачала головой и добавила. – Я не вижу у нас будущего. Я не готова соперничать с красотками, которые вечно будут тебя окружать. Тебе нужна одна из них, молодая и яркая. А мне нужно вернуться обратно к мужу.

Ноздри Тиграна раздувались, полный ярости взгляд прожигал насквозь, затем он процедил:

- Тебе не придётся ни с кем соперничать, потому что для меня ты давно вне конкуренции. Не надо решать за меня. Я сам знаю, кто мне нужен, и это явно не какая-то силиконовая дура на одну ночь. Но ты просто трусиха, которая боится жить так, как нравится.

Я не успела ответить. Тигран развернулся, закинул сумку на плечо и ушёл, бросив напоследок:

- Я домой.

Молча доела свой ужин, пребывая в полной уверенности, что всё делаю правильно, и стараясь не замечать, как дрожат руки. Вечером долго рассматривала себя в зеркало, пытаясь отыскать маркеры возраста.

Здоровый образ жизни, режим сна, уколы красоты и аппаратная косметология способны творить чудеса и обмануть время. Но как долго этого будет достаточно? Как проявит себя разница в шестнадцать лет через три года, пять, десять?

Я не готова была разбрасываться громкими словами про любовь. Их я говорила только мужу. Да, с Тиграном было фантастически хорошо в постели. Можно сказать, он заново открыл для меня эту сторону жизни. Заново открыл меня. Мы вытворяли такое… что даже сейчас эти воспоминания заставляют краснеть.

Да, я легко могла поверить, что парень влюблён, да и вообще, в восемнадцать многое видится в розовом цвете. Но мне-то не восемнадцать, я способна слышать не только чувства, но и разум. Пройдёт время, рано или поздно страсть утихнет, и что тогда?

Рыдать в подушку, прощая его измены? Снова остаться в одиночестве? Мы с Виктором вместе, сколько я себя помню, прошли огонь, воду и кучу всего. Наши отношения не идеальны, но с ними можно работать, и я знаю, чего от них ожидать. Виктор занят работой и собой, но он надёжен, верен, и у нас сын. Если у меня тоже появится своё дело и личные увлечения, возможно, я и не замечу его вечной занятости, и мы вполне комфортно сможем жить параллельно друг другу. Так стоит ли мимолётная страсть того, чтобы предать родного человека и спустить в канализацию отлаженную годами жизнь? Или это слишком высокая цена?

Грустно улыбнулась себе в зеркале – я знала ответ на этот вопрос.

Актовый зал был украшен яркими шариками и бумажными гирляндами. Мы с Викторией Дмитриевной заканчивали оформлять фото-зону на входе. Мужчины раздвигали ряды кресел, освобождая пространство, и расставляли столы для напитков и лёгких закусок.

Я надела кремовое платье-футляр и завила локоны. Сегодня мой последний рабочий день, и я уже передала все дела. Взгляну напоследок на своих учеников, которых я и вправду полюбила, стану свидетельницей их ухода во взрослую жизнь, и, со спокойным сердцем покину Высокое.

Когда всё было готово, мы с учителями отметили начало вечера бокалом игристого. Зазвучала музыка, начали прибывать ученики. Девушки были в красивых платьях, с укладкой и макияжем. Парни – в костюмах, такие мужественные и взрослые. Ольга Львовна произнесла торжественную речь, снова были несколько танцевальных и вокальных номеров, и началась дискотека.

Я скучала возле столика с напитками. И, как и в предыдущий раз, заметила среди танцующих пар знакомую фигуру. Дух захватило от того, как обалденно сидит на Тигране классический чёрный костюм. Наши взгляды встретились, и он медленно направился в мою сторону, засунув руки в карманы и ловко лавируя между танцующих парочек, не прерывая зрительный контакт.

Протянул руку в приглашающем жесте, и я приняла её. Свет приглушён, звучит медленная пронзительная песня. Я обвиваю руками крепкую шею, прикрыв глаза, с наслаждением втягиваю его запах. Тигран уверенно и нежно держит меня за талию. Мы слишком близко друг к другу.

Наш первый и последний танец – проносится в голове непрошеная мысль, и от неё хочется плакать. Сморгнула слёзы и спросила:

- Ты уже собрался?

- Да, я всего на полчаса. Заехал попрощаться. Потом сразу в аэропорт.

Его голос звучит глухо, и я понимаю, что он чувствует то же, что и я - пронзительную боль от осознания, что мы больше никогда не встретимся. Что всё кончено и именно сейчас тот момент, когда пути окончательно расходятся. Подняла голову и прошептала, глядя ему в глаза:

- Я желаю тебе завоевать все чемпионские пояса, какие только есть. И я точно знаю, что у тебя всё получится. Ты всё сможешь, и для тебя нет ничего невозможного.

Тигран грустно усмехнулся и ответил:

- Как выяснилось, есть.

Я ничего не ответила, только прижалась к нему ещё сильнее, словно хотела прорасти в него, сплестись и духовно, и физически. С первого взгляда он вызвал во мне фейерверк эмоций, и с каждой встречей чувства только усиливались. И сейчас я поняла – да, я полюбила. Боже мой, я полюбила, как никого и никогда. Поэтому так больно. Но это ничего не меняет, решение принято, и оно правильное для нас обоих.

Последние минуты, их никто не отнимет. Подняла голову, и потянулась к нему губами. Лёгкий поцелуй. Словно прощание. И плевать, что могут увидеть. Через пару дней я навсегда отсюда уеду, а Тигран улетает уже сейчас.

Медленную песню сменила быстрая, а мы так и продолжали стоять, прижавшись друг к другу, ещё несколько минут. Наконец, разомкнули объятия, в последний раз коснулись друг друга кончиками пальцев, расцепляя руки, и разошлись в разные стороны.

Я снова вернулась на свой наблюдательный пост к фуршетному столу, а Тигран отошёл к группе парней, стоящей около стены.

Наталья Ованесовна прибирала лишние стаканчики и поправляла пакеты с соком. Подошли охранник и физрук. Давид Александрович сказал:

- А где лёд?

- Вот здесь был. – Учительница математики потрясла пустым контейнером с водой на дне.

- Закончился, что ли? – Артур Каренович грустно покачал головой. – Может, сходите?

Наталья Ованесовна отрицательно покачала головой:

- Нет уж, это надо по лестнице подниматься и спускаться, а у меня одышка.

- Давайте, я схожу! – Проще не видеть Тиграна, чтобы не рвать себе сердце, когда будет уходить из зала. Всё, хватит с меня.

- О! Есения Даниловна, будьте добры! В дальнем морозильнике в пищеблоке. Найдёте?

- Конечно, давайте контейнер.

Прихватив контейнер для льда, я незаметно выскользнула через боковую дверь и пошла по пустому школьному коридору прочь от шумного зала. Если бы я только знала, что никогда больше не вернусь в этот зал.

Тигран.

Хотелось сжать её до хруста, приклеить к себе, примотать намертво, не отпускать. Никак не мог отделаться от этого странного чувства – нельзя отпускать её от себя, нельзя ни в коем случае.

Прощальный поцелуй едва не снёс башню. Если не перевести дух, сорвёт тормоза, и я что-нибудь натворю. Ушёл к парням, а когда обернулся, её уже не было. Нахмурился и посмотрел на часы: через десять минут мне пора, такси уже ждёт. Снова повернулся к парням и сделал попытку вникнуть в разговор.

Через десять минут она не вернулась. И через двадцать – тоже. Я спросил у математички, куда она делась, вышел через боковую дверь и пошёл следом.

Дверь в пищеблок была приоткрыта. Вошёл внутрь. Открыл, одну за другой, все морозильные камеры, в дальней увидел лёд. Полный пакет льда – это значит, она его не брала. Внимательно осмотрелся, но не заметил ничего подозрительного. Вышел в столовую, осмотрел столы с перевёрнутыми на них стульями и резко присел: в дальнем углу, за рукомойником, лежал пустой пластиковый контейнер.

Мигом вспомнил наш утренний разговор пару дней назад, и почувствовал ледяной страх, сковавший все внутренности.

Бегом влетел обратно в актовый зал, моля все силы, чтобы она уже была на месте, чтобы можно было с ней вместе посмеяться над глупыми подозрениями. Толкнул дверь, хаотично всмотрелся в людей – её среди них не было.

- Тигр, ты чего? – ко мне сразу подошли Смирнов и Васнецова. Иван напряжённо всматривался в меня, а я – в зал.

- Есению Даниловну давно видели?

- Хм. Дай подумать, вроде была.

- Они разговаривали с физруком и математичкой, а потом она вышла вон в ту дверь. – Васнецова оказалась более наблюдательной. – А что?

- И больше не возвращалась?

- Я не видела.

- Может, она домой ушла? – Пожал плечами Смирнов.

Я достал из кармана сотовый и набрал её номер. Гудок пошёл, но трубку так никто и не поднял. Тогда я прошёл к музыкальным колонкам и вырубил из розетки звук. Раздались недовольные голоса, но в образовавшейся тишине отчётливо играла мелодия телефонного звонка. Пошёл на звук и поднял со стула в углу её сумку. Она не уходила домой. Я до хруста сжал свой мобильник, чувствуя скользкие щупальца леденящего ужаса. Она что-то предчувствовала, кого-то подозревала. И, как видно, не зря.