37. По горячим следам
Тигран.
Дальше всё было как в тумане. Музыку включили обратно, но мы всем классом больше не танцевали, а обыскивали школу и прилегающую территорию. Обшарили от и до, снизу доверху каждый класс, кабинет, подсобки, чердаки и подвалы, заглянули в каждый угол и в каждую щель – ничего. Есения словно растворилась в воздухе, исчезла. Прямо как та учительница, про которую она рассказывала, та, что работала до Алёны Вадимовны. История повторилась.
Дискотека уже шла вяло и быстро закончилась. Все разошлись. В пустом актовом зале остались только я, Смирнов, Васнецова, ботаник Марк и Карина Минасян. Химичка убирала мусор в пакеты. Вошли охранник и физрук. Всем было не по себе, но никто не готов был поднимать панику. Никто, кроме меня.
Сразу позвонил в полицию, где меня отправили к участковому. Зашибись. Тульский тот ещё помощник, что Есении, что мне.
Внезапно я кое-что вспомнил и внимательно осмотрелся:
- А где историк?
Давид Александрович сказал:
- Он ушёл пару часов назад, сказал, что матери нездоровится.
«Ушёл до того, как Есения исчезла, и никто его больше не видел».
- А математичка где?
Училка по химии скривилась и процедила:
- Не математичка, Багдасарян, а Наталья Ованесовна. Где-то здесь была, я её недавно видела. Тебе зачем?
Не стал ей отвечать. Пошла на хрен, высокомерная стерва. Прежнее такси я давно отпустил, вызвал новое и сказал:
- Едем к историку. Кто знает, где он живёт?
Физрук нахмурился, но назвал адрес:
- Час уже поздний. Не лучше ли подождать до утра? Вдруг, всё легко объяснится?
- Ага. – Я уже шёл к выходу и сказал, обернувшись. - Два года назад вы уже дождались. Когда одна училка пропала. Тогда всё охрененно объяснилось, да?
Минасян и Стрельцова я сразу отправил домой, чтобы не путались под ногами. Но Смирнов и Васнецова уходить отказались. Милана сказала:
- Есения Даниловна много для меня сделала, и я не собираюсь спокойно спать, когда она в опасности. – Увидев, каким яростным взглядом я на неё посмотрел, зачастила. – Если она в опасности. Если. Надеюсь, что нет.
Историк жил в старой пятиэтажке на краю посёлка. Дверь нам открыла пожилая женщина, которая куталась в шаль. Не сразу поняла, что нам надо, долго всматривалась, кивала, потом громко крикнула, обращаясь в тёмный коридор:
- Антон! Антон!
- Я читаю, мам. – Донеслось из квартиры.
- Сюда быстро иди, кому говорю! – Голос у женщины был такой силы, что мы едва не оглохли.
Щёлкнула дверь, и в коридоре показался Антон Павлович в полосатой пижаме и неизменных очках. Увидев нас, историк искренне удивился:
- Багдасарян? Васнецова? Смирнов? Вам чего?
- Во сколько вы вернулись сегодня домой? – Я уже начал понимать, что мы напрасно потеряли время, приехав сюда.
- Мам? Во сколько я вернулся?
- В восемь пятьдесят четыре. – Твёрдо сказала женщина. – В девять я всегда смотрю новости, ты уже был дома.
Если верить матери и тому, что мы увидели – хлюпик тут ни при чём. Он и правда тупо уехал домой. Задолго до того, как Есения вышла за льдом.
- Спасибо. Извините за беспокойство. – Сухо кивнул и развернулся. Историк прокричал:
- Так что стряслось-то?
- Есения Даниловна пропала. Исчезла. Вы ничего странного не заметили вечером?
Историк побледнел и схватился за стену, затем отрицательно помотал головой.
Мать начала у него выяснять, кто такая Есения Даниловна, но я уже не слушал их. Сбежал вниз, перепрыгивая через две ступени. И остановился возле подъезда. Сдавил виски, пытаясь решить, что делать дальше. Спустя пару минут показались Смирнов и Васнецова. Милана опиралась на руку Ивана и чуть прихрамывала на розовых шпильках.
- Куда теперь? – Спросил Иван.
- Вы домой, а я поеду к участковому.
Блондинка отрицательно помотала головой:
- Мы с тобой, тебе же ясно сказали.
- Да ты на ногах едва стоишь, куда – со мной? Я, может, до утра не лягу.
- Тогда я сделаю вот так. – С этими словами Милана сняла туфли и взяла их в руки. – Надеюсь, ты доволен - теперь я стою на ногах твёрдо.
Махнул рукой и открыл дверь ждавшего нас всё это время такси.
Иван позвонил Тульскому, тот ответил на удивление быстро, и сказал, что на месте. Мы поднялись по ступенькам в серое двухэтажное здание, на первом этаже которого располагался участковый пункт полиции.
Внутри тёмного коридора пахло сыростью и было накурено. В кабинете царил полный бардак: куча картонных коробок с бумагами и папками, стояли на столе, полу и стульях.
Помимо Сергея Юрьевича внутри обнаружился мужчина в синей прокурорской форме, который был полностью погружён в бумаги и даже не посмотрел на нас.
Васнецова вышла вперёд и объяснила, зачем мы приехали. Сергей Юрьевич засунул руки в карманы и сказал:
- От меня что хотите? И без вас дел хватает. Сами видите. – Тульский кивнул на мужчину.
- В смысле – что хотите? – Васнецова упёрла руки в бока и изогнула бровь. – Дайте подумать. Может быть, чтобы вы изволили хотя бы немного пошевелиться и выполнить свои прямые обязанности? Или одной жалобы вам было мало? Так мы ещё напишем, прямо сейчас!
Участковый поджал губы, встал и отвёл нас к двери. Опасливо оглянулся на мужчину в форме и прошептал:
- Я не могу сейчас уйти, сами не видите что ли? Да и куда мы с вами пойдём? Прошла всего пара часов, отыщется ещё ваша учительница. А если нет – тогда напишете заявление в полицию.
Я сжал кулаки и подошёл к нему вплотную, процедил, глядя в глаза:
- Да нет у нас этого времени, как ты не врубаешься? Она прямо сейчас в руках какого-то маньяка, и может не дожить до утра! Упустим время – и всё! Прямо сейчас ты можешь предотвратить убийство, так сделай это! Будь мужиком.
- Кхм. – Мужчина в прокурорской форме оторвался от чтения бумаг и поднялся со стула. – В чём дело? О каком убийстве идёт речь?
Я отступил, предоставляя Васнецовой по-новой объяснять, что случилось. Мужчина кивнул, затем вернулся обратно к столу, достал из внутреннего кармана записную книжку и сказал:
- Громов Андрей Петрович, отдел по надзору за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. Мне нужны полные имена и личные данные всех тех, кто был в школе в момент первого, второго и сегодняшнего инцидента. Кто-то владеет данной информацией?
Мы все закивали. Васнецова села напротив и принялась перечислять. Иван подсказывал. И даже Сергей Юрьевич вставлял свои пять копеек. Я поразился тому, насколько хорошая у Миланы память. Она, реально, помнила всё. Хорошо, что взяли её с собой, пригодилась.
После того, как Андрей Петрович всё записал, он сфотографировал записную книжку, что-то полистал в смартфоне, затем позвонил:
- Да, Кирюха, это Петрович. Выручай. Нужна инфа, всё как обычно, по списку, на полную катушку. Да. Да. Давай.
Нажал отбой и поднялся:
- Едем на место преступления. Вы тоже, Сергей Юрьевич.
- Ну, разумеется, как же иначе, ведь это мой участок. – Тульский согласно закивал, заискивающе глядя на прокурорского работника. Мы вышли на улицу и погрузились в полицейский уазик. Пока ехали, Васнецова вслух во всех подробностях восстанавливала события минувшего вечера. Тульский молчал. Громов кивал, и время от времени задавал уточняющие вопросы.
Здание школы тонуло в ночном сумраке. Мы прошли в калитку и пересекли внутренний двор. Мне не терпелось войти и обшарить всё по-новой, если надо, разобрать по кирпичику, в груди горел адский огонь, нужно было срочно что-то делать. Поэтому я раздражённо оглянулся на Громова, который остановился за несколько десятков метров от крыльца, засунул руки в карманы и задумчиво всматривался в тёмные окна.
Остальные окружили прокурорского работника и тоже осматривались. Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним. Чего там они все высматривают? Попытался тоже скользнуть взглядом по окнам – ну, и что? И днём-то не особо радостно тут быть, а ночью здание и вовсе смотрится жутковато и безжизненно.
- Актовый зал на первом этаже? – Громов кивнул в сторону здания.
- Да, вход в него напротив вон тех окон. – Милана показала вдаль розовой туфлей, которую по-прежнему держала в руке. Деятельная и собранная, она была совсем на себя не похожа, на секунду я даже зауважал её.
Смирнов принялся рассказывать, как и где мы сегодня уже искали Есению, как вдруг я заметил какой-то крохотный огонёк в окне второго этажа. Уже открыл было рот, но Громов его заметил тоже. Кивнул мне и сказал:
- Пищеблок, куда она пошла за льдом, на втором этаже. – Не спрашивал, а утверждал. Я кивнул. – Кто-то прямо сейчас рыскает по школе, возможно, пытаясь замести следы или скрыть улики. Будем окружать его с разных сторон. У нас нет права на ошибку. Девушка пусть останется здесь.
- Нет уж! – Васнецова упрямо покачала головой. – Я пойду со всеми. Кроме того, я тоже вооружена. – Милана рассекла воздух острой шпилькой, словно забила гвоздь в стену.
- Теряем время. – Процедил я. – Хрен с ней, пусть идёт. Главное, побыстрее, чтобы не упустить гада.
Тульский и я пошли с главного входа, Громов с запасного, а Смирнов и Васнецова с пожарного. Условились встретиться в переходе на втором этаже, где видели чей-то свет.
Крадучись, мы прошли мимо поста охраны. В камерах видеонаблюдения шла сплошная рябь – отстойный признак. И охранника нет на посту. Сглотнул и сосредоточился на обострившихся инстинктах. Глаза привыкли к темноте, и я без труда двигался по ночным коридорам. Тульский чуть отстал, но шёл за мной.
Ступая бесшумно, словно пантера, я поднялся по лестнице и вышел в рекреацию второго этажа. За поворотом нужный переход. Сердце стучало, глаза напряжённо всматривались в сумрак, тело напряглось, готовясь к атаке в любой момент.
С другой стороны коридора заметил силуэт Громова. Что-то упало в углу, где-то выругалась Васнецова. Неужели, упустили? Но как? Ему просто некуда было деться, все пути отступления перекрыты.
В этом момент из-за двери женского туалета метнулась тень, Васнецова взвизгнула, тень бросилась в сторону и припустила прочь. Я побежал следом. Кровь стучала в ушах. Глаза видели цель, мозг отдал команду: догнать любой ценой. Выжал из себя всю скорость, затем бросился на убегавшего, мы вместе грохнулись на бетонный пол, завязалась борьба. Мне сразу прилетело кулаком в живот. В мозгу мелькнуло узнавание, я занёс руку для удара, но в следующую секунду зажёгся свет, и я охренел, когда увидел, кто лежит подо мной, зажатый в стальные тиски.
- Самвел? Какого чёрта? – Смирнов тяжело дышал, опираясь ладонями на колени и стоя рядом с нами.
Спустя секунду рядом оказался Громов с пистолетом. Ого, да тут всё серьёзно. Мужчина щёлкнул предохранителем и убрал оружие в кобуру, затем сказал участковому:
- Приступайте к задержанию, Сергей Юрьевич.
- Чего? – Самвел переводил испуганный взгляд с участкового на Громова, и обратно. Затем ударил меня ладонями. – Это совсем не то, что вы подумали. Я всё могу объяснить.
- Да неужели? – Я вовсе не собирался так легко его отпускать.
- Да, мать твою! Слезь с меня, придурок! Слезь, говорю, если хочешь найти Есению Даниловну!
Эти слова произвели магический эффект, я сразу отскочил. Самвел поднялся и принялся отряхиваться от пыли. Громов сказал:
- Что вы знаете об исчезновении Есении Даниловны?
- Я всё скажу, но мне нужны гарантии.
- Гарантии? – Сергей Юрьевич нахмурился.
- Да, гарантии. – Самвел кивнул. – Что мне не станут задавать лишних вопросов. Я покажу всё, что могу, но…
- Боюсь, молодой человек, вы не в том положении, чтобы торговаться. – Громов обдал парня ледяным взглядом. – Вы и так, и так нам всё расскажете, вопрос в том, где будете это делать – здесь и сейчас, или в полицейском участке.
- Ладно, - Самвел махнул рукой и двинулся в обратную сторону. – Пойдёмте.
Впереди, прихрамывая, шёл Самвел. Позади него все мы. Я старался держаться к Оганесяну поближе, чтобы, в случае чего, не дать ему удрать. Но тот больше не пытался. Мы подошли к переходу в пищеблок, тому самому, где пытались поймать парня в самом начале.
В самом углу, рядом с женским туалетом, была многоярусная клумба с растениями. Горшки с цветами возвышались от пола до самого потолка. Оганесян запрыгнул на подоконник и потянулся к верхнему горшку. Что-то щёлкнуло, и в руках у парня оказался кусок пластика. Я присмотрелся лучше и понял, что это: маленькая видеокамера, которая была прикручена к самому потолку и скрыта от посторонних глаз пышными листьями растений.
Самвел достал из камеры карту памяти и сказал:
- Камеры на посту охраны выключили в середине дискотеки. Но про мою камеру никто не знает. Здесь на флешке последние двадцать четыре часа. Если нападавший шёл в пищеблок тем же путём, что и Есения Даниловна, мы узнаем, кто это был. Я за этим и пришёл – посмотреть запись.
Всё это время Громов не сводил с Самвела пристального взгляда. Затем оглянулся по сторонам, подошёл к батарее возле окна, заглянул за неё сверху, присел, провёл рукой снизу. То же самое повторил со второй батареей, и с третьей, из-под которой извлёк целлофановый пакетик с сушёной травяной смесью. Зажал пакетик двумя пальцами и строго спросил:
- Вот для чего тебе нужна здесь камера?
Самвел покачал головой:
- Без комментариев. Вы ничего не докажете.
Я понял, что мы опять теряем время:
- Как нам сейчас посмотреть эту флешку?
Снова пригодилась Васнецова:
- У охранника есть комп, можно там.
Я кивнул ей, и мы побежали вниз. Васнецова ловко проскользнула вперёд и плюхнулась на кресло охранника. Осмотрела его компьютер и протянула ладонь:
- Давай сюда.
Пока Милана вставляла карту памяти и запускала запись, подтянулись все остальные. Несколько пар глаз напряжённо всматривались в экран, на котором уже носились дети. Громов сказал:
- Это ещё день, перематывай.
Милана ускорила воспроизведение. Переход опустел, часы на экране воспроизведения показывали шесть вечера. В кадре появился Самвел. Воровато озираясь, он присел, словно для того, чтобы завязать шнурки, рядом с той самой батареей, в которой Громов обнаружил пакетик с сушёной смесью. Затем поднялся, засунув руки в карманы, и пошёл прочь.
Сергей Юрьевич и Андрей Петрович смерили парня убийственными взглядами, на что тот лишь пожал плечами, словно показывая: «я же говорил – ничего не докажете».
Какое-то время ничего не происходило, затем возле окна появился какой-то незнакомый пожилой мужчина в мешковатой рабочей одежде. Милана скривилась:
- Это ещё кто?
- Это наш дворник. – Ответил Смирнов.
К дворнику подошла математичка, они о чём-то долго разговаривали, потом обнялись и начали страстно целоваться.
- Фу, какая гадость! – Васнецова снова ускорила запись.
Теперь понятно, куда математичка пропадала весь вечер – небось, бегала к возлюбленному. Так, ладно, пробежал туда-обратно физрук, сначала с пустым контейнером для льда, затем обратно – с полным.
У Громова зазвонил телефон, и он вышел, чтобы ответить.
На экране долгое время ничего не происходило. Милана уже потянулась было к кнопке, чтобы сильнее ускорить, но я остановил её:
- Не надо, сейчас уже скоро. – Часы показывали то самое время, которое надолго останется у меня в памяти.
Увидел, как по переходу прошла Есения с пустым контейнером для льда в руках. Прямая осанка, походка как у королевы. Сжал руку в кулак, чтобы не потянуться и не коснуться её изображения на экране. Где же ты? Кто посмел тронуть? Внутри поднимался ураган из ярости, отчаяния и страха. Последнее чувство было настолько непривычным, что я даже не сразу его распознал. Мы все затаили дыхание и напряжённо всматривались в экран. Громов вернулся, скрестил руки на груди, встал позади нас и сказал:
- В пищеблоке есть выход сразу на улицу.
- Да, - ответил Иван. – Через него доставляют продукты.
- Одна надежда, что нападавший прошёл следом, а не ждал уже там, иначе мы его не увидим.
Словно в ответ на его слова, на экране появился человек. Уверенным шагом он прошёл по переходу следом за Есенией.
- Да ладно! – Смирнов покачал головой и посмотрел на меня.
- Не, не верю. – Милана скривилась. - Если это и есть убийца, то я балерина.
- Подождём ещё.
Мы ждали ещё, и ещё, и ещё, пока по коридору не прошёл я сам. Сомнений больше не было. Выпрямился в полный рост, чувствуя, как раздуваются ноздри и жжёт в груди. Мразь! Убью собственными руками. Придушу. Разорву.
Встретился взглядом с Громовым. Кажется, тот понял без слов, что со мной творится. Кивнул и просто сказал:
- Едем. Надеюсь, не опоздаем.
Только сейчас я заметил, что Самвел куда-то исчез. Вероятно, удрал, от греха подальше, пока все были заняты просмотром записи. Вся наша странная компания снова пришла в движение. Мы бежали к уазику, толкаясь, уселись, и машина сорвалась с места. Громов щёлкнул зажигалкой и сказал:
- На нём квартира и дом в лесном массиве. Предлагаю начать с последнего.
- Логично. – Сергей Юрьевич согласно закивал, вставляя свои пять копеек. – И как такой человек вообще сумел попасть в школу, с ума сойти можно! С детьми работал!
- Он слишком долго был в горячих точках. После такого здоровыми не возвращаются. Он вернулся, единственный выживший из всего отряда. Что ему довелось пережить, один Бог знает. Естественно, числится на учёте у психиатра, и любая проверка службы безопасности это бы показала. Если бы её провели. Но, по всей видимости, его просто оформили. И всё. Это ещё предстоит выяснить.
- Ну, хотя бы что-то мы о нём знаем. – Сказал Тульский.
В темноте глаза Громова странно сверкнули, он ответил не сразу:
- Мы знаем главное: он вернулся оттуда, откуда людьми не возвращаются. И нам нужно очень спешить.
От этой фразы всем стало не по себе. Васнецова задумчиво перебирала ремешки своих туфель. Смирнов приобнял её и чмокнул в макушку. Я отвернулся к окну.
Асфальтная дорога давно кончилась, и вот уже несколько минут мы тряслись по грунтовой. В очередной раз сверившись с навигатором, Громов сказал:
- Дальше пешком метров двести. Иначе он может нас заметить раньше.
Мы выбрались наружу.
Стояла тёплая летняя ночь. Вокруг шумел лес, ухали совы, раздавались странные шорохи. Над головой рассыпались звёзды и светила луна. Наша странная компания друг за другом шагала по дороге, туда, где сквозь деревья едва проглядывал тусклый огонёк.