10. Мир, труд, субботник

Есения.

Утро понедельника сразу не было добрым. Когда я стояла под душем, отключили горячую воду. Пришлось смывать шампунь, стуча зубами от холода. Чашка с недопитым кофе выскользнула из рук и разбилась, забрызгав всю кухню и мою белую блузку. На входе в школу обнаружила на колготках стрелку. Отлично! Ещё что-нибудь?

Артур Каренович на входе при виде меня расплылся в улыбке и пожелал хорошего дня. Поблагодарила и пожелала того же. Мелочь, а настроение улучшилось. В туалете сняла предательские колготки и улыбнулась сама себе. Ерунда, всё это не испортит мне день.

В класс уже подтягивались ребята. Разложила на столе план урока, открыла журнал. Прозвенел звонок. Я как раз отмечала присутствующих, когда дверь открылась, и внутрь вошли Ольга Львовна и Виктория Дмитриевна.

Ребята встали. Я встала тоже и приветствовала директрису и учительницу химии.

- Доброе утро, Есения Даниловна. – Ольга Львовна обернулась к классу. – Сегодня вместо урока вы напишете тест и выполните задания ЕГЭ по русскому языку. Для чистоты эксперимента тестирование проведёт Виктория Дмитриевна, как незаинтересованное лицо.

По классу прошёл дружный недовольный стон. Я растерянно посмотрела на ребят и сказала тихо директрисе:

- Но нас не предупреждали, что сегодня будет тестирование. Ребята не готовились.

- Как это не предупреждали? – Ольга Львовна посмотрела на меня поверх стёкол очков. – Дорогая моя, я лично просила вас решать с детьми тесты прошлых лет. Вот и проверим, как вы это делали. Ваше присутствие здесь не требуется. Можете попить в учительской кофе. Не благодарите.

Я собрала свои вещи, бросила напоследок на ребят прощальный сочувствующий взгляд и вышла. На душе скребли кошки. Я чувствовала себя виноватой, потому что действительно не готовила их к ЕГЭ. Я безответственно отнеслась к рекомендации директрисы и просто старалась интересно вести уроки, самонадеянно предполагая, что этого достаточно, чтобы написать дурацкие тесты. Вот только сейчас я вовсе не была в том уверена.

Не было даже речи о том, чтобы расслабиться. Я нервно мерила шагами учительскую и ковыряла кожу у ногтей – отвратительная привычка, с которой я боролась всю жизнь. Иногда побеждала она, иногда – я. Сейчас, конечно, сдалась.

Как там мои дети? И от этой стервы Виктории Дмитриевны, конечно, не дождутся никакой помощи. Ольга Львовна знала, кому поручать эту проверку. Химичка будет только рада, если тест по моей дисциплине будет написан плохо. В памяти сразу всплыли её слова: «стоит тебе оступиться – я буду рядом, чтобы помочь упасть». Ах, да как же медленно тянется время!

Наконец, прозвенел звонок, и внутрь вошла Наталья Ованесовна, жуя пирожок из столовой. Завидев меня, женщина сразу спросила, что стряслось. Я рассказала. Учительница математики махнула рукой:

- Не придумывайте лишнего, всё будет хорошо. Меня на прошлой неделе тестировали, вернее, моих учеников. Антону Павловичу поручили. Наши с вами предметы обязательные, никуда не деться. Так каждый год бывает. Нашли, о чём переживать.

Чуть отлегло от сердца, и я даже выпила с Натальей Ованесовной кофе. Там и Антон Павлович подошёл, который также поспешил меня заверить, что беспокоиться не о чем.

Когда Виктория Дмитриевна переступила порог учительской, я подскочила с дивана и сразу подошла к ней:

- Ну, как всё прошло?

Та едва на меня взглянула и небрежно пожала плечами:

- О результатах вам сообщат. Ждите ближайший педсовет. – Виктория Дмитриевна достала из сумочки пилочку для ногтей, затем улыбнулась кончиками губ и сказала. – Ни разу ещё не видела таких удивлённых глаз. Словно 11 «А» впервые в жизни видел эти тесты. Но, ведь это не так, не правда ли?

Женщина посмотрела мне прямо в глаза и усмехнулась, словно знала ответ на этот вопрос. Я сказала тихо:

- Надеюсь, что не так. – И, опустив голову, вышла из учительской.

На следующий день вместо уроков у всех старших классов была запланирована уборка территории. Так называемый субботник, правда, во вторник. Наивная, я готова была, как следует потрудиться на благо школы, а потому пришла в стареньком спортивном костюме цвета пыльной розы, с пачкой рабочих рукавиц и несколькими упаковками строительных мусорных пакетов. Всё остальное завхоз обещал выдать.

Охранник поднял брови, и тепло меня поприветствовал. Тогда я не придала значения его реакции, а зря. Как выяснилось, я одна так откровенно нарушила дресс-код. Все остальные учителя были одеты в свою обычную одежду. Виктория Дмитриевна и вовсе была на шпильках. Они и не собирались работать. Они собирались командовать и давать указания ученикам. Последние тоже пришли отнюдь не в той одежде, к которой не жалко прижать гору сухих листьев или испачкать землёй. Только парни сменили школьные брюки на джинсы, всё остальное никак не располагало к приусадебной работе.

Я никогда не отлынивала от субботников, ни в школе, ни в институте. Работа на свежем воздухе даже приносила мне своеобразное удовольствие. Что ж, не знаю, как тут принято, а я буду делать так, как мне удобно. Пусть ребята видят, что их учитель своим личным примером готов показать, как важно наводить порядок в родной школе.

Я уточнила у завхоза границы нашего участка и список работ. Мне выдали грабли, лопату, метлу и пару вёдер. Махнула парням. Марк Стрельцов оказался тут, как тут. Прихватил всё это добро и потащил к остальным.

Я встала перед учениками, как милиционер из известного советского фильма:

- Итак, товарищи, ознакомьтесь со списком работ: почистить газон от сухих листьев, собрать мусор, прополоть сорняки на газоне и между тротуарной плитки, прикопать землю вокруг кустарников и деревьев, полить их, подмести тротуар, отнести пакеты с мусором к мусорным бакам. Наша территория от начала здания, - показала рукой, - и вон до тех пальм.

Марк Стрельцов с готовностью завладел граблями. Карина Минасян, чуть потупив глаза, попросила перчатки и пакет для мусора. Остальные молчали. Хорошо, попробуем по-другому:

- Работа прикопать наши кустики и деревья для самого сильного из класса, - лукаво посмотрела на парней. Самвел и Иван Смирнов чуть не растолкали друг друга плечами. Лопатой завладел Самвел, не преминув при этом построить мне глазки. Пускай, если для дела.

Ивану вручила метлу. Девочки лениво разбирали рабочие перчатки и принялись делать вид, что заняты делом. Я прихватила пакет для мусора и занялась сорняками. Не описать, как меня захватывал этот процесс. Один сорняк выдираешь, второй замечаешь краем глаза, а третий чуть дальше мерещится. Так увлеклась, что не заметила, как мусорный мешок наполнился. Встала, чтобы вытереть щёку и завязать его. Милана со стайкой подружек так и трещала в стороне, чуть помахивая рабочими перчатками, которые до сих пор не надела.

Справилась с завязками и приподняла пакет, чтобы отнести его к бортику и взять пустой. В этот момент чужие руки накрыли мои и поставили мешок обратно на землю. Я услышала:

- Дай сюда, я сам. – Тигран только подошёл. Секунду мы смотрели друг на друга, затем я моргнула и ответила:

- Опаздываете на субботник, Багдасарян?

- Я был в больнице, - чуть поморщился, поводя плечом. Другой рукой забрал пакет и понёс его в сторону. Я нахмурилась, с опозданием сообразив, что вовремя не пресекла его новую фамильярность. Оглянулась по сторонам: ладно, хотя бы никто не слышал.

Взяла новый мусорный мешок и вернулась на газон. Тигран молча забрал у Марка Стрельцова грабли, скользнул взглядом по группке девчонок и спросил:

- Что, Милаша, - нарочно обратился к блондинке так, как она терпеть не могла. Та скривилась, но промолчала. – Боишься испачкать свои белые рученьки? Это тебе не красивые фоточки пальчиком в телефоне листать.

Обычно острая на язычок, Милана почему-то покраснела и продолжала молчать. Тигран продолжал:

- Бедный твой муж, вынужденный жить в вечном бардаке и сраче с женой-белоручкой. И кому ты такая нужна будешь? Тебе нужна, Смирный? – Нарочито громко крикнул Ивану.

Смирнов оглянулся, опёрся подбородком на черенок метлы и подыграл другу:

- Мне? Нет уж, спасибо! Я порядок люблю, и когда чисто. Может, Стрельцову такая сгодится? А, Марк? Как тебе, любишь, когда дома срач?

Лицо Миланы стало краснее помидора. Если бы я не знала о её симпатиях к Тиграну, то очень удивилась бы подобной реакции. Обычно она за словом в карман не лезла. Но, видимо, не тогда, когда правду в лицо бросает тот, в кого ты влюблена. Девушка сердито сжала кулаки и процедила:

- Да пошли вы в жопу, придурки! – Но вместо того, чтобы обидеться и уйти, принялась зло натягивать перчатки. – Чего стоишь? – Прошипела застывшей Саше Шуйской. – Помогай, давай!

Саша тут же раскрыла пакет. Сорнякам явно не поздоровится – с таким остервенением и скоростью Милана вырывала их из земли. Другие девочки пожали плечами и последовали её примеру.

Мы с Тиграном переглянулись, и я не смогла сдержать улыбки. Ему удалось то, что не удалось мне – заставить абсолютно всех качественно поработать на субботнике.

Обходя территорию, Ольга Львовна нехотя похвалила наш участок и поставила его в пример остальным. Я удостоилась очередного презрительного взгляда Виктории Дмитриевны. Ну и пусть злится, мне-то что. Я не сто долларов, чтобы всем нравиться.

Когда всё закончилось, сдала инвентарь, отпустила ребят и проверила сотовый, стоящий на беззвучном режиме. Один пропущенный от Аиды. Сразу перезвонила и услышала хрипящий голос подруги:

- Еся, привет!

- Привет! Ты заболела?

- Да, мы тут слегли с мелким. Горло дерёт, глотнуть невозможно. Наверное, ангина.

- А врач что говорит?

- Ещё не приходил, ждём. Я что и звонила-то – не смогла я съездить к тебе на дом, проверить бригадира-упыря.

- Я и забыла, что ты собиралась! Лечитесь, конечно, я сама всё проконтролирую.

- Ты уж давай там, построже. Пусть ему Виктор твой хотя бы позвонит, попросит фотки скинуть после работ. Мужиков они больше боятся, что те шарят в ремонте.

- Не переживай за меня, лечись. Здоровье – самое главное! Целую!

- Давай, пока.

В обеденный перерыв я снова поехала на мамин дом, посмотреть, сдержал ли бригадир своё слово. Я ожидала чего угодно, но не десяток человек в строительной одежде и активно кипящую работу. Бригадир встретил меня с широкой улыбкой, при этом опасливо заглянул в машину за моей спиной, очевидно, в поисках грозной подруги, и заметно расслабился, когда её не обнаружил.

- Вот, Есения Даниловна, всё, как и обещал! Работа кипит, ремонт идёт.

- Сразу бы так. – Я вспомнила наставления Аиды быть построже и сдержанно кивнула. – Что сегодня планируется сделать?

- Произвести демонтаж стен и перегородок, а также снять старые обои, кафельную плитку, вывезти ненужную мебель и строительный мусор. Одновременно с этим начаты работы по снятию старой облицовки фасада, демонтажу кровли и перекрытий.

Я важно кивнула, делая вид, что внимательно осматриваю дом.

- Хорошо, продолжайте.

- Есения Даниловна, - бригадир замялся. – Тут такое дело. Материалы подорожали, неверно оценили объём работ, работников пришлось нанять квалифицированных, как вы просили. В общем, мы вышли чуток из сметы, и надо бы подкинуть ещё деньжат. Чтобы работы не встали.

Я внимательно его выслушала и подняла подбородок:

- Но ведь мы с вами подробно обсуждали объём и стоимость работ. И вы заверили меня, что цена окончательная.

- Нет, что вы, цена всегда примерная. Больше для ориентира, так сказать. Но, вы же сами понимаете, я не могу отвечать за то, что строительный магазин поднял цены. Разве это честно?

Я нахмурилась, пытаясь понять, как сделать правильно:

- То есть, вы составите новую смету?

- Ну, - бригадир отвернулся, внимательно посмотрел вверх. Я тоже подняла глаза на небо, но не заметила там ничего, заслуживающего внимания. – Если вы настаиваете, то, конечно, составлю, но, сами понимаете, это займёт время…

- А как же без сметы?

- А зачем она нам? Вы знаете, что вам нужно. Я знаю, как это сделать. И так всё понятно.

- Не знаю даже, я что-то сомневаюсь. Мне нужно посоветоваться с мужем.

Я словно сказала волшебное слово. Мужчина тут же изменился в лице и часто закивал:

- Хорошо! Нужна смета – будет смета! Будет новая смета, уже сегодня вечером, договорились?

- Наверное, - неуверенно пожала плечами. – Присылайте её мне на электронную почту, а заодно напишите, сколько денег вам ещё нужно и на какие работы.

- Отлично! Так и сделаем! Хорошего вам дня!

- И вам.

Я покидала стройку со странным ощущением. Словно что-то не так, но ты не можешь понять, что именно. Может быть, я просто придираюсь? В конце концов, процесс пошёл, и то хорошо. Другой вопрос – надолго ли?

Припарковалась рядом с десятиэтажкой, но продолжила сидеть в машине. После нескольких минут сомнений я всё-таки решила последовать совету подруги и позвонила мужу. На удивление, Виктор ответил сразу:

- Да, Есения Даниловна? Вызывали? Я сделал домашнее, честно-честно!

- Шутить надумали, Виктор Игоревич? – Редко, когда в разгар рабочего дня муж был в приподнятом настроении.

- Почему бы и нет? Как ты?

- Всё хорошо.

- Как ремонт? Надеюсь, близится к завершению?

- Эмм, вот об этом как раз я и хотела поговорить.

- Я весь в ожидании хороших новостей!

- Да, но тут такое дело. Бригадир немного странно себя ведёт, и я опасаюсь, чтобы он меня, как это сказать, не обманул…

- И?

Ну, почему мне так неловко просить его о чём-то? Зажмурилась и выпалила:

- Хочу прислать тебе смету работ, чтобы ты посмотрел, нет ли в ней подвоха?

В трубке повисло молчание. Затем я услышала голос супруга, в котором не осталось и следа от первоначального веселья:

- Есения, ведь я тебе говорил не связываться с этим ремонтом. Сворачивай там все работы и возвращайся. Я поручу Вере найти надёжную фирму и проконтролировать весь ремонт дистанционно.

- Но, Виктор, как ты не понимаешь, ведь это мамин дом. Мамин. В нём моё детство прошло. В нём мы с мамочкой были счастливы. Я хочу сама, понимаешь, сама его отремонтировать и передать в хорошие руки. Мне это важно.

- Милая, это очень сложно. – Опять эта снисходительная интонация, и контрольный выстрел в голову. - Ты не справишься.

- А ты? – Прижала трубку близко к щеке и прошептала. - Совсем-совсем не хочешь мне помочь?

В трубке раздался раздражённый вздох. Затем я услышала, как открылась дверь, и раздался женский голос: «Виктор Игоревич, переговорная готова».

- Родная, ты думаешь, мне не хватает своих бумажек, чтобы ещё и с твоими возиться? – Бросил в трубку отрывисто. – Мне пора. Вечером договорим.

Я смотрела на потухший экран телефона и снова чувствовала его. Одиночество. Прохладными вязкими щупальцами оно тянулось ко мне в попытке оплести, опутать, заключить в смертельные объятия. Краски потухли, воздух стал безвкусным.

Рука потянулась в бардачок к таблеткам, в жалкой попытке превысить свою дневную норму, но замерла на полпути. Я сжала ладонь в кулак и вышла из машины. Нет. Я сильнее. Не хочет помогать? Его право. А моё право – справиться самой, не просить чужой помощи и не ныть.

Зачем звонила, спрашивается? Только настроение испортила нам обоим. Ведь всё было, в общем-то, хорошо. Подумаешь, смету проверить. Сама всё проверю, делов-то, поисковик мне в помощь.