ГЛАВА 13

Полтора года спустя

- Аня, я вчера видела твоего мужа. Мы с Марком в банке кредит оформляли, а он проходил мимо в кабинет к руководству, – произносит моя русскоговорящая приятельница Ирма, точно такая же, как и я, молодая мамочка годовалого ребенка… Мы с ней соседки и стали общаться по теме деток. Каждый день гуляем вместе с малышками. В основном по парку недалеко от нашего дома. Ирма хорошая девушка, родом из России. Вышла замуж за немца и переехала в Германию. Помню, когда впервые заговорила с ней и узнала, что она моя землячка, дико обрадовалась.

- Оу, здорово, - улыбаюсь, поправляя одеяло в коляске. Укрываю дочку посильнее. Сегодня выдалась хорошая погода. Жара немного спала, и Нелли наконец-то уснула на прогулке.

- Давай присядем, - указываю на свободную лавочку возле фонтана. Кивнув, девушка следует за мной. Устроившись в тенечке, окидываю взглядом окружающее нас пространство. Сегодня парк практически пуст. Время от времени встречаются прохожие, но детей почти нет.

- Вы такая красивая пара с Николаем. И доченька так на мужа похожа, – рассыпается в комплиментах Ирма.

- Да ладно тебе, обычная мы пара, - нервно усмехаюсь, желая закрыть болезненную для меня тему.

- Нет, что ты, - не унимается она. - Он так смотрит, как будто и дня не проживет без тебя. И с Нелли всегда заботлив. Вообще он отличный муж.

Улыбнувшись, киваю, соглашаясь с девушкой. Думаю о том, что в последнее время я вообще стала немногословной. Соглашаюсь со всем, что навязывает мне судьба. С нелюбимым мужем, с неродной страной, где нет ни одного уголка, где бы мне было тепло и хорошо. Я ненастоящая. Как и вся моя жизнь. За пластмассовой улыбкой и маской счастливой жены прячется глубоко несчастное существо.

Я так много себе не позволяю. Думать, вспоминать, надеется. Здесь, вдали от родных, даже кислород кажется недостаточно насыщенным для полноценного вдоха.

Ирма только что назвала Колю идеальным мужем. Такая же фикция. Прожить полтора года с нелюбимым мужчиной - легко ли это? Я скажу так. Если на кону спокойствие и жизнь твоего ребенка, то да. Сделаешь все, закусив губу. Перешагнешь через себя. Вот только опасность миновала, и стало вдруг на душе до омерзения гадко. Жить с ним в одном доме, принимать его таким, каков он на самом деле. Боже, насколько мы с ним разные! Я так устала от бесконечных ворчаний по поводу идеальной чистоты в доме, вечное недовольство приготовленной едой. Его интересы – одна работа. Ни одного раза мы не вышли никуда. Я не знаю, может, причина моего недовольства - отсутствие чувств к этому мужчине, но слова Ирмы – абсолютная противоположность правде. Мы ужасная пара.

- Как дела с бизнесом у твоего мужа? - спрашиваю, желая перевести тему.

- Да никак, – хмурится она. - Для того, чтобы быть успешным бизнесменом, нужно работать двадцать четыре на семь. А он бы только дома с пивом сидел да бои эти смотрел. Вот и сейчас. Нам нужно кафе открывать, заниматься приготовлениями, а Марк дома остался. Говорит, бой ждет. Серебряков какой-то дерется.

Кажется, будто весь мир замирает на несколько мгновений, когда Ирма произносит ЕГО имя. По коже - колкие мурашки, а в груди - бешеный стук сердца. Рефлекторно, прижав ладонь, пытаюсь хоть на толику унять волнение.

- Он болеет за этого бойца? - пытаюсь звучать равнодушной, но с треском проваливаюсь. Голос сиплый.

- Да, наш, русский боец. Марк его очень уважает, - кивает Ирма, не заметив изменений во мне. – Серебряков только недавно вернулся в спорт после перерыва. Вот усиленно набирает обороты.

Мне вдруг становится невыносимо плохо. Ирма всего одной фразой, одним только упоминанием об Артеме снесла подчистую то мнимое спокойствие, в котором все это время я прозябала. Все это время я запрещала себе даже мысль об этом мужчине. Ведь даже его имя, произнесенное вслух, доставляло мне боль. Пытаюсь, но никак не могу разучиться любить его, страдать. Хочу забыть, вычеркнуть из памяти. Но не выходит. Каждую ночь, стоит закрыть глаза, вижу его. Воспоминания - словно яд, впитавшийся в кровь, отравивший собой весь организм. Порой мне кажется, что я никогда не справлюсь с этой болезнью, никогда не смогу забыть его.

Ирма сказала, что Нелли похожа на Колю. Полный бред. Каждый раз, смотря на дочку, я вижу Артема. Малышка – копия папа. И это будто наказание мне за любовь.

Дочка - единственное, что заставляет меня держаться. Безумно люблю ее. Порой кажется, куда больше? Но наступает новый день, и я люблю ее ещё больше, чем вчера. Когда она смотрит на меня своими широко распахнутыми глазками, когда говорит «Ма-а-ама» и тянет свои пухлые ручки навстречу. В такие моменты я чувствую себя одновременно счастливой и виноватой. Душа разрывается от мысли, что я лишила ЕГО права узнать Нелли, увидеть. Каким бы подонком он ни оказался, но Артем имел право знать о дочке. Вот только я не знаю, как это сделать теперь. Верней - боюсь. И папа, и Коля уверяют, что стоит ему узнать о малышке, он отнимет ее у меня. Приедет и насильно увезет. Я бы поспорила с ними, но после всего произошедшего… понимаю, что совершенно не знаю этого мужчину. Он оказался способен на подлости. А учитывая его взрывной характер… Лучше мне с ним никогда и не встречаться, лучше вытравить из своей души.

Коля ненавидит Серебрякова. Он утверждает, что без него я стала намного спокойней. Он уверяет, что мне станет лучше, что я забуду его. Только вот легче не становится. Да и разве может стать после предательства?

Артем был моим всем, был моей половиной. А я вырвала его из своей жизни, с мясом отдирала. И эта боль никогда не пройдет. Как и любая травма, будет давать о себе знать до конца дней. Я просто молю бога и надеюсь, что со временем научусь дышать полной грудью и хоть на пару часов в день смогу забывать о том, что я несчастна.

Но порой становится совсем не по себе. В прошлый новый год, к примеру, когда Коля был далеко от нас, в заграничной командировке, мы с Нелли встречали праздник совершенно одни. Папа был с нами по скайпу. Он по особенному тяжело переносил мою грусть. На расстоянии, не имея возможности обнять меня, папа чувствовал себя несчастным. Но старался изо всех сил поддерживать меня. Тогда я не выдержала, спросила его об Артеме. Поделилась с папой своим волнением по подводу того, что Тема имеет право знать о дочери. Рассказала, что несмотря ни на что, до сих пор люблю его и где-то в глубине души все равно не могу поверить в его предательство. Понимаю, что звучит глупо, но так я чувствую. Помню, как папа в лице поменялся. Заявил, что не желает поднимать эту тему и мне советует выбросить из головы подобные мысли. Уверял, что Артем именно тот, кем предстал передо мной в последнюю встречу. И что живет счастливо и припеваючи, совершенно не думая обо мне.

Возвращаюсь из мыслей в реальность. Ирма рядом, что-то с упоением рассказывает мне. Поднявшись, спешу с ней попрощаться. В руках дрожь от воспоминаний, и сейчас мне нужно оказаться одной, успокоиться.

Направляюсь к дому, думая о том, что мне вдруг стало очень тесно в этом городе. До удушья не хватает кислорода. Перед глазами мелькают события того злосчастного дня, когда я приняла решение, кардинально изменившее мою жизнь. Решение, которое я должна была принять, но которое сделало меня такой.

Полтора года назад

- Ты должна уехать, Аня. Предложение Коли для тебя единственный выход, - папа гладит мою ладонь, сидя на краю больничной койки.

Его слова для меня сейчас подобны надоедливому шуму. Мне все равно. Плевать, чего они там хотят. Повернув голову в бок, завороженно смотрю на то, как медленно капает жидкость в капельнице. Прикрываю глаза, пытаюсь вытравить, забыть все произошедшее вчера.

Доктор сказал, что с малышкой все в порядке. Есть угроза выкидыша, но сердечко ее бьется хорошо. Теперь все зависит от меня. Нужен полный покой. Док говорил о постельном режиме и об отсутствии плохих эмоций, только вот как от них избавиться, если только вчера моя жизнь была разбита, а сердце безжалостно растоптано? Внутри все скручивало в тугой узел, стоило мне подумать о Мише или Серебрякове. К черту их. Плевать. Гоню все до единой мысли. Распахнув глаза, концентрируюсь на испуганном лице папы.

- Ну что, Аня, – произносит он, окидывая меня укоризненным взглядом. - Сейчас не время поддаваться эмоциям. Ты должна действовать во благо дочери. Коля наш спаситель. Пойми, Серебряков не остановится. Он будет преследовать тебя, будет искать, пока не найдет, а потом снова сделает тебе больно. Сейчас для всех нас важно твое и Нелли здоровье.

Есть доля правда в словах отца, но какова цена моего спасения?

- Папа, но он хочет, чтобы я вышла за него, - мой голос дрожит, кажется, вот-вот разрыдаюсь в голос.

- Это для тебя же. Пойми, только так ты решишь все трудности. Становишься его женой, получаешь новую фамилию, а впоследствии - немецкое гражданство. Ты едешь с ним в Цюрих как жена. Нам повезло, что у Коли там открытие нового филиала. В спокойствии дохаживаешь беременность и рожаешь. Окрепнете с малышкой, а потом мы решим, как быть дальше, – папа говорит обо всем так уверенно, будто видит мое будущее. Если бы все так просто было…

- Пойми, Анют, ваши отношения с Артемом нездоровые… они разрушают. И если не его, то тебя точно. Я не хочу, чтобы ты страдала, и сделаю для этого все возможное, - потянувшись, папа обнимает меня.

- А ты… папа, - плачу, спрятав лицо на его плече. - Как я без тебя? В другой стране?

Отец отстраняется. С щемящей сердце нежностью во взгляде заглядывает в мои глаза.

- Но ты ведь собиралась в Америку, – улыбается он.

- Это другое… – отворачиваюсь, не договорив. Сглотнув, пытаюсь избавиться от кома в горле. Действительно. Какое это имеет значение?

- Анют, ты ведь знаешь, как я переживаю за тебя, – продолжает уговаривать отец. – Я не смогу тебя здесь оставить, зная, что в любой момент тебя смогут обидеть. Мне завтра в Москву вылетать… эта работа, будь она неладна… - кривится папа и замолкает, отвернувшись.

Боже, какая я эгоистка. Ему больно не меньше моего. Для такого, как мой отец, привыкшего постоянно контролировать ситуацию, быть бессильным в спасении меня очень тяжело. Я вижу, как он мучается.

Положив ладонь на живот, успокаиваю мысленно малышку. Говорю с ней, обещая сделать все возможное для нее. Отец прав. Как бы я ни любила, как бы ни страдала по Серебрякову, сейчас на первом месте жизнь Нелли. И я должна бороться за нее.

- Лети, пап, – произношу хрипло и тихо, но папа слышит. Обернувшись, бросает на меня удивленный взгляд. Улыбнувшись ему, сжимаю отцовскую ладонь.

- Я поеду с Колей. Выйду за него. Ты прав. У меня теперь только один выход.

Папа кивает. На его лице нет и тени радости. Выдавать дочь за нелюбимого – разве может это осчастливить любящего отца?

Будто по заказу, вдруг открывается дверь, и в палату заходит Коля.

- Привет, красотка, - улыбается мне, приподнимая вверх небольшую коробку.

- Я принес твой любимый пирог. В прошлый раз он хорошо настроение тебе поднял, - приблизившись к нам с папой, Коля оставляет десерт на тумбочке.

- Спасибо, – улыбаюсь ему.

- Коль, Аня согласна, - произносит папа без тени улыбки. - Что нужно для организации всего, и когда вы сможете уехать?

Коля улыбается, окидывая меня довольным взглядом.

- Сегодня все документы отдам. Думаю, к завтрашнему дню все сделают. Но полетим мы, только когда Ане можно будет.

Папа кивает. Смотрит в пол, о чем-то усиленно рассуждая, а Коля тем временем направляется к подоконнику, на котором стоит чайник. Он почему-то решил, что я голодна. Мне становится вдруг не по себе. Такое чувство, что сейчас, своими же руками я ломаю собственную жизнь. Прикрываю глаза, воскрешаю в памяти недавние события. Напоминаю сама себе о том, что реальность не радужна. И она вынуждает меня поступить именно так.

- Пап, ты не мог бы попросить найти медсестру, чтобы она сняла капельницу.

- Конечно, милая, - кивает отец, поднимаясь с кровати. Наклонившись, оставляет поцелуй на моем виске.

Как только он выходит из палаты, я перевожу внимание на Колю.

- Спасибо тебе огромное… - начинаю, но парень перебивает меня.

- Не надо, Ань. Я делаю это, потому что не хочу, чтобы тебе было больно… Если бы моя воля… убил бы гада, – цедит сквозь зубы.

Киваю, отворачиваясь. Не хочу даже поднимать тему Артема.

- Коль, но только я хочу, чтобы ты знал, - собираюсь с мыслями, желая озвучить главные опасения. - Этот брак будет полной фикцией… я не смогу… - заминаюсь. Не знаю, как сказать мягче, дабы не обидеть парня.

- Анют, брось глупости… Я все понимаю. И ни на что не претендую. Только разве на роль крестного малышки.

В тот день я в последний раз видела папу. Мы расстались на целых полтора года. Нет, мы созваниваемся и общаемся с ним каждый день, но этого все равно мало… Папа делает все, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Ни единого события из нашей с Нелли жизни не ускользает от него: колики малышки, сколько ночей мы не спали, первый зубик, первая простуда, наши маленькие праздники… он знает обо всем, порой лучше меня. Но увидеться у нас все не получается. Они с Ваней на закрытой территории. Папа не то что заграницу, в родной город не может вырваться. А сегодня рано утром у нас с ним состоялся очень волнительный разговор. И я знаю, как сложно было решиться папе попросить меня об этом…

***

- Малышка, ну хотя бы одну ложечку, прошу, - пытаюсь впихнуть еду в ротик укорачивающейся Нелли. Весь столик и фартук в пюре, а сама егоза практически ничего не съела. Упрямица маленькая, вся в отца. Смотрю на нее, желая расплакаться от отчаяния. Дикая усталость накатывает вдруг. Хочется сжаться в комочек, и на ручки к отцу, хотя бы на пару минут побыть маленькой девочкой.

- Ну что, кушать мы не хотим, идем купаться, – открыв стульчик, беру ее на руки. Нелли, довольная тем, что удалось избежать невкусного ужина, начинает быстро дергать ножками. Хочет ходить. Промокнув личико салфеткой, ставлю ее на пол и, ухватив за маленькую ладошку, веду ее в гостиную. Спина огнем горит, но я терплю. Любая усталость меркнет при взгляде на своего ребенка, делающего первые шаги.

Слышится звук отворяемого замка, и спустя пару мгновений в квартиру заходит Коля. Взяв на руки дочку, иду встречать его. Вечно обижается, что я совсем не уделяю ему внимания, так что теперь мы с Нелли делаем радостный вид, когда Коля возвращается с работы.

- Привет, - улыбаюсь, но встретившись с его затуманенным взглядом, понимаю, что он пьян. Черт. Этого еще не хватало…

- Ну, привет, жена, - растягивая слова, произносит он. Скинув туфли, резко подаётся ко мне.

- Иди, поцелуй мужа, - схватив, удерживает нас с Нелли.

- Коль, ты пьян – пытаюсь отстраниться, внутри все закипает от злости на него. Дочка нервничает, и я хочу как можно быстрей увести ее в детскую. Но мои слова раззадоривают его.

- Что? Я твой муж, а ты даже поцеловать меня не можешь! – взрывается он. Смотрю, как, словно пламя, вспыхивает в его глазах ненависть.

- Отпусти меня. Ты прекрасно знал с самого начала, что я не люблю тебя, – оттолкнув его, отхожу на пару шагов.

- Неужели я не заслужил за полтора года ни капли симпатии? – кривится в гримасе гнева.

Нелли начинает плакать. Прижав ее головку, целую малышку. Развернувшись, направляюсь в детскую. Коля идет следом. Он не любит коротких ссор. У него всегда все на полную катушку. Осыплет колкостями и гадостями, а потом долго выпрашивает прощения. Сложный он человек, непонятный. То верный, тайно влюбленный друг, то ненавистник.

Оставив малышку в манеже, вручаю ее любимую игрушку. Нелли принимается за игру, а я спешу покинуть комнату. Не хочу, чтобы она слышала нашу ссору. А их в последнее время у нас много. Коля почему-то вдруг решил, что может рассчитывать на что-то большее, чем дружба. И я устала от его посягательств на мое личное пространство.

- Я все это время как верный пес за тобой, - сыплются недовольства, пока мы идем в гостиную. – Всю беременность с тебя пылинки сдувал. После родов вытягивал тебя из депрессий. Рву жилы, зарабатываю деньги, а ты все так же сморишь на меня, будто я второсортный, будто я неудачник, – резко схватив меня за волосы на затылке, тянет на себя. Припечатав меня к стене, сжимает горло, будто тисками.

Смотрю в его пьяные, полные злобы глаза и … ничего не чувствую, будто сомнамбула. Ни страха, ни боли. С недавних пор разучилась вообще ощущать что-либо.

- Ты будешь неудачником, если сейчас сделаешь это, - отвечаю ему спокойным тоном, не отпуская взгляда холодных серых глаз. - Ты знаешь, я уйду…

Он кривится в зверином оскале. Словно в себя приходит. Чувствую, как по миллиметру его хватка слабеет. Он отпускает меня, отходит в сторону. Я знаю, что он чувствует сейчас. Сожаление. И так каждый раз, после вспышки злости начинает слезно просить прощения. Порой мне кажется, что он болен. Бывает, накрывает так, что хочется схватить Нелли и бежать сломя голову прочь. Но потом я думаю о том, что вреда он не причинил мне ни разу. Неразделенная любовь… это сложно.

Я хочу уехать, хочу с ним разойтись. Но я хочу сделать это сама. Я давно думаю о плане побега. Но сделать это я должна без помощи отца. Ему я не рассказываю о наших трудностях с Колей. Знаю, он бросит все и примчится к нам. Пристрелит нерадивого мужа, в охапку нас, и обратно на Родину. Но если отец бросит эту работу, Ваня тоже потеряет ее. Я не глупая, понимаю, что брат держится только за счет отца. Он хороший специалист, но не гений, как папа. Им никто не будет дорожить.

Сегодняшний разговор с папой обрадовал меня. Его просьба… она как никогда кстати. Я хочу вернуться на родину. И в эту поездку я буду налаживать мосты.

Ухожу в кухню. Действую будто робот. Удивительно, он только что пытался сделать мне больно, а я спокойна, даже руки не трясутся. Иногда мне кажется, что и я сошла с ума. А может, и нет. Может, я просто выжжена дотла после Серебрякова?

- Прости, Ань, - раздается за спиной его виноватый голос. - Я… меня накрыло, я не должен был…

Открыв дверцу микроволновки, достаю блюдо с ужином. Повернувшись, будто ни в чем не бывало, ставлю перед ним на стол.

- Мы с Нелли возвращаемся в Ростов, – говорю это обыденным тоном.

- Что? - поднимает на меня удивленно-шокированный взгляд.

- Папа просил помочь с продажей полигона. Объявился покупатель, хочет приобрести. Отец не может покинуть свой пост. Так что я еду с Нелли.

- Исключено! - он подскакивает со стула. – Ты прекрасно знаешь, что там небезопасно. Серебряков найдет тебя! Стоит ему узнать о Нелли, и он отберет ее! Артем сильный враг, и ему не составит труда увезти малышку, – он в шаге от истерики. Вечно боится всего. Я устала от его трусости. Но сейчас мне нет никакого дела до Коли и его фобий.

- Почему небезопасно? Полтора года прошло, Коля. Он в Америке. Я поеду буквально на пару дней. Не пойму, что тут такого. Тем более, мы жили в России пару месяцев в твоей квартире, и ничего не произошло, – отвечаю спокойным тоном, продолжая мыть посуду.

- Да, потому что ты была в моей квартире и шагу не ступала на полигон! – не унимается он. Не отвечаю ничего. Ополоснув последнюю тарелку, убираю ее в сушку. Промокнув руки полотенцем, возвращаю внимание к нему.

- Твои опасения напрасны, - бросаю, пожав плечами, и направляюсь в детскую.

- Я лечу с вами, - раздается за спиной его громкий голос.

- Это необязательно.

- У меня как раз пара дел в России. Я не отпущу вас с Нелли одних!

***

- Анют, я могу подъехать, помочь, – раздается в трубке его взволнованный голос. Закатив глаза, радуюсь, что наконец-то оторвалась от зануды-мужа.

- Не надо Коль. Я справлюсь. Занимайся делами, - спешу закончить этот разговор.

Сбросив вызов, вздыхаю полной грудью чистый воздух родного города. Каждая унция его пропитана ИМ. Стоило только приземлиться и выйти из здания аэропорта, меня накрыло. Лавина эмоций и чувств. Держалась из последних сил. Понимала, что как можно скорее должна остаться наедине. Созвонившись с Аленой, попросила подругу побыть с Нелли. Слава богу, она сегодня была дома. Пообещав прийти через пару часов, провести с ней время после возвращения, оставила дочку подруге. Дико волновалась из-за Нелли, ведь еще ни разу мы с ней дольше, чем на пять минут, не расставалась, но мне нужно было это сделать…

Отпустив такси, я осмотрелась по сторонам. Окинув грустным взглядом пустую парковку перед воротами полигона, думаю о том, что в прошлые времена, когда-то здесь было не протолкнуться. И словно кадры кинопленки, воспоминания накрывают с головой. Его Ролс Ройс, перекрывший мне дорогу… взгляды Артема, от которых дрожь по телу бежала, и слова… Нет. Нужно выбросить все из головы. Только не сейчас, не стоит мне раскисать.

Пройдя к воротам, набираю номер Павлика. Это бывший папин работник, сейчас живет здесь в качестве сторожа. На полигоне почти ничего не осталось, все оружие отец с братом увезли с собой.

Спустя пять минут ворота открываются.

- Добрый вечер, Аня! – улыбнувшись, Паша притягивает меня к себе. Удивленная столь неожиданным порывом мужчины, усмехаюсь, но отвечаю на его объятия. Никогда особо с ним не общались, но сейчас через него я чувствую некую связь с папой и братом.

- Проходи, - отстранившись, приглашает жестом руки. Закрыв ворота, кивает в сторону дома.

- Папа ведь все вывез? - спрашиваю парня, пока мы идем по асфальтированной дорожке к крыльцу.

- В доме много мебели и техника вся на месте. Вчера приезжали покупатели, но без тебя я не решился их впускать. Встреча назначена на сегодня. Через час должны подъехать, – рассказывает парнишка, придерживая для меня входную дверь. Мы заходим внутрь, и во мне все сжимается в узел, стоит только вдохнуть родной запах.

Зажмурившись, гоню прочь подступившие внезапно слезы.

- Ты знаешь этих людей? – спрашиваю Пашу.

- Нет, какой-то бизнесмен. Он приедет через полчаса. Может, пока чайку попьем?

- С удовольствием, - улыбнувшись парню, прохожу вслед за ним в кухню.

***

Покупатель задерживается. Мы попили с Пашей чай, поболтали, потом я прогулялась по всей территории полигона, но никто так и не приехал. Может, это и к лучшему? Честно говоря, душа в комочек сворачивается, стоит мне подумать о том, что полигон скоро перейдет в руки другого человека. Не хочу расставаться с ним.

Подойдя к озеру, устроилась на своем любимом месте. Там, где так любила смотреть на ровную гладь воды, мечтая и слушая музыку. Замираю. Снова прошлое затягивает меня в воронку воспоминаний.

…Я сижу в наушниках, он за моей спиной. Не вижу его, но всегда так хорошо ощущаю его присутствие. Минута, две. Мы не двигаемся. Сердце в груди навылет, и кровь вскипает в венах. Я будто ото сна пробуждаюсь, в котором все это время пребывала. Чувствую, как по атому, по миллиметру мое тело просыпается, загорается огнем от его касаний… Вот его пальцы практически невесомо проходятся по оголенным плечам. От каждого прикосновения – импульсы тока. Вздрагиваю, покрываясь мурашками.

Все настолько реалистично, что сердце замирает. Могу поклясться, я чувствую его запах… он окутывает меня, проникая в легкие. Боже, полтора года прошло, думала, что забыла его. Но нет. Помню. Даже сквозь воспоминания его аромат дурманит, словно он наяву. Задыхаюсь от боли. Но в следующую минуту, распахнув глаза, вдруг понимаю, что это ни черта не видение. Внутри все леденеет от страха и содрогается от трепета, когда я слышу его тихий голос.

- Ну, здравствуй, красивая моя…