ГЛАВА 14

Артем

Полтора года назад

- Серебряков, на выход! – громкий голос дежурного вырывает из забытья. Принимаю сидячее положение, несколько минут прихожу в себя, разминаю затекшие мышцы спины после лежания на твердой деревянной лавке. Голова раскалывается, пытаюсь сжать кулаки, получается далеко не сразу. Через подсохшие за ночь раны сочится кровь. Легкая боль немного трезвит. Но так же, как и вчера, хочется удавиться.

- Серебряков, ты здесь остаться решил? - злится полицейский, устав ждать меня возле двери камеры.

- Всю жизнь мечтал, - поднимаюсь, на негнущихся ногах отправляюсь на выход. Из-за сорванного голоса слова получаются тихими, так что я остаюсь неуслышанным.

Закрыв после меня решетку на замок, полицейский ведет к выходу.

- За тебя залог внесли, – для чего-то озвучивает он. Можно подумать, меня по доброте душевной выпускают. Молчу. Понимаю, что мне плевать. Кто, сколько внес. В голове только одна мысль: «Найти ее. Как можно скорей. Успокоить. Поговорить. Объяснить, что этой ситуации нет моего умысла». Черт. Как я мог допустить, довести все до такого? Полный бред.

Забрав в дежурке вещи, толкаю ногой входную дверь. Утреннее солнце слепит, заставляя щуриться. Спустившись по ступенькам, замечаю припаркованную тачку Наза. Направляюсь к машине. Открыв дверцу, усаживаюсь в салон.

- Ты нашел ее? – сходу перехожу к единственному волнующему меня вопросу.

- Выглядишь дерьмово, - ухмыляется Наз, окидывая меня придирчивым взглядом. Но сейчас мне плевать даже на его стеб. Аня. Практически целые сутки я ничего не знаю о ней… И после всего, что я сделал, даже мысль о том, как ей плохо, заставляет меня ненавидеть себя.

- Ты нашел ее? - повторяю вопрос.

- Нет, - хмурится друг, отворачиваясь к дороге. - Дома так и не появилась. На полигон с утра ездил, но со мной даже говорить не стали. Ее родственники чокнутые, – с обидой в голосе.

- Бл*дь. Куда она делась? - вырывается усталый вздох. Откинувшись на спинку сиденья, прикрываю глаза, пытаюсь взять себя в руки, сосредоточиться. Чувствую, что начинаю заводиться, а сейчас нужно действовать с холодным рассудком.

- С Мишей виделся? – раздается в тишине голос Назара.

- Нет, и лучше бы ей не встречаться на моем пути. Увижу, замочу суку, - сжимаю кулаки от злости.

- Ну, зря ты так, трах*лись то вы оба, – пожимает плечами Рахманов.

- Да не трах*лись мы. Бл*дь, нах*р она мне нужна? – срываюсь на друга. Бесит ненужная правда. Очевидный факт, из-за которого удавиться охота.

- Так трах*лись или нет? – продолжает издеваться.

- Не помню, я пьяный был. Мы с Аней на вечере поцапались. Я себя как муд*к повел. Она убежала, я еле сдержался, чтобы за ней не пойти. Понимал, что надо остыть. Вот и пошел в бар, не то сорвался бы к ней и дел наворотил, - сжимаю виски, загинаясь от усталости. Только бы найти ее, поскорей. Потом все улажу. Только бы найти….

- Да уж, все беды от баб, - вздыхает Назар.

- Кончай меня учить, едем на полигон.

***

Дверь открыл ее отец. И судя по выражению его лица, делиться со мной информацией он не собирался. Плевать. Сам зайду, разворошу там все до сантиметра. Я должен объясниться. А там ей решать.

- Где она? - произношу надсадным голосом. В ответ - тишина. Только вороны, каркая, взлетают ввысь. Назару, видимо, больше заняться нечем, только птиц гонять.

- Г. Д. Е О. Н. А? - повторяю вопрос, выделяя каждый слог. Ей богу, устал от всего этого дерьма. Я просто хочу увидеться со своей невестой.

- Артем, Аня не хочет тебя видеть, – отвечает мужчина без единой эмоции. Ублюдок. Теперь и он будет вставлять мне палки в колеса?!

- Где она?! - из груди рвется рев. Меня начинает трясти. Пытаюсь игнорировать вибрацию, бегущую по телу.

Отец что-то говорит мне. Но я них*ра не слышу. Перед глазами пелена все застилает. Он пытается вытолкнуть меня подальше от дверей. Кривится, что-то высказывая.

- Убери руки и скажи, где моя невеста, – рычу сквозь зубы, из последних сил контролируя себя.

- Ты потерял право так называть ее, Артем. Я говорил тебе, если обидишь мою дочь, никогда больше не увидишь. Я костьми лягу, но вы больше не встретитесь. Ты все понял?

- Нихр*на я не понял и не собираюсь понимать. Она – МОЯ. И одна ошибка не изменит этого. Я люблю твою дочь. И скорее сдохну, чем позволю забрать ее у меня! – схватив его за ворот куртки, встряхиваю с такой силой, что он бьется головой о дверь. Сзади раздается чей-то крик. Замечаю краем зрения Аниного братца. В его руках калаш. Чертов ссыкун. Пусть в голову обойму мне высадит, я не отступлю.

- Артем, пойдем, – раздается над ухом голос Назара. Схватив меня за плечи, пытается оттянуть.

- Где Аня? - не отпускаю глаз отца.

- Артем, ее здесь нет. Да и они не скажут. Уходим, давай, - Назар не унимается. Я не знаю, откуда вдруг у него столько сил. Но кажется, будто он без труда утягивает меня к машине. Все это время я не отпускаю взгляда Ильи. Старик смотрит на меня как на кусок дерьма. Упрямый ублюдок не отступит. Я чувствую, как начинаю сдуваться. Злость вдруг отступает, оставляя после себя дикое разочарование и отчаяние. Кажется, вот она, так близко, нужно только прорваться сквозь них. А потом понимаю, что не захочет, не станет слушать меня. И будет права. Я на самом деле последний ублюдок. Я предал ее. Можно уговаривать себя, оправдывать кучей способов, но правда не поменяется. Я предал ее.

Назар прав. Но я не собираюсь так быстро сдаваться. Я поселюсь здесь, под воротами, пока она не выйдет и не поговорит. Когда остынет, когда поймет, что готова. Я не отступлю. Ведь Она все, что у меня есть.

***

Если бы я знал, что в тот день я в последний раз увижу единственное, что могло мне дать надежду найти ее… Если бы я знал, что уже к вечеру, когда я вернусь на полигон в полной готовности во что бы то ни стало увидеться с Аней, там никого не останется. Ни Ильи, ни Вани. Только доходяга-охранник, от испуга едва ли не наложивший в штаны.

И тогда меня накрыло. Осознание полной беспомощности… Вот тогда-то и настал мой личный ад, затянувшийся на долгие полтора года.

Я столько раз перематывал в голове события того дня… Столько раз пытался переиграть все, сделать правильно. Я все не мог поверить, что она ушла. Исчезла. Я думал всегда, что держу свою судьбу в руках. И уж точно, женщину свою смогу вернуть. Но каким идиотом я был… Судьба, будто в насмешку, опустила меня на самое дно, лишив единственного, что было так дорого мне.

Не хочется даже вспоминать это время… Тошно от самого себя, от понимания собственного ничтожества. Я потерялся. Без нее, как маленький мальчик в темном лесу.

Я потерял счет времени и дням. В первые месяцы единственным ориентиром были темные окна ее квартиры и пустой полигон. Я ждал ее. До последнего, даже когда уставал верить, что она вернется. Как бездомный пес, бродил, околачивался возле ее дома, надеясь увидеть ее. Столько раз репетировал речь в своей голове, столько раз прогонял в воображении нашу встречу. Но она не возвращалась.

День за днем проходил… Бессмысленного ожидания. Я опустился на самое дно. Бросил спорт после проигранного боя. Мне тогда здорово надрали зад. И не сказать, что противник сильный. Мне было наср*ть. Выиграю я или нет. Не было голода победы, не было злости. Я выдохся, стал абсолютно пустым. Помню, лежал с переломанными ребрами и разбитым лицом, захлебывался собственно кровью и понял, что сломался. Не было ни сожаления, ни желания встать и идти.

Начал пить. Напивался по–черному, до галюнов. Уничтожал себя специально. Мне казалось, что по–другому теперь никак. Неизвестность. Она убивала больше всего. Она заставляла сгорать от угрызений совести.

Сколько стадий я прошёл, уже не сосчитать. И ее винил, думал, как смогла уйти? Исчезнуть? Неужели я настолько ублюдок, чтоб вот так, не оставив даже шанса? А потом умирал от мысли, что случилось с ней что-то. Такие ужасы себе рисовал, тошно становилось. Выть хотелось от беспомощности. Ненавидел всех вокруг. Себя, ее, отца ее упрямого. Но впоследствии понял. Во всем виноват я. Недосмотрел, не смог сохранить…

А потом появился маленький огонек надежды. Крошечный, едва заметный, но этот свет помог мне выбраться из дерьма. В тот день Назар сообщил, что ее отец решил продать полигон. Он должен был вернуться вскоре. Я подал заявку, мои люди созвонились с ним. Он назначил встречу через неделю, но не приехал. Не отвечал на звонки, на сообщения. Либо передумал, либо догадался, что это я?

Не знаю. Но этот случай, нервная встряска помогла мне взять себя в руки. Я понял вдруг, что у меня все ещё есть шанс. И когда я найду ее, я должен быть готов.

Я вернулся в спорт. Словно с цепи сорвался. Тренировался сутками. Набрал новую команду, остался в России. После всего произошедшего я понял, что главное не то, кто с тобой работает и ведет к победе, главное - КТО ТЫ. Не изменять себе важно, своим принципам. То, что произошло у нас с Аней, отчасти стало последствием моего отъезда в Америку. Миша… Ничего бы не было, не свяжись я с ней изначально. Для меня было неважным все дерьмо, что она творила, я слепо верил в то, что смогу контролировать ситуацию.

Я выиграл три боя. Через три месяца состоится мой главный бой. Я возьму реванш у Мясникова. И эта мысль дает мне некое спокойствие, служит ориентиром. Что будет дальше, я пока не знаю. Но попытаюсь найти серьезную цель, чтобы бороться, не потерять стимула.

Я был в спокойствии до вчерашнего дня. Пока со мной не связались ребята. Анин отец снова решил взяться за продажу полигона. И не имея возможности приехать лично, он отправляет свою дочь. Надо ли говорить, что всю ночь я глаз не сомкнул? Все пытался успокоиться, взять себя в руки. Продумать каждое слово, каждое действие. Спустя полтора года мне, наконец-таки, выдался шанс. И я не должен его упустить.

***

Она передо мной. Стоит на берегу озера, прижав к груди руки. Худенькая, хрупкая, сколько боли она вынесла за это время, сколько страданий. Смотрю на нее, и не верится глазам. Полтора года… и вот, наконец-то, она здесь. Передо мной.

Смотрю на ее фигуру точеную, раздираемый на части. Боюсь сделать что-то не так. Это единственный шанс, другого может и не быть. Понимаю, что должен действовать не спеша, обдумывая каждый шаг. Но дикарь внутри меня рвет на части, снедаемый потребностью почувствовать ее, схватить в охапку и бежать. Без лишних слов и разъяснений показать ей, что она все еще моя. Как бы далеко не убегала, как бы хорошо не пряталась. Аня принадлежит МНЕ.

Не успеваю заметить, как возле нее оказываюсь. Руки будто своей жизнью живут, накрывают ее талию, притягивают к себе. Понимаю, что натворил, только когда она вздрагивает от моих прикосновений. Аня чувствует меня, узнала. Молчит. Замерла, будто мышонок перед удавом. Уткнувшись носом в густоту ее волос, вдыхаю полной грудью, заполняя себя до отказа ее ароматом. Тело тут же свинцовой тяжестью наливается. Хочется орать, рыдать и выть во всю глотку. Настолько все запредельно. Внутри все распирает, гудит. Пытаюсь сдерживать демонов, но с каждым мгновением контроль ускользает.

- Ну, здравствуй, красивая моя… - не узнаю собственный голос. Как у старика, слабый и хриплый. Но эти слова… как давно я хотел их сказать.

Медленно, словно боясь меня, она поворачивается. В широко распахнутых глазах дикий коктейль из страха и боли. Аня смотрит на меня, в удивлении приоткрыв пухлые губы. А я дышать не могу. Как дурак стою, как истукан. Любуюсь ею. С жадностью оголодавшего впитываю каждую черточку, каждый миллиметр родного любимого лица. Изменилась дико, стал более взрослой… и в то же время - будто и не отпускал ее. Моя.

- Артем, - голос слабый, дрожит. Будто привидение увидела. Словно я монстр или убийца. Страх в ее глазах заставляет задыхаться от боли.

- Не трясись. Я не сделаю тебе больно. И удерживать не стану. Я просто… - теряюсь. Черт возьми, столько слов и речей передумал, а тут сбился. Нужно хотя бы пару минут, чтобы совладать с собой. Она молчит. Смотрит, затаив дыхание.

- Я искал тебя целый год… все не мог понять, почему? Почему ты не веришь мне? Почему сбежала? Думал, что любила… но ведь когда любят, разве поступают так?

Аня хмурится. И только когда срывается фраза с языка, понимаю, что не то совсем несу. Снова порчу все, долбанный придурок.

- Артем, что ты за человек? – кривится, гневно сверкая глазами. – Ты душу мою выпотрошил той изменой… Ты… столько боли мне принес, а теперь пришел сюда… Чего ты добиваешься? - обнимает себя за плечи, будто хочет отгородиться от меня.

Закрываю глаза, качая головой. Нет, я не хочу сейчас вспоминать то дерьмо. Чувствую себя полным идиотом, не способным и пары фраз связать.

- Не надо, Аня… Просто знай, что я люблю тебя… я во всем виноват, – не отпускаю ее взгляда. Утопаю в зелени ее глаз. - Я знаю, я ублюдок, ломающий все на своем пути. И наши отношения я упустил. Но я всегда любил только тебя одну… - срываюсь на шепот. Бешусь, потому что не получается сказать и сотой доли того, что хотел.

- Не передать словами, через какое дерьмо пришлось пройти… я… я просто хотел, чтобы ты знала. Хотел в глаза твои посмотреть, хотя бы раз еще запах твой почувствовать. Хватит убегать. Возвращайся в город. Я не стану тебя искать больше. Как бы ни любил, не потревожу. Я хочу, чтобы ты была счастлива. - Аня дрожит. Мне так хочется прижать ее к себе, выгнать весь холод из ее души и тела. Я ведь способен, я очень хочу этого. Но сейчас, глядя на нее, я понял одну вещь. Как бы тяжело не было, я должен отпустить ее. Хоть раз в своей жизни я хочу попытаться не быть эгоистом.

Она нервничает. Прикусив нижнюю губу, опускает взгляд под ноги. Будто в ней так же, как и во мне, борьба происходит.

- Уходи, Артем, - смотрит мне в глаза. Только теперь в них ни единой эмоции, кроме усталости. – Скоро покупатель придет.

Улыбаюсь тому, с какой яростью она сейчас смотрит на меня. Она всегда так ловко прятала от меня свои эмоции, а сейчас… скрывает что-то, пытается обмануть?

- Я хочу попрощаться с тобой. Могу я обнять тебя? Что скажешь?

Молчит. Смотрит на меня, нервно кусая губу. Хочет. Вижу же, как борется с собой.

- Ты стал спрашивать разрешения? - ехидная улыбка касается ее губ. Хочет казаться гордой и независимой, но ее выдает дрожащий голос.

Протягиваю к ней руки. Не спеша, боясь спугнуть. Она отвечает. Прижимается ко мне, уложив голову на моей груди. Прижимается ко мне так, будто чувствует ещё что-то. Маленькая, хрупкая… Сколько не держал ее в руках… кажется, вечность. Думал, забыл, но нет. Эти ощущения ни с чем не спутаешь, и не вытравишь никак.

Что с ней происходило все это время? Где она была? Не знаю, но так хочется узнать… Каждую мелочь, каждую деталь. Как она сейчас живет? О чем мечтает? Чем дышит?

Обхватив ее лицо ладонями, заглядываю в глаза. Ловлю жадные вдохи, только сейчас, рядом с ней чувствую себя живым. Ее глаза полны слез, а мне удавить себя хочется, понимая, что причина им - я. Бедная моя, храбрая девочка. Сколько пережила… Касаюсь пальцем ее губ, дико хочу прижаться к ним. Почувствовать их вкус. Но я полный муд*к и упустил свой шанс. Я не имею на них права. Обнимаю ее, сцепив зубы, прижимаю к себе. Знаю, что через пару мгновений все закончится. Мне придется ее отпустить. Навсегда.

Аня дрожит. Упирается ладонями в мою грудь, пытаясь отстраниться. Опустив глаза на руки, замечаю обручальное кольцо на безымянном пальце. Замужем? Черт, зубы сводит от накрывшего в момент гнева. Внутри просыпается дикое чувство… ревность. Пожирающая все это время, съедающая меня, обгладывая до костей мясо. Не хочу думать… Не должен… Не имею права даже надеяться на что-то.

Снова пытается отстраниться, но я не даю. Держу ее в руках, желая хотя бы мгновение еще побыть с ней.

- Я остановился в клубе Назара. Еще пару дней буду здесь…

Она не смотрит на меня. Отводит взгляд. Но я вижу, как дрожат капельки влаги на длинных ресницах.

- Прощай, - отстраняется. Внутри все ревет, клокочет. Хочу схватить ее и не отпускать. Но я не должен. Я должен отпустить ее.

Сжав кулаки, сжимаю челюсть. Киваю, отступая.

- Прощай, – бросаю тихое и, посмотрев на нее в последний раз, направляюсь к воротам. Иду быстро, стараясь не думать ни о чем. Знаю, если хоть на унцию ослаблю петлю, сорвусь…