Глава 30

Павел с Максом вышли из квартиры Аглаи вместе. Макс, увидев, что Павел без машины, удивился и предложил:

– Подвезти?

– Я такси вызову.

– Я все равно в центр еду, впрочем, как хочешь! Вот еще мужиков я не уговаривал! – усмехнулся Макс и шагнул к своему джипу.

Павел открыл было приложение в телефоне, но потом, передумав в последний момент, шагнул за Максом, увидев его насмешливый взгляд, пояснил:

– С тобой быстрее получится.

Макс кивнул и открыл машину. Павел кинул сумку на заднее сиденье и сел рядом с водителем.

Со двора Аглаи выехали молча, по радио передавали новости. И вдруг:

– Сегодня в 5 часов утра на окраине города был взорван автомобиль известного предпринимателя Павла Кострова. Водитель и пассажир погибли на месте, машина сопровождения тоже пострадала, ее пассажиры госпитализированы. У Павла Кострова осталась малолетняя дочь, эту девочку теперь можно смело назвать самым богатым ребенком.

Макс, услышав это, глянул на Павла, у того вырвалось ругательство.

– Вот тебе и доброе утро! – хмыкнул Макс. – Я так понимаю, что туда, куда ты едешь, тебе уже не надо?

– Что? – не сразу понял Павел.

– Ну, ты же, вроде как, «погиб», – Макс кивнул на радио и продолжил:

– Если уж по радио объявили, что тебя убили, наверняка уже и по всем каналам это прокрутили, а это значит, что тот, кто заказал этот взрыв, сейчас думает, что ты погиб, и расслабился. Может, не воскрешать пока? Самое время выяснить, кто он, тебе так не кажется? – пояснил Макс. – Я так понимаю, что это поездочка твоя последняя так тебе аукнулась? Или есть и другие желающие?

– Скорей всего, последняя, – кивнул Павел, – там парни реально как в 90-х застряли. Директора моего до смерти запытали, менты местные были куплены, но они им теперь не помощники, там свое ведомство их нагибает. Вот уж не было печали, да купила баба порося!

– Подорвали твоих парней, верно? – Павел кивнул. – А ты сам вчера на самолете прилетел, так?

– Да, а парни вот на тачках. Падлы! Кирилла замочили! – Павел выругался, но в этот момент его телефон пиликнул входящим вызовом. Увидев имя звонившего, он произнес:

– Какого лысого?

Макс, кинув взгляд на его телефон, увидел имя «Кирилл». Вот уж точно, «какого»?

– Слушаю! – Павел ответил на вызов.

Разговора Макс не слышал, но по репликам Павла понял, что исполнители сработали четко, просто этот самый Кирилл спал в другой машине.

– Слушай, не мое, конечно, дело, но раз уж они пока тебя похоронили, может, не стоит светиться? Заказчика вычислить не так уж и сложно на самом деле. Это как задачу с одним неизвестным решить, третий класс школы.

– Напомни мне, откуда ты с Аглаей знаком?

– Ну, для того, чтобы напомнить информацию, ею надо, как минимум, обладать. А я тебе точно не говорил. Уверен, что и Аглая тоже, – Макс усмехнулся, но продолжил:

– Мы учились с Аглаей вместе. Она – единственная из девушек, кто не просил списать, – Макс улыбнулся, – короче говоря, мы с ней оба были белыми воронами, по клубам не таскались, в пьянках не участвовали. Ботаники, в общем, на этом и сдружились.

– Ясно. А теперь о «вычислить» подробнее можешь?

– Сейчас не могу. У меня собеседование через 20 минут, – Макс припарковал автомобиль и кивнул в сторону здания.

Павел узнал это здание. Здесь было место работы Аглаи.

– Аглая договорилась?

– Да. Не хочу при разводе дочь оставлять Анжеле. А для этого мне нужна стабильная работа. Аналитика – то, чем я умею заниматься. Позволь еще один совет: не звони сейчас пока никому. Кирилл этот твой, – Макс кивнул на телефон в руке Павла, – надежный человек? Верный?

– Надежней не бывает.

– Значит, те, кто тебя заказал, будут и за ним следить. Есть куда пойти, чтоб не нашли?

– Теперь я не уверен уже в этом, – протянул Павел.

– Я бы на твоем месте сейчас вообще симку из телефона выкинул. Впрочем, решать только тебе, ты у нас мужик умный, не мне тебя учить. А если тебе совсем некуда пойти, сиди пока в моей машине, а еще лучше, ляг. Джип – удобная машина, верно? Вот друг твой Герберт тебе бы это подтвердил! – усмехнулся Макс. – Багажник у меня пустой, покрывало и подушка, я их для дочери вожу, имеются. Я сейчас сиденье одно заднее откину, перебирайся и лежи, думай. Стекла тонированные, тебя с улицы не видно будет. Такие собеседования обычно около часа продолжаются, не успеешь соскучиться, как я уже вернусь. Придумаем, куда тебя спрятать.

– Пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением, – поразмыслив, согласился Павел, – не готов я сейчас дочь сиротой оставлять. Есть у меня подозрения, кто это мог сделать, но очень уж не хочется в это верить.

Макс кивнул и вышел из машины, откинул заднее сиденье, кинул покрывало и подушку, прокомментировал:

– Перелезай и устраивайся! У меня есть еще 20 минут, могу тебе новый телефон и симку, из тех, что без выхода в интернет, купить. Вон, салон связи на первом этаже.

– Нет, у меня лэптоп с собой, мне есть чем заняться пока. И э-майл есть один не засвеченный, и аккаунт в старой доброй программе тоже работает, так что не отследят.

– Ок! – Макс кивнул и уже собрался закрыть дверь, но Павел остановил его вопросом:

– Почему ты помогаешь мне?

– Ну, во-первых, с моей женой спал не ты, а твой друг. А во-вторых, и тут ты можешь считать меня сентиментальной тряпкой, но твоя дочь ведь действительно может остаться сиротой.

Павел кивнул, принимая его ответы.

Макс оказался прав, соскучиться Павел не успел, зато успел активно пообщаться с Гербертом. Не зря друг имел прозвище Киборг – он сам сейчас находился совсем не на курорте, но по его деловому и собранному тону об этом невозможно было догадаться. Выслушав Павла, Герберт согласился с его выкладками: все указывало на одного конкретного человека. Принимать эту информацию Павел не хотел, но факты – упрямая вещь, и Герберт, видя, что по-другому ему Павла не переубедить, произнес:

– Пах, я тут на досуге в больничке, чтоб мозги занять, программку одну доработал, – начал Герыч, – уж извини, но отрабатывал я ее на тебе. Были, знаешь ли, подозрения. Короче, ты там сейчас не ори, но за всеми твоими последними проблемами торчит белобрысая башка нашего с тобой друга. Сам знаешь, где ты ему дорогу перебежал, или подсказать?

– Хочешь сказать, это он из-за Кристинки на меня зуб имеет? Там же все по-честному было. Сам ее на кон поставил, а я теперь крайний?

– Ну, там много всяких камней он на тебя насобирал: и Кристинка, и его охранное бюро ты проигнорировал.

– И не захотел акции новой разработки ему продать, – договорил Павел.

– Вот, вот! – Герберт согласился. – Но самое главное, что у Алекса сейчас крупные финансовые проблемы – он с последней партией своих чудо-добавок влетел в такую задницу, что я не понимаю, как его еще не грохнули те товарищи, с которыми он связался, веришь?

– Иди ты! – выдохнул Павел. – Хочешь сказать, что Алекс с наркотой связался?

– Именно это я и хочу тебе сказать, но и это еще не все! – продолжил Герберт, – ты ведь знаешь, что в том доме у озера он камеры установил. Домик тот в приватном месте стоит, популярностью пользуется. Алекс сдает его не всем подряд. Мне, когда я его об этом доме спросил, ну, тогда, для выполнения пари, – Герберт проявил деликатность и не стал называть имени Аглаи, – такую цену заломил, что я, извини, чуть его на три буквы не послал! Тоже мне друг, называется. Он же еще девок своих там подкладывал. Ты вот знал, что у него несовершеннолетние проститутки работали?

– Нет, конечно! Откуда? Я услугами его девочек не пользовался! – усмехнулся Павел.

– Вот и я нет! Ну, короче, Алекс наш еще и шантажом подрабатывал.

– Твою ж маму! – Павел выматерился. – Скажи мне об этом кто-то другой, я бы ему в морду дал, веришь?

– Верю! Сам бы дал, если мне такое сказали! – поддакнул Герберт и продолжил:

– Понимаешь, он же видел прекрасно, что не было у нас с Аглаей твоей ничего, а сидел и молчал, когда мы обмывали твой проигрыш, а мой выигрыш. Извини, Паш, тогда стыдно было сознаться, а потом не до этого нам с тобой обоим было. Машинка твоя стоит в моем гараже не объезженная, можно сказать. Возвращаю. Хочешь – сам забирай, а хочешь – меня дождись.

– Мне уже один умный человек глаза открыл на тот ваш с Аглаей вечер, так что разберемся. Забыли и проехали! – Павел усмехнулся.

– Слушай, Камень, а ты не думал над тем, зачем Саньку это? Он ведь реально тогда, в тот вечер, упивался ситуацией, помнишь? Хохмил, веселился. Я теперь-то понимаю, с чего вдруг. Он ведь реально думает, что обоих нас за яйца держит. Мой промах с этим пари у него уже есть за пазухой. И знаешь, не первый это камень у него для меня, но это уже не главное. Главное, я вот чего понять не могу: с чего вдруг у него башню-то срывает? Мог ведь у нас бабла попросить в долг, выручили бы друга, справились. Зачем так сложно все? Зачем ему нужна твоя смерть? Какой у него то с этого интерес? В случае твоей смерти твои деньги кому достанутся? Отцу? Дочери?

– Дочери. Опекуном я Макара назначил. Он лучше ее воспитает, чем мой отец и его жена.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – протянул Герберт.

– Есть у меня еще одна версия, но только ты там сейчас не ржи, как конь, но походу, друг наш белобрысый элементарно завидует, что нет у него женщины с ним рядом. Понимаешь, он ведь знал, что я на Аглае сдвинулся. У меня Аглая, а у тебя твоя Анжела. Хорошо, хорошо, пусть не твоя! Пусть гонишь ты ее от себя, но она ведь не уходит! Семью вон свою готова разбить, дочку бросить ради тебя. А у него никого! Герыч, и не было никого ни разу, вспомни! Я сейчас не о том, что телок он не дерет! Сам знаешь, что дерет. Я сейчас о том, что он же над каждой копейкой трясется, как кощей над златом. С временными-то, из тех, что на одну ночь, заплатил, отработал и все счастливы – дешевле выходит! А с постоянной женщиной, пусть даже и на пару месяцев, это ж, сам знаешь, дороже получается. Он же, падла, на наших с тобой слабостях с тем пари сыграл. Знал ведь, сколько я за эту тачку выложил. И я ее потерял. Знал и то, что ты азартен, а значит, не устоишь. Ты и не устоял. Подловил, гад. И ведь развел меня на это пари, как последнего лоха! Мол, совсем мы с тобой загнались, давайте, парни, повеселимся! Он ведь к моей новой шахте все равно решил подобраться, хоть я и отбрил его с долей. Спасибо спортсменам-бандитам, дали они, все-таки, мне наводку, кто там у них придумал это все!

– Сдали тебе Санька? – уточнил Герберт.

– Нет, конечно! Молчали, как заговоренные. Понимаешь, только сейчас меня осенило, что Алекс же наш из этого города.

– Правда, что ли? Уверен? Он же не говорил никогда, откуда он.

– Да. Сейчас тем более уверен. Он как-то случайно, по пьяни, проговорился, вскользь. Ты не слышал, а я сделал вид, что не понял. Веришь, как чувствовал, что не надо мне показывать этого.

– Вот тварь! Ладно, Паш, я тебя услышал, пошуршу тут по просторам интернета, залезу еще в парочку мест. Найдем ниточки. Скажи, как связь с тобой теперь держать?

– Номерок телефона запиши, – Павел продиктовал номер телефона Макса и пояснил:

– Это телефон Макса Ветрова.

Герберт закашлялся.

– Да, ты не ослышался. Иногда вот новый друг лучше старого бывает, – Павел невесело рассмеялся, – скажи как сам? Что решил с ногой? А то загрузил я тебя тут по полной, а ты у нас, может, уже побритый во всех стратегических местах, гладенький, как женщина, и на столе хирурга со мной треплешься?

– Тьфу! Зараза! – расхохотался Герберт. – Нет. И не бритый, и не на столе хирурга пока еще. Сустав буду менять. Пусть колченого, но сам буду ходить. Они тут сейчас сустав мне заказали, лежу вот, жду. Ходить не разрешают и не выпускают из клиники. Передвигаюсь на инвалидной коляске, работаю из персональной палаты, да с Анжелой ругаюсь. Смотрит на меня глазами побитой собаки, угождает во всем, терпит все мои издевки и не уезжает. Сам себя за это ненавижу, но и ее видеть не могу, веришь? Жалеет меня, словно я уже калека безногий. Тьфу! Гадство! Ладно, забей, прорвемся!

– Это однозначно, Герыч! – поддержал Павел друга. – Ладно, давай, до связи! И ты меня не слышал сегодня. Скорбишь и все такое.

– Да уж понятно! – хмыкнул Герберт и оборвал связь.