Глава 12. Рэна
Десятый день третьей декады осени. Вирдсайд
Флар прилетел на следующее утро. Бодрый, видимо, отоспался на какой-то цветочной лужайке, но явно обеспокоенный состоянием хозяйки. Минут пятнадцать он летал вокруг нее, словно изучая. Только убедившись, что с Рэной все в порядке, уселся ей на плечо и умильно заурчал.
Рэна сняла дракончика со своего плеча и поднесла к зарешеченному окошку под потолком. Тот вцепился острыми коготками в кожу. Ну и что с ним делать? Не желает улетать и все тут. Но в камере ему не выжить, как и в каюте корабля. Здесь нет ни единого зеленого расточка.
И все же в глубине души Рэна была рада, что Флар снова будет с ней. Ну а если ему станет совсем плохо, она все же уговорит его ненадолго слетать, привести себя в порядок. Потом он снова вернется. Ну и вообще, она что-нибудь придумает. Принцесса обещала помощь, неужели откажет в попытке создания уюта?
Правда, появления принцессы ждать пришлось несколько дней. Рэна не раз пыталась заговорить с охранниками. Не о Ларсериане, конечно. Больше о себе: что ее ждет? Долго ли ее будут держать в камере? Можно ли хоть как-то облагородить место ее заточения, раз уж, похоже, она тут надолго? Но охранники, как и прежде, молчали. Более того, они старались даже лишний раз не смотреть в ее сторону.
Так что оставалось только ждать.
Как и в первый раз, принцесса появилась эффектно: распахнулась дверь, и Ларсерия застыла на пороге в лучах света от факелов, висящих на стене за ней.
Немного постояв так, словно наслаждаясь произведенным эффектом, она все же вошла в камеру.
– Ну, здравствуй, моя милая. Прости, что так редко появляюсь, но вряд ли я смогу приходить чаще.
Резкий, высокий голос принцессы взрезал тишину, заставляя поморщиться, и стих.
Рэна кивнула в знак приветствия, но промолчала. За последние дни она все больше привыкала к тишине. Ее единственным собеседником стал Флар, и только с ним она была готова делиться своими мыслями. Да и не малую часть этих мыслей составлял сам дракончик, вот только упоминать о нем было никак нельзя. Хоть принцесса и обещала помощь, рисковать жизнью любимца Рэне не хотелось.
– Ты неважно выглядишь. Тебя что-то гнетет?
Глаза Рэну поневоле расширились. Она издевается?! А что здесь может не угнетать? Но это был шанс изменить хоть что-то, и Рэна ухватилась за него, как за спасительную соломинку.
– Здесь неуютно, сыро, темно. Я понимаю, я – пленница. Но если бы у меня было хоть что-нибудь, скрашивающее серое уныние темницы… В моей комнате, там, во Фрейине, было много цветов. Быть может, удастся и здесь вырастить хоть что-нибудь?
Ларсерия молчала и внимательно рассматривала Рэну. Ее взгляд, казалось, проникал под кожу. Нестерпимо хотелось поежится, как от сквозняка. Но нельзя! Нельзя ничем выдавать неприязнь к своей… благодетельнице.
– Что ж, я могу принести сюда цветок в горшке, но он быстро завянет. Ты сама говоришь, здесь темно и сыро.
Рэна лихорадочно рылась в памяти. Сжав кулаки, она назвала самое тенелюбивое растение, не боящееся влаги, которое только могла вспомнить. Светлая Праматерь, пусть хоть один кустик растет неподалеку! Это бы решило все проблемы!
– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Но я бы на твоем месте не торопилась здесь обживаться. Я вытащу тебя отсюда обязательно.
Дверь за холодной принцессой снова закрылась. Рэна только сейчас смогла выдохнуть и расслабиться. Она, словно мешок с песком, рухнула на матрас. Откуда-то сверху тут же спустился Флар, подлез под ее руку и жалобно запищал. Она погладила дракончика по спине, сделала глубокий вдох и устроилась поудобнее. По ее расчетам был уже поздний вечер, и проще всего было попытаться уснуть.
А утром действительно принесли крупный горшок с выбранным ею кустиком. Когда за охранником закрылась дверь, а его шаги смолкли в лабиринте коридоров, Флар заверещал так, что, казалось, сейчас сюда сбежится вся стража подземелья. Рэна сама подскочила, услышав этот отчаянный визг. Лишь немного успокоившись, она поняла, что дракончик так выражал свою радость.