Глава восемнадцатая

Что-то кончалось, что-то начиналось – и это было равно нормально. Кит, держащий на спине земную твердь, ворочался и вздыхал. Солнце путешествовало по хрустальной сфере небес от утра к вечеру, от заката к рассвету. А, может, оно вовсе и не путешествовало, стояло на месте и, как утверждали некоторые умники, это мир вокруг него вертелся. Если на самом деле так и было, то нелегко, наверное, приходилось киту: солнышко-то печёт, а он всё-таки рыба. Или они не рыбы?

Так или иначе, а в целом ничего кардинально не изменилось. Что-то кончалось, что-то начиналось.

– Леора…

Недил не без труда оторвалась от созерцания гор, которых, собственно, за плотным туманом и видно-то почти не было, обернулась нехотя. Брадил стоял в паре шагов за её спиной, нервно мял поля шляпы, которую в руках держал – пышное, хоть и слегка потрёпанное перо едва не мело мокрые камни крепостной стены. Бард был одет всё в ту же чёрную офицерскую форму, в какой сюда прибыл, только знаки различия и нашивки спорол, а вот нитки выдернуть кое-где забыл, отчего мундир выглядел слегка побитым молью.

– Вот, попрощаться пришёл, – не слишком уверенно сообщил красавец, косясь в сторону.

– Я так и поняла, – кивнула Леора, – возвращаешься?

– Нет. С Эрихом ухожу. Редиш его отпустил, сказал, что завтра можно отправляться на все четыре стороны.

Недил кивнула, подтверждая: она в курсе дела. Хотя, конечно, про «отпустил» – это сказано чересчур сильно. Армия княжеств, пусть и довольно потрёпанная, а, главное, растерявшая, кажется, всякое желание сражаться во славу Короля-без-трона, всё ещё насчитывала почти четыре тысячи человек. У маркграфа же осталось девятнадцать кирасиров, четверо из которых были серьёзно ранены, да два магичке. Ну и орда крестьян, понятно.

– А он знает о твоем участие во всём этом? – спросила Леора просто для того, чтобы не молчать.

Кадет неопределённо махнула рукой в сторону донжона, кутающегося в кипень тумана, будто в вату. Честно говоря, ответ её не слишком интересовал.

– Знает, я рассказал. И как с Редишем связь держал, и как… Ну, про диверсии. Ты мне очень помогла, кстати. Все эти слухи со сплетнями. Я всё думал, откуда они берутся? И с чего жрецы вдруг так рьяно проповедовать начали? Только потом сообразил, – Барт, оживившийся было, снова увял, теребя свою шляпу. – В общем, спасибо. Честное слово, без тебя было бы в разы труднее, да и дольше.

– Служу империи, – усмехнулась Леора.

– Решил вот с Эрихом… – невпопад брякнул Брадил. – Он ведь неплохой человек.

– А я другого никогда и не говорила.

– Он хочет собрать отряд наёмников. Профессиональный, знаешь? Чтоб не забывали ворота закрывать, – Барт усмехнулся. – Думаю, у него получится. А там может и вправду королём станет.

– Только не здесь.

– Земель много.

Блондин, наконец, нахлобучил несчастную шляпу на лоб, подошёл к краю стены, опёрся локтями о проём между зубцами. Его волосы, перевязанные шнурком у самой шеи, намокли от влаги, которой воздух буквально сочился, прилипли к плащу неубедительным крысиным хвостиком.

– Только не думай, пожалуйста, что я от тебя сбегаю, – вдоволь намолчавшись, сказал Барт. – Я тут вдруг понял, что мне скучно в империи, не хватает чего-то. А, может, просто смысла не вижу? Потому я и пью, и на дуэлях-то… А, да что там! – Леора ничего не говорила, хотя про скучающих, пьющих и дерущихся, но не видящих смысла, у неё своё мнение было. – Опять спрашивать тебя, конечно, бессмысленно?

– А ты хочешь предложить мне присоединиться к вам, набирать рекрутов для вашего отряда? – хмыкнула Недил. – Или оставишь меня сидеть в белом домике, дожидаться, когда вспомнишь о моём существовании? Нет я, верю, навещать ты будешь часто. Примерно раз в пять лет.

Брадил повернул голову в её сторону, глянул недоумённо, как пёс, которого ни за что ни про что пнули, и снова отвернулся.

– Он на тебя явно плохо влияет, – пробормотал. – Ты становишься злой и циничной.

– Извини, – буркнула Леора.

Хотела было добавить, что Редиш тут совершенно ни при чём, дело в усталости, которая никак проходить не желала, и собственной неуверенности, но не стала.

– Да нет, в сущности, ты права. – Барт отвернулся от гор, опёрся спиной о зубец стены, скрестил вытянутые ноги в щиколотках, улыбнулся. И стал, наконец, похож на себя самого. – С его величеством прощаться не пойдёшь?

– Нет, мы уже, собственно, попрощались.

– Он тоже самое сказал. Кстати, чуть не забыл! Эрих просил узнать, почему тебя так поразило, когда он предложил Редишу себя милордом называть? Не ожидала от него эдакой демократичности?

– Да нет. Просто это: «Маркграфа будет достаточно» – фраза генерала. Вот я и удивилась, откуда король это может знать.

Брадил уставился на неё, словно проверяя, не ослышался ли он, а потом расхохотался, да как – аж прослезился.

– Всё с вами понятно, госпожа магик, – хрюкнул сквозь здоровое жеребцовое ржание. – Если уж на Редише и вправду настолько свет клином сошёлся, то мне тут делать нечего. Кольцо-то не потеряла?

– Вернуть? – Леора, всё-таки слегка обиженная и чувствительно задетая, потянула за цепочку, спрятанную под лифом платья.

– Нет, оставь, – Барт перехватил её руку, положил свою ладонь поверх, сжав её в пальцы в кулак. – Оставь. У меня, конечно, никакого пророческого дара нет, но, почему-то кажется, оно тебе ещё пригодится.

Его лицо слишком уж рядом, и глаза с губами, соответственно тоже, а Леора судорожно пыталась сообразить, чтобы такое сделать. Обижать его совсем не хотелось. Целоваться, даже и на прощание, хотелось ещё меньше.

– Не надо? – спросил красавец негромко. Недил решительно замотала головой. – Ну тогда и не буду. Бывайте, кадет!

Блондин в знак прощания приподнял поля шляпы двумя пальцами, развернулся и пошёл, насвистывая под нос весёленькую кавалерийскую песенку.

Да, действительно, что-то заканчивалось, причём даже не успев начаться. И это, наверное, было к лучшему.

***

Подходя к господскому столу, заставленному не тарелками с кубками, а заваленному бумагами, картами, расправленными и свёрнутыми в свитки, обломками перьев, какими-то гроссбухами и только Отец знает чем ещё, Леора постаралась незаметно выдохнуть – сердце колотилось так, что в челюсти чувствовалось. А ещё очень хотелось одёрнуть проклятое платье, ставшее вдруг раза в три неудобнее, чем обычно.

– Кадет Недил по вашему приказанию прибыла, милорд, – рявкнула по уставу, косясь на людей, столпившихся около всё того же стола.

Их тут было немало: офицеры Летучего эскадрона, который должен был Редиша с Карлесом на границе встречать, но срочно вызванного в Черногорский замок; господа явночиновничьего вида; мужики, вида крестьянского, и вовсе уж непонятные личности. Сам генерал сидел в кресле, между прочим, остальные стояли. Правда, от этого лучше выглядеть он не стал. За те пять дней, что Недил его не видела, маркграф осунулся, под воспалёнными от недосыпа глазами тёмные круги появились, веки тяжело набрякли, да и не брился он пару суток, не меньше.

– Оставьте, – отмахнулся Редиш, головы не поднимая. – Это я вам, господа. Будьте добры создать нам иллюзию уединения. Благодарю вас. Значит так, кадет. Завтра с рассветом берёте Эрну, берёте Карлеса, двух всадников для охраны и отправляетесь в столицу. До главной ставки вас переправят морем, дальше верхом. До места желательно добраться в рекордно короткие сроки. Вопросы есть?

– Есть, – с готовностью гавкнула Леора.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул генерал, раскладывая перед собой бумаги, как пасьянс. – Слушаю.

– Почему задание поручено мне? Госпожа Эрна офицер с более высоким…

– Потому что вы, а не она профессиональный маг-телохранитель. Вот и телохраняйте императорского наследника.

– Но я ваш телохранитель!

– Поэтому я вам и приказываю лично, а не через посыльного. Ещё что-нибудь?

– Почему такой маленький эскорт?

– Чтобы не создавать сенсаций, – отозвался маркграф слегка раздражённо, потёр лоб. – Отправляетесь, вы, естественно, инкогнито.

– По прибытию… – Недил покосилась на столпившихся людей, которые от стола-то отошли, «создавая иллюзию уединения», но всё равно остались слишком близко. – По прибытию в столицу мне дожидаться вас или меня будут ждать дополнительные распоряжения?

– Естественно, дожидайтесь. Это всё?

– Так точно, милорд. Разрешите идти? – А что ещё ей оставалось?

– Идите.

Он так и не удосужился даже посмотреть на неё. Неужели что-то на самом деле кончалось?

***

Рассветом это можно было назвать только условно: мутноватый серенький свет не разгонял мглу, а только разжижал её, как капля молока в чернильнице. С памятной бури, случившейся в ночь резни, дождь ни на день не прекращался, правда он не лил, а сеял мелкой пылью, буквально пропитывая влагой всё кругом. Никакого спасения от неё не было, даже плащ, всю ночь провисевший возле жаровни, казался волглым и холодным, будто компресс.

Недовольные лошади артачились, пятились, вскидывая морды. Карлес брюзжал: седло мокрое, плащ мокрый, холод собачий, спать хочется и, вообще, какого Левого в такую рань? Эрна опаздывала. Леора едва сдерживалась, чтобы не нарявкнуть на всех, кто под руку попадётся. Только кирасиры-охранники, по обыкновению всех профессиональных солдат, хранили невозмутимость и уже налаживались дремать в седле.

Мальчишка вывернул во внутренний дворик со слишком уж незаинтересованным видом – наверняка долго мялся, прежде чем решился показаться. Да и, честно говоря, Недил давненько его заметила. Вернее, не самого маркграфовского племянника, а его сопровождающего: из-за угла попеременно высовывался то хвост поленом, то рыжевато-серый бок.

Близко парень подходить не стал – лошади, и без того не спокойные, почуяв зверь, вконец разнервничались. Некай остановился шагах в десяти, дернул волчонка за толстый ошейник, заставляя его сесть у ноги, как обыкновенную собаку. Странно, но зверёныш послушался, плюхнулся на попу, уже начавшую перелинивать в пушистые зимние «штаны», вывалил язык и, кажется, усмехнулся.

Всё-таки идея отдать волчонка мальчишке было единственно верным решением, принятым Недил. Тут зверю будет гораздо лучше, да и с парнем они явно поладили.

Но тоска всё равно царапала. И ещё было что-то, сильно смахивающее на обиду, потому как волка как раз ничего не царапало.

– Уезжаете? – спросил Некай тоном «я так, между прочим, интересуюсь».

– Да, ваша милость, – ответила Леора, очень стараясь не улыбаться, капюшон пониже опустила.

– Я не лорд, – насупился парень.

– Так слухи, будто маркграф официально объявил вас наместником Черногорья врут?

– Не врут, – мальчишка шмыгнул носом, потянулся рукавом утереться, но спохватился и опустил руку.

Правильно, негоже наместникам, да ещё капитанам добровольческой милиции, отряды которой будут отныне перевалы охранять, рукавом утираться, даже если его и разобрал насморк. В отличие от Леоры, Редиш неверных решений не принимал. Вряд ли парень, ставший полноправным господином и хранителем своей земли, теперь пустит сюда каких-нибудь очередных «верных».

Конечно, соственных мозгов у него пока маловато, а гонору много, но для того и существуют умные люди, чтобы верные советы давать. Естественно, придёт время и Некай додумается: марки, которыми он управляет, принадлежат вовсе не ему, а дяде. Неудивительно, если он захочет самостоятельности и тогда…

Но до этого ещё долго. Сейчас же у него появился шанс исправить ошибки, а не тащить их до старости мешком с камнями.

– Думаете, не справлюсь? – ворчливо и очень независимо поинтересовался у стены конюшни мальчишка.

– Почему? – удивилась Леора.

– Ну, сосунок ещё и всё такое.

– А при чём тут возраст? Все твои предки были властителями Черногорья, чем ты хуже их?

– Сама же говорила, будто они только и делали, что друг с другом грызлись, – хитро ухмыльнулся Некай.

– Принимается, – серьёзно кивнула Недил. – Тогда, чем ты хуже Редиша? Он-то, по-моему, справляется совсем неплохо.

– Принимается, – парень разулыбался уже во весь рот. – Вы это… Если заглянуть решите, то вам тут всегда рады будут. Слово даю.

– Запомню, – пообещала кадет, забираясь в седло – метресса Эрна наконец-то соизволила явить свой крайне недовольный и хмурый лик. – Бывайте, ваша милость.

– Бывай, – поднял руку, прощаясь, мальчишка.

Протяжный волчий вой догнал, когда они уже за старую стену выехали. Но оборачиваться Леора не стала, лишь пришпорила лошадь.

Что-то кончается, что-то начинается. И кто сказал, что конец одного не может стать началом другого?

***

… – он и говорит: «Чем докажешь, что магиня?» Эрна, значит, встает в позу, руку вытягивает. И тут сзади к ней подлетает кметок и хрясть нашу метрессу по хребту черенком вил. Не вру, она как стояла, так и растянулась! А он: «Сдурел, что ль, солтыс, али как? Она щас нам тут своим чародейством так нафунякает, не отмоисси потом!»

Карлес трещал, не переставая, раскладывая историю на голоса, да ещё и жестикулируя так, что едва из седла не вываливался. Между прочим, получалось у него неплохо – рассказывать, а не вываливаться. Леора живо представляла и крестьян, и Эрну, явившуюся к ним в горы, чтобы вести в Черногорский замок. Одно диссонировало – взгляд его высочества. Во всю веселящийся принц поглядывал по сторонам словно глазами другого человека: настороженного, недоверчивого, не испуганного, а всё подмечающего, собранного и готового к неожиданностям.

– В общем, собачились они долго. В конце концов разрешили ей сосну поджечь магией. Правда, Эрна перестаралась чуток, мы их потом полдня аукали, – довольно закончил его высочество.

– Меня гораздо больше интересует другое, – подала голос Недил, которую это не занимало совершенно. Вообще-то, от болтовни Карлеса у неё уже чувствительно голова побаливала. Но если он перестанет вещать, то придётся нагонять магичку с эскортом, которые прилично вперёд уехали и этого делать совсем не хотелось, рядом с Эрной кадету было не слишком уютно. А так всё честно: увлеклись люди беседой, обо всём на свете забыли. – Как они поверили, что ты настоящий принц?

– О, это была вообще песня с танцами! – с несколько преувеличенным энтузиазмом отозвался Карлес. Может, ему тоже было не очень-то комфортно с метрессой? Только с чего бы? – Этот солтыс, который у них там за главного, сказал, что у всех принцев должна быть золотая грамота или метки на теле особые. Никакой грамоты, я, понятное дело, с собой не прихватил, ни золотой, ни серебренной, ни алмазной. А вот метку нашёл, представляешь? Мне ещё в детстве фурункул не слишком удачно вскрыли, шрам остался такой звёздочкой. Показать?

– Обойдусь, – фыркнула Леора.

– Ну а ему показал. «Видишь, – говорю, – печать Отца? Знак его путеводной звезды!» Про путеводную они не очень поняли, кажется, но поверили. Наволокли мне еды, а у них там с этим ба-альшие проблемы были и лошадь. Солтыс хотел ещё дочку всучить, но от такой чести я отмахался, правда не без труда. Потом Эрна там речугу задвинула, ну я пару слов вставил. Короче, подняли боевой дух вместе с патриотизмом. А дальше…

А вот дальше Недил его уже совсем не слушала, задумалась слишком крепко.

«Речуги» для поднятия боевого духа – дело хорошее и все об этом знают, от главаря уличной шайки с его: «А ну, братва!» до маршала с: «Победа или смерть!». Только, получается, Эрих с такими истинами не был знаком? Человек, с, пусть и слабеньким, талантом управлять эмоциями других?

Никогда, ни разу она не видела и не слышала, чтобы король свой дар применял на ком то, кроме неё. Может, поначалу в это необходимости и не было, но потом-то, когда всё покатилось прямо под зад Левому? Не посчитал нужным? Не захотел? Или уже тогда понимал: ничего у него не выйдет? Тогда почему не ушёл? Почему дожидался, когда проиграет окончательно?

Что же всё-таки заканчивается? И что начинается?

Редиш говорил о легенде. Не начало ли это легенды о благородном короле, изгнанном подлыми предателями, странствующем по чужим землям со своей верной дружиной. Бред, конечно. Но в основе каждой сказки лежит бред. Главное, как его интерпретировать.

Хотя всё равно выходит откровенная бредятина. Во всём виновата слишком длинная дорога, осень и не отлипающая неуверенность.

***

Уютнее всего очажный огонь бывает, когда на дворе погода особо мерзостная. Ветер колотиться закрытые ставни, воет в трубу, выдувая снопы искр, дождь барабанит по крыше, словно гвозди заколачивает. И от осознания: совсем недавно ты был там, а теперь здесь, где сухо, тепло, толстенный котяра вылизывает лапу на чисто выскобленном столе, хозяйка корчмы уютно погромыхивает горшками на кухне, на желудке приятная тяжесть, а в руках кружка с подогретым вином и травами, становится так хорошо, что ничего больше и не надо.

Правда, от такой лепоты и настороженность задрёмывает, потому Эрна и сумела кадета, разомлевшего рядом с очагом, врасплох застать – не успела Недил смыться под благовидным предлогом. Магичка подошла, подцепила кочергу, стоящую в углу, разворошила притухшие угли, сложила руки на груди, глядя в разгоревшийся огонь.

– Поздно-то как, – пробормотала Леора, когда пауза из затянувшейся стала угрожающей, – разморило меня. Пойду, лягу. Завтра опять вставать рано. Думаешь, дня за три до столицы доберёмся? Хотя если дождь не прекратится…

– Не думай, что сможешь его удержать, – ровно, без всяких интонаций, даже без угрозы отозвалась Эрна.

– Кого? – промямлила Недил, крутя кружку.

– Многие пытались и ни у одной не получилось. Ни у одной. Постель, да ещё с молоденьким тельцем, дело хорошее, но этим его не удержишь.

Леора отставила недопитый грог на стол, с силой растёрла лицо, подавшись вперёд, опёрлась локтями о колени.

– Что ты хочешь сказать? – спросила устало.

– Не прикидывайся, будто не понимаешь, – прикрикнула метресса.

– Я и не прикидываюсь, я прямо спрашиваю: что ты мне хочешь сказать? Без преамбул, предупреждений и советов старшей подруги.

– Надо же, щенок научился огрызаться! – восхитилась Эрна. – Не рановато ли, мелочь? Зубы не вываляться?

– Значит, не рановато, если ты ко мне с такими разговорами подошла, – Недил глянула на магичку исподлобья. – Я, конечно, в подобном не сильна, но обычно с этого начинают соперницам угрожать.

– Ты мне не соперница, соплячка.

– Знаю.

– Интересно, что ты под этим подразумеваешь.

Леора ничего отвечать не стала. И это уже само по себе было ответом. Судя по всему, Эрне он не понравился, потому что она странно скривила губы, по-прежнему глядя в огонь.

– А ты не думала, почему он тебя отослал?

– Думала, конечно, – пожала плечами кадет.

– И что надумала?

– Тебе которую из десяти тысяч версий озвучить?

– Ну-ну.

– Хорошо, если ты так хочешь, – Леора снова растёрла горящее лицо. В жаре, понятно, был виноват очажный огонь, над которым она наклонилась слишком уж низко. Но вот почему глаза-то жгло сухо и сильно, до боли? – Он мне верит, доверяет. Значит, и я должна. Хотя нет, не должна. Я просто верю ему, вот и всё.

– Знаешь, что меня утешает? – кривовато усмехнулась Эрна. – Твоя неуверенность, прошу прощения, в этой вере. Не его, не твоей.

– Думай, как знаешь, – даже для себя неожиданно зло бросила Недил.

– Уж этого ты мне не запретишь точно. Но один совет я всё-таки рискну дать. Точнее, даже не совет, а предупреждение: он никогда никому ничего не прощает, не умеет. Так что будь осторожнее.

– Ты серьёзно? – Кадет посмотрела на метрессу поверх ладоней, которые так у лица держала. – Ты вот сейчас серьёзно?

– Не вижу поводов для веселья. Или у тебя иные сведения?

– И у тебя они есть. Достаточно вспомнить его племянника.

– Это другое. Что ты можешь понимать, наглая мелочь? – весенней гадюкой прошипела Эрна. – Думаешь, если пару раз он тебя трахнул, так постигла смысл жизни и тайны бытия? Заблуждаешься, девочка!

– Нет, не думаю. Наверное, потому, что он меня не трахал. Ни пары, ни разу, вообще никак. Хотя это, конечно, не твоё дело. Так что ты мне хотела сказать, Эрна?

Магичка долго не отвечала, смотрела на огонь, отблески пламени мерцали в её глазах. Кажется, она даже не моргала.

– Хотела предупредить, – подала, наконец, голос, не выговаривая, а будто выплёвывая короткие, рубленные фразы. У лорд-канцлера на тебя планы.

– Знаю.

– Император его поддерживает.

– И это знаю.

– У меня тоже.

– Догадывалась.

– И что собираешься делать?

– Довести принца до столицы, принять нормальную ванну, переодеться и ждать возвращения милорда.

– Издеваешься? – снова скривилась Эрна. – Бравада даже не шавки, а шавкиного щенка, тявкающего на дракона.

– И не думала даже, – вполне искренне отозвалась Леора. – Просто один не самый глупый человек мне объяснил: каждому плану своё время.

– Ну-ну, – снова протянула метресса, – мы ещё поговорим.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – вздохнула Недил, – к сожалению.

Она и хотела бы ошибаться, но чем меньше оставалось до столицы, тем больше росла уверенность: что-то только начинается. А чего так не хотелось отпускать, уже закончилось.

***

Робкая надежда на то, что Редиш вернётся хотя бы ко дню святого Брадилуса, лопнула с окончанием этого самого дня, поэтому никакого удовольствия он и не принёс. Да, церемония награждения особо отличившихся в летнюю компанию, прошла традиционно пышно и помпезно. По крайней мере, так утверждали старожилы, для Леоры же эта традиционность только началась.

Правда, императрица отсутствовала, поговаривали, что её мучают недомогания, непрозрачно намекающие на интересное положение, но официально ничего объявлено не было. Зато присутствовал император, который, к сожалению, не мог встать с трона и лишь хрипел вконец загнанной лошадью. Поэтому награждение проводил его высочество Карлес, и опоясавший кадета, вернее, теперь уже лейтенанта Недил орденской лентой, при этом сделав вид, будто собирается ею орденоносицу задушить. К счастью, его выходки, точнее, дружеской шутки, никто не заметил.

Орден, размером с приличное блюдце, густо усеянный рубинами, олицетворяющими кровь, пролитую за империю, прилагался.

Вообще-то, Леора опасалась – и не без основания, – что кровь может быть не символичной, а вполне реальной, причём её собственной. Вопрос с дезертирством-то повис в воздухе. Но, к счастью, в нём же он и растаял. Хорошо иметь в приятелях наследника престола. Который, между прочим, за «решительные действия в глубоких вражеских тылах» тоже удостоился внеочередного звания и ордена.

Видимо, трёхмесячный уход за вражескими лошадьми посчитали за особо ценную диверсию.

Но сколько бы Недил не язвила – мысленно, понятное дело, – а легче не становилось. Может, и правы утверждающие, будто ничего подобного у людей нет, но вот Леора буквально физически чувствовала, как её душу скрутило, словно прачка простынь. Лейтенант мечтала побыстрее слинять с не менее традиционного банкета, забиться в самый тёмный угол библиотеки редишевского особняка и может быть даже пореветь. А почему нет? В конце концов, она уже который месяц планировала это сделать: с чувством, толком и расстановкой.

Но приходилось улыбаться остальным почествованным, которые непонятно с чего проявляли к новоиспечённому лейтенанту повышенный интерес, дегустировать вино с устрицами или, по крайней мере, делать вид, будто их дегустируешь, и поддерживать скучнейшие разговоры, главной темой которых были подвиги только что награждённых.

Наконец, Леоре удалось вежливо отделаться от очередного красавца в чёрном с золотом мундире и спрятаться за портьерой. За окном, в дворцовом парке, уже зажгли фонари, А ещё за стеклом шёл снег и взвод гвардейцев, направляющихся, видимо, на караул.

– И что там? – спросили у Недил над ухом.

Странно, но она даже не вздрогнула и сердце не онемело, не заледенело, правда, бабочки тоже не порхали – вообще ничего не изменилось ни внутри, ни снаружи.

– Зима, – спокойно ответила Леора, улыбнувшись в бокал.

– Тонкое наблюдение, – отметил Редиш.

– Уже зима.

– Должен заметить, кадет, ваш талант наблюдателя стремительно развивается.

– Тебя не было почти три месяца.

– И с этим сложно спорить.

– Я не получила от тебя даже записки.

– А вот это прискорбно.

– Почему я не получила от тебя даже записки?

– Кысмет[1].

– И что это значит?

– Так уж получилось.

– Само?

– Совершенно без моего участия, – заверил маркграф.

Фонари в дворцовом парке горели слишком ярко и в стекле, пусть и тёмном, отражение расплывалось. Недил видела лишь силуэт Редиша, но не его лицо, вместо него было смуглое пятно, но Леора и без того помнила его до последней морщинки у глаз и крохотной точки-родинки на подбородке.

– Кстати, лейтенант, у меня для вас новость. Вы выходите замуж.

– За кого? – помолчав, поинтересовалась Недил.

– Желаете меня оскорбить?

– Нет. Мне кажется, вопрос вполне резонный. Подозреваю, что за вас. Хотя, учитывая ваши заявления о нежелание и неспособности быть верным мужем, догадка может быть не правильной.

– Тем не менее, вы не ошиблись. Кстати, эти месяцы мне потребовались для того, чтобы получить разрешение на наш брак. Поверьте, сделать это оказалось очень непросто, потому как все заинтересованные стороны, кроме меня, конечно, были категорически против. Мне даже пришлось попутешествовать, чтобы собрать, скажем так, аргументы, способные убедить оппонентов. Как-нибудь я обязательно расскажу эту занимательнейшую историю. Естественно, хорошенько её приукрасив.

– И?

– Теперь лорд-канцлер лишь при упоминании моего имении багровеет и начинает плеваться. Боюсь, старик так до удара себя доведёт.

– Это всё?

– Нет, ещё я отлучён от двора. У меня забрали привилегию подавать его императорскому величеству ночную сорочку.

– А у вас была такая привилегия?

– Была, – смертельно серьёзно ответил Редиш. – Заслуженная за резню при Парре и продырявленное бедро.

– Надеюсь, на этом ваши неприятности закончились?

– Ну что вы, – обиделся маркграф. – Её императорское величество и глава магического Ковена, проявив небывалую солидарность, объявили на меня охоту. Между прочим, по слухам, мою голову оценили очень высоко. Откровенно говоря, неоправданно высоко.

– И разрешение на брак того стоило?

– Безусловно.

– Зачем оно вам вообще потребовалось? – спросила Леора, наконец, оборачиваясь.

Правда, тут же об этом и пожалела, потому как маркграф оказался неожиданно близко, а отступать было некуда. Когда она к генералу спиной стояла, расстояние как-то по-другому ощущалось.

– Видишь ли, – Редиш поскрёб ногтём бровь, – в том, чтобы использовать чужих жён в дворцовых интригах, ничего странного, необычного и предосудительного нет. Но, как правило, на это всё же требуется согласие мужа. В моём случае данное правило становится законом, уж извини за чрезмерную самоуверенность. А я никакого согласия, естественно, не дам. Впрочем, что-то мне подсказывает, леди Редиш его высочество и сам в фаворитки взять не захочет.

– И это всё? Ты только поэтому решил вдруг на мне жениться? Кстати, не спрашивая моего согласия.

– М-да, эту формальность я как-то упустил, – почти правдоподобно смутился маркграф. – Но теперь уж…

– Так почему? – потребовала Леора, для убедительности пихнув его кулаком в грудь.

– Какую из десяти тысяч причин тебе назвать? – осведомился генерал, даже для вежливости покачнуться не додумавшись.

– Самую весомую.

– Леора, в конце концов, женитьба – это всего лишь формальность, – Редиш откинул волосы, уставившись в тёмное окно поверх плеча Недил. – Рано или поздно, но это сделать придётся. Ну так почему бы не сейчас и почему не я? И не ты? Мы можем…

– Эта причина мне весомой не кажется.

– Ты нужна мне.

– Не убедил.

– Я очень долго тебя ждал. Слишком долго.

– Не то, – мотнула головой Леора.

– Я люблю тебя, – сдался маркграф.

Кто только придумал, будто Чёрный генерал сражения не проигрывает? Хотя, может, выдумщик был не так уж неправ? Ведь даже совсем зелёному курсанту известно, что военная хитрость – это не обман, а стратегия и…

Впрочем, разве это имеет значение, если война окончилась капитуляцией обеих сторон?

– Не знаю, нужен ли мне муж, лишённый привилегии подавать императору ночную сорочку, – протянула Леора, когда ей позволили-таки снова свободно дышать.

Что-то определённо начиналось. И об этом начавшемся, может быть, стоило даже мечтать?

[1] Кысмет (иск.) – фатум, судьба.

КОНЕЦ