Глава семнадцатая

За плитой, прикрывающей вход в подземную темницу, стояла глухая, просто-таки мёртвая тишина. Вернее, там могли, наверное, и роты солдат маршировать, и ураганы замок по камню разносить, но до подвала ни один звук не доносился.

– А её можно открыть изнутри? – запоздало сообразила Леора.

– Естественно, – хмыкнул Редиш, – а как бы иначе отсюда хозяину выбираться? Орать до посинения? Впрочем, думаю, на вопли бы никто внимания не обратил. Просто механизм… – Генерал потянулся вверх, привстав на носки, шипя не хуже заправского камышового кота, – не каждый… запустить может. Ага, вот он, – Кажется, марграф всё-таки нашарил что-то под потолком, за кругом света лампы, которую Недил над головой держала. – Эффективная простота. Рычаг находится слишком высоко для женщины, он очень тугой и не зацепишь его ничем, сплошная грубая сила. Ты готова?

– Да.

– Тогда… Нет, подожди, – Редиш выпрямился, взял Леору за плечи, разворачивая к себе, – Уверена? – уточнил, заглядывая ей в глаза.

– Ты же сам план придумал. Это я должна спрашивать.

– Я не о том, – перебил маркграф. – Ты сможешь?... А, Левый! Возвращаемся. В конце концов, где-то неподалёку Эрна со своим отрядом шляется. Уверен, что никакой приказ она исполнять и не собирается, а наверняка нас ищет. Подождём.

– Милорд, что с вами? – сладенько удивилась Недил. – Столько допущений сразу! На вас это так непохоже. Приказ, полагаю, состоял в том, чтобы хватать Карлеса и немедленно убираться? А вы не думаете: она это успела покинула замок до того, как узнала о вашем… пленении? И что, если дисциплина в ней взяла верх над… трепетными чувствами к вам?

– Кадет Недил, – начал было маркграф холодно.

– Ваша светлость, перебила его Леора. – Перестаньте меня опекать. Я офицер и боевой маг. Справлюсь. Рано или поздно придётся справиться.

– Ты не боевой маг, а… – рыкнул Редиш.

– Назовешь меня соплячкой, получишь в нос, – спокойно заверила девушка.

– А сил хватит? – живо заинтересовался маркграф.

– Вот и проверим.

– Ладно, начинай, – разрешил Редиш с явной неохотой. – Только потом сразу бегом, поняла? Не оборачивайся, в ступор не впадай и постарайся найти укрытие.

– Это я уже слышала, – проворчала Леора, прикрывая глаза, – пять раз.

В принципе, для эмпата не существует разницы, стена между ним и объектом или воздух. Эмоции не звуки, они только на расстоянии гаснут. Но всё же «прочитать» человека гораздо проще, когда видишь его. А когда даже не знаешь, есть ли он, человек этот, вообще и где – задачка становиться трудновыполнимой. Всё равно, что искать угол в большой комнате со связанными руками и зажмурившись. Можно, конечно, разбежаться и лбом «пощупать», но не хочется.

От свечения Редиша Недил шарахнулась, как Левый от молитвы, едва из транса не выпав. Хотя очень хотелось не отшатываться, а, наоборот, завернуться, как кошка в одеяло. Кататься, купаясь в золотисто-солнечном, тёплом, сладком, нежится и подставлять под ласку то пузо, то ушко. Ловя лапами солнечные зайчики заботы, блескучую россыпь умильной, едва не отцовской, нежности, тереться об ярко-алое, острое, как пика, хоть и тусклое сейчас желание.

Вот ведь человек! Какой волей надо обладать, чтоб всё это сдерживать? Ведь раньше она даже тени, даже случайно ничего подобного не улавливала? Хотя, может и не улавливала потому, что эмпат из неё так себе?

Дальше, дальше…

– Рядом один, – собственный голос Недил слышала издалека и страшно заторможенным. – Нет, двое. Им страшно. Встревожены.

– Чем?

Редиш, кажется, говорил ещё медленнее, почти шмелём гудел.

– Не знаю. Нет, они не знают. Не понимают. Ждут.

– Ещё кто-нибудь?

– Да. Много.

– Сколько?

– Не могу, не знаю. Они ещё дальше, но в другую сторону. Им тоже страшно, но по-другому. Тоже ждут, но другого. Больно…

– Тебе?

– Нет. Им.

– Это те, кого со мной взяли. Всё, хватит. Леора!

Резко выдранная из ярко-разноцветного мира Недил пошатнулась, вслепую нашаривая опору. И нашла – её удержали, поддержали. Виски прошило огненным копьём так, что к горлу подкатил душно-кислый ком тошноты, а под закрытыми веками замерцали зеленоватые кольца.

– Теперь и мне больно, – едва сумела выговорить сведёнными судорогой губами кадет. – Милорд, напомните потом обучить вас основам техники безопасности при магдействиях.

– Извини, не подумал, – чужая рука чувствительно сжала её локоть. – Возвращайся назад в подвал. С двумя я как-нибудь без тебя справлюсь.

– И устроите звон на весь замок, – фыркнула Леора, смаргивая с глаз тошнотворную зелень. Голова болела так, что хотелось её открутить и приставить другую. – Давайте, поворачивайте ваш рычаг. И постарайтесь сделать это побыстрее.

Редиш выплюнул сквозь зубы ругательство, помянув все интимные части Левого, но дальше спорить не стал. А Недил, навалившись спиной на стену, вяло размышляла, сколько в империи найдётся мужчин, не просто способных поверить в женские, пусть и трижды магические, возможности, но ещё и всё на кон поставить, рассчитывая только на них? Девяносто девять из ста отправили бы всё-таки её в подземные комнаты, и пошли волосатой грудью на амбразуры.

Демоны всех побери, такое отношение льстит.

Кстати, у марграфа грудь безволосая.

– Вы готовы, кадет?

– Да, – заверила Леора, отлипая от стены.

Ушераздирающий скрежет отодвигаемой плиты полоснул по несчастному, кажущемуся даже мягким черепу новым кнутом боли. А щель, подсвеченная плещущим пламенем факелов, росла мучительно медленно, мгновения растягивались до бесконечности. Недил напряжённо прислушивалась, почти вьяве слыша грохот подкованных сапог по каменным плитам, бряцанье оружия, оклики…

Увидеть две донельзя удивлённые физиономии в просвете между плитой и стеной она никак не ожидала. Стражники, видимо, решившие глянуть, что это такое происходит, с круглыми, как монеты, глазами, таращились на неё, а она на них. И слова формулы драконьего пламени, должного выжечь весь тюремный коридор до пепла, так и остались недоговорёнными, повисли в воздухе.

К счастью, Редиш оказался расторопнее и удивляться не стал. Он просто перескочил ступеньки и приложил две торчащие в проёме головы друг об друга. С первого раза эффекта это не произвело – стражники-то были в шлемах – пришлось повторить. Да ещё и поддать, чтобы окончательно успокоить так и не оправившихся от удивления вояк.

– Любопытство всё-таки порок, причём порой смертельный, – проворчал генерал, снимая с солдата ремень вместе с перевязью. – Но, кажется, это у нас семейное.

– Что? – растерянно уточнила Леора, натирая виски.

– Долбать других лбами, – пояснил генерал. – Как тебе название: удар Недил-Редиша? Кстати, а как ты относишься к обращению «миледи Редиш»?

– Что? – повторила кадет, окончательно переставая понимать происходящее.

– Говорю, помоги связать. Ключей у них, понятно, никаких нет, придётся замки взламывать. Кстати, у тебя нет идей, почему на охране всего двоих оставили?

– Ни одной, – искренне заверила его Недил, наконец, догадавшись выбраться из ямы.

– И у меня ни одной, а это плохо. Так, кадет, план меняется. Бежать никуда не нужно, прятаться тоже. Держитесь поближе ко мне, за спиной. Понятно?

Ну вот и пошли волосатые груди на амбразуру. Можно расслабиться, оставив в покое иллюзии об эмансипации.

***

Редиш на самом деле ненавидел словосочетание «оно само» и искренне верил, что «само» никогда не получается, всегда есть чей-то умысел. Но недаром же говорят: «Хочешь рассмешить Отца – расскажи ему о своих планах». Или принципах. Или мировоззрении. В любом случае он найдёт способ тебя переубедить.

В тот вечер стражи не хватало не только в замковой тюрьме – её везде практически не было. И случилось это на самом деле «само». Ну, практически само.

Дело в том, что Черногорский замок окружали аж две крепостные стены, что и обеспечивало его неприступность. Первая – построенная в одно время с господским домом – особой высотой не отличалась, зато поверху могла спокойно телега проехать, настолько она была широка. Конечно, строители предусмотрели в ней и ворота. Но из-за ширины самого сооружение проход между внешней створкой, которой служил подъёмным мостом через ров, заброшенным за ненадобностью, и внутренней решёткой, выглядел как самый настоящий туннель.

Между новой стеной и старой драгоценное замковое пространство тоже не пустовало. Раньше здесь липли друг к другу хибарки прислуги, одаренных милостью жить при господах, стояли конторы перекупщиков копчёной рыбы и мехов, имелся и маленький рынок, на котором крестьяне беспошлинно сторговывали, что в огороде выросло или мимоезжие торгаши приволокли. Ну а сейчас всё было забито палатками-казармами, лазаретами и полевыми кухнями. Понятно, что и народа тут с утра до вечера, да и ночью тоже, толклась тьма.

В новой стене, высокой и крепкой, тоже, естественно, ворота имелись, и в них, конечно, решётки.

Дураком короля без трона никто не называл, да и опыт он кое-какой поднабрал. Не сразу, но и до него дошло, чем грозят костры, горящие по ночам в горах. Потому он и приказал подготовить внешнюю стену к осаде, запастись дровами для котлов с каменным маслом[1] и кипящей водой; стрелами для лучников, пороховыми закладками для четырёх мортир; шестами, чтобы сталкивать приставные лестницы. Хотя это уже казалось совсем лишним.

По его же распоряжению внешние ворота держали закрытыми, опуская их только по нужде. К сожалению, к решёткам такая строгость была неприменима – через новую стену внутрь замка и обратно постоянно народ сновал. Но от крестьян с вилами и старого подъемного моста вполне достаточно, под градом стрел, да без доспехов, поди-ка выбей окаменевшие от времени дубовые плахи толщиной в локоть.

Но третьего дня месяца урожая случилось разом совершенно непредвиденные четыре вещи.

Во-первых, главный квартирмейстер соединённой армии Свободных княжеств на пару со старшим оружейником и лейтенантом Лобриком, который, вообще-то, должен был разводить ночные посты, упились вдрызг, тайком проводив телегу Купчика, в которой отправилась к перевалам последняя партия стрел, болтов и арбалетов с луками, предназначенных для внешней стены. Повод был на самом деле достойным, потому как назавтра вся честная компания собралась окончательно распрощаться с Черногорским замком, оставив на память в корзинах на крепостной стене связки обыкновенных прутьев.

Сумм, вырученных за проданные перекупщикам родных княжеств оружие и амуницию, должно было хватить внукам предпринимателей.

Во-вторых, возвращающемуся с крайне неудачной охоты бывшему властителю Утренних падей, милорду Гришу, очень не понравилось, что внешние ворота перед ним опустили медленно и недостаточно почтительно. За что солдаты, вращавшие ворот, получили по зубам. А это уже не понравилось взводному, сержанту Ялой по прозвище Трясогузка, за что получил по зубам уже бывший властитель.

Понятно, что служаку, вместе со всем взводом охраны ворот, отправили на гауптвахту. Ну а новых солдат выставить просто… забыли. Лобрик-то, разводящий, был пьян! Да и Гриш о приключении не распространялся и своим людям приказал язык придержать. Всё-таки огрести от простого сержанты – это не слишком… аристократично. Ну а от ворот новой стены было просто не видно, что бывший подъёмный мост так и остался опущенным.

В-третьих, Эрну, Карлеса и десятерых солдат из отряда Редиша ещё намедни утром схватили сторожевые крестьянского «ополчения», сидевшего в горах. И, прежде чем их успели тут же и вздёрнуть, магичка сумела-таки объяснить: они, собственно, сюда и забрались, чтобы это самое ополчение найти.

Ну а в-четвёртых, после того, как уже стемнело, хлынул-таки долгожданный ливень. И оказалось, что на навесах старой стены забыли заменить солому, успевшую за лето высохнуть и истончиться до состояния бумаги. Естественно, все дрова с пороховыми «конвертами» немедленно промокли. Впрочем, от мортир и кипящего каменного масла толку всё равно бы ни было.

Вот так оно всё само и получилось. Вернее, сложилось. Можно сказать, звёзды сошлись. И почему Редиш решил именно в этот момент попытаться выбраться из западни? Тоже ведь «само».

Или Левый нашептал? Или везение Короля-без-трона наконец закончилось и пошла реакция, называемая магиками «откатом»?

Кто ж теперь разберёт?

***

Леора частенько пыталась представить бой, ну и, конечно, себя в нём, но все её фантазии в итоге оказались так далеки от реальности, как сон от яви. Что творилось за стеной, она, конечно, не видела, но звуки были знакомыми: казалось, что там рушатся, осыпаются, грохоча, горы прямо в гулкий взбесившийся прибой. И гигант в стальных сапогах, истерично, с привизгиванием завывая, пинает камни.

Внешнюю решётку новой стены всё-таки успели опустить. Немногочисленные солдаты, которым, видимо, посчастливилось находиться в замке, пытались удержать её, почти наугад тыча между прутьями гизармами и пиками. Но оттуда, из темноты всё равно пёрло, будто тесто из квашни, людское месиво, напирало, угрожая вот-вот снести жалкую защиту.

По тёмному, без огонька, внутреннему двору, заливаемому хлещущими потоками ливня, метались тени в старомодных шляпах и без них. Прямо на группку имперцев, едва не сшибив маркграфа с ног, вылетел животастый тип с выпученными глазами и бессмысленным, бледным, как непропечённый блин, лицом. Леора, видевшая прежде и типа и камзол в окружении Эриха, хотела было крикнуть, оттолкнуть Редиша, но её опередили. Один из генеральских кавалеристов, высвобожденных из темницы, ткнул у неё над плечом коротким дротом. И толстяк беззвучно, кажется, так ничего и не поняв, кувыркнулся в лужу, подняв фонтан брызг, откатился, мгновенно пропав в темноте.

– В дом не пробиться, милорд, – во всю глотку рявкнул капитан редишевской охраны, едва сумев переорать адский грохочущий шум.

Маркграф кивнул. На самом деле пояснение было лишним – у господского дома и донжона, стоявшего за ним, человеческие тени клубились, как в ведьминском вареве. А, значит, с идеей пробиться к подземному проходу приходилось распрощаться. Тем более что двое из десяти кирасиров, схваченных вместе с генералом, успели побывать на допросе, потому едва ноги передвигали, а без помощи и вовсе бы идти не смогли.

– Давайте на стену, – крикнул Редиш, махнув рукой, – посмотрим, что за ней. Хоть узнать, кто это и чего им надо.

– И так ж ясно, милорд, – отозвался капитан, смахивая с рысиных бровей воду, – крестьяне.

Как он смог это рассмотреть, Леора понятия не имела. Лично она практически ничего не видела, кроме кипящей от ливня воды под ногами, да размытых силуэтов.

Маркграф мотнул головой, то ли соглашаясь, то ли наоборот.

– Со мной пойдёт Кудряш и Крюк. Вы, капитан…

Недил поднырнула под локоть генерала, вставая перед ним. Кажется, Редиш хотел сказать что-то очень решительное и обсуждению не подлежащее, но снова вмешался командир стражи, сграбаставший Леору за плечо.

– А ну-ка, девонька! – Раньше таких вольностей он себе не позволял. – Там, небось, магов-то нет, значит, внизу с ребятами постоишь.

Видимо, кто-то за воротами обладал тонким чувством драмы, потому что именно в этот момент над зубцами вспучился ярко-оранжевый шар, подсветивший огненными ореолами фигурки, мечущиеся и во дворе, и на стене. Даже через ливень дохнуло жаром, а невидимый гигант взвыл совсем уж дико, ну а капитан, насупившись, отпустил кадета.

– Эрна, – процедил маркграф сквозь стиснутые зубы. – Точно без неё там не обошлось.

– Вы хотите, чтобы нас прямо тут сцапали или всё-таки пойдём? – заорала Леора, пока генерал не сообразил, что против магички ему магическое прикрытие не требуется.

Но, кажется, Редиш всё же что-то такое понял, ухмыльнулся, но кивнул.

Четверо кирасир взяли маркграфа с телохранителем «в коробочку» – двое спереди, двое сзади, остальные укрылись под лестницей, ведущей на стену.

Пошли – нагло, не прячась и не таясь. Впрочем, в этом был свой резон. В хаосе, творящемся внутри замка, на крадущихся больше внимания обратили бы. Да те немногие, что метались наверху, оказались слишком заняты и по сторонам не очень-то смотрели.

А вот снаружи, в провале между старой и новой стеной разразилась настоящая преисподняя, чуть подсвеченная горящими палатками и телегами. Конечно, если бы речь шла о чистом поле или штурме, у крестьян не имелось ни единого шанса против профессиональных вояк. Но здесь, в узкой щели, где и десятку человек цепью не развернуться…

Больше всего это напоминало две сталкивающиеся волны, вскипающие пеной из мешанины тел, древков и всплесков, а уж что там плескалось, присматриваться никакого желания не было. Эти волны, то чуть опадая, то нарастая вновь, двигались и жили, но оставались на месте, лишь на несколько шагов подаваясь вперёд-назад. И не нужны способности эмпата, чтобы почувствовать озверевшую, потерявшую всякую осмысленность, доведённую до отчаянья ярость одних и растерянность других.

Княжеские наёмники очень хотели выжить, выбраться из этой мясорубки, но не знали как. Прущие крестьяне жаждали крови – и не важно как.

Леора попятилась, наткнулась на Редиша, который тут же обнял её за плечи, разворачивая к себе.

– Не смотри! – приказал.

Недил, сглотнув пересохшим горлом, мотнула головой, выдохнула, хотела сказать…

Она забыла, что хотела сказать, потому что у Отца – или всё-таки у Левого? – имелась отвратительно низкопробная тяга к театральным эффектам.

За спиной маркграфа и двоих кирасир стояли Эрих с её собственным братом. Там ещё кто-то был, но Недил даже всматриваться не стала. Главное, что один из этих «кого-то» держал большой фонарь, висящий на поднятом шесте. И надежда на то, что их не заметят, умерла, так и не родившись.

Редиш, видимо, что-то такое прочитавший на лице Леоры, медленно обернулся, задвинув кадета себе за спину. И тут же, уловив движение его бровей, не иначе, кирасиры оттолкнули её ещё дальше, к самому зубцу стены, так, что между ней и королем теперь было аж пять спин мужчин, каждый из которых явно не намеривался Недил куда-то там пропускать.

– Сейчас у меня даже шпаги нет, – протянул, едва не пропел Редиш. Странно, говорил он негромко, но его и за грохотом было прекрасно слышно. – Нечего вам вручить.

– Придётся обойтись без церемоний, – согласился Эрих.

И тут со зрением Леоры приключилось странное. Ей вдруг примерещилось, будто рядом с его величеством, которого она почти и не видела за чужими спинами, стоит старуха-нищенка в чистенькой нарядной косынке. Недил даже разглядела, как вода бежит ручейками с промокшего рваного подола и капли собираются бусинами между стежками вышивки на платке.

Но не успела кадет моргнуть, как там, внизу, в кипени тел и бешенства, что-то грохнуло, будто лопнул титанический стеклянный пузырь. Внешняя стена, совсем пустая, озарилась потусторонним, голубоватом заревом, очертившем круг у копыт танцующей, ставшей на задние ноги, словно геральдический единорог, лошади. Копья света выхватили из темноты наездника, прижавшегося к шее животного. И Леора его узнала.

Не она одна.

Гул резни вдруг опал почти до шёпота, но тут же взвился вверх оглушающим крещендо:

– Принц! Карлес! Импери-ия! Бе-е-ей!

– Ну, Эрна, – пробормотал маркграф, и почему-то Недил опять его прекрасно расслышала, – затейница. Видишь, – добавил он гораздо громче, обращаясь к Эриху, – об этом я тебе и говорил. Это и есть правильно подогретая народная любовь. И правильно подготовленная нелюбовь.

Король то ли кивнул, то ли шеей дёрнул. А нищенка рядом с ним, вроде бы пропавшая, растаявшая в ливне, но проявившаяся вновь, неодобрительно головой покачала.

– Ваше величество, – заорала Леора, пытаясь отпихнуть с дороги кирасира – безуспешно, понятно. – Ваше величество. Я поняла. Пророчество, помните? Я поняла!

– Генерал, дайте ей пройти, – помолчав, даже не приказал, а попросил король. – Клянусь, ей ничто не угрожает.

– Надеюсь, – проворчал Редиш, давая знак телохранителем расступиться.

Он не обернулся, но Недил прекрасно чувствовала его бешенство – ледяное и плотное, как кусок смерзшегося снега. Далеко маркграф ей уйти, конечно, не дал, но и хватать не стал, просто чуть приподнял руку, развернув ладонью к ней, обозначая границу, за которую переступать не стоило – кадет и не собиралась, встала рядом с ним.

– Ваше величество, – Леора снова сухо сглотнула, будто наждаком по горлу пройдясь. – Кровь и ненависть, помните? Вот они, – кадет указала на провал за стеной.

– Мы их раздолбаем! – рявкнул братец Недил.

– Но ненависть останется! Она только больше станет!

– Какое это имеет значение? – верхняя губа Редила морщилась, дёргая толстый муслиновый пластырь на щеке и шее, он почти скалился, будто его нервный тик колотил. – Править надо железной дланью!

– Была бы длань, – подал голос Эрих. Смотрел он только на Леору, и дружелюбным этот взгляд она никак бы не назвала: тяжёлый, исподлобья. – Да ещё железная. Значит, если я развернусь и уйду, – король хмыкнул, покрутив рукой, – в закат, то меня осияет милость Отца? Так по вашему выходит, леди Леореса?

Кадет кивнула.

– Ответьте мне лишь на один ма-аленький вопрос, – Король показал пальцами, насколько вопрос на самом деле незначительный. – Вы же тогда, вот на этом самом месте не со мной разговаривали и не мне признавались, не так ли?

Недил оглянулась, лишь сейчас сообразив, что да, на этом самом месте они и разговаривали, тут она и признавалась, быстро искоса глянула на Редиша, лицо которого по обыкновению не выражало ничего, кроме вежливой скуки, потом на белеющую поперек лба его величества повязку. И снова кивнула, будто её сам Левый за волосы дёргал.

– Получается, – медленно выговорил Эрих, – ваше предсказание не стоит истёртого медяка. Главное условие не соблюдено.

– А разве для того чтобы предвидеть будущее обязательно обладать провидческим даром?– спросила Леора, почти не напрягая связок. Почему-то она была уверена: и её прекрасно расслышат все, кому надо. – Обыкновенной логики недостаточно?

– Логика штука изменчивая, – хмыкнул его величество. Он всё ещё смотрел исключительно на Недил, только вот взгляд его изменился, снова стал терпеливо-выжидающим, как прежде. – Но за одно я обязан вас поблагодарить, леди Леореса, милорд Редиш, – Эрих коротко поклонился. – Вы не одни мне пытались это объяснить, но именно у вас получилось доступно. Для того чтобы быть королём, недостаточно родиться принцем. Но у меня возник ещё один вопрос, что важнее для владыки: личные качества или свита, которая его делает? Как считаете, господин генерал?

Редиш тоже поклонился. Молча.

– Хороший ответ, – оценил Эрих, – очень доходчивый. Ладно, господа, перейдём к более насущным делам. Вы знаете, как это остановить? – Король, по всей видимости, оставшийся всё-таки без трона, мотнул подбородком в сторону провала между стенами. – Или подождём, когда само… закончится?

– Да чего ждать-то? – проворчал один из редишевских кирасиров, – Оно и так почти уже всё.

Смотреть и уточнять, что он имеет в виду, Леора не стала. На неё вдруг такая усталость навалилась, что даже под черепом зазвенело тоненько.

– У меня есть пара идей, – Редиш снова поклонился и, между прочим, без обычной небрежности. – К вашим услугам…

– «Милорда» будет достаточно, – заявил Эрих, подмигнув Недил.

Кадет едва не ахнула: ну вот откуда он об этом узнать мог? Но, прикинув, решила не спрашивать. В конце концов, не слишком это её и интересовало.

– А нас выпустят за перевалы? – выкрикнул кто-то за спиной короля. – Какие гарантии вы даёте, что выпустите нас из страны?

На этот вопль никто не обратил ни малейшего внимания. Разве что братец Недил, который Редил, нервно дёрнул щекой с повязкой. Но и он ничего говорить не стал, занят был: сверлил сестрицу взглядом и в его чувствах никакой двусмысленности не было, лишь чистая, ничем не замутнённая ненависть.

[1] Каменное масло – нефть