Глава 21

Наталия, казалось, замерла, пока Владислава говорила по телефону. Стояла и молчала, наклонилась, поправила резиночку на волосах дочери, провела ладонью по головке сына.

– Ну вот, на ловца и зверь бежит! – улыбнулась Владислава. – Выходим на подземную парковку, нас там будет ждать автомобиль.

– Да? Замечательно! – Наталия почему-то нервно улыбнулась и спросила:

– Вы сказали Герберту, что будете не одна. Он не удивился? Не спросил, кто с Вами будет?

– Удивился, но согласился вас подвезти. Не переживайте Вы так, Наталия, он не кусается.

Наталия молча кивнула и отошла на шаг, ожидая, когда Владислава расплатится за кофе и обойдет перила-перегородку. Стояла она спокойно, с детьми не говорила, а увидев, что у Влады много пакетов, предложила помощь:

– Владислава, давайте я понесу Ваши пакеты, а Вы покатите коляску. Она легко катится, Вы справитесь!

Владислава не успела ответить, как Наталия продолжила:

– Дети, знакомимся с нашей соседкой! – дети послушно повернули голову на голос матери. – Это Владислава. Владислава, а это Степан и Стефания.

– Привет! – Владислава произнесла это тихо, боясь напугать детей, и улыбнулась малышам, дети, как по команде, заулыбались ей в ответ.

– Привет! – произнесла неожиданно Стефания, выговорив даже букву «р».

– Пливет! – это уже было сказано Степаном.

– Ого! Даже букву «р» выговариваешь? – обратилась Владислава к девочке.

– Да, Стефания у нас уже в 1,5 года начала говорить, – пояснила Наталия.

– Какая молодец! – улыбнулась Владислава девочке и, обращаясь к мальчику, произнесла:

– Ничего, ты тоже скоро научишься так хорошо говорить! А буква “Эр” у нас самая сложная буква, я знаю. Мой сын только в 5 лет научился ее выговаривать. А сейчас у него уже почти такая же, как вы, своя доченька. Сколько Вашим деткам, Наталия?

– Им через неделю, 10-го числа, 2 года исполнится. Владислава, никому не говорите, что у Вас есть внучка. Вы преступно молодо выглядите для бабушки!

– О! Благодарю Вас, Наталия! – Владислава рассмеялась, польщенная комплиментом девушки.

Пока шли на парковку, Наталия рассказывала о детях, точнее, об их привычках. У Влады даже закралась мысль, что Наталия намеренно ей рассказывает о своих детях то, что может пригодиться. Так обычно молодые мамочки наставляют бабушку или няню:

– Купаться перед сном обязательно. В кровати почитать книжку или спеть колыбельную, а потом можно их оставить, они засыпают сами, лишь бы горел ночник, и были рядом любимые игрушки. Вот эти, что они держат сейчас в руках. На горшок уже ходят сами, просятся, но ночью еще спят в памперсах, потому что не просыпаются, чтобы пописать. Утром любят кашу, потом в течение дня, уже едят все и сами. Днем ложатся спать в интервале с двенадцати до часу, спят обычно два часа.

– Наталия, у Вас золото, а не дети! – похвалила Владислава. – Моя вот внучка днем очень плохо спит, насколько я знаю.

Наталия на это лишь кивнула. Владислава потом вспоминала, что обратила внимание на то, что чем ближе они подходили к выходу на парковку, тем напряженнее становилась молодая женщина, и тем торопливее был ее рассказ о привычках детей.

На подземную парковку они так и вышли: Владислава катила коляску с двойняшками, Наталия шла рядом, отставая на полшага.

– Вот на этой большой машине мы и поедем! – объявила Владислава, обращаясь к детям и показывая на микроавтобус, принадлежащий Герберту.

– Вау! – раздалось от Степана.

– Такая большая! – а это уже Стефания.

Дети загомонили и заерзали на своих местах в предвкушении поездки.

Так они и подошли к микроавтобусу: улыбающаяся Владислава, ерзающие в нетерпении дети и замолчавшая Наталия.

Задняя дверца микроавтобуса отъехала в сторону, являя им Герберта. Первыми его словами были:

– Зачем пришла? – обращался он при этом к Наталии и смотрел только на нее.

– Наследников тебе привезла. В сумке есть все документы и тесты на отцовство. Прощай и прости, если сможешь.

Затем Владислава видела все словно в замедленной съемке: Наталия наклоняется к детской сумке, висящей на ручке коляски, вытаскивает пистолет, в одно движение выпрямляется и тут же, поднеся его к своему виску, нажимает на курок.

В первую секунду наступила оглушающая тишина. Владислава помнит летящие брызги крови на стоящий рядом автомобиль, глупую мысль: “Владелец будет злиться, что испачкали его машину”, застывший взгляд Герберта и следом Наталию, медленно оседающую на бетонный пол подземной парковки. Нога девушки как-то неловко подвернулась, демонстрируя белый носок и тонкую щиколотку.

Рядом с ней самой тут же оказывается Гена, личный водитель Герберта, он толкает коляску с детьми в сторону их микроавтобуса и подхватывает ее под руки, не давая осесть на пол. Стоять на ставшими вдруг ватными ногах она не могла, и мысль, пронесшаяся в мозгу Влады: «Как он успел так быстро здесь оказаться? Он же только что за рулем сидел».

В следующую секунду огромное помещение парковки взрывается звуками сигнализаций стоящих рядом автомобилей, криками каких-то людей, бегущих к ним, и взволнованный крик Герберта:

– Цела? Тебя не зацепило? Гена, Владу и детей быстро в машину!

И тут же Владислава с детьми оказываются в микроавтобусе, звуки становятся тише, потому что Гена закрывает дверцу автомобиля.

Владислава, уже сидя в машине, потянулась к детям, усадила их к себе на колени, дрожащими руками расстегнула курточки и спросила первое, что пришло на ум:

– Вы пить хотите? Нет? У нас тут где-то вода была, да, Гера? – она прижала к своей груди детские головки, поцеловала по очереди каждого в макушку, проговорила успокаивающе:

– Все хорошо, мои котятки. Все хорошо. Вот сейчас попьем водички и все будет хорошо.

На самом деле, ничего хорошего, конечно же, не было, и точно уже не будет, и виной тому была их мать. Владислава подняла глаза на Герберта и замерла под его взглядом. Он смотрел на нее странным, настороженным взглядом. Встретившись с ней глазами, очень аккуратно, словно боясь спугнуть, дотянулся до нее, погладил по щеке и прошептал, попросив:

– Сядь, пожалуйста, рядом. Прости, что не могу сам к вам придвинуться. Знала бы ты, как я ненавижу свою беспомощность!

Владислава с детьми на коленях послушно переползла на соседнее сиденье, оказавшись рядом с Гербертом, и тут же попала в захват его рук. Ее и детей стиснули, прижали так, что дышать было тяжело, но, видимо, именно таких тесных объятий ей сейчас и не хватало, потому что она поняла, что ее вдруг начало трясти. Холодно ей точно не было – в салоне машины всегда было тепло, тогда почему же ее бьет дрожь?

– Ладенька, пить хочешь? У меня здесь есть вода, – услышала она над головой тихий и будто бы воркующий голос Герберта. Она никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. – Сейчас приедут медики, мы у них укольчик попросим, да? То, что тебя трясет – это ничего, это откат от увиденного.

Владислава согласно кивнула, откуда ей было знать, как это называется и как ощущается. У нее такое впервые.

– Герберт, она… она…

Перед глазами почему-то стояла неловко подвернувшаяся нога Натали, белый носок и кусочек открытой кожи на тонкой щиколотке. В голове у Влады бился странный вопрос, именно его ей почему-то и захотелось сейчас озвучить:

– У нее были красивые ноги?

– Что? – он, видимо, решил, что ослышался, а потому переспросил:

– У нее?

– Да, у нее были красивые ноги? – Владислава повторила свой вопрос. И пояснила:

– У нее тонкие щиколотки, значит, ноги тоже были красивыми?

– Были, да, – ответил неохотно, вздохнул и погладил Владу по волосам, прижав ее голову к своей груди, проговорил:

– Ну, тише, моя хорошая, тише! Приедут медики, поставят укольчик и тебе будет легче! Нам всем будет легче. Поверь. Точно будет. Все закончилось. Мы все живы, все тут, рядом, да? Все хорошо. Все будет хорошо! – он повторял это как мантру.

Владислава опять кивнула и уткнулась Герберту в шею, подумав о том, что она так давно хотела сделать это. Сегодня-то ведь это ей можно, да? К черту их контракт со всеми пунктами, вместе взятыми! Сегодня она… Сегодня у них тут…

Она порывисто вздохнула, попыталась вдохнуть так глубоко, как только возможно, но не смогла. Что-то мешало в груди, стянув ее будто ремнями. Голос Герберта успокаивал, близость дарила уверенность в том, что все будет хорошо, и ремни в груди медленно, по миллиметру, растягивались, давая возможность дышать.

И она дышала, делая каждый новый вдох глубже.

Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Вот же он, совсем рядом: под ее щекой бьется его сердце, она вдыхает аромат его туалетной воды, который, кажется, стал за эти два месяца ее личным афродизиаком, чувствует его дыхание на своих волосах.

Как же хорошо, что Герберт ее вот так обнимает. Сейчас это именно то, чего хотелось больше всего.

Ее дрожь медленно, но проходила, оставаясь только где-то внутри, давая о себе знать, когда она пыталась вдохнуть, вибрируя при каждом вдохе.

Все будет хорошо. У них все будет хорошо.

Она чуть пошевелилась, потому что Стефания на ее коленях едва слышно пискнула, объятия, в которых Владислава была сама, тут же ослабли, но совсем выпускать из объятий ее никто не собирался.

– Не думай, что я не потребую от тебя объяснений! По всем пунктам, в подробностях! – произнесла она, подняв свое лицо к Герберту и, вполне ожидаемо, встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на нее странно. Как-то настороженно. Сказал, медленно проговаривая каждое слово:

– Влада, я очень на это надеюсь. Однако, одно я тебе могу сказать уже сейчас – о том, что у этой женщины есть дети… у меня есть дети, я не знал. Ты мне веришь?

Она кивнула и, совершенно неожиданно потеревшись носом о его скулу, произнесла:

– Ты в курсе, что умопомрачительно пахнешь?

– Да. Этот аромат сделан по моему, личному заказу, и в нем присутствуют те самые афродизиаки, о которых столько говорят, – произнес почему-то усмехнувшись Герберт.

– Коварный обольститель! Понятно теперь, почему меня так тянуло к тебе! Выходит, что у меня не было шанса выстоять? – прошептала Владислава и прижалась носом куда-то в его шею, втянула аромат его кожи уже не таясь.

Герберт рассмеялся тихо и так же тихо ответил:

– Ни единого! Впрочем, как и у меня! – потом вздохнул и, окончательно разомкнув объятия, сказал уже совсем другим тоном:

– Владислава, мы не можем сейчас уехать. Надо дождаться полицию. Все-таки мы невольные свидетели того, что эта женщина тут устроила.

– Да, я понимаю, – Владислава кивнула и, переведя взгляд на детей, вздохнула, дрожь уже почти совсем отступила, разве что вот еще руки тряслись, она это заметила, когда гладила детей по головкам. Убрала руки, надеясь, что Герберт не заметил.

– Познакомишь нас? – Герберт кивнул на детей. – Я надеюсь, что она хотя бы сказала тебе их имена? И, Влада, лучше бы ты рассказала мне уже сейчас, до приезда полиции, как и где вы с ней познакомились.

Владислава кивнула и попыталась набрать полную грудь воздуха, но с первого раза у нее это не получилось, она медленно выдохнула и повторила попытку. Вот теперь, со второго раза, у нее это получилось, и она произнесла:

– Наталия сказала, что живет в твоем же поселке, на одной с тобой улице, в доме № 17.

– Соврала. На моей улице нет дома с таким номером, на ней всего 16 домов. Извини, что перебил! Продолжай, пожалуйста.

– Она сказала, что не может дозвониться до своего водителя, что детям уже пора кушать и спать, а у нее нет денег на такси. Напросилась ехать со мной, пообещала, что отдаст деньги, раз уж мы соседи.

– Почему она к тебе подошла?

– Сказала, что видела, как мы с тобой ходили у твоего дома, думала, что я твоя сиделка. Мы с Ниной по магазинам гуляли, подарки к празднику покупали, с Наталией сталкивались несколько раз. Я не придала значения, могла ведь девушка тоже подарки покупать, верно?

– Кстати, Нина где?

– Сказала, что у нее еще какое-то дело в городе и уехала. Сейчас сколько времени?

Герберт ответил, а Владислава продолжила:

– Нина уехала 3 часа назад. Я купила ей подарок, еще прошлась по магазинам и решила выпить кофе в тишине, подруге хотела позвонить. Наталия сидела там, в проходе на скамейке, пыталась кому-то звонить, что-то писала в телефоне, потом сама ко мне подошла и первая начала разговор о том, что мы соседи.

– Это все?

– Я пообещала, что, конечно, я их подвезу, но такси вызвать не успела, потому что ты мне позвонил. Я расплатилась за кофе, и мы все вместе пошли на парковку. Пока шли, она мне о распорядке дня детей и их привычках рассказывала. Я еще удивилась, подумала о том, что странно как-то это все, будто она на меня своих детей оставить собирается, – Владислава произнесла это и замерла, потом медленно проговорила:

– А ведь она же специально мне все о них рассказывала, да? Выходит, что она готовилась сделать это?

– Да, выходит, – Герберт кивнул и выругался сквозь зубы, и в этот момент дверь в салон открылась, и показался Гена с детской сумкой в руках.

– Герберт Альбертович, здесь документы детей и тест на отцовство.

– Хорошо. Это все?

– На двух, стоящих рядом, машинах есть регистраторы движения. Из этих машин ракурс на все произошедшее хороший, их регистраторы мигают зеленым, значит, записи ведутся, а это значит, что все случившееся было записано, и будет все хорошо видно. Какое-никакое, а подтверждение, в случае чего.

Герберт кивнул, и в этот момент помещение подземной парковки огласили звуки сирен и мигающие сине-красные огни скорой помощи и полицейских машин.

– О, наконец-то господа менты пожаловали! – прокомментировал Гена и опять закрыл дверцу.