Глава 24

Нина помогла Владе раздеть расплакавшихся детей, которые проснулись, едва автомобиль остановился. Сначала они с интересом все и всех рассматривали, жались к Владе и ни в какую не хотели идти на руки к Эльзе. Она, впрочем, и не настаивала. А вот бабушке Нине, как она назвала себя сама, дети доверились.

Владислава на пару с Ниной раздели детей, умыли и даже уговорили съесть хотя бы йогурт перед сном. Дети умели есть сами, но кто растил детей, тот помнит, как двухлетние дети едят: не каждая ложка попадала точно в рот.

Эльза, Аркадий и Герберт остались в гостиной. Дети косились на Аркадия и отворачивались от Эльзы, с интересом смотрели на Герберта. Стефания, как более разговорчивая, задавала ему вопросы, Герберт отвечал, даже разрешил потрогать его костыли. При виде приближающейся к ним Эльзы дети замыкались и отворачивались, ее вопросы они игнорировали. Чтобы не провоцировать детей, Эльза и Аркадий ушли из столовой.

Детей было решено уложить спать на большой кровати Влады, выстроив с одной стороны заграждение из подушек.

– Ну что, птенчики, пойдем мыться? – Владислава обратилась сразу к обоим детям.

– Дядя с нами пойдет?

– Нет, дядя не пойдет.

– Почему? Он не любит мыться?

– Любит, но мыться вы будете со мной и с бабушкой Ниной.

Нина набрала детям в ванну воды и добавила геля для душа, выбрав с нейтральным запахом. Увидев пену, дети оживились и согласились поиграть в теплой воде с яркими предметами – спасибо Нине, она принесла какие-то мисочки из кухонной утвари. Игрушек в доме, где живут только взрослые, понятное дело, не было.

Пока мыли детей, Владислава рассказывала Нине, кто эти дети и как они у них оказались.

– Вот гадина! – ругнулась Нина, услышав рассказ о том, что случилось на парковке. – Хорошо, что они еще слишком малы. Надеюсь, не запомнят они этого кошмара, что устроила их больная мамаша. Это ж надо так, а? Влада, ты сама-то как?

– Я подумаю об этом завтра, – усмехнулась Владислава, невольно процитировав героиню из классики.

– Вот и правильно! Не о чем тут вообще думать! О мертвых говорят или хорошо, или никак. Вот я лучше никак не буду говорить об их мамаше! – подвела итог Нина и перевела тему:

– А то, что их отец Герберт, тут, как говорится, и к бабке не ходи – просто одно лицо!

– Да, я тоже обратила внимание, что от матери у детей ничего нет, – кивнула Владислава, поливая водичку на головку девочке.

– Степушка – так просто одно лицо! – шептала Нина. – Влада, ну вот как же так можно, скажи?

– Не знаю, Нин, не знаю.

– А что ж теперь дальше-то? Неужто заберут их у Герберта? Ведь не одна же она их растила? Одежда вон у детей дорогая и игрушки, – продолжала Нина.

– Ну, зная Герберта, тест на отцовство он все равно сделает. Любой бы сделал на его месте, согласись! – Нина кивнула, соглашаясь со словами Влады, и она продолжила:

– А вот где муж этой Натали и грозный свекор – это хороший вопрос.

– Свекор? – Нина удивленно посмотрела на Владу.

– Герберт мне рассказал, пока домой ехали, что знает он свекра этой Натали, сказал, что он мужик суровый, – пояснила Владислава.

– Суровый, но разрешил своей невестке гулять? – усмехнулась Нина. – Ох, что-то странно все, Влада, ты так не считаешь?

– Считаю, Нина, и веришь, у меня у самой голова пухнет от вопросов. Детей нельзя же просто так к себе забрать, они же не котята! – Владислава кивнула на Леди, сидящую здесь же в ванной комнате и наблюдающую за детьми, – ее вот и то сначала к ветеринару возили.

Нина покивала, соглашаясь с Владиславой, и вдруг, переведя тему, сказала:

– Только вот одно я знаю точно: это Аркадий настраивает Эльзу против тебя! Сама слышала. Чем же ты ему не угодила-то, Влада?

– Да я, Нина, не ему не угодила, – усмехнулась Владислава, – я работала в его больнице санитаркой, нареканий от больных не имела. А потом мой муж узнал, где я работаю, и, видно, нашел рычаги давления на Аркадия, а он, как нормальный руководитель, выбрал больницу, а не санитарку. Заметь, даже не хирурга, так что тут Аркадия понять можно.

– Твой муж? А при чем здесь твой муж? Погоди, так вы с ним не разведены, что ли? – ахнула Нина.

– Не дает он мне развод! В тот раз в ЗАГС мы с ним доехали и заявление подали, а потом он забрал его.

– Неужто бросила его молодуха-то? – Нина рассмеялась.

– Нет, не бросила. Она хоть и пишет с ошибками, но не дура. Виктор – мужчина видный и небедный, классический «папик», – усмехнулась Владислава, – ему незадолго до этого предложили пост в министерстве, Виктор согласился. Мы, конечно, не в прошлом веке живем, молодой любовницей никого не удивишь, но, видимо, как жена львица Дашулька его не устраивала тогда, и не устраивает сейчас. И как ты понимаешь, я ему нужна как прикрытие от поползновений этой самой Дашульки затащить его под венец. То, что потянуло мужика под пенсию лет на любовные подвиги, – это одно, но вот дураком-то Витя никогда не был, – Владислава вздохнула и закончила:

– Я ушла от него, взяв только свою одежду. Квартиру сняла, работу нашла, еще одну, как раз вот санитаркой. Мне было удобно – больница находится рядом с домом, где я теперь жила, машина моя была на мужа записана, я не стала ее забирать.

– Влада, «еще одну работу»? – уточнила Нина.

– Я корректурой текстов занималась. На дому работала. Работа мне нравилась, но стабильного регулярного дохода она не давала. Вот я и пошла в больницу полы мыть. Не вижу в этом ничего зазорного. Кто-то должен и эту работу делать, – Владислава сказала это спокойно.

– Права ты, конечно! – Нина кивнула соглашаясь.

– Виктор сначала не верил, что я съеду, но и не очень-то он этому противился, видимо, удобно ему это было. Правда, львицу свою он к себе так и не перевез.

– Да что ты? – Нина удивилась.

– Да.

– И почему ж он полюбовницу-то свою не привел в дом?

– Виталий, сын наш, свою беременную девушку в дом привел. Квартира у нас, конечно, огромная, но две молодые хозяйки на одной кухне…

– Ой, не приведи Господь! – махнула рукой Нина.

– Сын ко мне тоже приходил, уговаривал вернуться.

– И ты не пошла?

– Нет, Нина, не пошла. И сын не о нас с Виктором заботился, а только о своем удобстве. Понимаешь, Нина, когда сын меня уговаривал домой вернуться, то он о чем только не говорил. Даже стыдить пытался, веришь? Правда, почему-то меня стыдил, а не своего отца. Внучку грозился мне не показывать, если я не вернусь.

– Что?

– Да. С его точки зрения, развод в нашем с отцом возрасте – это глупо. Отец погуляет и вернется. К тебе вернется. Ты ведь женщина умная, должна простить его. Все мы, мужики, такие. Искать более молодую и привлекательную партнершу – это у нас в крови. А у вас, женщин, в крови прощать нас, мужиков, и ждать, да детей и внуков воспитывать. Неужели ты хочешь, чтобы твоя внучка без бабушки росла? Вам-то с отцом твоя мама помогала меня растить, даже из деревни она к вам переехала. В коммуналку переехала! А ты в свою квартиру вернуться не хочешь! Не думаешь о том, что нам твоя помощь нужна? Настины родители работают, вся их помощь – только советом, это ты у нас дома сидишь. Кому, как не тебе, с внучкой помогать? Пришло время отдавать долги: твоя мама со мной сидела, ты – с моим ребенком.

– Вот гаденыш! – вырвалось у Нины.

– Да, Нина, мне было больно и обидно это слышать от своего сына. О том, что вопрос стоит в другом, и что помогать с внучкой я не отказываюсь, сын не слышал. Я предложила приходить гулять с ребенком, предложила ко мне ее привозить, но он уперся. Или я возвращаюсь домой, в квартиру, к отцу, или внучку я не увижу. Не верилось, что он такой, – Владислава вздохнула. – Как ты понимаешь, не вернулась я ни в квартиру, ни к мужу, а сын сдержал свое обещание. Внучку мне потом Настя привозила, втайне от Виталия. Настя – это невестка моя. Хорошая девочка. Так, Нина, заболтались мы тут с тобой! Пошли уже детей спать укладывать. Вон, смотри, они уже глазки трут. Я думаю, быстро сейчас должны уснуть.

Владислава вышла из своей комнаты только через час. Дети, зевающие в ванне, ворочались на незнакомой кровати и звали маму.

Натали успела рассказать Владе о том, что дети любят перед сном слушать сказку и колыбельную. Владислава им и сказку рассказывала, и колыбельную пела, но дети не засыпали. И тут Владислава вспомнила о любимых игрушках детей. На ее счастье, игрушки нашлись тут же – видимо, пока они с Ниной мыли детей, кто-то принес игрушки в комнату Влады.

Игрушки ли помогли, или усталость взяла свое, но дети, получив в руки свои игрушки, уснули моментально.

Усталость и над Владиславой брала свое – выходить из комнаты она не хотела. Надо было обдумать, как им теперь всем жить дальше.

Им – это ей, Герберту, его детям.

Она по-прежнему будет его личной помощницей – здесь обсуждать нечего. Забот с появлением в доме детей только прибавится. Если уж Наталия привезла и оставила детей Герберту, значит, больше не на кого. Выходит, что-то там, в ее семье случилось. Ну это уже завтра выяснится. Герберт выяснит – в этом сомнений нет. И выяснит, и со свекром Натали встретится. Так, ну, это он и сам знает, а вот на ней дети и их обустройство в жизни Герберта: детям нужна своя комната, личные вещи, одежда, игрушки. И им нужна няня.

Ходили ли дети в ясли? Есть ли у них на что-нибудь аллергии? А другие заболевания? Впрочем, про болезни детей Наталия ей ничего не говорила, значит, дети здоровы.

Появление в жизни Герберта детей не оттолкнуло Владу от этого мужчины. Скорей даже наоборот. Ее слова, сказанные Нине днем в торговом центре, о том, что Герберту нужна рядом молодая женщина, та, что родит ему детей – странным образом исполнились. Дети в его жизни появились, а он по-прежнему холост, и ему по-прежнему нужна личная помощница.

Воспоминания об их с Гербертом и детьми объятиях на сиденье машины, его близость и тихий голос в этот момент заставляли Владу краснеть как школьницу. Смешно, скажете вы? Она же взрослая женщина, бабушка вот уже два года и краснеет только от мужских объятий! Что уж говорить о чем-то другом?

О чем-то другом сейчас даже думать было страшно и непривычно. Господи, да о чем она вообще думает? Не до этого им всем сейчас. Сейчас вопрос с детьми надо решать.