Глава 8.

Просыпаюсь с чугунной головой. Полночи переписывала записи в тетрадях. Там, где стояли оценки, специально фоткала, чтобы показать учителю, что оценка была. Перестраховалась как могла. Чтобы не выпачкаться, пришлось надеть резиновые перчатки, благо после пандемии они есть в избытке в каждом доме, как и антисептик. К слову, им-то я и оттерла руки от розовых пятен. Так что утром я была вялая, но готовая ко всему. Обдумывала любую пакость, что может сделать бывшая подруга. Но все равно не угадала. Ибо до такого просто додуматься не смогла бы.

Как оказалось, рюкзак был безвозвратно испорчен, и мне пришлось достать другой рюкзачок, который не очень приспособлен, чтобы таскать тяжести. Я его очень любила: он небольшого размера, компактный, но в него все вмещалось, мне его отец привез из поездки в Милан. Юля в свое время просила его поносить, но я отказала. Меня тогда очень еще совесть мучила, но мне стало так жалко. Я-то знала, что она его заберет безвозвратно, а я не решусь попросить вернуть и буду корить себя: и что дала, и что забрать не могу.

Решила, пока с ним похожу. И, пересмотрев свой гардероб, у меня возникла мысль, что слишком по-детски одеваюсь. Не то чтоб мне вдруг резко захотелось ярко и броско одеваться, но все какое-то детское. А хотелось что-то такое: и элегантное, и женственное. А мне и спросить, и посоветоваться не с кем. Не к Никите ж идти с этим вопросом? Представляю его лицо, если приду спрашивать, какая юбка сочетается с этой блузкой. Даже усмехнулась своим мыслям.

– Что улыбаешься? – отец, как обычно, повез меня в школу и сел сегодня на заднее сиденье рядом со мной, что удивительно. Обычно он сидел впереди, а сегодня рядом. Странно.

– Да так, ничего, – было неловко признаваться отцу, о чем думала, хоть в этом и не было ничего такого.

– А все-таки? – отец настаивает, и я сдаюсь.

– Хочу обновить свой гардероб, но не знаю, с кем посоветоваться, и вот представила, что прошу совета у Никиты. И мне вдруг стало смешно, когда представила его лицо, – я заметила, как отец улыбнулся, но пытается спрятать улыбку.

– Может, когда Никита познакомит нас со своей девушкой, вы сможете подружиться, – отец задумчиво смотрел сквозь меня. – Хотя, может, и не стоит. Неизвестно, сколько у него этих девушек будет. Ты не знаешь, кстати, кто она?

– Нет, я даже не подозревала, что она у него появилась. Ты же знаешь, он скрытный очень, – я не лукавила, я действительно и не догадывалась до того разговора, что у Ника есть девушка.

– Ладно, хорошего дня, дочь, – мы припарковались около школы, а я посмотрела на аллею, ведущую к школе. Там топталась Наталья и, завидев нашу машину, сперва рванула к нам, но потом сбавила шаг. И до меня дошло, что она рассмотрела сквозь лобовое стекло, что переднее сиденье пустует, а заднее рассмотреть не может. Потому она пошла кругом, но отец задвинул шторку, еще когда мы подъезжали к школе, так что Наталья обломится. Я довольно улыбнулась своим мыслям и, махнув отцу, вышла из машины.

Прошла мимо Натальи, но та не решилась меня окликнуть и спросить про отца, а машина уже покинула парковку.

Первые пару уроков прошли без приключений, и я даже расслабилась. Сходила к класухе, та попричитала, что случился такой конфуз с учебниками, и сходила вместе со мной в библиотеку. Там мне выдали кучу книг, и классная даже оставила их у себя, чтобы мне не таскаться с учебниками. Они б мне просто не поместились никуда. К слову, выдали мне совершенно новые экземпляры. Спасибо папе, не придется ничьи сопли, размазанные по листу, сошкребать.

Я сразу заметила, как Юля смотрела на меня с торжествующей улыбкой, но, увидев чистые новые тетради, новые книги и телефон, зло сжала губы. Она притихла, вплоть до урока физры. Я не очень спортивная, не люблю приседать, отжиматься. Вот плавать – это прям мое. Там не потеешь и даже не устаешь, а наслаждаешься процессом. Потому я при любой возможности стараюсь увильнуть от физкультуры.

И сейчас подвернулась возможность. Меня отпросила классная. Так как я неплохо сочиняла стихи, частушки, то меня сунули в актив класса. И надо было нарисовать стенгазету для конкурса в параллели к празднику осени. Справилась я за пятнадцать минут, а все остальное время планировала просидеть в столовке, но не тут-то было. В столовую ввалилась толпа девчонок, которые решили прогулять физру, и, естественно, предводителем была Юля.

–О-па, а кто это у нас физру прогуливает? – Юля встала, и девочки последовали ее примеру. Пара мгновений и меня окружили девочки. Я чувствовала себя зверьком, загнанным в клетку. И мне очень не нравилось это чувство. Я ощущала опасность, но пыталась отогнать страх. В конце-то концов, что девочки мне могут сделать? Мы в школе, здесь полно учителей и персонала. Через какое-то время прозвенит звонок, и коридоры наполняться школьниками.

– Я не прогуливаю, – я попыталась прорваться в сторону выхода из столовой, но плотное кольцо из Юлькиных подпевал не собиралось меня пропускать. Они начали меня толкать, и я отлетала как мячик от одной к другой. В какой-то момент у меня с плеча соскальзывает рюкзачок, и Юлька с силой дергает его на себя, и он выскальзывает у меня из рук.

– Отдай, – мой вскрик прозвучал довольно громко, и на нас строго посмотрела раздатчица, которая готовила обед для первоклашек, учащихся во вторую смену.

– Девочки, идите играть не улицу, нечего здесь шуметь, – она свела брови и строго смотрела на нас. Я всем своим видом показывала, что мы тут не играем, но женщина упорно не хотела обращать внимание на мой умоляющий взгляд, а попросить открыто помощи я не решилась. Обо мне и так все думают, что я мажорка, так еще ябедой и плаксой буду считать. Это в начальной школе все друг на друга ябедничают, а когда тебе четырнадцать, то тут другая ситуация. Поэтому я лишь жалобно смотрела, но молчала. И когда Юлька схватила меня за предплечье, больно впившись пальцами в руку, я не пискнула, лишь болезненно скривилась. И даже когда мы всей толпой выходили из здания школы мимо охранника, он лишь осуждающе покачал головой, не одобряя прогул урока, но не предпринял никаких попыток нас остановить.

– Юля, что тебе надо? – я попыталась выдернуть руку из цепкого захвата, но она лишь еще сильнее вцепилась мне в руку.

– Что мне надо? Тварь! Мало того, что разрушила нашу дружбу, предпочла своей подруге парня, так еще и отцу всякого наговорила про меня и про мою мать, – Юля уже волокла меня в сторону проулка рядом с жилыми домами. Там раньше был рядок гаражей-«ракушек», но когда московские дворы начали чистить от таких построек, все это добро снесли. Но остались единицы, которых по неведомым причинам не тронули, и вот Юля и заволокла меня между такими двумя гаражами. Там была тропинка, и зачастую ее использовали, чтобы сократить путь или уединиться по естественной нужде. Местные алкаши и те, кто до дому мог не добежать. Сами понимаете, запах там был соответствующий.

– О чем ты говоришь? Ты сама разрушила наши отношения, и вместо того, чтобы извинится и постараться наладить их, ты гадости мне начала делать. Класс настроила против меня, вещи мои марганцовкой испачкала, телефон куда-то дела, – я намеренно не сказала, что украла, так как откровенно испугалась. С двух сторон стенки гаражей, позади три девочки, спереди Юля и еще девчонка с параллельного класса. – А отец и сам все видит, я ничего плохого не говорила.

– С чего ты взяла, что в бассейне твои вещи взяла я, – Юля испугалась, я это сразу поняла. Глаза забегали, голос дрогнул.

– Потому что я не говорила, что вещи пропали в бассейне, а еще там камеры, – я не стала указывать, что на камеры не попало ее лицо, но Юле это знать не обязательно.

– Ах ты…., – Юля зло сверкнула глазами и, не закончив фразу, со всего размаху толкнула меня. Я от неожиданности попятился назад, но там мне прилетел ощутимый толчок от других девочек в спину. Меня стали пихать и толкать, и я отлетела от одной девочке к другой и в итоге, споткнувшись, упала. Первый удар прилетел поддых ногой, и я пыталась судорожно вдохнуть воздух, но не смогла. Паника накрыла с головой, я не могу вдохнуть, выдохнуть тоже не получается. Как рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух. Следующий пинок ботинком пришелся на грудную клетку, и я наконец-то смогла вздохнуть и закричать. Девчонки лишь заржали и приговаривали, что сейчас здесь меня никто не увидит и не слышит, и следующий удар пришелся по лицу, разбив губу. Я завыла от боли и, сжавшись в комочек, закрыла руками лицо.

– Ах вы, звери малолетние, вы че творите-то? – голос незнакомки резко ворвался в мое сознание. – А ну пошли вон, пока я полицию не вызвала.

Удары прекратились, и девчонки, взвизгнув, ломанулись по тропинке между гаражами.

Я открываю глаза и пытаюсь приподняться на локтях. С трудом, но получается. Все тело болит, а рот полный крови от разбитой губы. Сажусь и смотрю на молодую женщину, мою спасительницу.

– Ты как? – женщина присела передо мной и отряхивает мою одежду. – Ты цела? Может, скорую?

– Цела, – еле говорю из-за разбитой губы.

– Давай маме позвоним? Номер помнишь? – пепельная блондинка достала телефон из кармана джинс и приготовилась вбивать номер.

– Я сама, – достаю свой телефон и набираю отцу. Он, как назло, не берет трубку, я снова набираю и снова. Но в ответ тишина. Адреналин отпускает и меня начинает трясти. Стараюсь сдерживать себя, но рыдания вырываются из меня.

– Тише, тише, – моя спасительница заставляет подняться с сырой вонючей земли и уводит в сторону подъезда. Как назло, нигде нет никакой лавочки, и она ведет меня к детской площадке. Усаживает на лавку и садится рядом, успокаивая, поглаживает по спине. В этот момент, как назло, раздается телефонный звонок. Смотрю на экран смартфона. «Папа». Нажимаю на зеленый кружочек, но из-за слез не могу толком ничего произнести. Лишь реву и всхлипываю.

– Алиса, что случилось?! – отец кричит в трубку, а у меня хватает сил только чтобы сунуть трубку женщине, что меня спасла.

– Алло, – она не успевает ничего сказать или объяснить, как отец налетает на нее.

– Кто вы такая? Что с моей дочерью? – еще чуть-чуть и отец сорвется на крик.

– Меня зовут Даша, я мимо шла и увидела, что на вашу дочь малолетки напали, – моя спасительница хмурится, ей явно не нравится тон, которым с ней говорит мой отец, но она не вступает в перепалку. Встает и отходит в сторону. Мне не слышно, что она отвечает моему отцу, но по выражению ее лица складывается ощущение, что они обмениваются "любезностями". Мне даже стыдно становиться за отца. Девушка меня спасла, а сейчас еще от отца грубостей наслушается. Я постепенно успокоилась и сидела, лишь всхлипывая.

– Отец вызвал тебе такси, сказал домой ехать, – Даша вернулась и протянула мне телефон. – Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? Ничего не сломано?

– Нет, все относительно нормально, – я взяла телефон и сунула в карман и осмотрелась по сторонам. Где мой рюкзак?

– Ты что-то потеряла? – Даша тоже посмотрела по сторонам.

– Мой рюкзак, – я начала паниковать. Снова подступает истерика, начинаю часто-часто дышать, борюсь с подступающим приступом. Понимаю, это глупо из-за рюкзака так реагировать, но это все сложно объяснить самой себе в такой момент. Удивительно, что он раньше меня не накрыл.

– Что с тобой? – Даша подскочила ко мне и панически мечется передо мной. Я стараюсь успокоить себя, но от беготни Даши перед глазами не получается.

– Поищи рюкзак, – выдавливаю из себя через силу и тычу пальцем на тропинку между гаражами, где происходила расправа.

– Найти рюкзак? – девушка переспрашивает, так как из-за всхлипов я не очень внятно говорю. Я киваю, и девушка бросается к гаражам, а я начинаю делать успокаивающие упражнения, сконцентрировавшись. Дыхание выравнивается, сердце замедляет свой истерический бег, и я постепенно успокаиваюсь.

– Вот он, девчонки бросили его за гаражом, – Даша протягивает мой рюкзачок, и я благодарно улыбаюсь. Приступ отступил, только неясно: надолго ли и не повториться ли, но только еще сильнее.

Я не успеваю поблагодарить девушку, как снова раздается телефонный звонок. Снова звонит отец.

– Да, папа, – Я уже более менее спокойна и готова поговорить с родителем.

– Лисенок, ты как? Цела? У тебя был приступ? – отец встревожен не на шутку, это и по голосу понятно.

– Да, был приступ. Я не сразу смогла с ним справиться, – признаюсь отцу, а Даша с любопытством слушает наш разговор, но, заметив мой взгляд, смущается и отходит на шаг в сторону.

– Сейчас такси подъедет, я буду дома через три часа, может, больше. Прости, но раньше никак. Я попросил Смолякова приехать к нам, но тебе нельзя оставаться одной. Что это за девушка с тобой? – отец непреклонен и вызвал нашего семейного врача, чтобы тот меня осмотрел.

– Она меня спасла, зовут Даша, – отец в своем репертуаре. Перепроверяет всю информацию, что ему сказала Даша.

– А напал-то кто? – вот мы подошли к самому сложному.

Я замолчала, а отец хмыкнул. Мне почему-то кажется, он и так все понял.

– Все ясно, поговорим, как приеду. Попроси эту Дашу с тобой поехать, пусть присмотрит за тобой и отвлечет, чтобы новый приступ не начался, – отец не давит, но я понимаю, что вечером будет разговор начистоту, и так просто мне не удастся уговорить оставить меня в этой школе. Морально я уже готовлюсь к тому, что придется попрощаться со школой. Снова началось учащенное сердцебиение, и я судорожно выдохнула.

– Хорошо, я попрошу. Такси подъехало, – рядом с площадкой остановилась желтая машина такси, и водитель ищущим взглядом окинул двор.

– Даша, сможешь со мной поехать домой? – я с надеждой смотрю на девушку, и она на мгновение замешкалась. Спасти подростка от хулиганок – это одно, но еще и до дома везти – это в планы моей спасительницы не входило. Может, у нее было что-то намечено на сегодня. Я с мольбой смотрю в глаза девушки, и она сдается.

– Ладно, уговорила, – Даша уступила, и я улыбнулась, но тут же скривилась, так как разбитая губа напомнила о себе.

– Спасибо, – я готова была расплакаться от благодарности, не знаю почему, но для меня это было важно.

– Давай, грузись. Покажешь мне свои хоромы. Я так понимаю, ты не в этом районе живешь, – Даша улыбнулась мне в ответ и, подойдя к машине, открыла заднюю дверь. Я поспешила в машину, пока девушка не передумала.

*****

– Так зачем я понадобилась? – Даша выжидательно смотрит на меня. Мы доехали без приключений до моего дома, и девушка немного в шоке была, что пришлось переться черти куда, но дом ей явно нравился. Мы сидели у меня в комнате и ели торт с чаем. Врач уже приезжал и осмотрел меня, он уже ждал нас, так что много времени это не заняло. Даша деликатно подождала на кухне, заболтавшись с домработницей, которая нам и принесла торт ее личного изготовления.

– Из-за приступа, – я немного растерялась. С девушкой было так комфортно и легко общаться, что, сидя за чашкой чая и болтая обо всем, я даже забыла причину, по которой Даша оказалась моей гостьей.

– Часто они у тебя? – Даша поднесла к губам чашку с чаем, и я не смогла рассмотреть ее выражение лица.

– Сперва были очень часто, я не умела справляться со стрессом. Чуть небольшое нервное напряжение – и сразу же приступ, – напряженно призналась. Я будто душу оголяла перед девушкой, и в какой-то миг стало страшно, что девушка, как и все взрослые, высмеет мои переживания. Скажет, как обычно все говорили, что это ерунда, и я настоящих проблем просто не знала, потому и такая нежненькая. Даже врачи в муниципальных больницах высмеивали мои слова, высмеивали мои переживания, всю меня высмеивали. А особо сострадательные советовали отцу учебой меня посильнее нагрузить, чтобы я «дурью не страдала».

– Как ты справилась? Покажешь упражнения? – голос девушки дрогнул, и мне почудилось что-то такое в ее голосе, что я сама внимательно всмотрелась в лицо собеседницы. Неужели у нее тоже есть страхи, с которыми стоит бороться?

– Покажу. А ты…, – я замялась и уже пожалела, что начала вопрос, но не решилась его закончить.

– Есть то, что я бы хотела забыть, – Даша смотрела в стену, и я поняла, что она не со мной, а в воспоминаниях прошлого и, судя по всему, не в самых приятных. – У всех есть то, что хотелось бы вычеркнуть из жизни, забыть или сделать вид, что этого не было. Вот только жизнь назад не отмотать, и приходится всю жизнь с этим жить, вот и хочу узнать, как с этим жить.

Я не стала больше задавать вопросы, не стала расспрашивать, я словно ржавым гвоздем поковыряла в свежей ране, и стало так неловко и стыдно, что я просто отставила чашку на стол и встала. Начала показывать упражнения. И постепенно и я, и Даша расслабились. Я начала показывать упражнения по медитации. За этим нас и застал отец, скептически подняв одну бровь, и, видимо, уже какое-то время смотрел на нас.

– Добрый вечер, – Даша улыбнулась и встала с пола, где мы сидели и расслаблялись, отрешаясь от проблем и тяжелых мыслей.

– Добрый, я Матвей, – представился отец и помог девушке встать, явно оценивающе осматривая ее фигуру. Я хоть и подросток, но не слепая и заметила, что Даша понравилась отцу. В голове вспыхнула идея, но я не торопилась ее озвучивать. К такому надо подходить постепенно и планомерно, а пока что надо сделать так, чтобы Даша чаще бывала у нас в доме. Да-да, я захотела свести отца и эту девушку, которая меня спасла. Может, я поддалась эмоциям и очарованию девушки, и обстоятельствам, при которых мы познакомились, но она мне была очень симпатична. Не знаю, что там у нее случилось, но я чувствовала, что и я ей нужна.

– У вас чудесная дочь, Матвей, мы чудесно провели время, – девушка с хитринкой бросила на меня взгляд, будто моя идея, что проскользнула у меня в голове секунду назад, уже стала известна Даше.

– Спасибо, что позаботились о ней, – отец смотрел на нас, как на заговорщиков.

– Я поеду, уже поздно, приятно было познакомиться, – Даша поймала заинтересованный взгляд моего отца и смутилась. Она подхватила свои вещи и направилась на выход. – Пока, Алис, – Даша порывисто обняла меня и поспешила на выход, а отец лишь удивленно приподнял бровь, увидев наши с ней обнимашки. Да, отец думал, что я, как и большинство моих сверстников, считала, что объятия – признак «детскости». Но я не была ершистым подростком, просто отец всегда держал дистанцию, что ли, потому я и не лезла с объятиями к нему. Как человек, который мечтал стать высококлассным психологом, я понимала, почему веду себя так, а не иначе, но ничего поделать с собой не могла. Я инстинктивно потянулась к Даше и не видела причин, почему должна держать дистанцию.

Отец вызвался проводить Дашу и предоставить ей своего водителя с машиной, которого не успел отпустить. Я слышала их тихий диалог, и мне показалось, что отец флиртует. Я никогда не слышала, чтобы он так разговаривал с кем-то. Ну, я в принципе не слышала его общения с противоположным полом в неформальной обстановке. За этими мыслями меня и застал отец, когда вернулся в мою комнату.

– Рассказывай, – он сел на диван и внимательно смотрел на меня. Почему-то после общения с Дашей я уже не была так зациклена на том факте, что наше общение с Валерой сократиться из-за этой ситуации. Может, я смирилась или отпустила ситуацию, но я решила рассказать все как есть, не утаивая и не сглаживая все острые углы в наших с Юлей отношениях. Когда мой рассказ был окончен, мне даже на душе стало легче, будто камень с души упал.

– Почему ты так вцепилась в эту школу? Из-за этого парня Валеры? – тон отца был немного раздраженным.

Я потупила взгляд, было почему-то стыдно отвечать, что да.

– Понятно, – отец раздосадовано потер переносицу. – Очень хочу тебя наказать, но не буду, – отец устало смотрел на меня, и мне снова стало стыдно.

– Прости, – я смогла лишь выдавила из себя это затасканное слово.

– Лисенок, ты пока остаешься дома, завтра свяжусь с твоей классной и решу этот вопрос. Будешь на домашнем обучении и найму репетиторов, надо подтянуть уровень знаний до приличных, – отец, видимо, все уже обдумал еще до моего рассказа.

– Пап, насчет репетитора, – я сразу решила воплощать в жизнь свой план по сводничеству, но отец не правильно понял меня и перебил.

– Ничего не хочу слушать, занятиям с репетитором быть, – он нахмурился и строго посмотрел на меня, предполагая, что я хочу возразить.

– Я как раз насчет этого, – я торопилась высказаться, пока отец снова не перебил меня. – Можно Даша будет заниматься со мной английским? У нее есть образование, можешь ее проверить, – я замолчала, а отец удивленно посмотрел на меня.

– Хорошо, я подумаю. Дай мне ее контакты, – отец улыбнулся мне, и я радостная вскочила, так как почувствовала, что он согласиться, иначе он не давал бы мне надежду.

– А у меня нет ее контактов, я не догадалась попросить ее номер телефона, – я расстроенно села на диван и панически соображала, что я знаю о девушке, чтобы вычислить варианты, как на нее выйти.

– Эх ты! – отец ухмыльнулся, прочитав меня, как открытую книгу, и достал телефон. Мгновение, и он уже дозвонился водителю, который передал трубку Даше.

– Дарья, простите, что беспокою вас таким образом, но у меня нет вашего номера, а мне тут дочь подсказала, что вы можете позаниматься с ней английским языком. Сами понимаете, после этого случая она не будет какое-то время посещать школу, а репетитора искать мне сейчас не очень удобно, – отец молчал, слушая, что говорит девушка, а я замерла и прислушалась, но ничего не услышала. – Да, конечно, спасибо. Буду ждать от вас звонка завтра, – отец положил трубку и посмотрел на меня. А меня распирало любопытство, и я чуть ли не скакать готова по комнате от нетерпения.

– Ну что она сказала? – я нетерпеливо снова вскочила и замельтешила по комнате.

– Сказала, что подумает и ответ скажет завтра, – ответил отец, провожая меня взглядом.

– Как думаешь, она согласиться? – я не могла взять свои эмоции под контроль.

– Думаю, что согласится, а если нет, то я уговорю, если тебе так это важно, – я порывисто бросилась обнимать отца после его слов. И пусть это по-детски и пусть он держит дистанцию, мне все равно. Благодарно чмокнула его в щеку и, шепнув «Спасибо» на ухо, выскочила из комнаты, чтобы не разреветься от эмоций, которые и сама-то понять не могла.

– Ох уж эти подростки, – услышала я в спину, но лишь улыбнулась.