Глава 24. Почему не работает магия
— Ну, вот что, молодые люди, сегодня я добрый. Поэтому предоставляю Вам выбор, — Кондрат Степанович снисходительно поглядел на Веронику и Никиту, которых назначили в его полное распоряжение на пять часов общественно-полезных работ.
— Предпочитаете чистить крыльцо главного корпуса от снега или чистить аквариум в Синем Кабинете? — добродушно уточнил завхоз, какой именно выбор есть у проштрафившихся студентов.
— Крыльцо, — не задумываясь, выпалил Никита.
— Аквариум, — одновременно с ним воскликнула Вероника.
— Какое единодушие, — усмехнулся Кондрат Степанович. — Тогда идите за мной. Один получит лопату, второй — ключ от кладовки, где лежит аквариумное оборудование.
— Да нет, не надо лопату, — спохватился Никита. — Я тоже предпочитаю уход за рыбками.
Студенты последовали за завхозом, и тот, вручив им ключ, проводил в Синий Кабинет, в дальнем углу которого задрапированная обоями притаилась дверь в кладовку. Крошечная комнатка использовалась для хранения многочисленных приспособлений для ухода за аквариумом — вёдер, шлангов, сифонов, губок и скребков.
— Тут есть инструкция, как правильно почистить эту пятисотлитровую громадину. Читайте внимательно — рыбки не терпят неумелых действий, — назидательно произнёс Кондрат Степанович и даже указательный палец поднял вверх, чтобы подчеркнуть важность своего предупреждения. — А если с рыбками что-нибудь случится, Павел Борисович Вам головы открутит, и мне заодно.
— Вообще-то, — завхоз перешёл на таинственный шёпот, — я сам должен ухаживать за аквариумом. Но, честно говоря, не нравятся мне эти мелкие тварюки. Я их только в виде ухи люблю. Так что я рад, что Вы предпочли работе на свежем воздухе чистку аквариума. Но не напортачьте!
— Не беспокойтесь, Кондрат Степанович, я умею обращаться с рыбками, — успокоила Вероника, которая представить себе не могла добродушного оптимиста, преподавателя астрологии, откручивающим головы студентам и завхозу.
— Вот и ладненько, — обрадовался Кондрат Степанович и вышел из Синего Кабинета, оставив молодых людей наедине с непочатым краем работы.
— Зря ты вызвалась с аквариумом возиться, — поморщился Никита, с опаской разглядывая содержимое кладовки. — Чистить крыльцо гораздо приятнее.
Это была чуть ли не первая фраза за сегодня, обращённая к Веронике. Парень упорно целый день строил из себя ботана, единственной целью которого было тщательнейшим образом конспектировать лекции, а на переменах заниматься их зубрёжкой. И это несмотря на то, что соседка по парте всеми силами пыталась привлечь внимание к себе, обрушивая на парня неиссякаемый поток острот и колкостей. Возможно, Вероника и дальше продолжала бы язвить, но решение парня остаться с ней чистить аквариум, когда он мог бы заняться более приятным для него делом — разгребать снег, смягчило её.
— На самом деле, ничего сложного в уходе за аквариумом нет, — пояснила свой выбор Вероника и, взяв из кладовки необходимое оборудование, очертила круг предстоящих работ:
— Сначала откачаем часть воды, потом почистим стенки скребком, промоем фильтры и дольём свежей воды. Вот и всё.
— Вижу, у тебя есть опыт, — хмыкнул Никита.
— Да. У нас дома был аквариум. Он появился давно, когда мне было лет 9. Отец научил меня ухаживать за рыбками. И я делала это регулярно, раз в неделю.
— По очереди с Алесей?
— Не совсем. Когда мы были маленькими, то постоянно жили порознь. Алеся почти всё время была у прабабушки в деревне. А я с родителями. Мы виделись редко. И только, когда нам исполнилось по 14 лет, Алеся стала чаще появляться дома. А с 15-ти начала жить с нами постоянно.
— На это была причина?
— Так решили родители. Думаю, не хотели, чтобы прабабушка была одна. Да и Леся с прабабушкой были не против, они души друг в друге не чаяли. Но когда сестра стала постарше, было решено, что она будет жить с нами. Мы надеялись, что вскоре и прабабушку удастся уговорить переехать к нам.
Вероника, ловко орудуя сифоном, почистила дно аквариума и приступила к чистке стенок. Затем был промыт фильтр и залита свежая порция воды. Задачей Никиты было только утилизировать откачанную воду. Парень вышел из кабинета в коридор и направился в сторону санузла, а Вероника начала раскладывать оборудование по полочкам кладовки, ожидая, что через несколько минут Никита вернётся с пустым ведром. Однако парень вернулся гораздо быстрее, буквально через пару секунд. Он подскочил к Веронике и быстро запихнул её внутрь кладовки. Тут же втиснулся туда сам вместе с ёмкостью, полной грязной воды, и закрыл за собой дверцу.
Помещение, в котором оказались молодые люди, было явно тесновато для двоих. Вероника почувствовала, что зажата между рядом полок и тесно прильнувшим к ней Никитой. Кроме того на ногу давил острый край ведра. Не понимая, что происходит, Вероника решила для начала возмутиться, но услышала предупреждающий шёпот:
— Тш-ш. Сюда идут Бегемотик и Колобок. Они говорят про тебя.
Мгновенно вспыхнувшее любопытство заставило девушку замереть и затаить дыхание. И вскоре она услышала, как дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли двое.
— Скоро состоится заседание Совета Профессоров, на котором я поставлю на голосование вопрос об отчислении Двинской из Университета, — раздался голос Павла Борисовича.
Вероника вздрогнула, чуть не пнув при этом ведро с водой. От кого — от кого, но от добродушного преподавателя астрологии она не ожидала такого коварства. Нет, девушка, конечно, не справилась с двумя предыдущими лабораторными, но она надеялась, что Колобок даст ей возможность пересдать. По крайней мере, с индивидуальными астрологическими посланиями, как показал случай в тайге, у неё прекрасно получается.
Никита, почувствовав, как напряглась Вероника, притиснул её к себе ещё сильнее, чтобы лишить возможности шевелиться и производить шум, который выдал бы их.
— Тш-ш, — еле слышно шепнул, практически просто выдохнул он в самое ухо девушки.
— Матвей Тимофеевич, что Вы скажете об успеваемости Двинской? — продолжил разговор Павел Борисович. — Как Вы будете голосовать?
— Не могу сказать, что студентка отличается особыми талантами, — ответил проректор, — но на тройку справляется. Сегодня, например, у неё получилось применить методику левитации пусть даже в очень простом варианте. Не думаю, что буду голосовать за её отчисление.
— А я Вам советую, уважаемый Матвей Тимофеевич, подумать хорошенько прежде, чем голосовать против. Такие слабенькие студенты тянут назад успеваемость всей группы. Разве не так? — приторно сладким голосом спросил Павел Борисович.
— Возможно.
— Разве не в Ваших интересах, чтобы ничто не мешало другим студентам этой группы хорошо учиться? Чтобы у них вообще была возможность учиться.
— В моих, — промямлил проректор.
— Вот и славно, что Вы меня поняли, уважаемый Матвей Тимофеевич. Я знал, что Вы благоразумный человек. Я рассчитываю на Ваш голос.
Вероника, еле сдерживалась, чтобы не выскочить из кладовки и не попытаться заступиться за себя. Но каждый раз, стоило ей шелохнуться, она ощущала, что выскочить всё равно не удастся — Никита держал её так тесно прижатой к себе, что вырываться было бесполезно.
Через минуту разговор профессоров затих, но по скрипу кресла можно было догадаться, что один из собеседников оставался в кабинете, причём, учитывая, какой жалобный скрип издавало кресло, было понятно, что оно держит в своих объятиях необъятного Матвея Тимофеевича.
— И долго мы будем тут сидеть? — шепнула Вероника Никите.
— Пока Бегемотик не уйдёт. Надеюсь, он не рассчитывает здесь заночевать.
Прошло пару минут и молодые люди вздохнули с облегчением, потому что услышали, что проректор встал с кресла и направился к выходу. Но в этот момент в кабинет зашёл ещё один человек.
— Матвей Тимофеевич, вот Вы где. А я везде Вас ищу. Надо с Вами поговорить, — по голосу не трудно было догадаться, что новым собеседником проректора является Пётр Иванович.
— Надеюсь, Вы помните, что на следующей неделе состоится заседание Совета Профессоров? — продолжил ректор.
— Да, я в курсе.
— Павел Борисович собрался обсудить на нём успеваемость одной из студенток, Вероники Двинской. Хочет поставить на голосование вопрос об её отчислении из Университета. Вы что по этому поводу думаете?
— Думаю поддержать Павла Борисовича. Ведь Двинская действительно перебивается с тройки на двойку.
— Я бы на Вашем месте, хорошенько подумал, прежде чем голосовать за отчисление, — в голосе ректора послышались угрожающие нотки.
— Почему?
— Потому что в ваших интересах сделать то, о чём я Вас прошу, — угроза в голосе Петра Ивановича переросла сначала в раздражение, а потом в гнев. — Или Вы думаете, я поверил Вашему рассказу о внезапно постигшей Вас болезни, такой серьёзной, что Вы даже не смогли позвонить предупредить, что Вас какое-то время не будет на работе, и таком же внезапном исцелении. Вы думаете, я не догадываюсь, почему Вы отсутствовали в Университете эти несколько дней?
— Супер-злой, — шепнула Вероника Никите. — Преподам, оказывается, тоже от него достаётся.
— Хорошо. Я подумаю, — промямлил проректор.
— Подумайте, Матвей Тимофеевич, подумайте, — зловещим голосом прорычал Пётр Иванович. — Я знаю, какой Вы трудоголик, как Вам будет тяжело, если придётся раньше времени отправиться на пенсию по статье о профнепригодности.
— Пожалуй, Вы, Пётр Иванович, правы. Отчислять студентку не стоит. Вот сегодня, например, она вполне сносно справилась с практическим заданием по левитации пусть даже и очень простеньким.
— Я знал, Матвей Тимофеевич, что мы найдём с Вами общий язык, — мягко произнёс ректор. — Я рассчитываю на Ваш голос.
По звукам, раздавшимся после этой фразы, стало понятно, что оба собеседника вышли из кабинета.
— Никит, — прошептала Вероника, — это ты мне помог? Ты сделал так, чтобы листок левитировал?
— Я.
— Я так и подумала. Наташа бы не решилась пойти на такой подлог. Она не любит нарушать правила.
Шаги, которые были слышны в коридоре, затихли. И можно было уже говорить вслух, но Вероника всё равно продолжила шёпотом:
— Спасибо. Похоже, ты меня спас от отчисления. Если бы листочек над моей ладонью сегодня не приподнялся, Матвей Тимофеевич не передумал бы меня выгонять даже под давлением ректора. Кстати не знаешь, чего это Пётр Иванович заступался за меня?
— Наверно, считает, что ты можешь учиться лучше.
— А мне кажется, что он всё ещё надеется, что я помогу ему найти документы, которые пропали из его сейфа. По крайней мере, он продолжает каждый день писать мне на электронную почту и требовать, чтобы я отчиталась в том, как продвигается моё расследование. А оно никак не продвигается. Так что, скорее всего, после Нового года, когда истечёт срок, который он мне отвёл, меня так и так отчислят, — грустно вздохнула Вероника.
— Не отчислят, мы что-нибудь придумаем. Я тебе помогу с поиском пропавшей информации.
— Спасибо, Никита, — второй раз за последнюю минуту поблагодарила Вероника.
— Да пока что не за что.
— И ещё. Слушай, не будь больше таким ботаном. Ты почему сегодня так странно себя вёл? Ты что уже не хочешь выиграть пари? Не хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — Вероника подняла взгляд и посмотрела на Никиту. Глаза, привыкшие к темноте, увидели ответ в том, как он смотрел на неё.
— Ещё как хочу, — прошептал парень и быстро, чтобы не наделать глупостей, распахнул дверцу кладовки и выскочил наружу.
— Ника, Никита вы уже закончили? — в приоткрытую дверь Синего Кабинета просунулась голова Наташи.
— Практически, закончили, — ответила Вероника, вылезая из кладовки и пытаясь не запнуться ногой об ведро с грязной водой. — А как ты нас нашла?
— Думала, Кондрат Степанович пошлёт вас крыльцо чистить. Сегодня снегу нападало — ужас. Выхожу из Универа, смотрю, а наш завхоз другую парочку штрафников муштрует. Я у него поинтересовалась, где вы, вот он и пролил свет.
— Ага. Он сегодня добрый, — улыбнулся Никита, — предоставил нам выбор. Мы с Никой подумали-подумали и предпочли работе на свежем воздухе чистку посудины весом в пол тонны с кровожадными пираньями.
— Гуппи и молинезии, чтоб ты знал, самые мирные безобидные рыбки, — Вероника смерила Никиту ироничным взглядом.
— Короче, — Наташа решила прервать начавшуюся пикировку на корню, — давайте закругляйтесь быстрее, нас Леночка в Стекляшку приглашает.
— Ого! По какому поводу? — оживилась Вероника.
— Говорит, хочет отблагодарить за то, что мы ей помогли сегодня двойку по левитации исправить.
— Так это ей надо было только Никиту приглашать. Мы-то с тобой Наташа причём? Особенно я, — удивилась Вероника.
— Ну, ты что нашу Леночку не знаешь?! Она полгруппы пригласила. Она считает, что все её друзья внесли посильный вклад в то, чтобы у неё в этом семестре не было троек. Говорят, ей папочка обещал какой-то классный подарок сделать, если она сессию сдаст только на хорошо и отлично. И потом всё равно платит Егор.
— Егорушка — такой милый, — елейным голоском пропела Вероника, пытаясь подражать одногруппнице.
— Именно так Леночка и сказала, — рассмеялась Наташа. — Егор сам предложил ей устроить маленький праздник. Видимо, хочет загладить вину. Именно сегодня, когда Леночке надо было исправлять двойку по левитации — он решил прогулять пары, и его функцию пришлось выполнять Никите.
— Ну и отлично, посидим на халяву в кафе, а то в столовку на ужин мы всё равно опоздали, — с воодушевлением подытожила Вероника. — Никита давай быстренько вылей грязную воду из ведра, а я пойду позову Кондрата Степановича, чтобы он у нас работу принял.
— Девочки, Вы идите, а я сам тут закончу и с завхозом разберусь, — предложил Никита. — А потом к вам присоединюсь.
— Хорошо, — согласилась Вероника.
— Только сильно не тормози — наши почти все уже на месте, — предупредила Наташа, и девушки выскочили из кабинета.
— Слушай, у Никиты, похоже, снова голос прорезался. А я уже подумала, он говорить разучился, — подмигнула Наташа, когда подруги вышли из Университета и направились в восточную часть студгородка. — Что с ним сегодня было, и главное как тебе удалось вернуть его в привычное состояние?
— Ой, Наташ, лучше не спрашивай. Я с этим Никитой сама запуталась.
— Запуталась?! Это уже интересно, — рассмеялась подруга. — Как же в нём можно запутаться — он ведь просто несносный зануда и выскочка. Или ты всё-таки смогла рассмотреть в нём что-то ещё?
— Нет, правда, Нат, как-то странно всё. Сегодня, когда мы с ним спрятались в кладовке, и он так сильно прижимался ко мне, я подумала…
— Ого! Вот с этого момента поподробней! — Наташа сбавила скорость, и через пару шагов совсем остановилась, поражённая новостью от подруги.
— Да нет, Нат, это не то, что ты подумала. В Синем Кабине есть маленькая комнатка, где хранится аквариумное оборудование. Мы спрятались там, когда в кабинет зашли Колобок с Бегемотиком. Хотели подслушать их разговор, потому что говорили они про меня. А кладовка эта очень крохотная, там по-другому, чем, прижавшись друг к другу вплотную, не поместишься. И мы так, касаясь друг друга, простояли довольно долго, и я подумала, что за это время должен был быть такой момент, когда мы испытали одинаковое сильное чувство. Ну, хотя бы страх быть застуканными, когда я дёрнулась и чуть не пнула ногой ведро. Но ведь, если так, должна была сработать приворотная методика, правильно? Я должна была влюбиться в Никиту, ведь так?
— По идеи так.
— Но никакая методика не сработала. Мои чувства к Никите не поменялись, понимаешь? Но это ещё не всё. Я раньше не рассказывала, но методики эти отворотные-приворотные на мне с Никитой на самом деле не сработали ни разу. Понимаешь, ни разу.
— В смысле?
— Ну, помнишь, ты упала, мы коснулись друг друга с одинаковым сильным чувством сострадания к тебе. Я должна бы была влюбиться в Никиту, но на самом деле не почувствовала, что моё отношение к нему поменялось. Потом мы заключали пари, касались друг с сильными противоположными чувствами, я должна бы была разлюбить Никиту, но опять — ничего не ощутила, и сегодня уже третий раз такая же ерунда. Получается, магия не работает.
— А хочешь, я тебе объясню — почему? — лукаво улыбнулась Наташа. Она уже давно догадалась, что происходит с двумя её друзьями и почему проверенные и многократно испытанные методики на них не работают.
— Вот чего ты лыбишься так многозначительно?! — возмутилась Вероника. — Объясняй уж — пока я с ума не сошла от этих мыслей.
— Думаю, вы с Никитой влюблены друг в друга уже довольно давно. Просто не хотите сами себе в этом признаваться.
— Странная теория…
— Да нет, всё сходится. Когда вы коснулись друг друга во время моего падения, вы уже были влюблены, понимаешь? Поэтому ты и не ощутила, что твои чувства по отношению к Никите изменились.
— Тоже мне психолог, — возмутилась Вероника. — Почему же тогда не сработала отворотная методика?
— Тут тоже всё просто. Когда Вы заключали пари, то на самом деле испытывали не противоположные чувства, а одинаковые.
— В смысле?
— Ой, Ника, ну что тут непонятного? Никита в этот момент хотел чего?
— Ну как чего? Выиграть пари и чтобы я его поцеловала.
— Правильно. А ты в этот момент хотела чего?
— Ну как чего? Всё наоборот — не целовать Никиту.
— Уверена?
Нет, Вероника не была уверена. Давно уже не была уверена ни в чём, что касалось Никиты.
— Во-о-от, что и требовалось доказать, — подытожила Наташа, которая расценила молчание подруги, как доказательство своей теории. — Теперь поняла, почему и сегодня магия не сработала?
— Да поняла я твою гениальную идею, поняла, — вздохнула Вероника. — По-твоему, раз я и так влюблена в Никиту, то приворотные методики ничего не меняют.
— Вот именно! Можешь и дальше, хоть часами обниматься с Никитой в любых кладовках, а только со своей влюблённостью ты уже ничего поделать не сможешь.