Глава 27. Задание группы

Не успел прозвенеть звонок, оповещающий об окончании пары, как Леночка подскочила к одногруппникам, сидящим за партой справа от неё:

— Ребята, а вы знаете, что возле центральной городской ёлки ледовый городок соорудили? Мы с Егорушкой идём после занятий посмотреть. Вы с нами? Там прикольно. Разные ледовые скульптуры. Говорят, даже избушка есть, довольно большая, внутри мебель вся изо льда. Есть столик и скамеечки. Можно посидеть — чаю попить. Интересно, правда? А ещё несколько горок сделали. Одна высоченная!

— Конечно, идём, — синхронно закивали головами Вероника и Наташа.

— И я пойду, — согласился Никита. — Только чуть позже к вам присоединюсь. Надо в библиотеку заскочить, книгу сдать.

— Здорово! — захлопала в ладоши Леночка и, обернувшись к своей парте, провизжала:

— Егорушка, ребята тоже идут!

Придуманный Леной поход в ледовый городок был для Никиты очень кстати. Пока его подопечная будет находиться в компании друзей, что является относительной гарантией её безопасности, он может ещё раз поговорить с ректором. А необходимость такой беседы стала для парня очевидной после того, как он обдумал информацию, полученную от тёзки из Славянославска и от самой Вероники.

Никите не давала покоя удивительная схожесть его подопечной с погибшей сестрой. Это казалось противоестественным. Конечно, близнецов часто путают друзья и знакомые, в этом нет ничего странного. Но чтобы их не отличала даже мама?! Чутьё подсказывало, что разгадка этой загадки может стать ключом ко всему запутанному делу. И Никита в течение всего учебного дня занимался анализом известных ему фактов. Постепенно он пришёл к безумной гипотезе: не могла ли Алеся быть информационным дублем Вероники? По крайней мере, это объясняло бы их полную идентичность.

Никита понимал, что его предположение не выдерживало никакой критики, потому что не существует методик создания дублей людей. Кое-что, конечно, скопировать можно, например, память. Но не сознание! Сознание — тонкая сложноорганизованная непостижимая материя, а не просто носитель информации.

Однако полностью отметать свою гипотезу Никита не стал. Он вспомнил странное поведение ректора на одной из последних лекций. Петра Ивановича вывели из себя слова Леночки о близнецах, один из которых является дублем другого. Ректор чрезвычайно эмоционально отреагировал на, в общем-то, невинное предположение студентки — пришёл в ярость. Его поведение не было похоже на игру в злого полицейского — гнев был натуральный.

— Пётр Иванович, можно?

— Входи.

Несмотря на плотно прикрытую Никитой дверь, ректор наложил на свой голос методику акустического камуфляжа, и парень последовал его примеру. Оба понимали, что игра идёт к развязке, и любой малейший прокол может привести к непредсказуемым последствиям.

— Как продвигается расследование? — Никита начал с пространного вопроса.

— Работаю, — ушёл от ответа Пётр Иванович.

Парню понравилось, что ректор осторожничает. Это правильный подход — доверяй, но проверяй. Но, тем не менее, Никите надо было вывести профессора на откровенный разговор.

— Сокращаете список подозреваемых?

— И это тоже.

— А как насчёт родственников? Изучаете?

— Разумеется.

— Вам не показалось подозрительным удивительное сходство Вероники с погибшей сестрой.

— Показалось.

— Не может оказаться, что Алеся была информационным дублем Вероники? — Никита решил действовать в лоб.

Ректор усмехнулся.

— Понимаю, куда ты клонишь и почему. Молодец — наблюдательный. Но вышел я из себя тогда по другой причине.

— Просветите.

— Наш многоуважаемый и обожаемый молодыми людьми за удивительную доброту и покладистость профессор астрологии вдруг настолько озаботился успеваемостью студентов, что решил отчислить самого нерадивого из них.

— Веронику, — кивнул головой Никита, вспомнив, как Колобок настаивал, чтобы Бегемотик на заседании Совета Профессоров голосовал за отчисление Двинской.

— Именно. На тот момент проректор отсутствовал, и я понимал, что Павлу Борисовичу вполне может хватить голосов, чтобы протащить решение об отчислении Вероники. Его аргументация выглядела довольно убедительно — мало того, что у самой Двинской успеваемость и дисциплина на нуле, так ещё на неё стали равняться и другие девушки, что снизило общую успеваемость. Я, чтобы её, эту успеваемость, повысить, ставлю Вашей группе за контрольную, закрыв глаза, сплошные пятёрки. И что толку? Лена Шмелёва сидит и всю лекцию отвлекается, как будто специально подтверждая слова Павла Борисовича. А когда я её спрашиваю, отвечает откровенную чушь. Я же понимаю, что если такая же ерунда будет и на других предметах, то профессора подержат предложение нашего астролога. И вот решаю сыграть в злого полицейского, чтобы Леночке, а заодно и другим студентам вставить мозги на место.

— Вам и играть не пришлось. Ярость была натуральной.

— Именно, — опять усмехнулся ректор. — Эта Шмелёва меня реально вывела из себя тем, что своей глупостью мешает важному делу.

— Вы знаете, что после этого случая она проплакала весь день?

— Но отвлекаться-то перестала, — лукаво улыбнулся Пётр Иванович. — Запатентовать мне, что ли, мою гениальную педагогическую методику? Или лучше сесть за педагогическую диссертацию?

— Теперь, когда Ваш гениальный, но пока ещё незапатентованный педагогический приём, сделал группу более внимательной плюс проректор снова вышел на работу и под Вашим давлением готов отказаться голосовать за отчисление Вероники, остался ли у Павла Борисовича шанс протянуть своё решение?

— Думаю, нет. Но, на всякий случай, я продолжаю работу среди профессоров, чтобы голосование прошло так, как нам надо.

— Да, я видел, что Вы и с ними умеете играть в супер-доброго и супер-злого, — теперь уже усмехнулся Никита. — Рад, что у Вас всё под контролем.

Парень вышел из кабинета ректора и направился в центральную часть студгородка, по дороге обдумывая слова Петра Ивановича. Не мог ли он лукавить? Конечно, профессор был хитрым опытным игроком, преследовал свои цели. Хоть они во многом и пересекались с целями Никиты, но всё равно ложь могла быть ему выгодна. Однако проанализировав детали — естественное поведение ректора и его непринуждённую речь — Никита пришёл к выводу, что тот говорил правду. Безумную гипотезу о дубле, которая и до беседы с Петром Ивановичем трещала по швам, пришлось откинуть.

Приблизившись к ледовому городку, Никита начал высматривать среди клубившихся небольшими стайками студентов своих одногруппников. Он заметил их рядом с огромной горкой. Они обступили плотным кольцом кого-то, сидящего на снегу. Кто находился в центре кольца, было видно плохо, но почему-то Никита не сомневался, что это была его подопечная. Она сидела, прислонившись к дереву и обхватив голову руками. Парень помчался в ту сторону по кратчайшему пути с сумасшедшей скоростью, перепрыгивая на ходу через скамейки и кустики, попадавшиеся на его пути. Чёрт! Что с Вероникой? Куда Наташа смотрела?!

Растолкав одногруппников, Никита втиснулся в центр круга со словами:

— Ника, что случилось?

— Что-что, — ответила Вероника, потирая рукой лоб. — Не видишь? В дерево врезалась. Катались с горы на этих пластиковых корытах… как их, Нат?

— Ледянках, — подсказала подруга.

— Да, ледянках. И меня почему-то не туда понесло.

Теперь Никита заметил, что его подопечная сидит не на снегу, а на цветастой пластиковой доске. Парень обернулся назад, чтобы изучить след, оставленный «корытом» Вероники. Он хотел проверить, не подстроена ли авария каким-нибудь шутником. Траектория выглядела довольно естественно, но всё равно Никита обвёл стоявших по кругу одногруппников оценивающим взглядом. Убедившись, что все до единого лица выражают искреннее сочувствие, парень успокоился.

— Сознание не теряла? Голова не кружится, не тошнит? — спросил он, наклонившись к Веронике.

— Да нет, вроде бы.

— Это хорошо. Значит, сотрясения нет. Но всё равно, надо, чтобы тебя осмотрел врач.

Никита подхватил Веронику на руки, и одногруппники расступились, освобождая ему дорогу.

— Ты чего? Отпусти! Куда мы? — вскрикнула Вероника.

— В медпункт, — ответил Никита, резво шагая к выходу из ледового городка.

Справа и слева от парня, как почётный караул, пристроились Леночка и Наташа. За ними потянулись и остальные ребята.

— Никит, да отпусти ты меня. Я в состоянии идти сама. Ну, что за цирк? На нас все оглядываются.

Никита молчал.

— Девочки, скажите ему, — взмолилась Вероника.

— Ну, ладно уж, — улыбнулся Никита, аккуратно опуская её на землю. — Точно голова не кружится?

— Да точно, точно. Пойдёмте ещё покатаемся.

— Нет, Ника, Никита прав, — возразила Наташа, — надо тебе врачу показаться. Смотри, какая у тебя на лбу огромная шишка проступила. Пойдём, я тебя в медпункт отведу.

— Лучше я отведу, — вызвался Никита. — В прошлый раз меня Вероника по врачам таскала, значит, справедливо будет, если сегодня мы ролями поменяемся.

Наташа, да и другие ребята не возражали, и, многозначительно переглянувшись, оставили пострадавшую на попечение добровольца-медбрата.

— Я же говорила — ничего страшного, — сказала Вероника, выходя из медпункта. — Врач сказал, небольшой ушиб и всё.

— Отлично, — обрадовался Никита. — Есть повод, как следует перекусить. Пойдём в Стекляшку или Миллениум?

— Нет, в кафе не хочу.

— Тогда купим чего-нибудь и поедим у тебя в общаге, как в прошлый раз.

— Да я вообще есть не хочу.

— Тогда пойдём к тебе, будем к контрольной по астрологии готовиться. Не забыла ещё, что Павел Борисович на тебя зуб точит?

Никита придумывал предлоги находиться рядом с Вероникой неспроста. Сегодня, когда он увидел подопечную, сидящую на снегу в окружении одногруппников, на какую-то долю секунды у него мелькнула мысль, что что-то страшное, от чего он должен защитить девушку уже случилось, что он не выполнил задания, что-то упустил, что-то не учёл. Что те, кто желают Веронике зла, перехитрили его, выполнили свои страшные замыслы. Это чувство развеялось буквально через мгновение, когда он трезво оценил ситуацию, но за это мгновение он успел пообещать себе, что больше не оставит подопечную без присмотра ни на секунду.

— К астрологии — давай! — с воодушевлением согласилась Вероника. — Ох, как же мне хочется утереть нос нашему дорогому Павлу Борисовичу.

— Отлично! Только, может, всё-таки перед этим в магазин заскочим. А то ведь пока будем заниматься — проголодаемся.

— Ладно уж, — согласилась Вероника. — Мне всё равно надо Тимофею молока купить.

Подготовка к контрольной, сопровождаемая поеданием аппетитных бутербродов, продвигалась довольно резво, на что Никита даже не рассчитывал, учитывая какие сложности у его подопечной всегда вызывали цифробуквенные дисциплины. Видимо, острое желание показать Павлу Борисовичу, как он был не прав, являлось для Вероники замечательным стимулом. Не было ещё и восьми вечера, как все темы были повторены и все типичные задания разобраны. Но Никита не собирался так рано оставлять подопечную одну, и ему ничего не оставалось, как прикинуться, что не понял последнюю тему по квантовой физике.

Пока Вероника объясняла ему решения заковыристых задач, прошёл ещё час. Как только последняя цифра в последней задаче была написана, Никита тут же, пока его не попросили на выход, потребовал у хозяйки чая. Он мотивировал своё желание тем, что у него от физики в горле пересохло. Глядя, как гость, не спеша, крохотными глоточками цедит ароматный напиток, Вероника, похоже, наконец-то, раскусила его тактику:

— Никит, ты специально время тянешь?

— Тяну, — сознался парень с улыбкой. — Мне же наша группа доверила, чтобы я контролировал твоё состояние здоровья.

— Значит, выполняешь задание группы?

— Угу.

— Я так и подумала, — иронично усмехнулась Вероника. — И, главное, пари тут совершенно не причём.

— Ты думаешь, я тут из-за пари?

— Конечно, ведь осталось всего три дня, а ты меня так и не охмурил.

— Совсем-совсем?

— Что «совсем-совсем»?

— Ну, совсем-совсем не охмурил?

— Ни капельки!

— Жаль, — вдруг серьёзно сказал Никита.

— Конечно, тебе жаль, что подвёл Тимура и его команду, которые на тебя поставили.

— Нет. Мне на Тимура наплевать. Мне жаль, что поцелуя не будет.

Никита поставил на стол чашку и посмотрел на Веронику так, что ей стало жарко. Не отводя взгляд, он накрыл своими горячими руками её руки.

— Или будет?

Вероника почувствовала, что дыхание Никиты стало неровным и прерывистым, как и её. Его рука легла на её затылок, и он нежно, но требовательно притянул её к себе…

— Беляев, Двинская, вы знаете, который час? Мне, что, жалобу Дисциплинарному Совету на вас накатать? — раздался голос вахтёрши, сопровождаемый яростным стуком в дверь.

Вероника резко отпрянула от Никиты, и тот с досадой выругался:

— Чёрт бы побрал эту старую каргу! Как всегда вовремя — минута в минуту!

— Никита, иди! — тихо проронила Вероника, и парень вышел из комнаты на радость престарелой блюстительницы нравов.

Оставшись одна, Вероника попыталась привести свои мысли в порядок, но они не упорядочивались.

— Тимофей, может, ты мне объяснишь, что это сейчас было?

Тимофей, к сожалению тоже не знал. Он лежал на коленях хозяйки, и единственное, чем мог ей помочь, так это нежным мяуканьем.

Последний раз Вероника влюблялась давно. Очень давно. Это был 10 класс. И парня тоже звали Никита. И он тоже был влюблён. Но вот в кого: в Веронику или в Алесю? Наверно, сначала всё-таки в Веронику. Но потом… Потом он сам этого уже не знал.

Как же это было сложно. Сложно жить, когда на двоих одно лицо. Им не помогало, если они одевались по-разному, если одна одевала чёрное, другая — белое, одна — юбку, другая — брюки. Не помогло даже, когда одна из них перекрасилась в блондинку…

Вероника с папой едут в машине.

— Пап, а вот если я погибну… ну, вдруг, например, ты потеряешь сознание, и машина врежется в столб… как мама и все остальные поймут, что погибла именно я, а не Леся?

— Ника, что за глупости?

— Не глупости. Если ты тоже погибнешь, никто не поймёт. Ведь, так? Ведь только ты нас умеешь различать.

Папа наклоняется к уху Вероники и шепчет:

— Ника, не бойся. Я делаю это ради тебя. Ради твоей свободы. Я придумал выход. Теперь никто не сможет навредить тебе.

Папа давит на газ и направляет машину в столб. Последнее, что успевает заметить Вероника перед столкновением это прядку собственных волос, выбившуюся из пучка. Белых волос.

Алеся???…

Вероника подпрыгнула на кровати, и от неожиданного резкого движения чуть не сбросила с колен Тимофея. Под его тихое мяуканье она и не заметила, как уснула, как её мысли наяву плавно перетекли в сон. И какой сон! Ужас! Вторую ночь подряд. Только сегодня ещё хуже. Если так и дальше пойдёт то, что ей приснится завтра?

Вероника долго не могла унять дрожь. Откуда взялся этот кошмар? Наверно сегодняшняя поездка с горы на дурацком цветастом корыте, закончившаяся эффектным столкновением с деревом вызвала такую ассоциацию. Ну и денёк, ну и ночь!

Вероника схватила с кровати подушку и одеяло и выскочила из своей комнаты.

— Наташ, сегодня буду спать с тобой, — решительно заявила девушка, ворвавшись в комнату подруги.