Глава 42. Три желания

Алтыной смотрела на отражение в зеркале с нескрываемым разочарованием. Два года вынужденного затворничества, щедро приправленного депрессией, когда она совсем не занималась собой, превратили её в грузную блёклую старушенцию. Господи! На кого она стала похожа! Неаккуратные разросшиеся брови, сетка морщин у глаз, особенно заметная при свете дня, отвисший второй подбородок, неухоженные волосы, серый цвет лица.

Верочка, личная визажистка, услугами которой Алтыной уже забыла, когда последний раз пользовалась, третий час колдовала над её внешностью — пыталась отыскать в обрюзгшей запущенной немолодой женщине остатки былой красоты. Но пока обе: и клиентка, и специалист были недовольны результатом. Уложить волосы, подкорректировать линию бровей, заретушировать мелкие деффекты, Верочке, конечно, удалось, но вот придать свежести морщинистому лицу и лоска всему облику никак не получалось.

— Не то! — грозно рыкнула Алтыной, когда визажистка наложила очередную порцию штукатурки на обвисшие щёки. — Верочка, вы разве не видите, что это совсем не то!

— Вижу, — виновато хлопая ресницами, согласилась визажистка.

— Так исправляйте! За что я вам такие деньги плачу, спрашивается?!

Алтыной гневно сверкнула глазами, и Верочка начала быстро снимать только что наложенный слой косметики, чтобы заменить его новым. Профессорша наблюдала за её действиями с нескрываемым раздражением. Времени, которое Алтыной могла себе позволить потратить на макияж, оставалось всё меньше и меньше, и с каждой минутой надежды на то, что у Верочки получится воскресить импозантную статную выразительную Алтыной двухгодичной давности, стремительно таяли. А для профессорши было крайне важно выглядеть сегодня если не привлекательно, то хотя бы не омерзительно, ведь на вечер намечен первый за долгое время поход в гости.

— Деловая встреча? — угадав ход мыслей клиентки, спросила Верочка.

— Можно сказать и так, — расплывчато ответила Алтыной.

Профессорша и сама пока не знала, к какой категории отнести мероприятие, намеченное на вечер. Сегодня днём в Верхнетайгинск наконец-то вернулся её старый друг, Валентин Семёнович, припозднившийся к началу семестра на целую неделю. Алтыной искренне обрадовалась его звонку — ей не хватало общения со старым хитрым занудой, единственным преподавателем, кто не побрезговал поддерживать с ней связь после страшного инцидента. Обменявшись с коллегой парой дежурных фраз, профессор сразу перешёл к делу — поинтересовался, не могла бы Алтыной сопровождать его сегодня вечером на приём, который устраивает приятель. Предложение было настолько неожиданным, что в первый момент профессорша растерялась. Однако ей хватило несколько секунд, чтобы сообразить — старый плут затеял какую-то игру и Алтыной нужна ему, чтобы выиграть партию. Что ж, она охотно подыграет другу. Возможно даже, и плату за это возьмёт чисто символическую, ведь она так истосковалась по пьянящему чувству быть кому-то нужной.

— Алтыной Онааковна, так вроде лучше, правда?

Верочка, вложила зеркало в руки профессорши. Та в ответ только поморщилась. Результат даже после десятой попытки был всё равно не тот, на который она рассчитывала, но времени на эксперименты не оставалось, поэтому ей пришлось смириться с тем, что в итоге получилось и отпустить визажистку. С минуты на минуту мог пожаловать Валентин Семёнович.

И действительно профессор появился буквально через пару минут после ухода Верочки, ровно в семь вечера, как и обещал.

— Аля, да ты, я вижу, во всеоружии, — хитро прищурился Валентин Семёнович, окинув Алтыной оценивающим взглядом. — Хорошо выглядишь.

— Не льсти мне, старый прохвост, — усмехнулась профессорша. — Я прекрасно знаю, как я выгляжу. Эти два года я провела не на курорте — ну, ты в курсе.

— В любом случае, я рад, что ты снова в строю.

— Надеюсь, радость искренняя.

— Естественно. С чего бы мне кривить душой?

— Хотя бы потому, что я тебе для чего-то срочно понадобилась, ведь так?

— Так. Но одно другому не мешает.

— Полагаю, прежде чем ехать к твоему приятелю, ты хотел бы со мной поговорить.

— Так и есть, Аля. Вот за это тебя и люблю. Схватываешь на лету.

— Присаживайся, — Алтыной указала рукой на кресло. — Вижу разговор не на пару минут.

Валентин Семёнович удобно устроился напротив хозяйки и, раскрыв кейс, извлёк из него предмет, который заставил Алтыной вскрикнуть.

— Ты с ума сошёл! Зачем ты это сделал? Как ты мог нарушить Кодекс!?

— Странно слышать это от тебя, — усмехнулся Валентин Семёнович и серьёзно продолжил. — Думаю, ты, как никто другой, понимаешь меня. Понимаешь, что бывают случаи, когда можно нарушить любые правила.

— Нет, ты ошибаешься. Нарушенные правила не сделали меня счастливой, — грустно возразила Алтыной.

Но Валентин Семёнович не хотел слушать. Он дрожащей рукой водил по извлечённому из кейса предмету и исступлённо бормотал:

— Ты знаешь, как долго я к этому шёл. Знаешь — это было смыслом всей жизни. И вот я почти у цели…

— Я говорила тебе всегда, скажу и сейчас, — перебила Алтыной. — Если ты его оживишь, ты выпустишь джина из бутылки. Ты перестанешь контролировать ситуацию. Ты разрушишь всё.

— Нет. Я буду контролировать ситуацию. Я воспользуюсь им только один раз, а потом уничтожу.

— Но ты не сможешь оживить его в одиночку. Тебе нужны знающие помощники. Ведь так? Ведь если бы ты мог всё сделать один, уже давно бы сделал. Но если у тебя будет партнёр, где гарантия, что он не переиграет тебя?

— Ты будешь моей гарантией. Ты всегда умела разбираться в людях. Ты чувствуешь их тоньше. Ты умеешь сканировать их намерения.

— Не забывай, один раз у меня это не получилось.

— Ну, тогда тебе помешала твоя глупая влюблённость… — профессор споткнулся, — в смысле, ты была не в форме, — быстро переформулировал он, почувствовав, что перешагнул порог деликатности.

Но Валентину Семёновичу можно было не стараться подбирать слова, Алтыной всё равно бы не обиделась. Она уже сотни раз обдумывала ситуацию, в которую попала два года назад, и корила себя в душе гораздо более жёсткими фразами, чем вырвались сейчас из уст профессора. Ей было до дрожи досадно и горько, что она не просто теряла свои магические способности, она превращалась в наивную дурочку и безвольную тряпку, стоило ей очутиться рядом с её прекрасным принцем на белом коне, который на поверку оказался обычным негодяем на неисправном мотоцикле.

— Просканировать намерения того подонка ты не смогла, если так можно выразиться, по объективным причинам. Да и потом, как знать, может у него были самые серьёзные намерения, просто он сломался, не выдержал испытание твоей инвалидностью. Среди мужчин порой попадаются слабаки…

— Да дело даже не в этом, — перебила Алтыной, которая не собиралась продолжать неприятную ей тему. — Возможно, с моими способностями к сканированию намерений всё в порядке. Но я ещё не сошла с ума, чтобы помогать тебе в таком безрассудном деле. Это игра с огнём!

— Не горячись, Аля, — вкрадчиво проскрипел профессор, — твоя помощь могла бы быть небескорыстной. Подумай, ведь несбыточная мечта есть не только у меня. Разве ты не хочешь снова ходить?

— Хочу! — болезненно скривившись, выпалила Алтыной. — Но вероятность исцелится — один на миллион!

— Пусть мизерная, но она всё-таки существует! Если мы найдём ключ к Бубну, мы найдём способ заставить Вселенную пойти по любому пути, даже самому маловероятному. Понимаешь, Аля? Мы используем бубен трижды и сразу уничтожим его. Моё желание, твоё и мистера Твина и всё. Риск минимален.

Алтыной тяжело вздохнула. Старый друг верно нащупал её слабое место. Хотя нужно ли быть провидцем, чтобы догадаться, о чём она больше всего мечтает, и ради чего может пойти на неоправданный риск.

— Значит, его зовут мистер Твин? Англичанин?

— Да.

— С некоторых пор, как ты знаешь, мне не нравятся англичане. Ладно, я его просканирую. Но больше пока ничего не обещаю.

— Спасибо, Аля. Машина ждёт во дворе. Тебе нужно время, чтобы собраться?

— Нет, я уже готова.

— Отлично. Кстати, про приём я солгал. Мистер Твин ждёт только меня. Тебя, чтобы не вызывать лишних расспросов и подозрений, хочу представить ему, как мою супругу. Ты не против?

— А тебе не кажется, прохвост, что ты для меня староват? — вскинула бровь Алтыной.

— Да нет, в самый раз, — рассмеялся профессор. — Ты же сама созналась, что сейчас не в форме.

— Ещё слово — и передумаю! — погрозила Алтыной и, нажав нужную кнопку, покатилась в инвалидной коляске к выходу вслед за профессором.