Глава 73. Против лома нет приёма

Мистер Твин стоял посреди спортзала главного корпуса Университета с закрытыми глазами. Изучал энергетику окружающего пространства. Ему нравилась ментальная наэлектризованность, которой было пропитано помещение. В какой-то момент он даже вытянул руки вперёд и развернул ладони кверху. Так ему удавалось физически ощущать эмоциональные поля, витавшие здесь ещё пару часов назад и почти не успевшие ослабнуть. Англичанин самодовольно ухмыльнулся — то, что надо! Эта энергия, зажатая в четырёх стенах, усилит эффект от ритуала, который и без того несёт в себе колоссальный потенциал. Потенциал, который будет помножен на два — сегодня мистер Твин окончательно решил использовать в обряде обеих девчонок. Вторая, конечно, не так хороша, как первая, но всё же слишком расточительно было бы задействовать её, как планировалось вначале, только в качестве приманки.

Времени в запасе было предостаточно, поэтому англичанин вёл приготовления к намеченному действу не спеша. Смакуя каждую секунду. Ещё бы! Сегодня случится то, к чему его готовили с самого рождения, к чему он терпеливо шёл долгие годы.

Сначала сделал тяжёлую часть работы, которая требовала большого физического напряжения. Пришлось даже поработать ножовкой по металлу. Затем мистер Твин перешёл к эстетической части. Достал из кейса несколько свечей и расставил их по периметру спортзала. Зажигать пока не стал. Зачем преждевременно привлекать лишнее внимание, когда света луны вполне достаточно, чтобы различать все необходимые детали. Свечи и вообще можно было не использовать. Это антураж, можно сказать, элемент декора. Они не являлись обязательной составляющей ритуала. Об этом англичанин знал всегда. Он вообще знал об обряде практически всё, кроме последовательности магических знаков, которые необходимо нарисовать на коже жертвы. Но пятнадцать лет назад мистеру Твину стало известно и это.

Потом были долгие годы ожидания — необходимо было дать жертве созреть. Но он не терял времени зря. Занимался поиском Бубна. И пару месяцев назад вышел на обладателя артефакта. Теперь всё сошлось идеально. У англичанина имелся даже не один, а два агнца на заклание, и артефакт тоже был практически у него в кармане. Хотя надо отдать должное, сегодняшний обладатель Бубна оказался не таким уж откровенным простофилей — подстраховался. Во-первых, создал магически сцеплённую копию, во-вторых, повсюду таскает за собой свою подружку-калеку, которая умеет считывать намерения. Но, тем не менее, мистер Твин знает, как обвести профессора вокруг пальца. Причём, используя его же оружие.

Когда основные приготовления были завершены, англичанин уловил доносящиеся из коридора осторожные шаги и лёгкое поскрипывание инвалидной коляски. Что ж, всё предсказуемо: Валентин явился не один. Значит, первая часть гениальной пьесы пройдёт по заранее утверждённому сценарию.

— Мистер Твин, вы здесь? — Профессор зашёл в спортзал и начал водить фонариком из стороны в сторону, пытаясь отыскать в огромном тёмном помещении, человека одетого в чёрное, что было не так и просто.

— Почему вы не один? — придав голосу оттенок недовольства, спросил англичанин. Он прятался за спортивным снарядом и пока не хотел предстать перед напарником и его подругой. Решил позабавиться. Отложил свой эффектный выход на пару минут.

— Понимаете, — Валентин продолжал исследовать темноту зала фонарём. — Взял с собой коллегу, которой многим обязан. Подумал, что для нас не будет обременительным, помочь красивой женщине вернуть здоровье.

— Но ведь мы договаривались, что вы будете один, — мистер Твин попытался произнести фразу с резким возмущением и даже обидой. — Зачем подставлять напарника, который свою часть договора исполняет честно?

— Это не подстава, — попытался оправдаться Валентин. — Это, можно сказать, благотворительность. Всего одно желание прекрасной дамы.

— Ну, хорошо, — англичанин сделал вид, что уговоры профессора подействовали и он смягчился, — тогда, может, вы нас познакомите?

— Конечно, — обрадовался Валентин. Он был доволен, что мистер Твин согласился так быстро. Хотя, в общем-то, профессор не сомневался, что англичанин пойдёт навстречу. Куда ж ему деваться, ведь Бубен-то у Валентина.

— Преподаватель нашего Университета, Кускужакова Алтыной Онааковна, — представил подругу профессор, продолжая сканировать фонариком спортзал.

Луч света, наконец, добрался до дальнего угла помещения, и англичанин, решив, что время эффектного появления пришло, вынырнул из-под снаряда прямиком на освещённый участок.

— Мой партнёр, мистер…

— Генри? — голос Алтыной, за два слога перешедший с недоумённого шёпота в отчаянный возглас, перебил Валентина.

Профессор с удивлением посмотрел на подругу. Темнота помещения и несколько толстых слоёв грима не смогли скрыть багровых пятен, которыми в мгновение покрылось её лицо.

— Аля, ты его знаешь?

— Да, — с трудом шевеля губами, ответила Алтыной. — Это страшный человек.

— Тогда уходим, — быстро оценив новые обстоятельства, решительно заявил Валентин.

Алтыной развернула коляску в сторону выхода.

— Аля, постой. — Раздалось из дальнего угла спортзала.

Профессор не узнал голоса мистера Твина. В нём было столько бархата и нежности, и одновременно акцент стал гораздо заметнее.

— Ненавижу! — сквозь зубы процедила Алтыной. Её коляска замедлила скорость. Видимо, сильные эмоции мешали управлять механизмом.

У Валентина мелькнула догадка, откуда подруга знает англичанина. Он наклонился к её уху:

— Это он? Тот мерзавец, из-за которого ты…

— Да, — выдохнула она.

Её тело била крупная дрожь. Руки не слушались. Коляска совсем остановилась.

— Идём, — настойчиво произнёс Валентин, подталкивая коляску к выходу.

— Аля, дай мне пару минут. Позволь всё объяснить, — слова англичанина были пропитаны отчаянием и болью. — Прошу. Умоляю.

Валентин только ускорил шаг, продолжая катить коляску к выходу.

— Пойми, это всё ради тебя, — фраза была закончена с оттенком безысходности. Казалось, мистер Твин смирился с тем, что не будет выслушан.

Уже на выходе из спортзала Алтыной и Валентина догнал отчаянный крик:

— Нет, любимая, нет! Не уходи, прошу!

Дрожащей рукой Кускужакова отстранила профессора и снова взяла управление механизмом на себя.

— Валентин, послушай, дай мне минутку.

— Ты уверена?

— Да. Хочу проверить, сможет ли негодяй смотреть мне в глаза после того, что сделал.

Профессор вышел из спортзала и деликатно прикрыл дверь.

Через пару секунд англичанин уже был возле Алтыной. Опустился перед ней на корточки и взял её руку в свою.

— Любимая, я так долго мечтал об этом дне, — страстно прошептал он.

Такой родной бархат голоса заставил сердце на секунду замереть. Кускужакова с досадой больше на себя, чем на англичанина одёрнула руку. Она тоже мечтала когда-нибудь встретить своего бывшего жениха-предателя. Но она представляла себе встречу по-другому. Алтыной надеялась, что когда это произойдёт, она будет на своих двоих. Она презрительно посмотрит на Генри и плюнет ему в лицо. Но вот она сидит в ненавистной инвалидной коляске и вместо презрения ощущает совсем другие чувства.

Англичанин вновь поймал руку Алтыной и прикоснулся к ней губами:

— Любимая…

— Как ты смеешь называть меня так после того, что произошло?! — с возмущением выкрикнула Кускужакова. Ей не хватило сил снова выдернуть руку. Прикосновение губ Генри лишили её воли.

— Ты не знаешь, как я страдал, — горячо прошептал англичанин. Его губы продолжали нежно касаться тыльной стороны ладони. — Хотел наложить на себя руки…

— И правильно бы сделал, — фыркнула Алтыной.

— … но потом понял, что этим только усилю твои страдания. А я больше всего на свете желал, чтобы ты была счастлива.

— Как можно быть счастливой, если ты — калека?! — Кускужакова со всей силы саданула по коляске.

— Знаю, милая, знаю. Твоя идеальная красота заслуживает совсем другой оправы, чем это уродливое кресло. Поэтому я посвятил эти годы поиску средства вылечить тебя.

— Но почему ты исчез из моей жизни? — голос Алтыной превратился в прерывистый шёпот. Она уже не столько обвиняла, сколько отчаянно надеялась понять. Прикосновения Генри сводили её с ума. Она так соскучилась по этим волнующим сумасшедшим чувствам, которые испытывала рядом с ним.

— Если б ты знала, любимая, как я мечтал видеться с тобой! Иметь возможность хотя бы прикоснуться к тебе! Но я не мог показываться тебе на глаза, пока не вылечу тебя. Я знал, как горько было бы тебе предстать передо мной в таком виде.

Это было правдой. Боже! Как Генри тонко чувствовал Алтыной. Она закрыла глаза, тонула в обволакивающем бархате голоса, лёгком акценте, который всегда заводил её.

— Надежды на врачей не было — они расписались в собственной беспомощности, — продолжил англичанин. — Но я знал одно средство, которое поможет — Бубен. И я нашёл его. Сегодня, наконец-то, должно было свершиться то, ради чего я жил эти три года. Сегодня ты должна была навсегда расстаться со своей инвалидной коляской. И вот тогда я бы пришёл к тебе. К тебе красивой и здоровой, чтобы мы наконец-то могли быть счастливы. Я не знал, что Валентин возьмёт тебя с собой. Он немного опередил события. Но так даже лучше. Мы вместе переживём этот сладкий миг, когда ты станешь здоровой. И ещё твоё присутствие поможет сделать использование Бубна более безопасным.

— Не лги мне, Генри, — с мольбой в голосе проронила Алтыной.

— Что толку мне лгать, если ты умеешь сканировать энергетику людей, их намерения? Разве ты не видишь, что самое пылкое и единственное моё желание — вылечить тебя.

Нет. Она не видела. Генри был единственным человеком, рядом с которым она лишилась своего дара. Он единственный вызывал такую бурю чувств, что собственное ментальное поле, плотным коконом опоясывающее Алтыной, не давало возможности почувствовать ничего другого.

Хотя стоп! Один раз ей всё же удалось считать его намерения. Когда она сканировала ручку, которую Валентин стащил у Генри, Алтыной не знала, что та принадлежит бывшему жениху, поэтому посторонних эмоций не испытывала. И тогда она почувствовала чистоту намерений, почувствовала, насколько искреннее и глубокое чувство испытывает владелец ручки к своей возлюбленной. Почувствовала, что он живёт только ради того, чтобы сделать её счастливой. Готов даже пожертвовать жизнью, лишь бы спасти её. Выходит, Генри не лжёт! Каждое его слово — правда! Господи! А она ещё мучает его своим недоверием?! Не зря сканирование показало, что возлюбленная владельца ручки не испытывает ответных чувств. Так и есть! Алтыной себя любит больше, чем его. Её не заботило, как он жил эти три года. Она думала только о себе. Ей было всё равно, что с ним. А он страдал! Страдал, но не бездействовал. Искал способ вылечить её. Вот настоящая любовь! Самопожертвование и доверие. И Генри заслужил ответное чувство.

Алтыной прижала его голову к своим коленям и провела рукой по волосам.

— Генри! Я так скучала эти годы! — слёзы полились из её глаз. Она расслабилась, дала волю чувствам. — Ты не представляешь, как я скучала! Не представляешь, как страдала! Как ждала тебя!

— Любимая, всё позади! Не плачь! Теперь мы всегда будем вместе! Будем счастливы. Ты поможешь мне сегодня?

— Конечно!

Конечно, она поможет! Любовь — это полное доверие и самопожертвование. Алтыной сделает всё, о чём Генри попросит её.

— Ты должна мне подсказать, какой из двух Бубнов настоящий, а какой сцеплённая копия. Ты ведь сможешь это понять, если считаешь намерения Валентина?

— Смогу. Только зачем нам это? Как только желание Валентина будет исполнено, мы и так поймём.

— Нет, дорогая. Нельзя позволить, чтобы желание Валентина исполнилось. Надо, чтобы Бубен оказался у нас раньше.

— Но, почему?

— Не все желания так невинны, как твоё, моя радость. Подумай, что хорошего, если Валентин станет отцом на старости лет? Сколько времени он сможет насладиться этим отцовством? Максимум пять-десять лет, а то и меньше. А что потом будет с ребёнком? Соглашаясь сделать профессора счастливым, мы тем самым соглашаемся сделать другого человека, невинного малыша, несчастным.

— Да, ты прав, — кивнула Алтыной.

— Сейчас ты попросишь Валентина вернуться. Расскажешь, что просканировала мои намерения и больше во мне не сомневаешься. Я попрошу профессора показать мне Бубны перед тем, как начать операцию. Как только артефакты окажутся у меня в руках, скажешь мне только одно слово: справа или слева, чтобы я понял в какой руке настоящий Бубен. А дальше я всё сделаю сам.

— Но как ты уговоришь Валентина не мешать нам исполнить моё желание, если профессор поймёт, что его желание исполнено не будет?

— Я умею убеждать. Ведь ты прислушалась к моим аргументам.

— Да, пожалуй, у тебя получится. Если Валентин хорошенько подумает, сам не захочет, чтобы его ребёнок был несчастен. Но, кстати, до сих пор не могу понять, как ты собираешься уговорить девушек помогать нам?

Англичанин снял контактные линзы и взглянул на Алтыной:

— У меня есть аргумент.

Кускужакова как заворожённая смотрела на возлюбленного. Его глаза поменяли цвет. Они стали ещё прекрасней. Господи, зачем он до этого прятал от неё эту роскошную страстную тёмную синеву? Догадка родилась через несколько секунд и заставила вздрогнуть. Теперь, когда Алтыной узнала настоящий цвет этих сводящих с ума бездонных глаз, она поняла, почему таким притягательным казался ей взгляд одной из её студенток. Поняла, какой аргумент Генри имеет в виду.

— Я всё сделаю, — Алтыной направила коляску к выходу из спортзала.

Мистер Твин проводил её взглядом. Он прикидывал, сколько ей потребуется времени, чтобы убедить Валентина вернуться и продолжить начатое. Пожалуй, не больше пяти минут. Профессор был, конечно, достаточно осторожен, но доверял способностям подруги безоговорочно.

Как только Кускужакова скрылась за дверью, лицо англичанина исказила кривая презрительная усмешка. Сыграть на чувствах Алтыной оказалось даже проще, чем он думал. Профессорша ни на грамм не поумнела с момента их первой встречи.

Тогда, три года назад, Генри уже знал, что сибирский Университет имеет какое-то отношение к Бубну. Поэтому его очень заинтересовала информация, что одна из преподавателей ВУЗа приехала в его родной город на стажировку. Он решил, что должен выведать у неё все детали. Но применять к ней одну из магических методик было бы глупо. Скромных способностей мистера Твина вряд ли хватило бы, чтобы переиграть талантливую Кускужакову. Поэтому Генри зашёл с другой стороны. Он решил втереться ей в доверие.

Доверие, вообще, хитрая штука. Прекрасное оружие в умелых руках. Приёмный отец с детства учил мистера Твина пользоваться этим оружием. И англичанин овладел им в совершенстве.

Ему не составило труда выработать правильную стратегию. Он задался вопросом: что было нужно некогда красивой, но поутратившей былую привлекательность женщине, которая любой ценой пыталась задержать ускользающую молодость? Ответ вырисовывался простой — дать возможность испытать подзабытые чувства, дать ей вновь ощутить себя любимой и желанной. Вот и всё. И магия не понадобилась. Алтыной без всяких методик, без всяких цифровых сит была прочитана, как открытая книга. Но нужных сведений в этой книге не нашлось. Надо было избавляться от «невесты», и мистер Твин подстроил аварию. ДТП — это был его любимый способ утилизации отработанного материала. Генри дважды с успехом использовал его, но в тот раз немного просчитался. То ли водитель фуры выпил чуть меньше и успел ударить по тормозам на секунду раньше, то ли дорога не была достаточно скользкой, потому что мокрый снег с дождём неожиданно закончился за несколько минут до аварии. То ли что-то ещё сбило точные расчёты мистера Твина, как будто сама судьба была против того, чтобы Кускужакова разбилась. В итоге профессорша выжила, но, на его счастье, осталась калекой. Обиженной настолько, что посчитала ниже своего достоинства пытаться найти сбежавшего жениха.

Впрочем, теперь мистер Твин уже по-другому относился к тому, что Алтыной не погибла. В сегодняшней операции она ему очень пригодится. Поможет облапошить своего дружка. Это был ещё один излюбленный приём англичанина: убить противника его же оружием. Он использовал такой приём уже не раз, а сегодня весь спектакль от начала до конца пройдёт под этим девизом. Девчонки тоже будут пойманы на удочку, которую закинули сами. Впрочем, это будет второй акт представления, а сейчас, судя по доносящимся из коридора шагам, пришло время начаться первому.

— Мистер Твин, приношу свои извинения, что неправильно истолковал ваши мотивы, — расшаркался Валентин.

— Я рад, что вы вернулись, профессор, — дружелюбно улыбнулся Генри. — К нашей операции практически всё готово. Хотел бы только на всякий случай взглянуть на артефакт.

— Пожалуйста, — хитро улыбнулся Валентин и, раскрыв объёмную сумку, извлёк оттуда на глаз не отличимые бубны. — Только их два.

— Я в курсе, — кивнул мистер Твин.

Он взял артефакты в разные руки и немного отошёл от Валентина и Алтыной.

— А вы, профессор, постарались, — восхищённо глядя то на одну, то на другую руку, произнёс англичанин. — Похожи, как близнецы.

— А то, — самодовольно усмехнулся Валентин.

Генри ещё немного отошёл от собеседников и пристально посмотрел на Алтыной. Это был немой вопрос.

— В правой, — без колебаний произнесла она.

В следующую секунду массивный баскетбольный щит, под которым стояли Валентин и Алтыной, сорвался с металлической конструкции и обрушился им на головы. Профессора, даже не успели вскрикнуть.

Мистер Твин помедлил минуту, а потом подошёл к ним и с выражением брезгливости на лице проверил пульс сначала у Алтыной, затем у Валентина. Кривая усмешка заиграла на губах. Подпиленные металлические опоры, которые он в нужный момент подтолкнул, нельзя было, конечно, назвать ДТП, но они тоже прекрасно годились для утилизации отработанного материала. Англичанину пришлось действовать креативно. А что ему оставалось? С его-то средними способностями глупо было бы пытаться нейтрализовать с помощью цифробуквенных методик двух достаточно сильных магов. И мистер Твин воспользовался мудростью, которую любил повторять приёмный отец, когда Генри становился объектом насмешек более способных к магии подростков — против лома нет приёма.