Глава 20

— Нет, Дэн. Нет. Я не хочу возвращаться, — отнекивалась Светлана, зажимая уши. — Я всё там потеряла.

— Не всё, Свет. У тебя я, работа, — уговаривал Дэн. — Марина плакала, когда ты уехала. Она ждёт тебя на работе. Не хочешь возвращаться ради меня, вернись ради карьеры. У тебя красный диплом. Тебя с руками и ногами заберут. Поехали домой.

— Дэн. Какой дом? У меня ничего нет. Меня лишили даже того малого, что я нажила с Игорем, — Света мотала головой, прикрыв глаза. — У меня всё отобрали, Денис. Жизнь. Память. Воспоминания. Всё.

— Свет, родная моя. Я всё продумал. У меня квартира, которая пустует. В ней три комнаты. Нам с тобой хватит места. Будем коммуналку обживать. Кухня, наконец-то, девственности лишиться. Год, Свет. Всего лишь год. Если не получится, я тебе сам билеты куплю.

Денис давил со всех сторон, взывая к амбициям, жалости, дружбе. Он готов был валяться в ногах, лишь бы она согласилась, лишь бы у него появился шанс. Надо только выманить Светлану в Москву, а там он окружит её заботой, нежностью, вниманием, направит все её чувства в нужное русло, заинтересует, приручит, завоюет.

— Хорошо, Денис, — сдалась Светлана. — Только квартплату будем платить пополам.

Через два дня они приводили квартиру в порядок, смывая многомесячную пыль, стирая занавески и затаривая холодильник. Кухня, наконец, нанюхалась запах кипящего масла и аромат запечённой курицы с овощами.

Светлана вернулась на работу, обрадовав Марину Николаевну своим присутствием, Денис окунулся с головой в компанию, налаживая то, что было нарушено в его отсутствие. Вечерами они ужинали, разговаривали, делились проблемами и достижениями. Жили, как обычная, примерная семья, за исключением ночей. Ночью они расходились по своим комнатам. Денис ввёл в правило желать спокойной ночи поцелуем в щёку, а Светлана дополнила его дружескими объятиями.

Для Дениса это были самые сладкие моменты, физический контакт, обмен мимолётной лаской и нежностью. Он каждый раз прилагал неимоверных усилий держаться, не подставить вместо щеки губы, не усилить объятия, не спустить руку со спины пониже. В кровати Дэн мучался стояком, охреневал от желания, ворочался и прислушивался к Светлане.

Света спала беспокойно. Всю боль, что она закрыла внутри, не позволяя вылезать днём, прорывалось во сне, прокручиваясь, как кадры кинофильма. Обычно она тихо стонала, рвано дышала и просыпалась в поту и слезах. Этой ночью что-то поломалось. Денис подскочил от истеричного крика, режущего по ушам. Света металась по кровати, драла ногтями простыни, выгибалась и визжала.

— Тихо, малыш. Это всего лишь сон. Я с тобой. Успокойся любимая.

Он прижал к себе Светку, уложил на грудь и гладил по волосам, спине, шепча успокаивающие слова. Света стала ровнее дышать, расслабилась и открыла глаза.

— Дэн? Что случилось? — прошептала она.

— Ты кричала во сне, малыш, — ответил Денис, прижимая девушку к себе сильнее, вжимая в себя, сцепляя руки на талии в замок. — Спи. Я постерегу твой сон.

Первый раз с одиннадцатого июня Светлана спала спокойно, не видя свой прошлый кошмар, не продираясь сквозь серозный туман в поисках Игорька, не видя посиневшее тельце своего малыша. Первый раз за пять лет Денис всю ночь обнимал любимую, гладил её по спине, целовал в волосы и смаргивал подступившие слёзы. И не важно, что настоящие мужики не плачут. Это не слёзы. Это выходящее из берегов счастье.

Как-то так получилось, что с этой ночи они стали спать вместе. Всё, конечно, было прилично, до тех пор, пока Светлана не засыпала. Как только её дыхание выравнивалось и переходило в тихое сопение, начиналось время Дениса. Он её гладил, приучал тело к своим рукам. Сначала спину и руки, затем переходя на более интимные ласки. Параллельно его действиям, Светлана стала видеть эротические сны, просыпаясь с ярким румянцем, с тянущем ощущением внизу живота и животным желанием заняться сексом. Дэн видел возбуждение Светланы, но не прикасался к ней с утра, держа дистанцию и разжигая томление ещё сильнее.

Случайное касание рукой, мимолётное движение ногой, тесный проём двери. Света вздрагивала и электризовалась от, обычного ранее, нахождения Дениса рядом. Его голос вызывал внутреннюю дрожь, чёрные глаза утягивали в транс, от вида обнажённого торса увлажнялись трусики. Света боялась накатывающих чувств, зреющего желания к другу.

Наступил Новый год. Денис, как и обещал отцу, поехал отмечать к родителям. Последние семь лет он закатывал в этот день свою вечеринку, переходящую в недельную оргию. Но мужик сказал, мужик сделал. В десять вечера тридцать первого декабря Дэн подталкивал смущающуюся Светочку в огромных размеров столовую, украшенную гирляндами, мишурой и всякой праздничной дребеденью. Света стеснялась, терялась, боялась поднять глаза, задыхалась от всей этой роскоши. Она не представляла, что кто-то может так жить, что у кого-то могут быть трёхэтажные замки. Она боялась высокомерности таких людей, их чёрствости и ненависти к простым смертным.

— Денис, мальчик мой! Наконец ты приехал! — подбежала мама, цепляясь за шею и пригибая для поцелуя. — Светочка, милая, рада с тобой познакомиться.

— Свет. Моя мама Мадина Маликовна и отец Алексей Геннадьевич, — представил родителей Денис.

Света была поражена открытости родителей Дениса. Несмотря на положение, они излучали доброту и простоту. К ним хотелось прикоснуться душевно, погреться в источаемом тепле, завернуться в плед и положить голову на колени.

Шампанское сделало своё дело. Светочка расслабилась, стала смеяться над шутками, смелее прикасаться к Денису, не напрягаясь от простреливания током. Она не удивилась, что им выделили общую спальню, спокойно разделась и залезла в кровать. Денис потерял дар речи, как только с девушки сползло платье, оставив её в нижнем белье. Это была последняя капля терпения, это был взрыв в руках неумелого сапёра. Рубашка, брюки и носки полетели в стороны на сверхскорости.

Дэн навис над Светланой, приблизился к её губам и нежно мазнул языком, вглядываясь в глаза и ища там протест. Света слизнула с губ его вкус и со стоном подалась вперёд, оплетая руками шею и зарываясь пальцами в волосы. Денис сорвался, присосался к сладким губам, ворвался языком, выписывая узоры, вылизывая каждый миллиметр. Света жадно отвечала, выгибая спину, втираясь в обнажённое тело мужчины. Его рука завладела грудью, смяла, покрутила затвердевший сосок, оттянула, прошлась ногтем, приподняла вверх. Девушка выгнулась сильнее, рвано задышала, потянула за волосы вниз, требуя влажной ласки для груди. Дениса трясло от полученного тела любимой, тянуло вспороть членом плоть и вдалбливаться до звёздочек в глазах, но он терпел, старался не торопиться, боялся разочаровать.

Предложенная грудь была божественна. Большая, мясистая, тяжёлая. Крупные, тёмные соски, казались облиты шоколадом и сами просились в рот. Он с таким удовольствием всосал сначала один, пройдясь языком, поцарапав зубами, вызвав глубокий стон, потом перешёл на второй, вобрав в себя всю ареолу. Нащупал клитор, прошёлся по кругу, вдавил и поиграл с чувствительным бугорком. Оставил дорожку поцелуев на животе, широко раздвинул Светкины ноги, подул на складочки и сделал глубокий вдох. Светка одуряюще пахла возбуждением, а её вкус сводил с ума. Денис так давно мечтал попробовать её, вылизать складочки, трахнуть языком, довести ртом до оргазма и испить соки любви. Он дорвался. Лизал, сосал, проникал, млел от сладости своей женщины. Света кусала кулаки, боясь сорваться в крик, особенно когда Денис ввёл в неё пальцы и стал насаживать, посасывая клитор. Света взорвалась в оргазме, потонула в нахлынувшей волне, сгорела и воскресла.

Денис довольно улыбнулся, подтянулся наверх и коснулся губ, делясь со Светланой собственными соками. Его член дёрнулся, как только оказался у входа в рай.

— Я люблю тебя, малыш, — прошептал в губы, подаваясь бёдрами вперёд, входя на всю длину, растягивая узкую щёлочку и замирая. — Я так давно хочу тебя.

Денис был большой, особенно там. Света задохнулась от размера, проникшего в неё. От ярких и новых ощущений она не придала значения его словам, весь мир сейчас находился между ног. Горячая пульсация, наполненность до предела, и ожидание первого движения, выбивающего душу. Денис выбивал, вколачиваясь мощно, быстро и по самые яйца. Всё это время он не прерывал зрительный контакт, ловя затуманенный взгляд, стоны и следующую волну за волной оргазмы. Света кончала под ним. Наконец она кончала под ним. Он охреневал от сжатия сокращающимися стеночками, от влажности, обволакивающей ствол.

— Моя. Только моя, — прорычал, изливаясь в неё и жадно вгрызаясь в губы.

— Твоя. Только твоя, — простонала Света, сдаваясь в сладостный плен.