Эпилог

— Мишка, мелкий засранец! Вот папка придёт и оттаскает тебя за уши!

— Баб Дин. Не говори папке, — заканючил Миша, строя виноватое лицо. — Я сейчас сам её умою и переодену.

— Господи! Да здесь умывки мало будет, — вскинула руками Мадина. — Её полностью мыть придётся. Где ж ты, следопыт, грязь нашёл? А Польку с собой зачем взял?

— Она сама пошла, — попытался свалить вину сестрёнку.

— Ей всего два года, изверг малолетний! Ох деду на тебя нажалуюсь. Иди за стол, а я пойду Полю отмою, пока мать не увидела.

Света, как раз, закончила готовить обед, присела на стул и устало погладила живот, ещё незаметный, но уже такой дорогой.

— Дорвались, — пробубнила она и тут же мечтательно улыбнулась.

Сын был взрывной смесью, ища на попу приключений. Соседи вешались, замуровывая все дырки и щели в заборах. Если кто-то на улице голосил, Света заранее знала, что Мишка сегодня огребёт. А голосили практически каждый день. То соседский волкодав заскучал на цепи и захотел погулять, перепахав все клумбы и огород, то у бабы Мани тесто пыталось сбежать, а умять его в кастрюлю можно только грязными руками, то через дом бедная киса на яблоню залезла и смотрела грустными глазами. Три ветки, утяжелённые недозревшим урожаем, свалились под дерево вместе с Мишкой и ошалелой кошкой в руках. И это ещё меньшее, что умудрился натворить их сынок. Рукоприкладством Кирилл не занимался. Строгая беседа и двухчасовое чтение умных книжек в слух. После них у Мишки заплетался язык и исправлялось поведение на пару дней.

Полина была полной противоположностью брату. Тихая, спокойная, аккуратная. Маленький ангелочек с серыми глазами, так похожими на мамины. Света надеялась, что сейчас она тоже ждёт девочку. Второго Мишки соседи не перенесут. Придётся уходить в тайгу и растить мальчишек среди медведей.

— Мам, чё поесть, — выскочил неугомонный на кухню, сшибая Милку на ходу.

— Не чё, а чего. Руки мыл? — Мишка спрятал руки за спину и уставился чумазой моськой на мать. — А ну быстро умываться, трубадур. Мыло не забудь. Приду, проверю.

Сын пошёл в Кирилла. Шесть лет, а ростом уже с восьмилетку, и голос, как труба, вот и якшался со старшими ребятами, влезая в разные неприятности.

Кир не обманул. Он сделал Свету счастливой, окружив её заботой, любовью и надёжностью, как за каменной стеной. На работу она так и не вышла, посвятив себя домашнему уюту и воспитанию детей. Дом рос, достраивался с учётом приезжающих родственников и друзей. Кир старался угодить всем, выделив отдельные комнаты со всеми удобствами. Родственники прилетали часто. Ирвины не могли оторваться от внуков больше, чем на неделю, и летали каждый выходной, таская с собой Лиску, а Ганулич, уйдя на пенсию и оставшись без детей, практически переехали к ним. Девчонки осели в Москве, живя в пустой Светкиной квартире, а на маму благотворно влиял воздух, наполненный хвоей и смолой. Марина Николаевна так же не забывала молодых. Сначала проводила отпуска и Новый год в доме Давыдовых, потом вышла замуж за Юрия Николаевича, вдовца, живущего в конце посёлка. Над их парой долго потешался весь народ. Он, высокий, сухой, прямой, как осина, она маленькая, кругленькая, часто перебирающая ножками за его широченными шагами. Зато какая любовь.

— Солнышко моё, устала, наверное. Давай подсоблю, — суетился Николаич, беспокоясь о здоровье жены и не давая ей перетруждаться.

— Радость моя. Сам сядь, отдохни. Целый день вокруг меня крутишься, — отвечала ему заботой Марина.

Они общались только так. Всегда ласково, нежно, бережно, вызывая белую зависть и открытые улыбки. Марина ни на секунду не задумывалась, увольняясь, оставляя племяннице квартиру и переезжая сюда. С мужем она получила и внуков, о которых мечтала всю свою долгую жизнь, троих от Николаича и двоих от Светланы.

— Любимая, я дома, — от порога прокричал Кир. — Как поживает мой пузырик?

— Твой пузырик скоро станет дирижаблем, — Света вышла встречать кормильца, вытирая руки о передник. — Мой руки и за стол. Тебя только ждём.

— Красавица моя, — обнял и завладел губами. — С каждым днём люблю всё сильнее. Каждый раз думаю, что уже край, а нет. Прихожу с работы и понимаю, что затягиваешь всё глубже, ведьмочка моя.

— Иди, прохвост, — отмахнулась полотенцем. — Последний раз рожаю.

Они постоянно спорят на эту тему. Света говорит «всё», а Кир соблазняет её и нечаянно делает очередного ребёнка. Светлана ругается, но он опять соблазняет, и опять старается от души. Как можно от этого отказаться? Остаётся расслабиться и получать удовольствие.

Пару раз на горизонте появлялась Оксана. Сначала нарвалась на Мадину, которая ей вежливо объяснила, что по чём, затем пыталась прорваться через Наталью. Не знала Оксана, что белорусские женщины здоровых мужиков сворачивают в бараний рог. Еле ноги унесла, оставив клок волос в сжатом кулаке, но больше не появлялась.

— Когда пойдём на УЗИ? — поинтересовался Кирилл, садясь во главе стола и дёргая на себя Свету. — Вдруг что-нибудь не в порядке.

— На понедельник записалась, — присела рядом, облокотившись на него. — Отвезёшь?

— Конечно. Не могу же я отпустить беременную жену на её тазу с болтами, — хмыкнул, ища поддержки у Алексея. Тот кивнул в знак согласия, но спорить с невесткой не решился. — Свет. Ну давай поменяем машину. Надо мной народ смеётся, жмотом обзывает. Владелец предприятия, а жене машину зажал. Ездит, бедная, на развалюхе, свежий воздух выхлопными газами портит. Давай, а?

— Ага. Как дети перестанут влезать на заднее сидение, сразу поменяем, — пообещала она, двигая мужу тарелку с супом.

— Намёк понял, — ободрился тот, рьяно работая ложкой.

— Я сказала «всё», — взбрыкнула Света, а все с улыбками наблюдали за их перепалкой.

Мишка по ушам сегодня не получил. Баба Дина не стала сдавать внучка, а Поля, в силу возраста, забыла рассказать маме о своём приключении. Деда Лёша только погрозил ему пальцем и отправил вечером спать. Пронесло. Он ведь даже сам испугался, когда Полька свалилась в канаву, прорытую для замены труб. Никогда больше не возьмёт её в город, по крайней мере, пока не исполниться четыре. Мишка надеялся, что мама подарит ему братика. Слишком нежные эти девчонки. Глаз да глаз за ними.

В понедельник Кир повёз жену в клинику. В кабинет УЗИ пошёл вместе с ней. Чего ему бояться. После двух партнёрских родов он не боялся больше ничего, кроме Светланы в гневе.

— Срок одиннадцать-двенадцать недель, плод в порядке, второй тоже, — щёлкала кнопкой узист, водя датчиком по животу. — Поздравляю. У вас двойня.

Света с ужасом посмотрела на Кирилла, обвиняя его во всех смертных грехах.

— Доигрался? — зашипела, прожигая взглядом. — Письку в узел завяжу, если ещё раз такое вытворишь.

— Завяжешь, завяжешь, — покивал, гладя по руке свою ведьмочку и шепча на ушко. — Машину сменишь, и будешь завязывать… языком… сладко причмокивая…

— Пол смогу сказать через восемь недель, — продолжала врач, не обращая внимание на их спор. — Если покажутся.

Из кабинета Кир выносил Свету на руках, держа своё сокровище бережно. Свои эмоции словами он передать не мог. Они распирали, вылезали смешками и безграничной нежностью к жене. Как хорошо, что он поехал тогда через тот переулок поесть. Как же повезло, что на пути им встретился пьяный ушлёпок. Как хорошо, что Света теперь его.

— Люблю тебя больше жизни, Светлячок, — прошептал в макушку, выйдя на улицу и продолжая держать любимую на руках. — Да и жизни не было без тебя. Так, что-то пролетало мимо, не оставляя ничего после себя.

— И я люблю тебя, Кир, — подняла голову Света. — Как хорошо, что ты есть.

Конец