•

Мы ускользнули под покровом темноты, оставив связанного барона петь серенады полной луне за неимением объекта страсти. Надеюсь, он скоро придет в себя и хорошенько наподдаст маменьке!

Кровожадные мысли, впрочем, быстро исчезли, сметенные целым ворохом насущных проблем. Пробираться тайными ходами оказалось не так-то просто, хотя Рэм вновь вызывался служить фонариком. Он летел впереди, следом легко бежала Марка, для которой все происходящее было забавным приключением, а позади шли мы с Доналом. Он нес вещи, а я – спящую Лису и сумку Хелен. Документы и деньги, которые она оставила мне на хранение, я решила прихватить с собой, чтобы в дальнейшем вернуть законной владелице уже вместе с билетом на пароход и рекомендациями.

Я совсем потерялась в своих чувствах, страхах и надеждах, поэтому забывала смотреть себе под ноги и то и дело спотыкалась. Донал подхватывал меня, не давая упасть, и тут же отдергивал руки, будто обжегшись.

На выходе их подземелий признак с нами распрощался. Донал оставил меня с кошками на чемоданах, а сам подогнал автомобиль.

Час спустя мы уже подъезжали к городу.

Безлюдные в этот предрассветный час улочки словно стелились под колеса, а сердце билось, отсчитывая мгновения до скорой разлуки.

Тук-тук. Тук-тук. Секунда за секундой, метр за метром.

И вот уже автомобиль затормозил у знакомой калитки.

Донал открыл мне дверцу, выставил на дорожку вещи и корзинку со спящими кошками. Город был тих и безлюден. Небо на востоке уже начинало светлеть, до рассвета оставалось не больше получаса.

Фонарь освещал застывшее, будто неживое лицо Донала, прислонившегося спиной к автомобилю. Легкий ветерок доносил приторный запах цветущих у калитки роз, от которого к горлу подступала тошнота.

Я знала, что нужно попрощаться. Выговорить лживое: «До свидания», отвернуться и нажать кнопку звонка.

И медлила. Я не хотела, чтобы он уходил – а он не мог остаться.

Донал заговорил первым, избавив меня от мучительного подбора слов:

– Вы ведь больше не вернетесь в замок?

Я зябко передернула плечами, хотя ночь была теплой.

– Меня туда теперь на аркане не затащишь.

Он кивнул, принимая ответ, и скрестил руки на груди.

– Если вам что-нибудь понадобится… мои показания, например, дайте мне знать, хорошо?

Я покачала головой.

– Не надо. Фицуильям хочет, чтобы эта история осталась в семье, пусть так и будет.

Он помолчал, потом дернул плечом и выговорил глухо:

– Мы с вами видимся в последний раз, поэтому я могу сказать. Я полюбил вас, Грета. Я понял это той ночью, когда увидел вас с бароном в башне. Я был не вправе вас ревновать, и все-таки я… я взбесился.

– Донал…

– Прошу вас, не перебивайте. Я не умею красиво говорить, просто хочу, чтобы вы знали. Я отдал бы все, чтобы вы остались со мной. Беда в том, что у меня ничего нет.

Сердце выскакивало, заходясь в сладкой боли.

– Я…

Стремительно шагнув вперед, он приложил палец к моему рту.

– Ш-ш-ш! Молчите. Если вы скажете хоть слово, я не смогу уйти. Но я должен! Я раб этого проклятого замка, с этим ничего не поделаешь. И простите меня.

– За что? – удивилась я вопреки его просьбе.

– Вот за это.

Наклонившись, Донал прижался губами к моим губам, и я на мгновение замерла, ошеломленная своей реакцией на эту простую ласку. Обняла его за шею и ответила. И я говорила, что не понимаю прелести поцелуев?! Так сладко, так отчаянно, так… безнадежно.

Судорожно вздохнув, он отстранился. И долгую минуту смотрел мне в глаза. Впитывая. Запоминая.

– Прощайте, – выдохнул Донал. – Любимая.

Потом хлопнула дверца авто, взревел мотор, взвизгнули шины.

И я осталась одна – со своими вещами, кошками, сомнениями и растрепанными чувствами.

Пока в доме не вспыхнул свет и не хлопнула калитка. Джули, заспанно потирая глаза кулаком, широко зевнула и спросила:

– Эй, Грета, ты в порядке? Кто это тебя привез? Ретт говорит, с тем парнем что-то не так, по моей части. Жаль, я его в прошлый раз толком не разглядела.

Из-за спины сестры выглянул встревоженный Ретт, наш семейный призрак, удерживая за шкирку такую же призрачную псину. За пределы участка нашим призракам ходу нет, открыть зачарованную дверь он тоже не в силах, вот и позвал Джули.

– Мисс Грета, вы как? – вторил он. – Стоите и стоите, в дверь не звоните.

– Это был Донал Грин. Страж, верный пес и так далее моего, так сказать, супруга.

Я скривилась, вспомнив попытку муженька исполнить супружеский долг, невзирая на мое активное сопротивление.

– И?.. – приподняла брови сестра и поправила растрепанные волосы.

– Может, ты меня впустишь? – хмуро осведомилась я. – Я сегодня глаз не сомкнула, а денек выдался тот еще. Кофе хочу – умираю.

Джули наставила на меня указательный палец.

– Если пообещаешь мне все рассказать, то сварю тебе по своему фирменному рецепту.

– Обещаю, – буркнула я, протискиваясь в калитку мимо нее. – Я вернулась домой, так что времени на разговоры у нас вагон.

Джули и призрак переглянулись, радости на их лицах почему-то не прибавилось.

– Я тогда пойду! – с этими словами призрак растворился в предутреннем мареве.

Зато Джули осталась, даже помогла занести чемоданы и сварила кофе с коньяком, а потом устроилась напротив, намекая, что напиток придется отрабатывать.

– Расскажи подробнее, что это за брюнет, с которым вы так страстно прощались? – осведомилась она, размешивая сахар в чашке и болтая босыми ногами. – Ретт говорит, он не человек и не дух.

Кто бы сомневался, что вредный призрак подсматривал!

– Угу, – буркнула я, делая вид, что любуюсь рассветом. Глаза защипало. – Он хранитель замка и заодно рода Скоттов. Не по собственной воле, его заставили участвовать в каком-то ритуале.

– Так-так-так! – оживилась сестра. – Как интересно. Давай рассказывай!

Я набрала в грудь побольше воздуха и начала говорить…

– Все-таки ты – дура! – честно сказала сестра, выслушав мою сумбурную исповедь. – Диплом защищала, кандидатскую чуть не зубами выгрызала, а любовь отстаивать не хочешь?!

– С чего ты взяла, что это любовь? – буркнула я, глотнув кофе.

Сестра похлопала меня по плечу.

– Потому что ты поглупела. Это верный признак!

– Издеваешься? – вздохнула я.

– Есть немного, – согласилась Джули. – Слушай, эта Аннабель была обычной магичкой!

– Сильной магичкой, – хмуро поправила я, крутя в пальцах ложечку.

– Пусть так, – легкомысленно отмахнулась сестра, играя пояском халата. – Все равно. На любого хитрого мага найдется маг похитрее.

Я встрепенулась.

– Думаешь?..

Джули повела плечиком.

– Думаю, что вы двое зря пали духом. Если он тебе нужен, этот твой Донал…

– Нужен! – подтвердила я решительно.

– Тогда действуй, – посоветовала сестра серьезно. – С магией я помогу, с остальным тебе придется разбираться самой.

– Завтра позвоню Стефану, – решила я, признавая правоту Джули. – И где-то у меня записан телефон судьи Ричардса, маминого старого друга. Кстати, ради такого дела можно и папины связи подключить.

Я задумалась, прикидывая план действий.

Если подойти к задаче с умом, она может на поверку оказаться не такой уж невыполнимой! Нужно только поставить цель, составить план и определиться со средствами и методами…

***

Замок Мэлоуэн, два месяца спустя

Замок еще спал.

Солнце только-только взошло. Хотя на календаре был уже сентябрь, погоды стояли еще по-летнему жаркие, даже ночью было душно. Многие окна были распахнуты настежь, так что громкое пение труб наверняка услышали и слуги, и хозяева, и даже призраки в склепе.

Я поморщилась – вблизи этот звук выносить было тяжело – и вгляделась в выбегающих во двор людей. Охранники даже пикнуть не посмели, когда им под нос сунули бумаги с королевской печатью, и теперь растерянно переминались в сторонке.

Пахло медом, корицей и яблоками от многочисленных корзин, расставленных у стены кухни. Должно быть, кухарка как раз собиралась наготовить пастилы и джема на зиму.

Я невольно сглотнула слюну (вставать пришлось в несусветную рань, и позавтракать я не успела) и украдкой осмотрелась по сторонам. В замке почти ничего не изменилось, хотя тут наверняка десятилетиями ничего не меняется.

Трубы зычными медными голосами собирали всех обитателей замка от мала до велика. Во дворе их поджидал важный королевский судья в мантии и парике, окруженный целым сонмом секретарей, приставов и прочей мелкой бюрократической шушеры.

Последними вниз спустились заспанный барон и Хелен в кое-как надетом платье. Больше в замке господ не осталось – Джорджина и Майкл, сыграв очень скромную свадьбу, уехали обживать свой крошечный коттедж на другом конце страны. Поглядим, как ей понравится пресловутый рай в шалаше. Барон, скрепя сердце, также выделил небольшую ренту матери, при условии, что ноги ее не будет ближе чем на сто миль от замка. Зато в Мэлоуэн зачастила Николь, и злые языки поговаривали, что скоро она снова превратится из мисс Тэйт в баронессу Мэлоуэн.

Через неделю после моего побега я получила покаянное письмо от Фицуильяма. Барон приносил свои глубочайшие извинения за ту безобразную сцену, заверял, что такого не повторится и убеждал в своей готовности выплатить любую компенсацию и признать любой иск. Чем я, кстати говоря, и воспользовалась.

Я ответила в духе «кто старое помянет – тому глаз вон», и между нами даже завязалась переписка. Фицуильям по первому требованию прислал копию письменного признания свекрови с подробным описанием обстоятельств нашей с ним «свадьбы», а также подтвердил, что брак фактически был заключен только на бумаге. В общем, был вежлив и предупредителен.

Два месяца, пока длились юридические проволочки, тянулись бесконечно.

И вот, наконец, я снова в замке. Я стояла чуть в стороне, рядом с немилосердно зевающим королевским магом (жизнерадостным типом лет пятидесяти) и двумя бойкими журналистами, которые что-то строчили в блокнотах.

Слуги косились на меня и перешептывались. Бетти сделала книксен; дворецкий неодобрительно поджал губы; повариха широко улыбнулась. Барон, не посвященный в мой план, даже дернулся подойти, но вовремя сообразил, что это будет расценено как неуважение к Высокому Суду. Хелен растерянно хлопала глазами, толком не проснувшись. Мы с ней виделись на прошлой неделе, обсуждали последние детали ее грядущего путешествия, но о своих делах я и словом не обмолвилась. Сюрприз!

Донал застыл за спиной барона, не в силах оторвать от меня глаз, и даже не услышал оклика Фицуильяма. Лишь когда тот раздраженно повторил, Донал встряхнулся и отвел взгляд.

Полоскались на ветру знамена, важно выступали расфуфыренные королевские чиновники и гвардейцы в парадной алой форме, ярко блестели медные трубы.

Рев труб умолк и вперед выступил осанистый королевский глашатай.

– Слушайте, люди замка Мэлоуэн, и не говорите, что не слышали! Мы прибыли сюда, чтобы объявить волю Его Величества!

Люд почтительно внимал, временами переглядываясь и перемигиваясь. Фицуильям, побледнев, вытянулся по струнке, Хелен сжала кулаки.

Глашатай развернул церемониальный свиток с сургучной печатью на веревочке и, откашлявшись, зачитал:

– Отныне и впредь волей Его Величества род Скоттов лишен титула баронов Мэлоуэнов. Отныне и впредь род Скоттов лишен земель, владений и привилегий.

В толпе разнесся гул, но быстро стих, когда гвардейцы ударили о булыжники древками алебард.

– Высочайшей волей Его Величество повелел убрать с герба баронов Мэлоуэнов полосу bend sinister, тем самым смыв с рода баронов клеймо незаконнорожденности. Отныне и впредь, – продолжил глашатай, никак не реагируя на перешептывания, – титул барона Мэлоуэна вместе со всеми причитающимися владениями и привилегиями передается человеку, ныне именующему себя Донал Грин.

Что тут началось! Гвардейцам еле-еле удалось навести порядок. Слуги смотрели на барона – уже бывшего – с сочувствием, кухарка даже всплакнула.

Я же хмыкнула, вспомнив, что мне растолковал мамин знакомый судья. При желании историю Донала можно было продать журналистам, этот вариант я оставила на крайний случай. Газеты раструбили бы на всю страну, что древнего вождя скоттов триста лет держали в рабстве. У горцев сейчас и без того неспокойно, так что скандал на эту тему был бы королю очень некстати. Его величество сделал ход конем, и теперь репортеры в красках распишут, как он мудр и справедлив.

– Фицуильяму Скотту, – повысил голос глашатай, – передается в личную собственность конный завод, находящийся на землях баронства.

Вперед выступил Донал. На меня он больше не глядел, все внимание уделяя только судье в пышном парике с буклями.

– Ваша честь, я хочу отказаться от титула.

– На каком основании? – поинтересовался судья, поправляя мантию. – Его величество был потрясен этой историей. Вы стали жертвой запретного ритуала и принуждены были много столетий служить роду Скоттов. Да, рабом вас сделала леди Аннабель, зато ее потомки ничего не предприняли, чтобы это изменить. Королевский суд тщательно проверил эти сведения, и они подтвердились.

– Мы думали, что ведется расследование только по Адаму, – подал голос Фицуильям, но его проигнорировали.

Донал дернул щекой.

– Я ведь почти призрак, зачем его величеству такой барон? К тому же я – хранитель рода Скоттов, и без служения им просто развоплощусь.

– Позвольте с вами не согласиться! – живо вмешался маг, выкатившись вперед. Мантия мага туго обтягивала его упитанный живот. – Да, вы хранитель, однако при определенных условиях вы можете получить свободу. Правда, при этом вы лишитесь своего бессмертия. Тут ничего не поделаешь.

Донал выпятил подбородок и упер кулак в бедро.

– Заклятие Аннабель завязано на крови.

– Вот именно! – воздел палец маг. – Она привязала заклятие к крови вашего сына. Любопытное решение, хоть и рискованное. Зато это заклятие можно точно так же снять!

Донал нахмурился еще сильнее.

– В Скоттах моей крови капля, они не подойдут.

Слуги внимали этому захватывающему разговору, раскрыв рты. Еще бы, такие интригующие подробности!

– Не проблема, – отмахнулся маг. – Заклятие спадет, когда ваша жена родит сына. Зачать его желательно в месте его привязки, учтите. Кстати, молодой человек, – повернулся он к Фицуильяму, – о вашем проклятии я тоже наслышан. Жаль, что мне уже не доведется его исследовать.

– Почему? – чуть заторможенно удивился Фицуильям. Его можно понять, такие новости с утра пораньше.

Злым он не выглядел, скорее ошарашенным и… да, приятно удивленным. Сбылись мечты несостоявшегося ветеринара! И от докуки-баронства избавили, и конный завод пожаловали. Живи и радуйся. Осталось только жену заменить, но за этим дело не станет.

– Потому что целью проклятия было лишить вас титула, – важно объявил маг. – Собственно, форму – то есть бесплодие – заклятие выбрало само. Но теперь-то вы не барон! Так что проклятие исполнилось и больше не причинит вам вреда. Кстати, – он прищурился, пристально разглядывая Фицуильяма, – оно уже не действует!

Взгляд Донала метнулся ко мне. И когда я увидела в нем смятение вместо привычной холодноватой отстраненности, сердце мое забилось часто-часто.

– У меня нет жены, – выговорил он через силу.

– Ну вот, так всегда! – в шутку возмутилась я. – Сначала к алтарю тащат, а потом «я не я и жена не моя»…

Донал ответил диковатым взглядом.

Судья, поспешно спрятав смех, махнул помощнику. Тот шустро передал Доналу какой-то свиток.

– Ознакомьтесь, барон Мэлоуэн. И на вашем месте я не стал бы отказываться от замка. В конце концов, вам же нужно где-то поселить молодую жену!

И усмехнулся в седые усы.

Донал пробежал глазами витиеватый текст. Моргнул и прочитал еще раз, уже вдумчивее. Поднял на меня глаза – и я задохнулась от того, сколько чувства в них было.

Я ведь знала, что там написано. Сама об этом просила.

Его Величество, в бесконечной своей доброте и милосердии, повелел считать запись в церковных книгах ошибочной и сменить имя моего мужа с «Фицуильям Скотт, барон Мэлоуэн» на «Донал Грин, барон Мэлоуэн». Барона на барона, обмен по курсу.

В конце концов, Донал ничуть не хуже Фицуильяма. И, главное, никакой свекрови! Отличный кандидат.

– Это невозможно, – произнес Донал растерянно.

Казалось, он боится поверить в сбывшийся сон.

– Почему же? – судья притворно нахмурился и приосанился. – Вы стояли у алтаря с этой женщиной?

Он театрально указал на меня, и Донал выдохнул:

– Да!

– У вас был приказ Фицуильяма Скотта, барона Мэлоуэна, сделать это?

– Нет.

– Значит, вы не были его представителем, – хмыкнул судья. – И, наконец, Донал Грин, вы хотите быть мужем Маргариты Саттон?

Вместо ответа Донал шагнул ко мне. Долгий взгляд глаза в глаза, а потом он подхватил меня на руки. Я только охнула, очутившись в его объятиях.

– Тогда на основании воли его величества объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил судья, внося запись в услужливо подсунутую книгу регистрации.

Разрешения поцеловать невесту Донал не дожидался. Приник к моим губам, и мы так увлеклись, что судье пришлось несколько раз откашляться, прежде чем новоиспеченный муж меня отпустил.

– Понимаю ваше нетерпение, – хмыкнул судья. – Но, надеюсь, вы сначала распорядитесь, чтобы нас устроили отдохнуть с дороги.

Донал мотнул головой, точно пытаясь вытряхнуть из нее блаженный сладкий туман, и заверил, что посланцев Его величества всегда рады принимать в замке. Особенно с такими новостями.