Глава 39

Настя

– Настенька, что это за командировка такая? Целый месяц! Разве молодому мужу положено столько работать? – сетует мама, сидя за столом и подпирая подбородок ладонями.

Хватаю с плиты сковороду и ставлю ее в раковину. Струя воды мгновенно закипает, столкнувшись с огненной поверхностью. Сглатываю слезы… И язык прикусываю, чтобы не заорать в голос.

– Что ты дуреха делаешь? Она же горячая еще. Потом бы помыли все.

– Ничего, мамуль. Я так за домашней работой соскучилась, ты не представляешь. У нас же все прислуга делает – готовит, убирает, подает кофе…

– И правильно. Пускай так и будет. А ты жена… Жена Бесо Гомартели, подумать только, доченька! Знала бы Викуся, что так случится… Эх…

– Мамуль, проехали. Не начинай, ладно?

– Он любит тебя, дочка. У Бесо даже дыхание в груди сбивается, когда он смотрит на тебя.

Господи, если мамуля не прекратит, я свихнусь… Не могу сдерживаться, играть в счастливую жену, прятать пустоту, пожирающую меня, как плесень… Я не ценила его чувства. Пренебрегала ими, проявляла снисхождение, чувствуя себя принцессой возле него… Или нет – правильнее будет сказать королевой. Он вознес меня на пьедестал и сам же прогнал с него. Наказал за равнодушие и глупость. Поверхностность, безответственность… Я ни черта не оберегала того, что имела. Все воспринимала, как должное.

– Мамулечка, давай ты пойдешь в спальню и приляжешь? А я полы помою, а потом съезжу в библиотеку. Мне курсовую надо сдавать, – хладнокровно лгу матери и выпроваживаю ее из кухни.

Меня ужасно тошнит. Груди наливаются тяжестью, меняются вкусовые ощущения и обоняние. С каждым днем все сложнее делать вид, что мне нравится есть жареную курицу или мамины фирменные рыбные котлеты. Меня воротит от еды… Все, чего я хочу – свернуться калачиком и выть. Реветь, глупо, по-бабьи оплакивать свою разрушенную жизнь… Но я держусь из-за мамы и малыша.

Проходит неделя моего одиночества… Бесо ничего не пишет. Не звонит. Я почти уверена, что он удалил мой номер телефона. Вычеркнул из жизни, стер, как прилипшую к рукаву паутину… Может, у него уже другая женщина? Не удивлюсь… Разве я знаю его – настоящего? Я накручиваю себя, придумываю различные сценарии, пытаясь уколоть побольнее… Плачу в подушку ночами, а утром блюю над унитазом. Хорошо, что мамуля ничего не замечает.

На следующий день после моего отъезда Влад привозит чемодан с деньгами. В глаза не смотрит. Здоровается, вручает поклажу и торопится убежать. Боится, что я начну расспрашивать его о хозяине. Проявляю чудеса сдержанности и… молчу. Благодарю его за услугу и тотчас ухожу в дом.

Я теперь богатая женщина. Многое могу позволить себе… Многое купить – то, о чем раньше лишь мечтала. Жаль, что в списке доступных к покупке вещей не значится любовь. Оказывается, богатые тоже бывают несчастными…

После занятий в университете еду в частную клинику и становлюсь на учет по беременности. На мне элегантный брючный костюм и дорогая сумка – наши совместные покупки с Бесо в Грузии… Наверное, поэтому ни у кого не возникает сомнений в моей платежеспособности?

– Беременность первая? – с улыбкой спрашивает врач.

– Д-да…

– Ложитесь на кушетку, посмотрим вашего малыша. Простите, я не спросила – вы одна пришли? Если в коридоре вас ожидает муж, он может войти. Папы любят присутствовать на УЗИ.

На глаза наворачиваются крупные слезы… Кажется, ее вопрос и был той пресловутой каплей, переполнившей чашу моей сдержанности. Я громко всхлипываю и мотаю головой.

– Мой муж хочет со мной развестись.

– Ничего у него не получится, Настя. По закону нельзя расторгнуть брак с беременной женой по инициативе мужа. Если вы не согласны на развод, разумеется. Или если ребенок от другого мужчины. У вас есть адвокат?

– Нет.

– Вы собираетесь рожать?

– Да, конечно, – киваю я, сбрасывая с ног лодочки с послушно укладываясь на кушетке.

– Беременность шесть – семь недель. Плодное яйцо одно, эмбрион живой. Посмотрите, как сердечко пульсирует.

Наверное, прямо сейчас внутри меня рождается еще одна сущность… Я мама… Мать крохотного малыша. А ненависть к его папаше растет в геометрической прогрессии… Он выбросил меня из дома беременную… Избавился, как от приблудного грязного пса. Приголубил, разодел, женился всем на зависть, а потом выкинул! Наверное, я ему была нужна для пиара?

– Спасибо вам, доктор, – сдавленно произношу я. – Я найму адвоката и буду бороться.

Сама не понимаю, что такое говорю? Бесо. Меня. Прогнал. Дал приличную сумму, купил дом. Он поступил благородно. И, наверное, честно… Мог ведь втихаря изменять мне направо и налево. Но он не сделал этого, а честно рассказал о своих чувствах.

Сую бумаги с медицинским заключением в сумочку и выхожу из здания. Осенний ветер будто щиплет кожу, забираясь под одежду. Зябко ежусь и бреду к автобусной остановке. Спохватываюсь на полпути и вызываю такси. Наверное, мне стоит приобрести автомобиль? Получить права, купить коммерческую недвижимость, оформить ИП…

Пока такси едет, звоню Кристине. Она отвечает с третьего раза.

– Кристина, назови фамилию самого лучшего адвоката в городе? – без прелюдий начинаю я.

– Настюха, привет, как ты? Я… Я ничего не знала, честное слово. Я и предположить не могла. Ты…

– Не важно, Крис, – сглатываю я. – Ты поможешь мне? Я ничего не смыслю в этом. Боюсь ошибиться.

– Галицкий Павел Афанасьевич. Офис на Фрунзе. Поезжай, представься, расскажи ситуацию… Он один из самых лучших.

– Спасибо тебе большое. Пока.

Торопливо сбрасываю вызов, не желая отвечать на бесконечные вопросы Крис. Меняю адрес в приложении и сажусь в подъехавшие такси. За что я цепляюсь? И кого пытаюсь удержать? Бесо не похож на мужчину, совершающего поспешные действия. Значит, он все хорошо обдумал…

Теплый воздух, струящийся из решетки радиатора, убаюкивает. Я вообще стала больше спать… Чаще ходить в туалет по ночам, плакать и пить… Мне себя жалко. Не думала я, что мой первенец будет расти в таких условиях… Прикрываю глаза, проваливаясь в дремоту, но тотчас вздрагиваю от пронзительной вибрации телефона.

Сообщение от Бесо… Дрожащими пальцами оживляю экран и читаю:

«Жду тебя завтра в двенадцать по адресу Комсомольская, дом пять. Мой юрист тоже будет присутствовать. Ты должна подписать бумаги».