Глава 41

Настя

– Моя женушка быстро учится, – язвительно произносит Бесо, с интересом разглядывая Галицкого. – Павел Афанасьевич, признаться честно, я слегка удивлен.

– Чем же, Бесо Георгиевич? – бесстрастно отвечает Павел, брезгливо откладывая предложенные для ознакомления бумаги.

– Что она вам пообещала? Миллионы? Очень неразумно с ее стороны. Я могу развестись и не ставить ее в известность, я…

– Анастасия оплатила мои услуги, согласно прейскуранту. А у вас не получится развестись с ней сейчас.

– Это почему?

– Настя беременна. Вот медицинское заключение – осмотр врача-гинеколога, лабораторные анилизы и УЗИ. Можете полюбоваться на своего малыша.

Галицкий выуживает из портфеля документы и протягивает Бесо.

Воздух мгновенно сгущается. Тяжелеет, наполняясь его чувствами – недоумением, злостью, растерянностью… Бесо сжимает губы в тонкую линию. Его лоб рассекает напряженная складка. Он впивается взглядом в бумаги и почти не дышит. Комната погружается в гробовую тишину. Кажется, я слышу, как сильно бьется в груди мое взволнованное сердце. И вижу, как подрагивает листок в его руках…

– Ну что там? – тягостно вздыхая, тишину нарушает Иван Сергеевич. – Документы можно подделать. Любой врач напишет что угодно. Мы выберем несколько клиник с независимыми экспертами и проведем новые исследования. Все те, что указаны в вашей бумажонке, – он морщится, словно объелся лимонов. – Ну и… генетическую экспертизу тоже сделаем. Я не позволю, чтобы на моего клиента вешали чужого ребенка.

Я молчу. Наблюдаю за этим безумием и глубоко дышу, пытаясь устранить тошноту. Опускаю взгляд в пол, выбрав в качестве объекта наблюдения свои туфли. Красивые… Бесполезные в данной ситуации… Ее бы ничего не исправило. Даже если я заявилась сюда голой…

– Погодите, Иван Сергеевич, – надтреснуто произносит Бесо. Отмахивается от его слов, как от надоедливой мухи. – Я хочу спросить Настю. Как такое возможно? Ты всегда говорила, что принимаешь таблетки. Я и сам видел блистер в твоей сумочке и…

– Я… Я лгала, – сиплю в ответ.

Силуэт Бесо расплывается от внезапно затопившей взгляд темноты. Мне душно и тошно от въедливого аромата Ивана Сергеевича. От всей этой гадкой, унизительной ситуации…

– Ну вот! Что и требовалось доказать, – оживляется Городецкий.

– Прекратите оскорблять мою клиентку! – вступается за меня Павел Афанасьевич. – Ответственность за зачатие лежит на обоих супругах.

– Она обманом выскочила замуж за моего клиента! Специально, чтобы залететь и повесить своего…

– Если он так не хотел детей, почему сам не побеспокоился о последствиях? – парирует Галицкий.

– Заткнитесь, Иван Сергеевич! – рычит Бесо и с силой бьет кулаком по столу. – И вы тоже, Павел Афанасьевич! Оставьте нас на пять минут.

Адвокаты шумно отодвигают стулья и покидают кабинет, оставляя нас наедине. Бесо встает с места и подходит к окну. Запускает ладони в карманы брюк и всматривается в окружающий осенний пейзаж. У меня такая же осень в душе – хмурая, туманная и слякотная…

Однако, сквозь непогоду, затопившую душу, я вижу его – любимого… Широкую, напряжённую спину, темный затылок, узкие бедра в джинсах. Бесшумно поднимаюсь и делаю неуверенный шаг. Ноги будто врастают в пол, но я усилием воли заставляю себя подойти к мужу.

Поднимаю ладони, собираясь коснуться спины Бесо, но он меня опережает – резко разворачивается и цедит сквозь зубы, испепеляя ненавидящим взглядом:

– Это правда? Зачем ты так, а? Неужели, специально? Я же все время спрашивал тебя! Всегда уточнял, принимаешь ли ты гребаные таблетки… Как теперь?

Вот она моя реальность… Чудовищная, жестокая, обидная. Туфли нестерпимо жмут, платье сдавливает грудь, не давая как следует вдохнуть. Однако я нахожу в себе силы произнести:

– Я подпишу документы, Бесо. В обмен на твое обещание никогда не подходить к нам – ко мне и ребенку. Только так… Мне нужно письменное заверение. Зови своего адвоката и… Давай поскорее покончим с этим.

Он не отводит взгляда от моего лица. Словно облизывает меня с головы до ног. Сначала волосы, потом лицо, губы… Подходит ближе, так что я чувствую тепло его большого тела. Горячее, порывистое дыхание, обжигающее шею. Что ему от меня нужно? Господи, скорее бы это все закончилось… Я не могу больше выносить этого…

Его взгляд ползет по моей шее, ниже… Воздух тяжелеет, нагревается. Наверное, электричество, скопившееся между нами, сумеет обеспечить светом квартал.

– Я… Пойду позову твоего адвоката.

Разворачиваюсь и решительно шагаю к выходу. Ладонь касается прохладного металла дверной ручки, когда я слышу за спиной оглушительный грохот…

– О боже, Бесо!

Он лежит на полу возле окна. Под закрытыми глазами пролегают тени, а из носа струится багровая, почти черная кровь…

– Бесо, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста. Что с тобой?

На автомате сбрасываю с ног туфли и опускаюсь на колени. Растираю его холодное, бледное лицо, дрожащими пальцами касаюсь ямки на шее, пытаясь уловить пульс.

Трогаю его щеки, плечи, безвольные, висящие вдоль тела, как плети руки… А потом набираю в легкие побольше воздуха и что есть силы ору:

– Помогите! Вызовите скорую!