Глава 43

Настя

Вот, значит, как Бесо рассудил? Не оставил мне выбора. Решил за меня, как лучше. Даже шанса мне не дал проявить чувства. Неужели, я была с ним настолько холодной? Поджимала губы и вела себя, как ледяная королева? Отвергала, презирала, высмеивала? Он не верит, что я могу его полюбить? Решил не вешать заботу об умирающем на плечи нелюбящей жены. Как же у него все просто! Бесит… Бесит его твердолобость и уверенность в своей правоте! Только он знает, как правильно. И что я на самом деле чувствую…

Семен Сергеевич назначает Бесо капельницу с успокоительным препаратом. Персонал забирает кровь и спинномозговую жидкость. А я не понимаю, что делать мне… Остаться с мужем, что не желает меня видеть или уехать домой?

– Настюша, я позвоню вам, когда результаты анализов будут готовы. Хочу сам убедиться в своих подозрениях.

– Я все равно приду завтра. Хотите вы этого или нет, – отвечаю надтреснуто.

С опаской поднимаю взгляд на Семена Сергеевича, но вижу в его глазах только тепло. Ободрение, участие, заботу… Отеческое понимание. Все что угодно, но не раздражение.

– Приходите, детка. И скажите вы этому гордому олуху, что любите его.

Я и прихожу… Уставшая после занятий в университете, немного голодная и страдающая тошнотой. С волосами, собранными в хвост на затылке, в джинсах и белой водолазке. Ей-богу, если он меня прогонит, я взорвусь! Выходит, Бесо никому ничего не сказал? Даже маме… Никому, ни одной живой душе.

Неуверенно толкаю дверь палаты и вхожу, не спрашивая разрешения. Выкладываю на тумбочку возле его кровати пластиковые контейнеры с едой – домашними паровыми котлетами, пюре и салатом. Я сама все готовила. Наврала маме, что в университетской столовой ремонт, и мне негде – совершенно негде пообедать.

– Пришла? – вместо приветствия произносит Бесо.

Демонстративно отворачивается, не желая меня видеть. А я молчу… Слушаю противный, царапающий нутро писк приборов и наливаю компот из термоса в чашку.

– Тебе нужна помощь? – наконец, говорю я. – Может, пойдем в душ или…

– Настя, я еще не сдох, как видишь. И сам в состоянии помыть себя и… Прочее. Ей-богу, ты зря себя утруждаешь. И еду я могу заказать в ресторане. За отдельную плату ее подогреют и покормят меня из ложечки.

Проглатываю его колкость, чувствуя, как в глазах печет. И в горле собирается плотный ком… Даже вдохнуть становится трудно. Хочется подойти к окну, распахнуть его пошире и напиться допьяна уличной прохлады. Прогнать больничные запахи и прилипшее, как паутина к телу, презрение Бесо. За что он так со мной? Не понимаю… Почему? Так изощренно-жестоко? Разве так можно с теми, кого любишь? Или его слова – пустой звук?

– Компот очень вкусный, я утром сварила, – улыбаюсь глуповато, пряча увлажнившиеся глаза. – Там малина, яблоки, немного клубники. Ниночка Васильевна летом заморозила и мне передала. Налить тебе?

Да, глупо и по-детски. Но сейчас Бесо выглядит в большей степени сбитым с толку, чем злым.

– Только не говори мне, что все уже в курсе. Я просто… Я тебя… – спохватывается он.

– Что? Что ты меня, Бесо? Твои слова – пустой звук! Трёп! Ты трепло, Бесо. А еще трус, – выпаливаю неожиданно.

– Настя, уйти отсюда, прошу тебя. Уйди от греха. Мне ничего не надо.

Ага, ничего… Никакой ресторанной еды здесь нет, как и самого необходимого, что требуется больному.

– Я привезла тебе одежду. Купила все новое, на свой вкус. Трусы, пижаму, носки. Расплачивалась деньгами, что ты мне дал.

– Не надо было, – фыркает он.

– Гель для душа, полотенце, зубная щетка… Специально не заезжала в твой дом, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Надо же, вот здесь ты проявила сообразительность. Хвалю.

– Спасибо. Я не нуждаюсь в твоей похвале.

– А в чем… нуждаешься? Хотя, дай угадаю? В здоровом муже и полноценной семье.

– Ты можешь сколько угодно угадывать, но в мою душу заглянуть не можешь.

Ищу его взгляда. Смотрю в большие карие глаза, не разрывая зрительного контакта. Часто моргаю, лижу сухие губы, сглатываю некстати подступившую тошноту. Надеюсь, Бесо не усмотрел в моем взгляде жалости или презрения?

– Почему ты такая бледная? – сухо спрашивает он.

– Тебе какое дело?

Черт… Я ведь пришла сказать, как люблю его, а тут такое… Мы снова цепляемся. Ругаемся, как кошка с собакой.

– И тени под глазами.

– Меня все время тошнит. Знаешь, такое случается с беременными женщинами.

– Решила рожать? От меня?

– Да, я решила рожать. Я не из тех, кто одобряет аборты.

– А воспитание ребенка без отца ты одобряешь? – с нотами раздражения в голосе произносит Бесо. Отворачивается, крепко сжав губы. Вижу, как на его лице гуляют желваки. – Не понимаю, зачем тебе все это надо? Зачем? Я же дал денег, живи в свое удовольствие и…

– Потому что я люблю тебя, Бесо, – отвечаю тихо. – Думала, что и ты меня любишь, но… Извини, я ошиблась. С любимыми людьми так не поступают, как ты… Твоя жестокость, она…

– Много ты понимаешь, – рычит Бесо. – А как поступают с любимыми?

– Разделяют все трудности, вот как! Счастье и беды, здравие и болезнь… Все…

– Настя, тебе меня не разжалобить. Ты все придумала… Специально, чтобы заставить меня лечиться. Легко сказать о любви тому, кто подыхает. Тому, кто…

– Ты такой идиот, Бес.

Нависаю над Бесо и ложусь на его грудь. Похоже, его надо брать измором. Глажу горячие щеки ладонями и целую его в губы. Он вымученно стонет, но не отворачивается. Позволяет мне зайти дальше. Я облизываю его нижнюю губу. Втягиваю ее в рот, слегка посасывая. Толкаюсь в его рот языком и крепко сжимаю плечи мужа. Он не отвечает. Но и не отстраняется. Замирает. Часто дышит, борясь с собой. Или изумлением, что вызывает мой поступок.

Ерзаю на его груди, глажу его лицо, перебираю пальцами волосы. И целую, целую… Ласкаю губы, пью дыхание с ароматом его любимой арбузной жвачки, тихонько всхлипываю, не в силах удержать и свои чувства. Они лавиной обрушиваются на меня, заставляя вспомнить, как это – быть с ним? И как давно у нас ничего не было… Слишком давно.

– Только попробуй… Если ты мне не ответишь сейчас же, я… – отрываюсь от мужа на миг, встречаясь в его темным, почти безумным взглядом. – Я уйду навсегда, клянусь. Никогда ты меня больше не увидишь. Никогда не увидишь своего ребенка. Если ты…

Бесо вымученно стонет и рывком притягивает меня к себе. У меня трещат ребра и пекут губы от его животной ласки. По телу плывут мурашки, а пальчики на ногах поджимаются сами собой. Наверное, если бы я стояла – упала без чувств.

Его руки везде – гладят мою спину, сжимают груди, бедра… Как ж он скучал, боже… Почти одичал без меня. Без нас.

– Идем в ванную, – хрипло шепчет он. – Хочу тебя трахнуть.

– С чего это? Ты еще вчера хотел разводиться.

– Одно другому не мешает, – сипит он, сжимая мой сосок поверх водолазки. – Я могу ошибаться, но это ты набросилась на меня. Идем, Настена. А потом я, так и быть, съем то, что ты приготовила.

– Я не знаю, Бесо… Может, мне нельзя? Я не спрашивала у врача и… Ты меня предал.

Не понимаю, как произношу это? И… зачем? В целом-то я его понимаю. Мотивы, поведение, боль и отчаяние, что он чувствует… Понимаю, но простить пока не могу. Люблю и не прощаю. Какая-то фигня у нас, а не отношения!

– Не предавал, Насть. Я пытался тебя уберечь. Ладно… Мы не понимаем друг друга, вот и все.

– Да… не понимаем. Но я все равно не уйду… Не рассчитывай.