Глава 28

Поднимаясь в комнату, сама не поняла, как пропустила нужный этаж. Только когда передо мной возник управляющий, сообразила, что обстановка в коридоре другая. Моргнув пару раз, уставилась на мужчину.

Стоит, весь такой подтянутый — прямо примерный слуга. С подносом. На нем аккуратно расставленные чашечки с травяным чаем и розетка со свежей малиной.

В душе злым жгучим пламенем снова вспыхнула обида.

Подняв голову, я поймала его взгляд. Что хотела увидеть в его глазах — сама не понимала.

Я вообще ничего уже не понимала!

— Ора Айла, что случилось? — в голосе мужчины звенела тревога. — Вы плачете! Давайте, я помогу вам вернуться в комнату и позову шиу Хэйла.

— Да, плачу, — криво усмехнувшись, кивнула, прожигая его взглядом. — Узнала сегодня, что для вас приказ орина важнее жизни ребенка. А у вас со сном как? Не являюсь вам живой головешкой?

Он замер, руки дрогнули, и тяжелый поднос выпал из его ладоней. Чашечки покатились по полу, разливая ароматный чай. Звон утих.

— Айла... — выдохнул управляющий... — Я...

— Да искали — ночи не спали. А что стоило сразу сказать хозяину "нет"? У него были причины меня ненавидеть. Такая грязь в семье, как магичка — это, конечно, крайне нежелательно, особенно для единственного сына. Но вы? За что? Вы-то меня за что там умирать оставили?

— Трус, — выдохнул он. — Место потерять испугался.

— Ну так живите с этим дальше.

— Не могу, — его голос стал еще тише. — У меня дочь в том возрасте, что были вы тогда. Иногда смотрю на нее и удавиться хочется.

— Хм... — я как-то печально усмехнулась. — Представляете ее на моем месте?

— Да... — он прикрыл глаза и медленно кивнул. — Но больше боюсь, что мой поступок обернется бумерангом, но заденет не меня, а ее. Думаю, а вдруг случиться что-нибудь, и моей малышке нужна будет помощь, а с ней поступят так, как я с вами тогда. Боги не слепы. Если можно было бы все вернуть... — он печально вздохнул, не договорив.

Сам понимал, как все это звучит. Если бы...

— Надеюсь, ваша дочь никогда не узнает, что вы совершили, — искренне пробормотала я. — Не ей платить за ваши ошибки. Нет ничего страшнее, чем разочарование в собственных родителях, но дети за них не в ответе. Она, наверное, любит вас.

— Очень, — шепнул он.

У меня на глаза снова навернулись слезы. Эмоции всколыхнулись да так, что дышать стало трудно. Сжав ладони в кулаки, я повернулась и пошла в сторону лестницы. Нужный мне этаж был ниже.

— Мы искали вас, — прилетело мне тихое в спину. — Все это время.

— Не нужно было бросать, — выдохнула в ответ.

Волна обжигающей боли снова затопило сердце.

Я была так зла... на себя.

Это как получается? Я вспомнила, как лежала там на крыльце, с залитой кровью головой, и плакала от страха. Как больно жгло глаза. Как их разъедало от сажи. Как тяжело было дышать этим дымом, что стелился по крыльцу, вырываясь из дверного проема. Как трещал надо мной дом, грозясь обрушиться и похоронить меня под пылающими балками. А мне так хотелось жить, как же я боялась тогда не успеть сообщить, что Оуэн в реке.

Наверное, я боялась этого больше смерти.

И какую надежду испытала, услышав всадников.

Надежду на спасение!

Но ее не было. Наверное, я так и не смогла это пережить. Не смогла справиться.

Я все еще помнила, как смотрела на царапины, оставленные браслетом, когда отец Оуэна срывал его с моей руки. Его жёсткие слова. Нет, он понимал, что делает. Понимал!

А теперь я должна радостно улыбнуться и обнять всех?

Сказать — да и ладно, ну подумаешь какой пустяк.

Простить, потому что меня якобы искали. А для чего искали? Чтобы у рода Уолш было продолжение? Был наследник? А если вдруг не найдут, вон Надия... С годами стерпится... слюбится. Не дракон Хэйла ее примет, так человек. Глядишь и получится ребенок-то.

Да только Хэйл на это был несогласен. Вот и искали.

Не стоит быть столь наивной.

Спустившись по лестнице, вернулась в свою комнату и села на кровать.

Мысли раздирали душу.

Я боялась. Сама не понимала чего больше.

Боялась, что отец узнает. Как он ко всему этому отнесется? Он ведь любит брата, а тут такой удар.

Я испорчу Ульви предстоящий праздник. Он ведь обрел свою избранную, а тут скандал.

А мама...

Я закрыла лицо руками. Она же ребенка ждет. Ей совсем... Совсем никак нельзя волноваться.

Что делать?

Упав на матрас, повернулась набок и прижала ноги к груди. А после и вовсе натянула одеяло на голову.

Что делать?

Ответа у меня не было. Как-то незаметно обида отошла на второй план и теперь в душе правил страх. Родители еще ничего не узнали, а я уже чувствовала перед ними вину. За то, что не рассказала о той ночи. За то, что мама будет теперь страшно переживать. Нервничать. За то, что папа поссорится с братом. А еще все разлетится по родне.

Это скандал! Не просто сплетни потаскают, а настоящий!

А у Ульви ведь будет помолвка, свадьба. А Маника...

Я запустила пальцы в волосы и сжала. Я омрачу и ее счастье. Вместо приготовлений к главному празднику в ее жизни, все будут носиться со мной...

Страх настолько меня сковал, что я давилась вдохами.

Как я посмотрю на них после всего этого?

Как? Голова становилась тяжелой.

Там, снаружи, погремел гром. Гроза приближалась.

Обняв колени, я закрыла глаза.

Оуэн обо всем узнает... а дальше...

Я не знала, что будет потом. Что будет с нами. Как он все это воспримет? Ему будет больно, так же, как и мне. Я не хотела этого.

Ничего не хотела…

Такая безнадежность накатила. Я испортила всем жизнь...

Закрыв глаза, вслушалась в звуки грозы. Ветер крепчал, обрушиваясь на дверь, ведущую на террасу.

Вспомнилась наша первая там встреча с Хэйлом. Лучше бы я никогда не произносила его детского имени. Лучше бы никто никогда не узнал правды. Я бы приняла его браслет... И узнала бы. Да, указала бы на нужный, даже если бы передо мной лежали тысячи. Красивое плетение синих и красных жгутов.

В глазах защипало с новой силой.

Погрузившись в пучину собственного отчаянья, кажется, уснула. Но из забытья меня вывели громкие крики.

Мужские, злые...

Они доносились из сада...

Сходя с ума от ужасного предчувствия, сломя голову неслась вниз по лестницам, перепрыгивая через одну ступеньку. Чтобы платье не мешало движению, сжала подол спереди и задрала чуть ли не до самых колен. Не до приличий сейчас. Хватаясь второй рукой за перила, старалась как можно быстрее добраться до дверей.

Что меня гнало — сама не понимала. Какой-то внутренний голос визжал - я обязана сейчас быть в саду.

Там сверху что-то с грохотом закрылось. Послышались взволнованные мужские голоса.

Видимо, не я одна не спала в столь позднее время.

Впереди мелькнула последняя ступень. Сердце забилось сильнее.

В голове загудело. Мне нужно было туда и быстро.

Отпустив платье, миновала большой холл и поспешила к дверям.

Навалилась на них — открыто, еще не заперли на ночь.

Крыльцо, снова ступени... Поскользнувшись, чуть не упала, но вовремя выставила руку, лишь коснувшись земли. Выпрямившись, перевела дыхание.

Раскат грома оказался столь неожиданным, что я присела. Мгновение — и небеса разорвала надвое молния.Ветер, грозно завывая, обрушился на кроны деревьев, клоня их до треска в стволах.

Медлить было нельзя...

В потемках, особо не разбирая дороги в свете уличных масляных фонарей, побежала за дом в сторону сада. Крики становились громче, словно там кого-то убивают.

Тревога нарастала, мне казалось я узнала голос.

Отгоняя от себя ужасные мысли, предпочитала в этот момент ни о чем не думать.

Не получалось.

Мой нос уловил запах гари, только какой-то странный — будто кто-то жег свежие зеленые кусты и траву. Эта вонь становилась сильнее.

За спиной послышались шаги, я была на тропинке уже не одна.

Завернув за угол, пробежала через кусты гортензий и замерла, глядя на небольшую освещенную фонарями площадку.

Хэйл!

Мне было сложно узнать своего генерала. Сейчас в его облике осталось мало чего человеческого. Блики фонарей отражались на серебряной чешуе, покрывавшей практически все его лицо. В волосах воспламенялись черные магические всполохи — тьма. Она же покрывала и его огромные руки. Опустив взгляд ниже — пошатнулась.

Дядя Сэтт.

Он стоял на коленях перед замершем в обороте сыном. Его горло крепко сжимала ладонь Хэйла.

— Отпусти его! — вскрикнула я и рванула к ним, но не успела сделать и нескольких шагов, как кто-то поймал меня за талию и откинул назад.

— В дом, Айла! — грубо рявкнул на меня Ульви.

— Нет, — я снова попыталась добраться до своего дракона, но меня нагло оттеснили.

— Уходи, быстро! — скомандовал появившийся вслед за братом отец.

— Не уйду! — упрямо прошипела, глядя на своего избранного.

Он будто не слышал нас — все его внимание было сосредоточено на отце.

Послышались шаги и на тропинке возникли Бран и Льюис. Оба в домашних штанах, волосы взлохмачены, глаза заспанные.

— Что с ним? — поинтересовался младший из компании.

— Кто его знает, — Ульви сделал несколько шагов вперед и отпрянул.

Трава под его ногами стремительно почернела и рассыпалась в пыль.

— Это пламя смерти, не приближайся к границе с ней. Так Хэйл выгорит и очень быстро, — эта фраза Брана повергла меня в ужас.

Выгорит!

Лишится магии!

Части души!

Сглотнув, я ощутила укол в сердце. Словно в него кто-то раскаленную спицу воткнул.

— Если он убьет отца, то дело вообще дрянь! — голос Льюиса звучал до пугающего спокойно. — Нужно изолировать генерала и быстро. Император не будет рад потери такого военачальника.

Выдохнув, я обернулась на него. О чем он вообще думает в этот момент?!

— Хэйл, племянник, — громко закричал папа, — отпусти его. Слышишь! Успокойся и разожми ладонь.

— Брат, отойди от отца, не усугубляй, — поддержал его Ульви.

Он осторожно обходил площадку по кругу.

Запах жженой травы усиливался. Кусты за спинами мужчин вспыхнули черно-фиолетовым пламенем. Легкий порыв ветра обратил их в темно-серую пыль.

Сообразив, что это, прикрыла глаза. Хэйл не контролировал магию. Он действительно мог выгореть, но самое страшное — убить отца. Просто испепелить его. Я не могла допустить этого.

Понимая, что никто не пустит меня в этот выжженный круг, отошла чуть в сторону от мужчин. На меня никто не обращал внимания.

Еще несколько шагов к кустам карликовой вишни.

Отец обернулся и поискал меня взглядом. Нашел, кивнул и отвернулся.

Выдохнув, я шагнула вперед. Под моей ногой что-то хрустнуло и обратилось в облачко черной пыли.

В небе прогремел гром. Вспышка молнии.

Резкий порыв ветра ударил в спину, словно подгоняя. Требуя действовать быстрее и решительнее.

— Хэйл, я прошу, отпусти его, — прокричал Ульви, он был уже на другой стороне площадки.

Запах гари усиливался, забиваясь в нос.

Оглушающий треск и небольшая беседка, скрытая за высокими кустами смородины, обвалилась, обращаясь в жирный пепел.

Вздрогнув, я подняла взгляд на своего дракона. Он не реагировал ни на что. Его ладонь сжималась крепче. Дядя Сэтт молчал. Но на его лице отражалось столько боли.

Медлить было нельзя. Я быстро зашагала вперед.

— Айла!!! — резкий окрик брата меня только ускорил. — Отец! Уберите ее, она же сгорит. Назад!

— Айла, вернитесь, — за мной кинулись Льюис и Бран.

Сообразив, что еще мгновение и меня оттащат назад, выпустила свое пламя и, особо не думая, просто отрезала нас от остальных яркой пылающей стеной. В центре этого круга остались трое - я, мой дракон и дядя Сэтт — монстр, о жизни которого сейчас я волновалась до дрожжи в руках.

И в этот же момент ощутила просто удушающую боль. Магия Хэйла, словно почувствовав жертву, накинулась на меня. Я физически ощущала, как она треплет душу, кусает и рвет. Пожирает мой дар.

— Хэйл! — закричала я.

«Уходи, огонек» — прозвучало тихое в голове.

— Отпусти его и успокойся, — выдохнула я, прижимая ладони к груди.

«Он не слышит даже меня. Злоба затмила все. Уходи!»

Ну уж нет. Осознавание того, насколько сейчас плохо моему Оуэну, придало сил.

Сама не понимая, что делать, я выпустила всю магию без остатка.

Там за стеной огня громко кричал брат и отец. Я ощущала тщетные попытки Брана пробиться через мой огонь. Ледяной дракон пытался буквально заморозить его. Но его сил было недостаточно.

Снаружи ударила тьма. Сильно, напористо. Неужели Льюис?! Этот юнец не походил на темного. Хотя, что я о нем знала.

Но как бы там ни было мой огонь и голодная магия Хэйла не оставляли им и шанса.

Я медленно, через боль, двигалась вперед. Десяток шагов казались бесконечными.

Снова молния над нашими головами. Первая крупная капля дождя упала на мое лицо и медленно стекала к подбородку. Еще одна... Порыв ветра и на нас обрушился ливень. Мое пламя зашипело, но не отступило.

Под ногами образовывалась жирная грязь, приправленная пеплом.

Но ничего меня не останавливало. Сделав еще несколько шагов, замерла.

— Хэйл — протянув руку, я коснулась его плеча. — Хэйл, умоляю, посмотри на меня. Пожалуйста. Это я, Айла. Твоя Айла, Оуэн!

Он даже не пошевелился.

— Убегай, доченька, — хрипло прошипел дядя Сэтт. — Я снова все испортил. Солгал, а он понял. Убегай, милая, тебе к нему не пробиться.

Втянув через нос воздух, я упрямо выставила подбородок вперед.

Отступать — не в моих правилах.

Дождь усиливался. Не выдержав, я сделала еще один маленький шаг вперед и уткнулась лбом в плечо Хэйла. Он был холоден. Шмыгнув носом, провела пальчиками по светлой чешуе, в ее отражении плясали язычки моего пламени. Тьма серебряного дракона свирепела и пыталась уничтожить все на своем пути, включая и меня.

Будто сотни игл разом впивались в мое тело, доставляя ослепляющую боль. В иной ситуации я бы малодушно отступила и, как всегда, позвала бы отца на помощь.

Но сейчас сильной нужно было быть мне. Ради Оуэна... Ради себя... Ради нас...

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох.

— Хэйл, — мой голос дрожал, — посмотри на меня. Ты ведь слышишь, я знаю. Давай же, вернись ко мне.

Ничего. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Дядя Сэтт захрипел и вцепился в руку сына.

Казалось, Хэйл все больше терял человеческий вид, словно там внутри, в его душе, шла некая борьба и мой генерал, увы, проигрывал.

— Хэйл, — взмолилась я и, потянувшись, пригладила его мокрые локоны. — Не надо, любимый. Отпусти его. Вернись ко мне. Все у нас будет хорошо. Мы будем счастливы вместе. Только вернись ко мне.

Над нами гневным рыком разразились небеса. Мой огонь жалобно трещал, под натиском природной стихии и магии тех, кто остался вне круга.

— Хэйл! — шептала я дорожащим от боли и холода голосом. — Ты говорил, что я важна тебе. Что ты хочешь, чтобы я стала только твоей. Я говорю тебе «да», слышишь. Только взгляни на меня.

Он лишь зарычал. В свете пламени показались острые клыки.

— Уходи, Айла, — прохрипел дядя Сэтт, его лицо все больше краснело. — Я все испортил — мне и исправлять. Ты ведь попросила признаться во всем. Но нет же...

— Что вы ему наговорили? — обхватив Хэйла за талию, я прижалась к нему, не в силах стоять на ногах. Меня ломало, выжигало изнутри.

— Попытался выгородить себя, — тихо покаялся мужчина. — Решил, что ты успокоишься и не станешь выдавать.

— Что вы сказали ему, дядя? - требовательно выдохнула я.

— Что ошибся с девочкой... Что похоронил не ту, — он с хрипом втянул в себя воздух, его слова звучали немного невнятно. Я очень боялась в этот момент, что тьма Хэйла окончательно возьмет над ним верх и он сильнее сожмет ладонь. — Хэйл стал задавать вопросы. Много вопросов, и в какой-то момент я проговорился. Проговорился, что искал тебя, и он понял... Все понял. Развернулся и ушел. Я... Я догнал его здесь и признался во всем. Сказал, что оставил умирать... Что это я бросил тебя...

Зажмурившись, я ощутила, как судорогой сводит стопы.

Снова гром и росчерк молнии. Капли дождя превратились просто в стену воды.

Я не знала, что мне делать, как не выгореть и пробиться к своему мужчине, который все больше походил на клубящуюся черной магией смерти замершую статую. Я понимала — это незавершенный оборот. Человек не позволил дракону взять вверх, даже после того, как зверь вышел на первый план.

Снова закололо сердце, да так сильно, что запекло в спине. Слезы брызнули из глаз.

— Уходи, доченька, — хрипел натужно дядя Сэтт.

— И не подумаю, — глухо простонала, пытаясь совладать с этой болью. — Я никого не бросаю.

— Выгоришь...

— Все имеет свою цену, дядюшка. И если благополучие Хэйла обойдется мне в потерю магии, то так тому и быть.

Я с силой сжала своего мужчину и потерлась щекой о его руку.

— Оуэн, помнишь наш последний день? Ты так боялся, что уедешь и я тебя забуду. Что когда ты вернешься — я не узнаю тебя. Что буду любить другого. — Я снова потянулась к его волосам и пригладила как маленького мальчика. — Я никогда не забывала тебя. Любила, ждала и верила. Я бы узнала. Пусть не разумом, но сердцем, душой. Я бы выбрала тебя из тысячи. Даже считая мертвым, все равно выбрала бы только тебя. Раз за разом. Никогда не было у тебя соперников — мне нужен лишь один серебряный дракон. Мне нужен ты. Ты, Хэйл!

Трясясь от холода, я из последних сил удерживала свой огонь. Там, снаружи, через него пробивался Бран. Его лед становился все сильнее, с другой стороны маленький огненный круг таранила чужая тьма. Сильная, яростная. Страшно подумать, сколько силы таится в юном драконе. Льюис не переставал поражать.

Я слышала крики отца. Он звал меня. Чувствовала целительные потоки брата, он пытался добраться до меня хоть так. Но тьма Хэйла уничтожала все, до чего могла дотянуться.

Судорожно сделав очередной вдох, буквально повисла на своем драконе. Ноги уже не держали.

«Я прошу, огонек, оставь нас» — раздалось в моей голове.

— Не дождешься, ящер, — из вредности пробормотала я.

Да в действительности меня поддерживало сейчас только мое упрямство и страх за любимого мужчину.

Если он выгорит...

Если убьет отца...

Если потеряет рассудок, не сумев совершить оборот до конца.

Только эти мысли сейчас заботили меня. Я не могла позволить, чтобы с ним снова случилась беда.

Только не снова, только не с ним.

— Оуэн, я тебя умоляю — услышь меня. А помнишь... — шальная мысль пришла в мою голову, — помнишь, ты говорил, что у тебя странная ассоциация со мной — рыба. Караси! Она не странная, Оуэн. Совсем не странная. Ты подкармливал меня ими. Всегда! С первого дня нашего знакомства. Помнишь, я тогда голодная бегала по берегу, в надежде найти хоть чьи-то сети. Живот сводило так, что я готова была пойти на низость — украсть. Совсем немного — думала я тогда — всего одну рыбку. И я натолкнулась на твое любимое место. Увидела сети, но не смогла их обнести. Совесть, оказалась сильнее, чем сводящий живот. Тогда мы с тобой и встретились. Помнишь?

Мне показалось, что он вздрогнул. Это придало мне сил. Цепляясь за дракона, я гнала от себя мысли о раздирающей боли. Не замечала, что практически падаю на колени. Не слышала, как зовет меня за стеной шипящего от дождя огня отец и брат.

— Оуэн, ты кормил меня карасями. Обычно, когда у нас было много времени, ты разводил огонь и, почистив небольшим ножом рыбу, нанизывал ее на палку. Солил. Иногда у тебя была с собой еще и картошка. Мы закапывали ее в землю под костром, чтобы она запекалась. Это был такой пир! Знаешь, никогда после я не ела ничего вкуснее, чем та рыба и картошка. Ничего поверь! И в тот наш последний день, ты отдал мне целое ведро с рыбой. Тогда я не понимала, что ты ловил ее специально для меня. Осознавание пришло позже. Ты видел, что я гордая, не взяла бы просто так. А я хотела выглядеть в твоих глазах чем-то большим, чем я есть. Достойнее. А ты любил меня такой, какая я есть. И это на самом деле бесценно, Оуэн. Ты любил меня просто такой вот. Настоящей. В коротком платье, с растрепанными волосами, прикрытыми старой шляпкой с полинявшими ленточками. И я люблю тебя, за твое огромное доброе сердце. Вернись ко мне, Оуэн. Твой папа наворотил дел, но не меньше, чем мой. Все, что было, уже прошло и этого не изменить. Прошлое в прошлом. Но у нас с тобой есть будущее. Посмотри на меня.

Очередной раскат грома, особенно сильный и громкий, заставил умолкнуть. По лицу стекала вода, смешиваясь с солеными слезами и попадая за шиворот. Платье промокло. Сглотнув, я попыталась встать ровнее, но колени подкосились. Сползая на землю, я цеплялась за своего дракона. Колющая боль обожгла грудь. Сердце заходилось как бешеное.

— Айла! — тихий хрип дяди Сэтта.

«Мой огонек»

— Хэйл, — выдавила я из себя.

Моя магия... Она угасла. Огонь вокруг нас стих. По земле поползла изморозь. Ледяной дракон так и не оставил попытки спасти меня. На тьму Хэйла накинулась иная тьма. Льюиса.

— Доченька...

— Айла...

— АЙЛА!!! — голос Хэйла звучал особенно четко в подступающем гуле. В голове зазвенело. — Айла, держись!

Кто-то поймал меня у самой земли, не дав упасть на спину. Через красную пелену на глазах я смогла разглядеть такое родное любимое лицо.

Хэйл! Он выглядел почти как прежде. Только чешуек больше... Значит, я смогла...

Эта была последняя моя мысль. Сознание окончательно померкло.Глава 29

Тепло. Эта первая мысль, которая вспышкой возникла в моей голове. Приоткрыв глаза, моргнула и уставилась на высокий потолок. В комнате царил полумрак. Чуть скосив взгляд, осмотрелась. Обстановка казалась незнакомой. Дорожные сундуки, два письменных стола. Гардеробный шкаф намного больше моего. Дверь на террасу...

Хм...

Я снова глянула на шкаф... Он был смутно знаком.

В голове вспыхнуло воспоминание — я, подглядывающая за Хэйлом и служанкой. Тогда он стоял у такого. Та же резьба на дверях.

Выходит, комната моего дракона.

Улыбнувшись, уже спокойнее взглянула в сторону террасы. Над изрядно поредевшими кронами плодовых деревьев пострадавшего сада разгоралась яркая бордовая полоса.

Закат или рассвет?

Наверное, все же утро.

Прислушавшись, уловила лишь шум ветра, доносящийся снаружи, и странное тихое позвякивание.

Это заинтересовало. Повернув голову, обнаружила с другой стороны кровати смутно знакомого мужчину в годах. Он тщательно размешивал зеленый порошок в воде. Это ложечка, ударяясь о стенки глиняной кружки, издавала этот тихий мелодичный звук.

Видимо, мне готовили лекарство.

Мой взгляд снова прошелся по мужчине. Целитель. Да, я видела его у матушки. Значит, со мной не все хорошо, раз он здесь.

Открыв рот, ощутила резкое першение. В горле страшно пересохло. Тихо закашлявшись, сглотнула, но легче не стало.

Целитель обернулся на лающие звуки и уставился на меня.

— Ора Айла, — он как-то слишком радостно расплылся в улыбке, — вы наконец пришли в себя. Долго же вы спали. Третий день добудиться не можем.

— Так долго... — я сипло прохрипела и снова прокашлялась.

— Да, переволновались все, — мужчина закивал и опустил взгляд на пол.

Это мгновенно насторожило.

— И почему я так долго спала?

— Физически с вами все нормально, вы не пострадали...

— Физически? — резко перебила я его. — А магически?

Он замялся. Кадык мужчины дернулся.

Так, кажется, я задала тот самый щекотливый вопрос.

Закрыв глаза, прислушалась к себе. Дар молчал. Совсем.

— Выгорела? — Слишком уж быстро я сообразила, что это значит.

— Не совсем, ора. Это неполное выгорание. Я был с вами все эти дни. Ваш брат помогал мне, — затараторил он, словно опасаясь моей истерики. — Всполохи остались. Да, дар ничтожно мал, но он есть и со временем...

Он умолк и выдохнул, словно набираясь сил для следующей тирады.

— Раз всполохи остались, то хорошо, — кивнула я сама себе. — Во всяком случае не буду подскакивать среди ночи, опасаясь спалить дом. Но как Хэйл?

Целитель приподнял бровь, удивившись моему спокойствию. Для магов их дар значил очень много. Часть души, их природа.

Но отчего-то я действительно была спокойна и опустошенной себя совсем не ощущала.

— С шиу Хэйлом не все радужно... — как-то неопределенно произнес мужчина.

— Что с ним? — Всполошилась я. Сердце тут же сковал страх. Паника.

— Тихо-тихо, ора, вы его разбудите, — целитель указал куда-то мне в ноги. Привстав на локтях, я обнаружила и моего дракона. Он сидел на полу у самой кровати и, сложив руки перед собой на матрас, опустил на них голову. — Мне потребовалось много времени, чтобы тайно напоить его снотворным. Не давался ни в какую. Не тревожьте его. Он охранял вас все это время.

— Охранял? — снова не поняла я. — От кого?

— От вашего батюшки. Орин Захарий в ярости. Все грозился вас увести...

— Грозился? — я призадумалась, на папу это было очень похоже. — А сейчас?

— Его мы с вашей матушкой тоже усыпили, — довольно похвалился целитель. — Всем нужен отдых.

— А вы мне нравитесь, — уголки губ сами собой поползли вверх. — Ваши методы тоже.

— Тут по-иному никак. К тому же я был свидетелем произошедшего. Полагаю, вы должны сами решать, как вам быть. И с кем, и куда ехать. Я лишь позаботился о том, чтобы этот выбор вам предоставили.

— Да вы определенно мне нравитесь, — засмеялась я.

Хэйл слегка пошевелился, и я тут же умолкла.

Мой дракон выглядел во сне таким ранимым. Его внешность слегка изменилась. Над бровями и на скулах чешуйки стали четче. В волосах появились яркие серебряные прядки.

— С ним все хорошо? — я взволнованно подняла голову и умоляюще взглянула на целителя. — Так ведь? С ним... с его магией все нормально?

— Стал даже сильнее, — он пожал плечами. — Боюсь, это он поглотил ваш дар, и генералу это известно. Это... Он воспринял этот факт очень болезненно.

— Винит себя, — догадалась я.

— Очень, — целитель кивнул и вынул ложечку из бокала.

— Ну ничего, — я снова опустилась на спину, — а дядя Сэтт?

— Выгорел полностью.

Это опечалило.

— А еще кто-нибудь пострадал?

— Нет. Хотя... Немного ваш брат, но там все быстро восстановится. Ну и сад. Его мне безумно жаль. Я ведь вырос здесь. Родился в ближайшей деревне к югу от виноградников. Мальчишками мы лазили в этот сад и срывали цветы, а потом дарили их местным красавицам — девочкам. Они вплетали их в венки... Работая здесь, я часами гулял по тропинкам между кустами и цветущими деревьями. Клумбами. А теперь там пепелище прямо в центральном месте. Сад жаль.

— Посадим новые кусты и деревья, — взбодрила я его. — Еще ваши дети там букеты собирать будут.

— Надеюсь, боги услышат ваши слова. Но раз уж вы проснулись, спущусь-ка я в столовую, с утра ничего не ел. А вам вот, — мужчина подошел ближе и протянул мне бокал. — Все выпить до дна. Потом можете потихоньку вставать и расхаживаться. С этажа ни шагу. Шиу Хэйла охранять. Он должен поспать еще хоть немного.

— Сейчас утро? — кивнув, я снова выглянула на террасу.

— Нет, ора, вечер. Гости разъехались, дом опустел. Остались лишь орин Бран с невестой и орин Льюис. Но не заговаривайте мне зубы, а пейте.

Сев, я взяла из его рук бокал и пригубила. Скривилась. Такая горечь разлилась во рту.

— А вы, что думали?! — хмыкнул целитель. — Лекарство — это вам не малиновое варенье. Все до дна!

Мне ничего не оставалось, как повиноваться.

Убедившись, что я выпила все без остатка, мужчина забрал у меня бокал и поставил его на прикроватную тумбу.

Кивнув мне, он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Посидев немного, я развернулась и свесила ноги с кровати. Голова слегка кружилась, но это было терпимо.

Поднявшись, окинула себя придирчивым взором — длинная ночная рубашка с закрытым воротом выглядела донельзя приличной. Сочтя, что появиться в таком виде в коридоре приемлемо, медленно отправилась к двери.

Тихо ступая по коридору, придерживалась рукой за стену. Перед глазами все расплывалось. Остановившись, чтобы немного передохнуть — прислушалась.

За ближайшей дверью послышался негромкий голос Маники.

— ... Нет, ты неправ, Ульви Уолш! Никто не смеет решать за нее!

— Она чуть не погибла из-за Хэйла! — раздалось громкое в ответ.

Я легко узнала и брата. Столько эмоций! Обычно он куда сдержанней.

— Но не погибла же! — Я словно видела, как Маника отмахивается от слов своего избранного. — Тем более, Ульви, это было ее решение! Только ее! Значит, так сильно любит, раз решила пожертвовать собой ради него. Я бы сделала то же самое...

— Еще не хватало! — рявкнул брат.

— И тебя бы не спросила, — она с ехидцей осадила его. — Только попробуйте с отцом увести ее — такой шум подниму... Не то что больные — мертвые встанут!

— Женщина, я тебе еще браслет на руку не надел, а ты мне уже перечишь!

— А ты надень, — фыркнула она, — я еще и верховодить начну!

Я тихо рассмеялась. Молодец, Маника! Это она там меня отстаивает.

Нет, ну прелесть, а не сноха будет!

Вот такую Ульви и нужно. У нее в кабинете он до рассвета уже не засидится — за ноги оттуда вытащит и в постель уложит.

Выдохнув, еще раз мысленно порадовалась за брата и пошла дальше. Нужная мне комната была предпоследней на этаже.

Добравшись туда, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Здесь царил полумрак. В редких лучах заходящего солнца, пробивающихся из небольшой узкой щели не до конца задернутых штор, летали крупные частички пыли. Они светились и словно парили.

И запах стоял такой... Ромашка!

Да, в комнате сильно пахло травами.

Выдохнув, я вошла.

Бардак! Здесь явно не хватало женщины. Все разбросано по углам. Вещи, навешанные на двери гардеробных шкафов, книги прямо на полу.

Как-то я даже растерялась. Прибраться тут явно будет нелишним.

Прошла еще немного и взглянула на кровать.

Дядя Сэтт не спал, лежал с распахнутыми глазами и, кажется, всматривался в окно через ту самую узкую щель штор.

Мужчина выглядел постаревшим. Лицо бледное, черные круги под глазами. Глубокие морщинки, которых я раньше не замечала.

— И чего вам окно закрыли, если вы в него выглядываете? — привлекла я его внимание вопросом.

Он вздрогнул. И тяжело повернул голову.

— Айла! — Уголки его губ поползли вверх. — Очнулась! Наконец-то!!!

— Конечно, отдохнула и хватит, — я старалась говорить, как можно бодрее. — А вы как? Мне сказали — выгорели? Это плохо! Но думаю, если хорошо вглядеться в вас, то парочку всполохов обнаружим. К обороту-то способны?

Он растерялся и бестолково моргнул.

А я... Мне стало жаль его. Да, это было нелогично. Мне бы ненавидеть этого дракона, надсмехаться над ним. Говорить, так ему и надо. Что это боги покарали за мои мучения.

Но... Ну как можно глумиться над лежащим?!

Да и получил он сполна. И на этом хватит!

— Дядя Сэтт, а можно я вас кое о чем попрошу? — как-то заискивающе пролепетала и постаралась мило улыбнуться.

Ну, как я умею... Демонстрируя все зубы.

— Все что угодно, доченька, — оживился он и даже попытался привстать на локтях. — Для тебя все что угодно!

— Завязывали бы вы врать, а? — немного резко произнесла я. — Нет, ну правда. От этого одни беды. Вот посудите, если бы вы много лет назад не скрыли бы, что избранную Хэйла бросили в огне. Если бы вы попросили у своей семьи помощи в ее поисках, как думаете, быстро ли я нашлась? С учетом, что брат-то у вас один — мой приемный папа. Вот сейчас я бы уже матерью была, а вы дедушкой. Кому хорошо сделали? Не мне точно. Гордость — это не всегда к месту.

— Да если бы гордость, милая, — он тяжело вздохнул. — Глупость. Тебя чуть не сгубил, Хэйла не потерял. Дважды! Ничему меня жизнь не учит.

— Ну, а в этот раз зачем солгали? — дожимала я его.

Он как-то обреченно усмехнулся и взглянул на потолок.

— Все та же глупость...

— А если подробнее?

Я прошла по комнате и присела рядом с ним на кровать. Как же плохо он выглядел.

Впалые глаза. Ладони мелко дрожат.

— Дядя Сэтт?

— Ты очень добрая, Айла. Я знал, что когда эмоции схлынут, не станешь меня сдавать. Пожалеешь дурака. Поэтому я и соврал ему. Попытался выиграть хоть немного времени. Я устал жить в этих пустых стенах. Хочется, чтобы как у других — внуков и внучек полный дом. Бег, визги, смех. Чтобы было кого баловать. Чтобы не одному. Эгоист я. Чего уж. Все не понимаю, что на меня тогда нашло. Чего я слушал эти россказни о твоей семье. Накрутил себя. Разозлился. Самому нужно было приехать да взглянуть на тебя. Как дураком был, так им и остался.

— У меня была ужасная семья, — я поджала губы. — Особенно отец и братья.

— Не на них смотреть нужно было, а на тебя.

— Вы ненавидели магов, дядя.

— Нет, — он покачал головой. — Никогда такого не было.

— Опять обманываете! — Я взглянула на него с укором. — А как же ваша жена?

— Вот она ненавидела и страшно. На то были причины. Мать ее от мужа сбежала к магу. От него Гюмзу родила. Грязная там история. Отчим ее жесток был. Жили впроголодь. Вот и возненавидела она его и всех магов заодно. У нее был тяжелый характер, непримиримый. Даже в родах она и слушать ничего не желала о маге-целителе. А когда, уже наплевав на все ее уговоры, я его позвал — поздно было. Для нее. Сына еле спасли.

— Оуэн рассказывал иную историю.

— Он слышал сплетни и домыслы, — он закивал. — Сам я не решался с ним о матери поговорить. Все та же трусость и проклятая моя глупость!

— Мне кажется... — я замялась. — Знаете, уж слишком много было в вашей жизни этой «глупости», дядя Сэтт. Может пора умнеть?

— Пора, доченька, — выдохнул он. — Давно уж пора.

— А что у нас здесь происходит? — Дверь в комнату распахнулась шире, и в проеме показался сердитый целитель. — Я вроде сказал расхаживаться, ора, а не в гости ходить. Только глаза ведь распахнули!

— А со мной все замечательно, — я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло не очень.

Целитель нахмурился еще больше, прищурился...

— Усыпите, да? — жалобно пропищала я. — Как остальных?

— Надо будет — еще дня три не проснетесь, — он утвердительно кивнул. — Я ее выхаживал столько дней, а она тут по коридорам шастает!

— Простите, — я втянула голову в плечи. — Я, пожалуй, пойду, дядя Сэтт.

Мужчина глухо засмеялся.

— Иди, доченька, я сам его боюсь. Попробуй слово поперек скажи — так залечит... Это, кстати, ави Фаур Оуэна много лет назад на ноги после травмы поставил.

— Жаль, только память не вернул, — целитель закивал.

— А он хоть когда-нибудь вспомнит? — я не могла не спросить.

— Боюсь, что нет, ора. Но, вы можете создать для него новые воспоминания. Все в ваших руках, — он улыбнулся и тут же стал серьезным. — В комнату, Айла, под одеяло и пока лежать. Вы сон шиу Хэйла охранять должны были!

— Иду я, иду, — проворчав, поднялась и неторопливым шагом поплелась обратно.

Лежать так лежать.

С таким лекарем спорить — себе дороже.

Вернувшись к своей комнате, остановилась у двери и, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Все же рано поднялась, но не проведать дядю Сэтта я просто не могла.

Эмоции потихоньку остывали, и я начинала задумываться над тем, что же произошло с нами.

Монстр, что терзал мою душу столько лет, вдруг обрел лицо, и оно оказалось вовсе не зловещим.

Конечно, я могла и не простить, лелеять ненависть в сердце и дальше. Мстить, подло и жестоко...

Но как?

Через Хэйла, причиняя боль и ему, используя, как инструмент для травли его отца.

И к чему бы это привело в итоге?

Ни к чему. И я, и Хэйл, и дядя Сэтт были бы глубоко несчастны.

Ни будущего, ни счастья, ни надежды на лучшее. Одна лишь боль на троих.

Нет, не об этом я мечтала.

Иногда нужно не хвататься за обиды, а отпустить их. Сжечь мосты, ведущие в прошлое, и взглянуть вперед.

Простить и дать еще один шанс.

Смирить гнев и гордыню и просто протянуть руку, пусть даже тому, кто когда-то сломал тебе жизнь.

Зато теперь я могу дышать спокойно и спать, зная, что тот, кто стоит за моей спиной, больше не бросит и не предаст.

Я подружилась со своим кошмаром.

Осталось примирить с ним и Хэйла.

Вот с этой мыслью я тихо вошла в комнату, бросила взгляд туда, где спал мой дракон, и замерла.

Его не было!

"Оуэн ушел" - эта мысль привела к мгновенной панике. Я даже до конца не понимала ее причину.

Зажмурившись, распахнула глаза. Комната слегка качнулась, но я устояла на ногах.

Легкий сквозняк скользнул по босым стопам.

Резко повернув голову, все же пошатнулась и схватилась за стену.

Дверь на террасу была распахнута.

Медленно, стараясь унять головокружение, добралась туда и вышла.

Холодно. Резкий порыв ветра ударил в лицо. Но мне стало легче.

Хэйл. Он был здесь. Сидел у перил, оперевшись в них затылком и откинув голову.

Мой сильный и порой даже жёсткий дракон с глазами что грозовое небо сейчас выглядел как потерянный мальчишка.

Мой Оуэн.

Как сильно он изменился. И в то же время остался прежним.

Мой Хэил.

Улыбнувшись, я прошла вперед и остановилась рядом. Душа сама потянулась к нему. Запустив пальцы в густые темные волосы моего мужчины, я прижала его голову к себе и погладила. Он не сопротивлялся. Совсем. Мужские руки обхватили меня за бедра, и через мгновение он сам упёрся лбом в мой живот.

— Я проснулся, а тебя нет, — услышала я тихий шепот. — Подумал, что ты не захотела быть со мной в одной комнате.

— Что ты, — я ласкала его как ребенка. — Всего лишь не хотела потревожить тебя и проведала твоего отца.

Хэйл мгновенно напрягся.

— Никогда ему не прощу...

— Простишь, — мягко оборвала его на полуслове. — В моей жизни было так много страха и ненависти, что я наелась ими сполна. А дальше я хочу жить без всего этого. Дядя Сэтт — хороший человек, добрый. Просто все мы порой теряем голову. Все мы бываем жестоки. Он всегда любил тебя и желал только лучшего. А я, увы, "лучшим" в тот момент не была.

— Он все эти годы обманывал меня, Айла. Я ведь даже не понимал, зачем мне жить. Я помню тот день, когда отец привез меня на твою могилу. Тогда умерла надежда найти ту девочку на берегу. Это все, что я помнил и знал. Я потерял девочку, и я должен был ее спасти. Хотя сам не понимал: от чего и от кого. А, выходит, от собственного отца, который даже память о ней предпочел закопать в землю.

— Нет, Оуэн, — я сильнее прижала его к себе. В его объятьях стало теплее. — Не от твоего отца ты спасал меня тогда — от моего. Это он столкнул тебя в реку. Я не хочу ворошить прошлое. Это не те воспоминания, что нужны нам. Было много другого. Хорошего, светлого...

— Я ничего не помню, Айла, — его ладони судорожно сжали ткань сорочки. — Мне иногда кажется, что прошлого просто не существовало. Не было никогда Оуэна - я очнулся уже Хэйлом.

— Был, — я улыбнулась сама себе.

Склонившись, провела костяшками пальцев по чешуе над его бровями. Все же незавершенный оборот оставил след на его внешности. Если раньше на лице моего мужчины можно было обнаружить хоть какие-то намеки на мягкость, то теперь и их не осталось. Но я знала, что там глубоко в душе мой дракон — игривый лежебока, любящий, когда ему чешут бочок.

И эта мысль придавала мне сил.

— Ты не помнишь себя, Хэйл, но есть ведь я. Мои воспоминания при мне. Поверь, я не забыла ничего. Все в голове: и первая встреча, и поцелуй, и подаренные букеты из полевых цветов. А еще совместные обеды, а иногда и ужины на высоком обрывистом берегу Воротянки. Никто не запекает картошку вкуснее тебя. А как ты жаришь рыбу на костре... Ммм... Этого у нас не отнять, Хэйл. Наше прошлое есть, и я расскажу тебе о нем.

Он тихо рассмеялся. Очередной порыв ветра пробрал до костей. Я вздрогнула, и он почувствовал.

— Ты осталась без своей магии, огонёк, — его голос снова упал до шепота. — Я выжег тебя... чуть не сгубил...

— Все при мне, дракон, и не придумывай, — я сама удивилась, насколько уверенным казался мой голос.

Но я ведь не ощущала пустоты от потери. Во мне практически ничего не изменилось. Хотя нет... ушел страх слишком крепко уснуть и сжечь дотла дом и родных.

Этого я боялась более всего.

— Ты замерзла, Айла, на тебе одна рубашка, — кажется, Хэйл только сейчас заметил, в чем я стою. — Тебе нужен сон. Нужен покой.

— И тебе, мой дракон. Пойдем. Нечего мерзнуть.

— Мне не бывает холодно, — шепнул он одними губами.

— Бывает, Хэйл, но обещаю, я больше не дам тебе замерзнуть. — Я снова пригладила его волосы и, ухватив за плечо, попыталась поднять на ноги. — Пойдём, нас ждет кровать и хороший сон.

— Ты простишь меня? — он наконец поднял на меня взгляд. — Простишь, что я хотел забыть? Простишь, что не помню нас? Что выжег тебя...

— Я тебя так ждала, Оуэн... - я провела подушечками пальцев по его щеке... Очертила бровь. Он, замерев, кажется, даже не дышал. - Я вспоминала тебя каждый вечер. Все надеялась, представляла, как это может произойти. Наша встреча. Но... В моем сердце появился другой. И он вытеснил твой образ, Оуэн. И ты прости меня, что в итоге я полюбила Хэйла. Полюбила так, что готова была предать и отпустить тебя. Я бы сказала "да" ему и приняла его браслет. Твой браслет, Хэйл. А сейчас пойдем, нечего здесь мерзнуть

Он послушно поднялся и, обняв меня, крепко прижал к себе. Закрыв глаза, я ощутила, как теплые мужские губы касаются волос.

Как же долго я об этом мечтала.

— Я так верила, что однажды ты найдешь меня, Хэйл.

— А в итоге это ты нашла меня, огонек, — шепнул он в ответ. - Только рядом с тобой мне становится тепло. Только ты греешь. Не оставляй меня, без тебя я совсем замерзну.Глава 30

Сделав несколько шагов к дверям, ведущим в комнату Хэйла, я покачнулась. Головокружение усиливалось. Мой дракон остановился и, не предупреждая, подхватил меня на руки. Обхватив его за шею, прижалась к крепкому плечу мужчины.

Какой же он сильный. Мне нравилось это в нем. Несокрушимость. Наверное, не будь он так высок и крепок, я не обратила бы в трактире на него внимание. Но меня покорила эта суровость, невозмутимость.

Холодный взгляд. Казалось, передо мной не мужчина, а гора.

Повинуясь нахлынувшим чувствам, ткнулась носом в его шею и еще крепче обняла.

Мой!

— Теперь ты скажешь мне «да», Айла? — не растерялся он.

— Тысячи раз «да», мой дракон, — не стала вредничать я.

— На все? — его голос стал тише.

— На все, Хэйл, — я потерлась щекой о его кожу. — Я выбрала тебя. Всегда буду выбирать только тебя!

— Моя девочка, — склонившись, он нашел мои губы.

Этот поцелуй не походил на предыдущие: в нем было столько мягкости и подкупающей нежности. Неги и томления. Предвкушения и обещания. Глухо застонав, я запустила ладони в его мягкие волосы. Пропустила их сквозь пальцы и зажмурилась от удовольствия.

— Мой огонек, — тихо шептал Хэйл, позволяя мне сделать вдох. — Я с ума сошел, когда столкнулся с тобой в трактире. Словно под дых дали. Следил за тобой. Увидел с Ульви и, казалось, рассудка лишился от ревности. Непонятная злость душила. Мне потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы уйти оттуда и не кинуться на, как оказалось, брата. Это было потрясение: никогда прежде я так на женщин не смотрел. Ты же заклеймила мое сердце одним лишь взглядом.

— О, ты смотрел на меня свысока своими серыми глазищами, в которых разгорался злобный лиловый огонь, — поддела я его.

— Неправда, малышка, я таращился в твое декольте. Естественно, у меня вспыхнуло там все, что только могло. Это платье... Оно преследовало меня ночами. Бантик от него я храню под своей подушкой.

— Как трофей? — не без удовольствия уточнила я.

— О нет, наивная моя, как доказательство, что твои прелести в окне мне вовсе не привиделись, — он тихо рассмеялся и довольно прищурился.

Вот плут!

— Как можно говорить такое оре, генерал?! — я возмущенно вскинула брови.

— Я только тебе такое говорю, правда, — выдохнул он и снова потянулся ко мне.

Прижимая его к себе, цепляясь за могучую шею, я отвечала на его поцелуи, как умела.

И неважно было, что я в одной сорочке, а на нем домашние штаны. Не смущали ни сумерки, ни пронзительный ветер. Даже без своей магии я не мерзла. Меня грел мой огромный серебряный дракон. И только первая упавшая мне на щеку капля дождя немного остудила наш пыл. Солнечно же было, и вот опять...

— Этот проклятый дождь когда-нибудь закончится? — прошептала я ему в губы.

— Он не может идти всегда, огонек, но знаешь, я вдруг понял, что с этого момента буду просто обожать дождливую погоду.

Засмеявшись, он понес меня в комнату.

— Почему? — не сдержала я любопытства.

— Потому что в эти дни я смогу с чистой совестью валяться с тобой в кровати и слушать, как капли стучат по карнизам. В нашем доме, Айла, огромный балкон. Выход к нему лишь из спальни. Я думаю, тебе безумно понравится вид, открывающийся с террасы.

— Там река или поселение? — мне вдруг страшно захотелось узнать о его доме больше.

— Горы, малышка. Император не поскупился и наградил меня действительно красивыми землями. Леса, река, несколько озер. Десятки деревень.

— А как же имение твоего отца? — я понимала, что этот вопрос весьма болезненный. Но, лучше все же поговорить об этом сейчас, чем усложнять все молчанием.

Хэйл не проронил ни слова в ответ. Прикрыв дверь, он отнес меня к постели и уложил на подушки. Сев рядом на матрас, уставился куда-то в пол. Вглядываясь в его лицо, я ждала ответа, и он понимал это.

— Хэйл...

— Я не смогу простить! — процедил он зло.

— Сможешь, так же как смогла я.

Выдохнув, он сжал ладони в кулаки. Я осознавала, насколько ему было сейчас тяжело. Предательство от близкого ранит сильнее всего. Но и это можно пережить и отпустить. Накрыв руку Хэйла своей, я приласкала подушечкой большого пальца внутреннюю часть его запястья.

— Жизнь одна, милый. Зачем тратить ее на ненависть и обиды? Урок усвоен, жизнь все расставила по своим местам. Мы вместе...

— Я мог никогда не встретить тебя, — возразил он.

— Не мог, — подняв ладонь, приложила ее к его губам. — Он искал меня. Да и боги все же присматривают за нами. Ну, как бы ты ни встретился с приемной дочерью своего единственного дяди? На свадьбе Ульви бы и взглянули друг на друга.

— Или на твоей? — в его взгляде появился лед.

— Нет, — я пригладила костяшками пальцев его скулу. — Я ждала лишь тебя. Любила и верила. Никому другому не отдала бы то, что всегда было только твоим — сердце и душу. Даже не понимая, кто передо мной, я выбрала тебя, Хэйл. Не Брана и не Льюиса. Смотрела только в твои хмурые глаза и видела там обещание любви и счастья. Только в твоих глазах, дракон. Давай просто будем счастливы.

— Мы поедем домой, Айла, — ровно произнес он. — Ко мне домой.

— Да, — я даже спорить не стала, — но твой отец всегда будет желанным гостем. Всегда, Хэйл, потому что так хочу я.

— Он же похоронил тебя...

— Нет, — я прижала палец к его губам. — Он пытался спасти рассудок своего сына. У нас с ним есть нечто общее: то, что объединяет и делает нас союзниками. У нас есть ты, Хэйл, и мы хотим, чтобы ты был счастлив. Я понимаю мотивы его поступков. Понимаю и прощаю.

Тяжело вздохнув, он качнулся и опустился на подушку рядом со мной. Повернулся набок и осторожно заправил за ухо локон, падающий на мое лицо. Никогда прежде я не видела в его глазах столько ранимости.

— Хочешь, я почешу тебе бочок? — собрав губы бантиком, ждала его реакцию.

Он моргнул, а после по комнате разнесся тяжелый мужской смех.

— Огонек, ты неподражаема, — утирая глаза, он лишь покачал головой. — Все будет по твоему, сердце мое. Ну какое я имею право отравлять тебе жизнь.

— Нам, Хэйл. Жизнь у нас будет одна на двоих.

Между нами снова повисло молчание, но уже не тягостное.

— Хэйл, о чем ты думаешь? — снова не выдержала я.

— Лежу и соображаю, как же мне отойти от тебя всего на несколько шагов, чтобы вытащить из одного дорожного сундука свой браслет.

— Мой браслет, ты хотел сказать, — опрокинув его на спину, я сложила руки на его груди.

Хмыкнув, дракон обхватил меня за талию и буквально уложил на себя.

— Мне нравится ход твоих мыслей, девочка. Конечно, твой браслет. Я очень жду того момента, когда назову тебя своей.

— Тут есть одна загвоздка, — я выдержала короткую паузу. — Браслет я твой однажды уже приняла. Не припомню, чтобы у драконов были возрастные ограничения вступления в брак. А это значит, что я уже твоя жена и очень давно.

— Моя... — кажется, до него только дошло, кем друг другу мы являемся, но вместо радости на его лице появилась злость.

— Хэйл?

— Я не помню ничего: ни нашу первую встречу, ни нашу историю. Я даже не представляю, как сделал тебе предложение. Как надел браслет... Я так часто в последнее время мечтал об этом. Планировал... А выходит, я даже не помню тех чувств, того восторга, когда он оказался на твоем запястье.

— Тише, мой дракон, — обхватив его лицо ладонями, мягко провела по скулам подушечками больших пальцев. — Это ведь легко исправить. Все у нас будет. Нет тех воспоминаний, значит, создадим другие. И река у нас будет, и наши пикники. И предложение. Ты не делал мне его. Все получилось впопыхах. Так что у тебя еще есть возможность спланировать все красиво.

— Я не понимаю, — в его голосе слышалась такая растерянность.

— Все просто, Хэйл, — я ласково улыбнулась ему. — Мы проживем заново все, что было между нами тогда. Пригласи меня на реку, можно с картошкой и...

— ... карасями, — кажется, он понял, куда я клоню.

— Да, Оуэн. Но ты должен будешь поймать их для меня.

— Ты слаба, Айла, — он покачал головой.

— Сегодня — да, но завтра...

— ... я приглашаю тебя на свидание, огонек, — в его глазах наконец-то заплясали смешинки.

— О, я подумаю, — тихо засмеявшись, положила голову на его грудь.

Дракон ласково поглаживал мои волосы. Это расслабляло, и постепенно я погрузилась в здоровый сон. Последнее, что уловило мое сознание — это мужской шепот:

— Я так люблю тебя, моя жена...

Утро... Солнце слепило глаза через закрытые веки. Поморщившись, повернулась на другой бок и натянула повыше одеяло. Просыпаться совсем не хотелось. Уткнувшись носом в подушку, уловила знакомый запах.

Хэйл!

Уголки моих губ приподнялись. Протянув вперед руку — нащупала лишь пустоту.

Рядом никого не оказалось. В постели я лежала одна.

Наконец распахнув глаза, приподнялась на локтях. Осмотрелась. В комнате царил порядок. Вещи сложены. Ведро с чистой водой у двери в умывальню. Но моего дракона не было.

Он ушел.

Это разочаровало. Я бы предпочла проснуться в его крепких объятьях.

Сегодня мне было намного лучше: и физически, и душевно. Давно я не ощущала такой покой и умиротворение.

Ничего не тяготило душу.

Потянувшись, я села. Скользнув взглядом по дорожным сундукам, высмотрела свой чемодан. Кто-то намеренно перетащил сюда все мои вещи.

О, расцелую этого предусмотрительного, когда он вернется.

Поднявшись, спешно умылась, привела себя в порядок и, достав легкое зеленое домашнее платье с игривым бантиком на глубоком декольте, надела его, тщательно расправив пышный подол. Буду соблазнять и покорять! Чтобы в следующий раз не обнаружить пустую подушку вместо любимого дракона.

В коридоре послышались громкие голоса. Замерев, я вслушалась.

— Ты не помешаешь мне, мальчишка, забрать дочь. Ей не место в этом доме!

Отец! Он явно был в гневе. С кем он разговаривает в таком тоне, несложно было догадаться.

— Дядя, посмеете встать у меня на дороге, я ее сиротой сделаю повторно!

— Да как ты смеешь мне угрожать, Хэйл!

Ого, кажется, там разгорался настоящий скандал.

— А как вы смеете отнимать у меня мое! — натурально зарычал мой генерал. — Айла моя! Я убью любого, кто посмеет даже заикнуться, что это не так. Моя! Примите это как данность!

Вздрогнув, я и опомниться не успела, как ноги понесли меня к двери. Распахнув ее, как была босая, так и выскочила в коридор.

— Хэйл! Папа! Что здесь происходит?

— Он унес твои вещи из комнаты, — взревел отец раненым зверем. — Ты спишь в его постели без браслета. Это унижение! Он позорит тебя!

Хм... Как-то я и забыла, что лекарь усыпил моих спорщиков лишь на время, а конфликт так никуда и не делся. Что же, придется все улаживать самой. Вот так всегда, мужчины дел натворят, а женщинам все это разгребай и разводи всех по углам.

Улыбнувшись, я прошла мимо замершего статуей своего дракона и подошла к тому, кто долгие годы сражался с моими ночными кошмарами, охраняя мой покой.

— Папочка, — взяв его ладонь в свою, прижала ее к груди. — Это же Оуэн. Мой Оуэн! Тот, кого я потеряла в ту ночь. Он не может запятнать мою честь. Он уже давно мой муж. Я надела его браслет еще девочкой.

— Почему ты молчала об этом? Все эти годы. Не проронила ни слова! — в голосе папы звучала обида.

— Потому что считала, что он погиб. Потому что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я пережила тогда у пылающего дома. Не хотела, чтобы вы знали кто мои родители. Чтобы всплыло, что совершил мой родной отец. Мне было так страшно снова остаться одной. Прости меня за это. Я хотела быть для вас самой хорошей чистой девочкой. Я всегда старалась, чтобы вы гордились мной. Чтобы не жалели, что оставили у себя. Мой отец — убийца, папа. Как можно любить дочь убийцы? Как можно любить сестру несостоявшихся разбойников? Я боялась, что вам станет стыдно за меня. Прости меня за это, папа, и не вини Хэйла в том, что он называет меня своей. Я его. Всегда была его.

— Айла, — погладив по голове совсем как ребенка, он прижал меня к себе. — Ты должна была рассказать, а не жить с этим столько лет. Я думал, мы полностью доверяем друг другу. То, что я узнал... Мой собственный брат... Айла, почему ты все это время молчала?! Я ведь знал о твоих кошмарах, но даже подумать не мог... Доченька.

Что я могла ему сказать? Обняв папу сильнее, лишь шепнула:

— Я очень люблю тебя и маму. Не злись на меня. Я не хотела видеть в ваших глазах разочарование. Тогда мне казалось это правильным.

— Я не злюсь, родная, — он прижал меня плотнее к себе, совсем как в детстве. — Я просто хочу для тебя лучшего.

— Хэйл — самое лучшее, что у меня может быть. Не расстраивайте меня своими спорами и угрозами.

— Ладно, что вы хотите, дядя Захарий? — раздалось за моей спиной. — Ни вам, ни мне не нужно, чтобы Айла переживала. Ваши условия?

— Браслет на ее руку, объявление о помолвке, — мгновенно перечислил отец. — И заберешь из моего дома...

— Браслет и помолвка будут, — согласился мой дракон. — Про дом и думать забудьте. Я ее от себя не отпущу ни на шаг!

— Да ты же грязь льешь на репутацию моей девочки! — прорычал папа. — Никто, кроме нас, не знает об истинном положении дел. Подумай, что будут говорить о ней, племянник.

Хэйл шумно выдохнул, но смолчал.

Мне было больно, что два моих самых любимых человека ругаются.

Хуже всего, весь этот спор наверняка слышал и дядя Сэтт, которому и без того сейчас плохо.

— Прекратите! — твердо произнесла. — Решать, что и как будет, только мне.

— Айла... — попытался перечить папа, но я резко покачала головой.

— Во-первых, сбавьте тон оба. В трех комнатах дальше сейчас лежит больной человек и ему ваш ор слушать ни к чему.

— Если ты о Сэтте, дочка...

— Да я о нем. Но, если ты сейчас попытаешься сказать хоть что-то обидное в его адрес, мне это не понравится. Свой поступок передо мной он искупил. И на этом все. Во-вторых, никуда от Хэйла я не уеду и не оставлю его. Хотите помолвку, то, наверное, стоит вернуть гостей. Но мне, отец, всего этого не нужно.

— Айла, милая, ну, подумай... — взмолился папа.

— Прости, но я не хочу шумиху.

— Хорошо, но... — он, впрочем, как и всегда, пытался оставить за собой последнее слово. Обычно я уступала, но не в этот раз.

Открыв рот, не успела произнести ни слова. Вмешался Хэйл.

— Торжественное гуляние и храм будут. Я вам это обещаю, — произнес он куда спокойнее. — В доме посторонних практически нет. Бран стал членом семьи. Надия была и остается под опекой отца. Льюиса я знаю очень давно, он рот нигде не раскроет. Так что никаких сплетней. Браслет надену сегодня.

— Сейчас! — вставил отец.

— Сегодня, дядя, — с нажимом возразил мой дракон. — Я планирую свозить Айлу к реке и устроить небольшой пикник. Там и надену.

— Ну хоть ухаживаешь и то ладно, — проворчали надо мной.

— Захарий, — дверь за спиной папы приоткрылась и показалась заспанная мама. — Айла, ты уже в порядке! Я так волновалась. Ночь не спала.

— Все хорошо, мама.

— Тебя можно поздравить милая. Видимо, не просто так все же куртка нашего Хэйла в твоей комнате обнаружилась...

— Ты знала! — удивлённо воскликнул отец.

— Дорогой, ну что я не вижу, как у моей девочки глаза гореть начинают, когда она на мужчину смотрит. Ну, конечно, я уже давно все поняла. Тут только слепой и не заметит. К тому же Хэйл четко с самого начала обозначил свои намеренья, а он всегда был мальчиком целеустремленным.

Папа поджал губы и, кажется, сдался.

— Хорошо, мы с Сэттом... — он умолк.

— Вы помиритесь ради нас, — строго отчеканила я, поняв, в чем причина заминки.

Он снова вздохнул. Ну, а куда ему было деваться.

— Она всегда была доброй девочкой, Захарий, — тихо произнесла мама. — Что же ты теперь от нее ждешь? Наша Айла кого угодно простит и поймет. Такая уж она — душа нараспашку. Подумай об этом, милый. Хэйл станет для нее надежной стеной, опорой. Он идеален для нашей огненной девочки.

— Он ее выжег... — недовольно буркнул папа.

— Нет, — мама покачала головой. — Я говорила с целителем. Нашу Айлу даже тьма не возьмет. Порадуйся уже за нее и отпусти. Я ведь понимаю, в чем проблема. Не в Хэйле. Ты просто не желаешь, чтобы наша девочка покинула дом. Боишься за нее. Ну, взгляни на ее избранника. Он же кого угодно в бараний рог скрутит. Да и племянник же родной. Считай, в чужую семью не ушла. При нас осталась.

Да, мама всегда умела находить нужные слова.

Легонько взяв меня за плечо, Хэйл отстранил от отца и, прижав к своей груди спиной, протянул папе руку.

— Мир, дядя?

— Мир, племянник, — отец пожал протянутую ладонь. — И с Сэттом поговорить нужно. И мне, и тебе.

— Я уже говорил, — кивнул Хэйл. — Забыть не забуду, но ради спокойствия семьи я постараюсь примириться с его обманом и с тем, что он сотворил с Айлой. Раз она простила, то и мне нечего копья ломать. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Ты очень мудрый мальчик, — похвалила его мама.

Хэйл усмехнулся на ее «мальчика», но смолчал.

— Идите уже на свое свидание, — махнул на нас рукой отец. — И прижми язык прислуге, племянник.

Хэйл снова кивнул.

Обняв отца, мама подмигнула мне и повела его в комнату.

— Ну что, огонек, картошку я раздобыл. Сети тоже. Полетим на свидание?

— Ага, — я важно кивнула. — У папы я отпросилась, осталось ботинки надеть, и я вся твоя.

Хмыкнув, я потащила своего дракона в комнату.

Нужно одеться поприличнее, мне всё-таки предложение делать будут.

Натягивая на чулки ботинки, я все поглядывала на террасу. Казалось, вот моргну и Хэйл исчезнет.

Но нет, он, оперевшись руками в перила, вглядывался куда-то в даль.

Может, тучи высматривал. Вот чего не хотелось бы так это дождя.

Его и так было в последние дни слишком много.

Поправив шнурки, я прихватила яркий зеленый вязаный платок и, накинув его на плечи, вышла к своему дракону.

— Куда ты меня приглашаешь? — мое нетерпение дергало за язык.

— Куда угодно, но хочу я сейчас совсем не свидания, — ровно произнес он не оборачиваясь.

— Чего же? — его ответ немного насторожил.

— Сграбастать тебя в охапку, перекинуться драконом и в свои земли ото всех подальше. Запереться с тобой в спальне и наконец ощутить себя живым и счастливым.

В его голосе сквозила такая тоска. Странное чувство, мне сейчас непонятное. Но, что я знала о том, что творится в его душе.

Подойдя к своему дракону, вплотную уткнулась в его спину лбом и обняла за талию. Через рубашку я ощущала тепло его тела.

— Все это будет, Оуэн...

— Оуэн... — повторил он. — Проблема в том, Айла, что я Хэйл! А тот мальчик, которого ты любила... его в действительности нет. Утонул он. Разбил голову о подводные камни, да так, что еле выходили. Нет его больше! Нет того, кого ты любишь.

— Есть... — я сильнее стиснула его. — Вот же в моих объятьях стоит. Оуэна я обожала, да, детской невинной любовью. Но понимаешь, встретив мрачного генерала, познала иное чувство. Оно глубже, сильнее. Так любят женщины, а не девочки.

— А если бы я не оказался тем самым мальчиком из твоего детства? Что если бы он явился сейчас?

— То мне пришлось бы тяжело. Но нет, я не выбирала бы между вами. Тут все очевиднее. Я пыталась бы смириться с тем, что предаю. Его предаю, понимаешь. Его ради тебя! Это причинило бы мне боль, но мой выбор очевиден.

— Ты так уверенно это говоришь, — он тяжело вздохнул.

— Я не люблю недомолвок, лжи и лицемерия. Терпеть не могу, когда юлят и хитрят. Я никогда себе такого не позволяю, дракон. Поэтому говорю как есть. Люблю я тебя, выбираю тебя, но нежно храню в памяти свою первую любовь... А любила я все эти годы, выходит, тоже тебя. Так что ты киснешь, Хэйл. Где мое свидание? Я его столько лет ждала. Я, между прочим, тебе верность хранила. И каждый раз, как родители пыталась меня подсунуть очередному несчастному, устраивала такое... что со мной все друзья Ульви и сыновья маминых подруг откровенно боялись встречаться. Чтобы ты знал, последний просто выпал с террасы. Был ухажер и нет ухажера. Вышел с балкона за ягодкой. Так что цени, я всех твоих соперников сама одной левой уделывала.

— Ты это что-то! — Он положил свои руки поверх моих. — Все же я счастливчик.

— Еще какой... Ну так река и картошка?!

— А то! — разомкнув объятья, он повернулся и кивнул куда-то в сторону.

У дверей в мою бывшую комнату обнаружилось небольшое деревянное ведерко, наполненное чистыми крупными корнеплодами.

— А сети? — обрадованно поинтересовалась, обыскивая взглядом оставшееся пространство.

— Нашел только удочку... — тихо пробормотал он.

Ага, я быстро обнаружила искомое чуть подальше от картофеля. Там же лежал и приготовленный темный вязаный плед...

... Мой серебряный огромный лежебока определенно знал, куда летел. Держа меня крепко в лапах, пытался еще и не упустить постоянно ускользающий между его пальцами плед.

«Дер-р-ржи его, огонек, — в который раз рычаще проворчал он, — на чем ты будешь... лежать»

Мысленно хмыкнув услышав заминку, я не удержалась и щипнула его словесно:

— Ты, вредная ящерица, хотел сказать, на чем ты будешь лежать, подставляя мне бока.

«Почему сразу ящер-р-рица, — разобиделся он. — Да, я буду лежать, а ты на мне. Земля холодная»

— Ага-ага, — хмыкнула я. — Такая прямо и холодная.

«Вредный, огонек! — пробубнил он. — Не любишь ты меня»

— Я тебя очень люблю, лежебока, но лети уже быстрее. Есть хочу.

Крылья надо мной захлопали активнее.

Впереди извилистой голубой лентой тянулась река. И вроде вот он берег, но вредный дракон все летел и летел.

— Я надеюсь, мы не на Воротянку отправились, — пробубнила я из чистой вредности.

«Не жалуйся, огонек, уже почти на месте»...

... Это «почти на месте» заняло еще несколько долгих минут. Вцепившись в плед, я принялась кутаться в него. Холодно все же!

«Снижаемся...»

— Наконец-то! — вырвалось у меня. — В следующий раз предпочту карету.

Дракон подозрительно заурчал и выпустил струйку черного дыма из носа.

Обиделся.

Но стоило мне спуститься на землю и осмотреться, как я простила серебряному эту не совсем комфортную поездку. Как же здесь было красиво и так все это было похоже на наш «детский» берег.

— Хэйл! — выдохнула я с восторгом. — А говоришь, что ничего не помнишь! Обрыв, колючие кусты и камни, покрытые мхом. Высокий дуб... Совсем как тогда...

— Я нашел это место случайно еще подростком, — обернувшись, я обнаружила, что дракон исчез. На его месте стоял мой любимый мужчина. Запустив пятерню в волосы, он печально улыбнулся. — Помню, как встал здесь как вкопанный и разревелся. А потом пытался позвать кого-то по имени и не мог вспомнить его. Не мог выдернуть из памяти то самое имя. Каждый раз, как мне становилось совсем, плохо я прилетал сюда и, бывало, днями просто лежал посреди этой полянки, разглядывая небо.

Подняв голову, я взглянула на небеса. Уж они в любом уголке мира одинаковые.

Вокруг нас витал приятный цветочный аромат. Под деревьями ютились кусты пахучего чертополоха.

— Айла, — негромко позвал меня Хэйл.

Снова обернувшись, заметила, что он достал что-то из кармана.

— Я... Я знаю, что однажды уже надел его на твою руку, но... — Он явно волновался и подбирал слова. — Это место... Я хочу именно здесь попросить тебя быть мне единственной. Я хочу подарить тебе свое сердце и браслет, как символ моей любви и верности. Стань моей женой... снова.

Встав на колено, он протянул мне до боли знакомый предмет. Сплетенный из синих и красных кожаных жгутов браслет, напитанный древней магией рода Уолш.

— Скажи мне свое окончательное «да», Айла. Не разбивай мне сердце, огонек.

— Да, Хэйл, — выдохнула я, чувствуя, как подступают слезы. — Я говорю тебе да.

— Ты действительно любишь меня? — в его серых грозных очах проскользнула неуверенность и ранимость.

— Я люблю тебя, Хэйл, — в какой раз за сегодня повторила я. — И, если будет нужно, буду шептать тебе эти слова каждое утро и каждый вечер перед сном. Пока ты не поверишь и не успокоишь свое сердце.

— Я верю, мой огонек. Но говори мне это чаще, — он улыбнулся и, взяв руку, бережно продел на нее браслет. — Моя жена...

— Твоя! Всегда была и буду только твоей.

Поднявшись, дракон бережно обнял и, положив руку на затылок, запрокинул мою голову. Склонившись, медленно провел губами по моим губам.

— Мой огонек, — выдохнув, он углубил поцелуй.Глава 31

Солнце по-летнему припекало голову, но уходить в тенек совсем не хотелось. Лужи, оставшиеся после ночного дождя, высыхали, оставляя на земле растрескавшуюся корочку. Но и она исчезала, стоило наступить.

Все обращалось в пыль.

Лежа на пледе, подперев ладонью голову, я рассматривала свой браслет.

Столько лет прошло и вот он снова на моей руке. Я и мечтать о таком открыто не смела. Лишь лелеяла огонек надежды в сердце и не зря.

Все не зря!

— У тебя такой загадочный вид, Айла, — Хэйл развел приличный костер и, заворачивая картофелины в огромные листья дикого винограда, растущего неподалеку, складывал их в неглубокую яму, вырытую прямо впритык к огню. — О чем ты думаешь?

— Он еще красивее, чем мне помнится. Правда, я тогда особенно не разглядывала, не до того было.

Он задумался над моим ответом. Работа остановилась, Хэйл продолжал держать лист и картофелину.

Что-то дзинькнуло. Раз, другой...

Словно опомнившись мой дракон поднял голову и взглянул куда-то в сторону.

— Удочка, — догадалась я. — Клюет!

Подскочив, он спешно прошел мимо меня и дернул удилище. Подсек.

Мне на плед полетел маленький колокольчик, который мой рыбак крепил на вершинку снасти. По задумке он должен был звонить каждый раз, как рыба дергает крючок с жирным красным червем на нем. Так и получилось.

Это было даже интереснее, чем закидывание сетей под крутой берег.

Пока я рассматривала колокольчик, Хэйл осторожно сматывал крепкую тонкую плетенку. Он действовал неспешно и умеючи.

— Ты так раньше рыбу ловил? — любопытничала я.

— Да, — он кивнул. — Во время больших переходов провизии не всегда хватало. Вот и выкручивались как могли. Если стоянки на одном месте длительные, то чего бы и не обеспечить себя рыбой.

— Вы ее жарили? — я вдруг поняла, что совсем ничего не знаю о его боевом прошлом.

Совсем ничего.

— Нет, чаще засаливали, потом промывали и подвешивали на телегах. Так рыба хорошо вялилась. — Он подтянул веревку еще немного и быстро зайдя в воду выдернул оттуда довольно увесистый улов. — Ага, карась! Как по заказу, Айла.

В его голосе слышалось столько восторга. На мгновение я увидела в этом гиганте своего прежнего Оуэна. Что бы Хэйл там ни говорил, а он все тот же озорной самоуверенный мальчишка.

— Я люблю тебя, — не знаю, почему я прошептала это.

Хэйл замер с этой рыбиной в руках и взглянул на меня.

— У нас будут новые воспоминания, — улыбнувшись ему, я села и расправила подол платья. — Мы наверстаем всё и будем счастливы вместе.

Он усмехнулся и, вернув удилище на место, закинул наш «обед» в ведро.

— Расскажи что-нибудь, пока я нанизываю червя на крючок, — тихо попросил он.

— Что именно?

— Наш последний день вместе.

Я не ожидала этого вопроса. Он казался мне весьма трудным. Болезненным.

— Почему я искал тебя, Айла? Почему оказался в воде?

— Потому что пытался защитить меня тогда. Потому что ставил мою жизнь выше своей. Ты сильный, Хэйл. Самый сильный и храбрый. И я не могу даже представить, что смогла бы полюбить другого.

— Расскажи, что мы делали у реки в ту ночь? — негромко спросил он.

— Сбежали с тобой из дома. Грезили быть вместе, добраться до столицы. По-детски наивно, но тогда мы верили в свои силы. Желали никогда не расставаться. Твой папа был против меня. Ну, а мой... Мой вообще грозился убить тебя.

— Чем же я был для него плох? — Хэйл снова замер над плотным мешочком, в котором в земле возились черви.

— Дело было не в тебе, — глухо призналась я. — Просто огневичка — это ценный товар. Дар ведь полезный, особенно для разбойничьего люда. Отец надеялся меня повыгоднее продать в жёны. Просто товар... не дочь.

Сказала и умолкла, ожидая его реакцию.

Дракон продел наживку на крючок и, поправив грузило, закинул снасть в воду.

— Да, — хмыкнул он. — Теперь я понимаю, почему ты так легко простила отца.

— Мой был еще хуже. — голос упал до шепота.

— Нет, дело не в этом, любимая. Наверное, ты действительно с детства наелась всей этой грязи. А я как могилу твою увидел, понял, что выжил зря. Решение своей проблемы видел одно — война. Как меч в руках крепко держать смог, так и сбежал. Сначала работал в прачке при отряде огневиков. Сдружился с сыном генерала Камли Ярвеном. У нас очень схожая магия. Пока взрослели — закалялись в боях, поддерживали друг друга. У него с лицом беда: шрам огромный. Да и потерял он способность к обороту: ребенком его дракон получил сильные травмы и не оправился. Он все грезил местью. За себя, за отца. За свою изуродованную внешность. За ту боль, что он испытывал каждый раз, как пытался перекинуться. Да мне тогда было незачем жить, но я подумал, что могу быть полезен ему. Я жил просто, чтобы не сошел с ума от своей лютой ярости он. А потом как-то в одной деревеньке увидел девочку. Простенькое коротенькое платьице, соломенная шляпка на голове. Чумазая, но она так смотрела на нас. С такой надеждой. И вроде враг пришел, а она рада. А за ее спиной дом покосившийся. Достаток... Наверное, эта малышка даже не знала, что это такое. И что-то во мне перемкнуло. Ярвен с его планами мести отошел в сторону. Теперь я желал иного. Счастья для таких вот детей. И неважно — маги, просто люди или драконы. Что-то пробудила во мне та девчушка. И я воевал. За них. Отбивал у зажравшихся лердов деревню за деревней. Помогал обустраивать их. В отличие от друга, я стал строить, а не разрушать.

— И где сейчас твой друг? — эта часть его жизни многое рассказал о нем.

Мой дракон был благороден, преисполнен состраданием к другим. Как окружающие могли называть его бесчувственным?!

Ведь это и близко не так!

— Где-то далеко на севере. Мы оба стали генералами, но свою войну я уже выиграл. У меня земли с процветающими селениями. А Ярвен отправился за своей лерой...

— О, так у него суженая! — обрадовалась было я за незнакомого друга любимого мужчины.

— Нет, у него есть ключ к дверям того единственного замка, что его заботит. Уцелевшая после бойни наследница. Но о генерале Шраме лучше не говорить. У него тяжелая судьба, и яд его ненависти слишком глубок. Мне жаль ту, что увидит в нем единственного. В его сердце одна возлюбленная — госпожа Месть. Я бы сейчас хотел услышать что-нибудь хорошее. Светлое.

— Ну ты очень любил целовать меня в щеку, — задумчиво чуть игриво припомнила я.

— Видимо, я был шустрым малым, — он рассмеялся. — Вот это во мне осталось неизменным. Желание целовать тебя.

Смутившись, я покосилась на него. Хэйл, довольно улыбаясь, принялся потрошить наш обед...

... Над поляной разлетался сладкий запах жареной рыбы. Разморенная солнышком, кажется, я задремала, хотя слух улавливал и легкий шелест ветра, и треск толстых веток в костре.

Шаги. Кто-то опустился рядом со мной на плед.

— Ты хоть представляешь, насколько красива и невинна сейчас, — услышала я легкий шепот.

Горячая рука коснулась моего плеча. Приоткрыв глаза, взглянула на своего дракона.

В его очах разгорался яркий лиловый огонек. Нависая, Хэйл словно изучал меня.

— Рыба, — шепнула я.

— Готова, но сейчас меня мучает несколько иной голод, — склонившись, он впился в мои губы так, словно действительно был ненасытен...

Скользнув руками по его груди, скомкала рубашку и неожиданно даже для себя рванула ее полы в стороны. Мелкие пуговички легко выскользнули из петель. Поняв мои намеренья, Хэйл, на несколько мгновений прервав поцелуй, немного неуклюже стянул мешающую мне деталь своей одежды через голову.

Мужские губы снова нашли мои.

Осторожно опрокинув меня на плед, мой дракон перекинул ногу через бедра, словно придавливая к месту.

— Ты даже не представляешь, какая красивая, — тихо выдохнул он.

Чуть сдвинувшись, он принялся покрывать короткими дразнящими поцелуями висок, скулу, подбородок, медленно спускаясь ниже...

— Хэйл... — просяще шепнула я.

— И мне нравится, как ты произносишь мое имя, огонек, — заведя руку под мою спину, он пропустил через пальцы растрепавшиеся волосы и, сжав их, потянул назад, вынуждая запрокинуть голову. Получив полный доступ к шее, дракон принялся осторожно покусывать кожу, тут же целуя.

Ощущение полного восторга накрыло с головой.

Так дико и так удушающе горячо.

Это сводило с ума.

Не понимая сама, чего хочу, цеплялась руками за его мощные плечи, царапала их, оставляя мелкие светлые полосы.

Застонав, выгнулась, прижимаясь к мужчине все теснее.

— Тихо, красивая, — прохрипел дракон, севшим от страсти голосом, и неожиданно перевернулся на спину, увлекая за собой. — Все слишком быстро, Айла. Я так не хочу. Это эгоистично с моей стороны. Так не годится.

Оседлав его бедра, я вдруг поняла, что буквально сижу на своем генерале. Это жутко смутило и заинтриговало. Уперевшись руками в его живот, тяжело дыша, соображала, что нужно делать в таком пикантном положении.

— Я слегка испортил твой наряд, — на лице дракона появилась опасная улыбка. Взгляд серых глаз пробежался по измятому и частично стянутому с плеч платью.

Ахнув, я наконец заметила, что мои прелести совсем ничего не скрывает. Краснее, потянула было лиф наверх, но тут же оказалась в плену военачальника. Ловко поймав мои руки за запястье одной ладонью, он прижал их к своей груди.

— Не лишай меня этого удовольствия, Айла. Я болен тобой с того самого момента, как увидел в окне трактира. Хочешь, открою тебе маленькую тайну?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как легкий ветерок обдувает разгорячённую кожу.

— Сюда я приехал, чтобы просто скинуть вещи и устремиться на поиски кареты, что увезла малышку, так сильно зацепившую мою душу. Пока скакал, все думал, кто этот мужчина рядом с тобой. Муж или жених? Корил себя, что не усидел в зале и, не высмотрел, есть ли на твоей руке браслет или нет.

— А если бы Ульви оказался мне мужем? — выдохнула я, удивленная его признанием.

— Я не знаю... — тихо пробормотал он. — Правда, не знаю... Я все задавал себе этот вопрос, но ответа у меня не было.

— И все же? — меня буквально сгрызало любопытство.

— Отбил бы, — криво усмехнувшись, сознался он. — Вызвал бы на поединок. Я не знаю...

— Когда мы были детьми, ты очень боялся, что, расставшись из-за войны, я забуду тебя. И не просто забуду, а не признаю... И тогда я сказала тебе, что...

— ... что ты узнаешь меня из тысячи драконов, — неуверенно продолжил он. — Так ведь, Айла?

— Да, — я кивнула и улыбнулась. — Ты вспомнил?

— Нет и... да, — замялся он. — Как образ. — Хэйл внимательно всматривался в мои глаза. — Это как... Как с карасями этими. Вдруг всплыло на поверхность.

— Так и есть. Именно это я произнесла тогда. И добавила, чтобы смело вызывал всех соперников на бой.

— Но ведь ты тогда не будешь меня любить, — его голос дрожал.

— Но ты ведь признаешься, что это ты. Так что буду.

Его глаза подозрительно заблестели.

— Я... Я помню это, — прошептал мой мужчина. — Полянка. Солнце играет в волосах красивой рыжеволосой девочки. Из-под короткого платьица выглядывают ножки. Худенькие. Маленькие босые стопы. В руках старая соломенная шляпка с двумя ленточками... Я вспомнил тебя, Айла. Наконец-то, я вспомнил ту, что потерял на реке.

По его щеке скатилась единственная слеза.

Не выдержав, я потянулась и обняла своего такого ранимого грозного гиганта.

— Я люблю тебя, Хэйл, — обхватив его лицо ладонями, сама потянулась к его губам. Мой поцелуй вышел неумелым, зато искренним. Чуть сдвинувшись, уткнулась носом в его висок и прошептала: — Дай нам время и ты вспомнишь все. Мы соберем образы по кусочкам. Сложим воедино каждое событие. Главное, что из тысячи драконов я выбрала нужного, а твоя любовь сильнее самого глубокого омута забвения.

Улыбнувшись, он обнял меня, крепко прижимая к себе.

— Ты мой огонек. Без тебя мне жутко холодно, Айла. Так холодно, что я перестал ощущать физически, как мерзну. Как же мне было плохо без тебя. Не оставляй меня больше. Умоляю!

— Я всегда буду с тобой, мой несокрушимый дракон.

Отстранив меня, Хэйл нежно провел подушечками пальцев по моим губам и заглянул в глаза.

— «Да» на все, Айла?

— «Да» на все, мой генерал!

Кажется, это все, что он желал сейчас услышать. Его рот снова нашел мой. Языки сплелись в древнем танце любви.

Мир замер и сузился до размеров поляны. Деревья шептались, шелест их крон звучал музыкой для нас.

Уложив меня на спину, Хэйл медленно стянул платье с плеч. Смущение ушло, его место заняли совсем иные чувства. Потянувшись, я снова обняла его за шею, запустив пальцы в мягкие волосы. Мой дракон покрывал поцелуями каждый сантиметр моей кожи. Его ладони скользили по бедрам вниз, зажав ткань подола.

Ветер игриво скользнул по моему обнаженному животу. Поднявшись, Хэйл зажал мои руки в свои и окинул тело жадным горячим взглядом.

— Ты прекрасна, лера, — выдохнул он. — Только моя! И всегда будешь только моей!

Раздвинув мои ноги, он притянул меня к себе, укладывая на бедра.

— Хэйл... — шепнула я, вдруг ощутив робость.

— «Да» на все, Айла.

— Но...

— Я обещаю, что тебе будет хорошо со мной.

Сглотнув, я кивнула.

Легкий толчок, боль, о которой я почти сразу забыла.

Сжимая бедра своего дракона, пересохшими от страсти губами шептала лишь одно имя.

«Хэйл!»

Он подарил мне блаженство, счастье. Наполнил собой без остатка.

— Люблю тебя, — хрипло шепнула, когда низ моего живота опалила нега непередаваемого удовольствия. Напряжение ушло. Обмякнув, я позволила своему мужчине уложить себя на плед удобнее. Он толкнулся еще несколько раз и, глухо застонав, опустился на меня.

— Ты мое наваждение, Айла, — его голос пробирал до мурашек. — Ты всегда, с самого детства, была моим наваждением. Я желал тебя, даже когда не помнил. Искал и звал. Ты моя жизнь. Моя единственная!

— Твоя, — я прижала его голову к себе. — Была есть и буду только твоей, мой генерал.

Спустя две недели

Дядя Сэтт медленно шел на поправку. Этот хитрый дракон будто специально тянул время.

В доме стало совсем тихо. Мы с Хэйлом наслаждались своим таким долгожданным счастьем. Ульви вовсю обхаживал невесту и пытался ее строить, при этом сам строился на раз... два... три... Книги плавно отошли на второй план, за ними и гербарии. Да что там, он у меня даже талмуд по астрономии забыл забрать.

Кажется, любовь к науке все же померкла под чарами единственной.

Стоя на террасе в объятьях своего дракона, я наблюдала, как брат прохаживается по тропинкам отцветающего сада в сопровождении своей ненаглядной Маники.

— Я смотрю, твоей маме уже совсем хорошо, — шепнул на ухо Хэйл и кивнул куда-то вправо.

— Ммм? — я бегло осмотрела пространство перед собой и нашла матушку у кустов с розами, которые непонятно как уцелели под натиском смертельной магии моего мужчины. Она явно спешила на кухню.

— Они передумали уезжать сейчас? — поинтересовался муж.

— Папа переживает, что мама плохо перенесет дорогу. Поэтому еще неделю или две побудут здесь, — пробормотала я и, откинувшись на грудь своего дракона, прикрыла глаза.

Солнышко светило ярко, отражаясь от поверхности луж. Вроде и денек теплый, но на горизонте снова собирались тяжелые тучи. Будто ночного дождя мало было!

Земля буквально парила, листва мокрая от тяжелых капель...

Но даже ворча на погоду, я не могла не признать — природа здесь волшебная.

— Хэйл, ты еще несогласен устроить торжество в доме отца?

— У нас, огонек, есть свой дом, — проворчал муж, тут же нахмурившись. — И правильнее устраивать гуляния и для наших людей тоже.

— Но это твое наследство, — заупрямилась я.

— Нет, это приданое Надии, — четко произнес он в ответ. — Я так решил. Так правильнее!

— Но, Хэйл...

— Она бесприданница, милая, без отца и матери. Она должна чувствовать себя достойной Брана.

— Но дядя Сэтт...

— ... согласился с моими доводами.

— Ты говорил с ним? — Я удивленно вскинула голову и заглянула в такие любимые холодные серые глаза.

— Ты же знаешь, что нет, — на лице моего дракона заходили желваки. Так всегда было, когда речь заходила о бедном дядюшке. — Айла, хватит и того, что ты не вылезаешь же из его комнаты. Он идет на поправку и уже встает и ходит, уж слишком ты над ним трясешься.

— А я над всеми трясусь, — беззаботно пожав плечами, подняла руки и обняла мужа за шею. — Но у Брана огромная земля. Надия нашла отличного мужа.

— Ты говоришь совсем как ледяной, — хмыкнул Хэйл. — Он предлагает оставить все нашим детям.

— Вот здравая мысль, — поддержала я такое решение. — И дяде Сэтту будет ради чего жить и дела вести. Ради внуков. Вон папа всю жизнь вертелся, чтобы и меня обеспечить, и Ульви выучить. А теперь еще и маленький скоро появится. Не представляю, уеду от них. Я вдруг поняла, что никогда не расставалась с родителями. С того самого дня, как они нашли меня, я всегда под их присмотром.

— Теперь будешь под моим. Разве плохо, огонек? — теплые губы дракона скользнули по моему виску.

Улыбнувшись, я разжала руки и, повернувшись в объятьях своего дракона, прижалась к его груди.

— Хэйл, а когда мы теперь сможем навестить их? Там ведь еще и Токи.

— А вот это проблема, — огромная ладонь нежно пригладила мои растрепавшиеся от легкого ветерка волосы.

— Почему? — не поняла я.

— Я говорил с твоим отцом, когда ходил проверять, все ли наши сундуки вынесли. В общем, тетя Халима наотрез отказывается расставаться с ним.

— Ох уж эта мама, — я тяжело вздохнула, — то он ее коврики портит, то у них взаимная любовь. Ладно уж. Надо же будет за маленьким присматривать. Токи отличная нянька.

— Я думаю именно этим она и руководствуется.

— Но тебе придется подарить мне щенка, — я хитро взглянула на своего дракона.

— Да хоть псарню, — улыбнулся дракон. — Пойдем, малыш, Бран и Надия уже идут в сторону внутреннего двора, видимо, кареты наши готовы.

Обняв, он мягко подтолкнул меня в сторону двери, ведущей с террасы в комнату.

Я понимала, что пора ехать в новый дом. Где я буду женой и хозяйкой.

Я действительно желала этого всем сердцем. Только вот часть моей души все равно печалилась, предчувствуя долгую разлуку с родными.

Каждый месяц ведь не накатаешься к ним. Остается уповать на письма.

— Айла, я обещаю, ты не будешь тосковать. Тебе будет некогда. Замок нужно обустроить, земли восстановить после войны. Построить лекарские дома, школы для детишек крестьян... — перечислял муж.

— Это ты меня сейчас уговариваешь проситься и дальше остаться здесь, Хэйл? — весело хохотнула я.

— Нет, — в его глазах заплясали хитрющие огоньки. — Ты же деятельная, активная. Сколько ты сможешь сделать для простой ребятни? Для девочек в коротких платьицах и соломенных шляпках. Мне кажется, с такой лерой у них будет хорошее будущее.

— Ты всегда знал, что нужно сказать, чтобы взбодрить и поддержать, — прищурившись, я потянулась к губам мужа.

Ответом мне был жаркий поцелуй.

Тихо простонав, дракон сильнее сжал меня в своих руках.

— Я понимаю, Айла, — выдохнул он, — ты была не готова к встрече со мной. Я тоже растерян. Но сейчас ты обнимешь родных и сядешь в карету, а дальше я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела, что судьба связала наши жизни. Пойдем.

— Ну может, ты все же еще раз поговоришь с отцом? — заупрямилась я.

— Все, что надо, мы друг другу сказали. Дай нам время.

— А как насчет торжества здесь? — я пыталась уговорить его всеми способами.

— Вот через годик мы соберемся вместе. Сходим в храм, сделаем подношения богам и там уже виднее будет.

— Вредный ящер!

— Люби таким, какой есть — усмехнулся он и повел меня на выход...

... Кареты были готовы к длительному путешествию. Четверки лошадей нетерпеливо трясли гривами и били ногами о землю. Одновременно с нами в свои земли уезжали и Бран с Надией, ну и забирали с собой Льюиса. Но они следовали на север. А мы на юг.

— Айла, — дверь в нашу карету отварилась и показался отец, — все проверил. Подушки на месте, одеяла тоже. Там книги, вязание, чтобы не скучно было.

— Папа, — подавшись к нему, крепко обняла любимого родителя. — Я буду так скучать!

— Не будешь, искорка моя, — меня тотчас же поцеловали в макушку. — Обещаю, только маме полегче станет — я сразу к тебе. Проверю, что и как. А как твой братик, или, дайте Боги, доченька появится так постоянно гостить будем.

— Ульви с Маникой как?

Мне было стыдно, но я так толком и не узнала, как собирается жить брат и какие у него планы.

Стоило о них вспомнить, как наша парочка появилась со стороны сада. И Ульви опять со своей сеткой для гербария. Рано я успокоилась... Но теперь это не моя забота.

— С нами в доме жить будут, — тихо, будто раскрывая мне секрет, прошептал папа. — Манику учиться отправим. Ульви решил все же в академию податься. Уж боюсь спугнуть. Рановато ему еще свое дело, пусть опыту наберется.

— Это замечательно! — выдохнула я.

— Милая! — прокричали за моей спиной. Дверь дома широко отворилась и на крыльце показалась мама. — Корзинка с едой! Не забудьте! Еле стрясла с кухарок овощей и побольше.

Хэйл, стоявший все это время молча, усмехнулся.

— Чего стоишь, племянник?! Бери и пристраивай ее где-нибудь внутри, — мама заметила его реакцию. — Здесь и тебе копченые куриные ножки, грудинка и крылышки. Я заметила, как ты любишь поесть.

— Спасибо, тетя, — Хэйл благодарно кивнул, — но по дороге много трактиров...

— А пока до них доберетесь, что голодные сидеть будете? — мама возмущенно взглянула на племянника. — Айла здоровьем слабенькая. Повнимательнее к ней. Дорогой, ты слышал? Трактиров у них там много!

— Слышал, милая, — папа нахмурился и, забрав корзину, сам затащил ее в карету. — Так и знай, Хэйл, как только сможем — сразу к вам приедем. Ты мою дочь береги, спрашивать, как с неродного буду за нее.

Ульви, услышав это, хрюкнул в кулак, маскируя смех, и, растянув губы в предвкушающей улыбке, поиграл бровями. Вроде как намекая — никуда я от родительского надзора не денусь.

— Дай только в себя приду и сразу к тебе, — выдохнула мама, ее глаза подозрительно заблестели. — Я должна видеть, где и как ты живешь.

— Ну, мама! — мне вдруг стала смешна вся эта ситуация.

И страхи отпустили.

О чем я переживаю? Что не увижу их долго? Что тосковать буду?

Да это же моя семья! Да они вперед нас в замок Хэйла доберутся, еще и нас там встретят.

И на душе стало спокойно и хорошо.

Они всегда будут со мной. А я с ними.

— Вы же прибудете к нам на торжество... — начал было Хэйл.

— Как к вам? — мама удивленно вскинула брови и уперла руки в бока. — Захарий, о чем это он?

— Мы решили, что отмечать все свадьбы здесь будем, — просветил его отец.

— Но...

— Не обсуждается, племянник! — тон папы к дальнейшему спору не располагал.

Хэйл только и вздохнул. Тяжело так, даже немного обреченно.

Снова тихо скрипнула дверь, и шаркая ногами, к нам вышел дядя Сэтт. Все еще слабый, но уже вполне способный передвигаться по дому. За это утро я успела попрощаться с ним раз десять, но ноги все равно понесли меня к мужчине.

Обняв его, тихо шепнула ему на ухо:

— Простит, обещаю. На торжество прибудет уже тепленьким. Правильно папа придумал.

— Ты уж береги и себя, и его, доченька, — тихо выдохнул дядюшка.

— Не волнуйтесь. Выздоравливайте. Вам еще внучков баловать.

— Я буду тебя ждать, Айла.

— Обещаю, мы еще приедем к вам много-много раз. И вы к нам. Все у нас будет хорошо.

— Готовы? — из соседней кареты высунулся Бран...

... Спустя несколько минут наша карета выехала в огромные врата и устремилась по дороге, ведущей через обширные виноградники на юг.

Впереди у нас была длинная, счастливая жизнь, а пока... я развязала платочек, прикрывавший содержимое корзинки, и достала гроздь сочного винограда... а пока можно и подкрепиться.

Не ехать же навстречу счастливому будущему на голодный желудок.Эпилог

Чуть меньше года спустя

Наша карета мчалась по ухабам разбитой после дождя дороги. Возница подгонял лошадей, совсем не жалея своих пассажиров. Оно и понятно! За нами по небу спешно ползла черная туча. И все гремела и пугала молниями.

Поежившись, я плотнее закуталась в летний плащ.

— Айла, я тебя прошу, сядь ровнее и не высовывайся, — в какой раз проворчал мой дракон. — До особняка осталось совсем чуть-чуть. Уже виноградники виднеются. Успеем до начала ливня.

— Судя по тому, как стремительно чернеет небо, нас накроет градом! — возмутилась я. — Как я могла забыть о местной погоде. Сплошные осадки!

— Не наговаривай, просто так совпало, — лениво отозвался Хэйл, развалившись на диванчике напротив, он уплетал остатки провизии, что собрали нам в таверне с утра.

Хмыкнув, я запустила руку в корзину и вытащила спелый персик.

— Не перебивай аппетит, — снова это невыносимое брюзжание. — Тебе нужно питаться основательно, а не кусочками.

— Не будь вредным ящером! Мое состояние — не болезнь. Меня даже не тошнит!

— Ну-да, уже часа как два... А утром, что ты мне говорила, когда я держал тебя над ведром и гладил по волосам?

— Это была минутная слабость! — отмахнулась я.

— Правда? А я думал здравый смысл. Как там было: нужно не одними овощами питаться, а и мясом с рыбой не пренебрегать. И это правильно. Хотя бы временно...

— Я сама знаю, что мне полезнее! Никто мне не указ!

Он растянул губы в хитрой усмешке и приподнял бровь.

О, я знала этот взгляд. За почти год семейной жизни уже успела изучить неповторимую мимику моего дорогого дракона.

— Что? — насторожившись, прищурилась. — Давай, говори, что ты придумал?

— Нет.

— Хэйл, не вредничай.

— Зачем? — в его глазах разгорался лиловый огонек.

Ой, не к добру это.

— Хэ-е-е-йл? — протянула я с нажимом.

— Огонек, я же везу тебя к любимой матушке, которая совсем недавно родила замечательного крепкого мальчика, всем на радость. Ну, за исключением, твоего батюшки, который через улыбку во все зубы сообщал, что трижды посещал местный храм и просил у богини плодородия еще одну доченьку, как его Айла. А то без своей огненной девочки ему ой как одиноко. А еще там будет жена нашего братца — Маника, которая как бы тоже скоро станет мамочкой. Полагаю, она тщательно готовится к своему новому положению. А еще... — он явно специально повторял эти «а еще» для пущего эффекта, — там, где-то на северном тракте, трясется в карете Надия, которая, о Боги, решила учиться, а не обзаводиться ледяными дракончиками.

— И к чему ты все это сейчас расписал? — пролепетала, уже и сама осознавая всю степень своего влипания.

— Ну как... — его улыбка стала шире. — Твоя мама и Маника просто обязаны наставить вас на путь истинный. Тебя вразумить, о диетах рассказать. О пеленках... Что там еще с детьми связано? А на месте Надии я бы уже просто на своих двоих бежал обратно в свой заснеженный край.

Сглотнув внезапно появившийся ком в горле, мысленно уже продумывала, как самой деру дать в свой южный край. У меня там еще столько дел... Столько дел... Не до торжества совсем.

Мне вдруг стало жутко жаль себя и Надию. Вот за нее особенно обидно. Она ведь только закончила первый курс факультета «История магии», какие там сейчас дети? Да и супруг ее не торопил, он сам был поглощен наукой.

— Кстати, — вдруг вспомнила я, — а ты знаешь, что Бран все же вывел морозостойкую вишню и уже в этом году получил первый пусть и не большой, но урожай?

— Конечно, знаю. Это я ведь переселил к нему семью магов земли, — муж пожал плечами.

— И мне не сказал!

— Так не до того было, огонек.

— Чем же ты занимался таким важным? — вредничала я.

— Конкретно в тот вечер, когда отправил семейство на север, я старался над наследником. Так что не до Брана с вишней было.

Поиграв бровями, он вальяжно сложил ногу на ногу.

— Ну ты и... — моему возмущению не было предела.

Ответом мне был громкий смех.

Взглянув на своего дракона, я не удержалась, подалась вперед и провела ладонью по его бедру. Он так сильно изменился. От того сурового даже угрюмого генерала, которого я встретила в трактире, не осталось и следа.

Ко мне вернулся мой Оуэн.

Веселый, деятельный мальчишка с огромным добрым сердцем. Чудесный заботливый шиу, искренне любящий свои земли и людей, проживающих на них. Он не скупился, и на полученные с арендаторов деньги строил школы и лекарские дома. Помогал многодетным семьям простых людей, магов и драконов. Его волновало и состояние посевов на полях, и здоровье скота во дворах.

И в то же время мягким он не стал. Справедливый, где надо даже немного жесткий.

В общем, весь мой...

— Ты так странно смотришь на меня, огонек.

— Просто в очередной раз поняла, как же сильно я тебя люблю, мой лежебока.

— Не сильнее, чем я тебя. Знаешь, недавно вспомнил одну вещь. Ездил к деревенскому главе, а у него дочь с мужем собирались в храм подношения богам делать и благодарить за то, что те помогли им обрести друг друга. Это навеяло мне одну картину...

— Какую? — как же я любила эти моменты его воспоминаний.

— Лучше я тебе кое-что покажу. Надеюсь, ты не станешь сердиться, но до особняка отца осталось всего ничего и лучше я это сделаю здесь.

Я была заинтригована.

Хэйл поднялся и вытащил с задней полки довольно увесистый тряпичный сверток. Пока разматывал, я все гадала, что там может быть. Но стоило увидеть, как слезы навернулись на глаза.

Прикрыв рот рукой, поняла, что плачу.

— Платье! — мой голос упал до шёпота. — А я и забыла об этом. Но как? Боги, Хэйл... Как же я люблю тебя!

Настороженность ушла с его лица. Подняв свой подарок, он показал его мне.

Белоснежное облако, расшитое по подолу выполненными из алого шелка розами! Они казались живыми. Восторг! Непередаваемое восхищение! Глубокое декольте. Лиф — в мелких красных камешках. Как искры. Пояс — широкая лента с шикарным бантом.

— Я вспомнил, как однажды мы бегали посмотреть на свадьбу и, глядя на платье невесты, ты забавно сложила ладони и прижала их к сердцу. Я видел, что у тебя всего два наряда и те коротки. Ты чередовала их. Стыдилась, и мне от этого было очень тяжело и обидно за тебя. Но что я мог сделать? И все же, тогда я спросил, какое платье ты бы хотела на наше торжество, и ты ответила...

— ...белое как снег, с красными как кровь розами, — шепнула я, все еще не веря в такой подарок. — Но бантик откуда?

— А это уже от меня, частичка нашего настоящего, — объяснил он. — Я рад, что тебе понравилось.

— О, Хэйл... — у меня не было слов, чтобы описать свой восторг.

— Ты наденешь его вместо того, что приготовила тебе тетя Халима?

— Конечно, — я провела рукой по шелку. — Мама будет в восторге.

Я была в этом уверена.

Карету снова тряхнуло на ухабе.

— Мы почти добрались, Айла, — шепнул муж. — Завтра наше торжество. Я мечтал об этом мальчишкой. Представлял, продумывал. Это я тоже вспомнил, любимая. Я так мечтал увидеть тебя в этом платье...

Привстав, я скользнула в его объятья и вознаградила своего дракона жарким поцелуем…

***

Наша карета въехала в большие врата поместья с первыми каплями дождя.

Успели!

Стоило лошадям остановиться, как в нашу сторону побежали многочисленные слуги. Нас явно здесь уже поджидали.

— Похоже, мы прибыли последними, — хмыкнул мой дракон.

— А я говорила — опоздаем, а ты все — успеем. «Нельзя отказывать мужу в порции утреней любви». И все равно этому мужу, что мы в трактире и стены очень тонкие...

— Кому стыдно — пусть не слушает, — фыркнул мой дракон.

Дверь в карету отварилась, и молодой служка выдвинул лестницу. Выбравшись первым, Хэйл взглянул на небо и нахмурился.

Дождь усиливался.

Ничего не говоря, он обхватил меня за талию и выдернул наружу, но на землю не поставил, а понес в сторону крыльца.

Обняв его за шею, немного взволнованно обернулась.

— Там осталось платье, Хэйл!

— Я за ним сейчас вернусь, только вручу тебя в руки папеньки.

— Что ты его по дому искать будешь?

— Что я дядю не знаю?! В главном зале уже под окнами стоит и нас поджидает.

Я рассмеялась, но стоило войти в дом, как навстречу нам вышел не кто иной, как папа.

— Я же говорил! — довольно хмыкнул мой супруг. — Не доверяют мне искорку, — уже громче добавил он, отвесив шпильку явно не в мой адрес.

— Не доверял бы — в жизни бы не отдал, — проворчал отец. — Почему на руках? Случилось что?

— Случился дождь, — Хэйл хитро взглянул на меня. Уголок его рта скривился, и я нутром почувствовала — задумал недоброе. — А еще у нас кто-то больно самонадеянный случился. Этого кого-то с утра сильно тошнило. Помнится, у тети год назад был тот же недуг. Но Айла и слышать ничего не хочет ни о здоровом питании, ни об отдыхе. Вот думаю, сноха и любимая матушка ее вразумят. А вы как считаете, дядя?

— Хэйл!!! — моему возмущению не было предела. Он же меня за секунды буквально сдал с потрохами. — Да мы еще сами ничего не знаем!

— Вот, как я и говорил, — тон мужа стал строже, — ничего не ведает и сидит на своей морковке.

— Айла! — папа прищурился. — Что я слышу?! Это что за легкомыслие? Правильно, племянник, что все сразу рассказал. Я с Халимой поговорю, она ей быстро на пальцах объяснит, что бывает, когда женщина в положении не следит за своим здоровьем.

Печально вздохнув, я покосилась на Хэйла.

— Прости, но ругаться с тобой я не умею, — тихо пробормотал он. — На поводу всегда иду. Но здесь ты неправа, и лучше обо всем с тобой поговорит матушка.

— Вредина... — пробубнила я в ответ.

— Люби такого, какой есть, — хмыкнул он и поставил меня на ноги. — Я за платьем, огонек, и распоряжусь, чтобы наши вещи быстрее отнесли в комнату. Тебе потребуется отдых.

Я вздохнула, закатив глаза. Ну, носится со мной, словно я ваза хрупкая!

— Ужин уже скоро, — отец притянул меня к себе и обнял. — Остальные уже прибыли и расселились.

Хэйл кивнул и пошел обратно на улицу.

Несколько мгновений и его силуэт скрыла стена дождя.

— Ну, а теперь рассказывай, чего он ворчит, искорка, — раздалось надо мной.

— Он же меня уже сдал, папа, — простонала я. — Ну не хочу я это мясо. Правда. А он трясется надо мной из-за каждого чиха. Один раз... ты только подумай, мне стало дурно всего один раз, и он уже на руках меня таскает. Поговори с ним, пусть будет спокойнее.

— Ха! Милая, Хэйл просто очень тебя любит. Я так же таскал маму на руках, когда она носила под сердцем Ульви. Думал, с ума сойду, когда начались роды. Смирись, доченька. Любовь дракона, она такая... абсолютная. А Хэйл тебя уже раз потерял. Я его прекрасно понимаю. Все же хороший тебе достался избранный, правильно я делал, что отказывал претендентам на твою руку и все ждал.

— А чего ждал? — любопытничала я.

— Получается, что его. Очень хотел, чтобы единственного ты нашла. Чтобы за драконом как за каменной стеной.

— Ты же постоянно ворчишь на Хэйла, папа.

— Правильно, — он закивал, — а чего он мою искорку из дома увел. Я скучаю без тебя, золотце.

— А как же мой младший братик? Он не отнимает все твое свободное время?

— Сын — это сын. Его в строгости воспитывают, чтобы настоящим драконом рос. А девочка... Эх...

Меня сильнее прижали к груди. Папочка всегда меня баловал больше чем Ульви, чего уж скрывать.

— Ну ничего, может, внучка будет, — взбодрила я его. — Маника не должна тебя подвести.

— О, вся надежда на мою бесценную сноху! — папа вмиг воспрянул духом. — Девочка просто чудо, Айла. И по хозяйству, и у меня в магазинах — везде порядок наводит. Командирша! Отдал ей сеть травных аптек. Хотел посмотреть — справиться или нет...

— И как? — заинтересовано уточнила я.

— Тянет! Сидит по самый нос в документах. Читает, изучает. Старается. Сразу видно — хватка есть. В этом вы похожи. Будет мне помощница хорошая.

— А Ульви?

— А что он. — отец махнул рукой. — В Магическую академию подался. Ученик профессора целительской магии. Лекарем будет. И это правильно. Зачем же дару пропадать.

За нашей спиной послышался громкий смех. Со стороны столовой из коридора сначала выпорхнула счастливая Надия в небесно-голубом платье, за ней Бран и наконец Льюис в новеньком парадном мундире. Кажется, и он подался в войска императора. Еще бы с таким темным даром!

— Айла! — воскликнула Надия и понеслась ко мне. — Я так рада тебя видеть. А то все письма и письма. Как вы добрались? Где Хэйл?

Да, на прежнюю забитую тень своей тетки она больше не походила. Ее ледяной дракон нрав имел крутой и быстро отвадил ненужных родственников. Он искренне любил свою черноволосую избранную и баловал ее, потакая во всем.

— Хэйл пошел распорядиться о вещах. А ты успешно сдала сессию?

— Конечно, — легко отмахнулась она, — больше боялась. Ой, Айла, учиться так замечательно. Я так мечтала об этом...

— Я очень рада за тебя, — еще раз обняв подругу, отступила на шаг. — Ты у нас еще в профессора подашься!

— И добьюсь! — она важно вздернула нос.

Дверь скрипнула и вернулся Хэйл.

— Отдыхайте, детки, — негромко произнес отец. — Завтра ваш праздник...

***

Кружась в танце с братом, я не переставала смеяться. Мое белоснежное платье мягко обвивало ноги. Розы на его подоле выглядели как живые и приковывали взгляд. Повсюду слышался смех и громкие разговоры.

Народ праздновал вовсю.

Погода словно по велению магии установилась солнечная и теплая. Земля просохла и нам удалось организовать гуляния на открытом воздухе. Токи, которого родители привезли с собой, бегал вокруг столов и утаскивал самые сочные крупные кусочки свиного окорока. Над поляной витал аромат жаренного на огне мяса и знаменитых драконьих острых колбасок.

Мой рот наполнился слюной и так захотелось съесть хоть одну.

«Ну точно сын будет! — мелькнула мысль в голове. — Такой же любитель поесть, как и папа»

И от этого вдруг так тепло стало.

Семья, муж, столько родни вокруг. И малыш!

Я представила, как буду баловать его, дарить игрушки, красивую одежду.

Моя кроха никогда не узнает, что такое голод и как стыдно оттого, что на нем слишком короткая одежда.

Мой малыш не будет бояться возвращаться в свой дом. Не будет прятаться от пьяного отца и плакать в подушку потому, что его матери до него дела нет.

Нет... Я стану для него лучшей мамой. И если нужно будет есть эти жареные колбаски, то чего уж — невелика жертва!

— Ты чего притихла, сестричка? — тихо шепнул на ухо Ульви. — О чем думаешь?

— О будущем. Так быстро все изменилось для нас обоих.

— Главное, что к лучшему. Ты мне так и не отдала книгу, Айла. Я ведь в итоге обзавелся избранной.

— О, ты все же вспомнил о ней.

— А то! — он проказливо улыбнулся. И вдруг стал серьезнее. — Я тебя сейчас тихо разверну и посмотри на мужа.

Очередное па и я быстро нашла совсем рядом с нами у кустов желтой розы Хэйла. Он стоял с дядей Сэттом. Они о чем-то тихо переговаривались. Орин опустил виновато голову, и мое сердце сжалось. Неужто так и не простил?! Улыбнувшись, Хэйл внезапно обнял отца и хлопнул по спине.

Дядюшка замер и робко ответил на объятья. Я поймала счастливый взгляд влажных от слез глаз.

«Спасибо, доченька» — прочитала по губам свёкра.

Прикрыв глаза, вдруг поняла — теперь действительно все хорошо.

Выпустив из объятий отца, Хэйл поспешил ко мне. Разбив нашу с братом пару, положил руку на мою талию и, склонившись, прошёлся губами по виску.

— Ты неотразима в этом платье, мой огонек. Это наш вечер и наш праздник. А давай особенный танец?!

— Фи как неприлично! — фыркнула я. — Конечно, давай!

Засмеявшись, он закружил меня по поляне.

Весело трещал костер, в воздухе витал запах цветов и жареного мяса.

Счастья и безграничной любви...А ровно через шесть месяцев в ночь, когда за окном скулила вьюга, мы с Хэйлом стали родителями крохотной рыжеволосой девочки, на радость дедушкам.