Глава 24

— Выходит, больше не ищем избранную для орина Ульви, — Маника скисла. — Жаль, мне очень понравилось. Здесь в поместье скука смертная. Серость и однообразие, а с вами было так весело.

Девушка заправила выбившийся из прически локон за ухо и тяжело вздохнула. В руках она держала постельное белье и несколько чистых полотенец. Положив все это на прикроватную тумбочку, она принялась перестилать кровать.

Вид ее грустного лица поверг и меня в уныние.

— Маника, наш с тобой уговор остается в силе, — попыталась я немного успокоить ее. — С меня все, как и обещала. Будет тебе и платья, и монетки.

— Эх, — она содрала голубую простыню и сбросила ее на пол. — Замуж я, конечно, хочу, но вот думаю — может мне в город податься? Там мужчины наверняка интереснее местных будут. Начитанные, умные. И я бы образование подтянула. Глядишь и приглянулась бы кому. Как думаете, ора?

— Я думаю, что это прекрасная мысль, — похвалила ее порыв. — В городе и возможностей больше.

— Да и работы, — она замерла с подушкой в руках, замялась немного. Прикусила нижнюю губу и все же затараторила. — А вашей матушке служанка не нужна?

— Спроси, — я улыбнулась. — Но даже если и нет, то у отца несколько крупных лавок. И там можно прекрасно устроиться.

Сняв наволочку, она откинула ее к грязной простыне и принялась натягивать новую. Движения девушки показались мне нервными, словно она снова что-то обдумывает, но не решается озвучить.

— Ну? — Подтолкнула я ее.

— А вы за меня не попросите? — она замерла и просяще сложила ладони домиком.

Ну что я могла ей ответить...

— Конечно. Обязательно поговорю с родителями. Уверена, найдется тебе место и в нашей семье, и в карете.

— Ага в аккурат ваше займу, — она расплылась в хитрой улыбке. — Вы, я слышала, поедете совсем в другую часть империи.

— Чего это? — не поняла, на что эта лиса намекает.

— А того! — Она сделала большие глаза. — Вас за спиной уже все ши Айла Уолш зовут. Супруга нашего генерала Хэйла.

Я нахмурилась, но смолчала.

Маника расправила чистую простыню и натянула ее на перину. Водрузила наместо подушку и, сложив одеяло, заправила сверху кровать покрывалом.

Взглянула на меня. Я все так же молчала, только нервно мяла подол светлого домашнего платья.

— Ой, ора. А то вы не догадывались, — хмыкнула служанка. — Он, говорят, сегодня даже на турнире участвовать будет, чтобы перед вами покрасоваться. На двуручных мечах. Чтобы наш молодой хозяин и снизошел до такого! Да он даже турниры эти и не посещал никогда. А тут...

Служанка хохотнула.

— И Ульви участвовать будет, — мягко развернула я разговор в безопасное для себя русло. — Только его конек — бои на коротких клинках.

— О! Это восторг! — Маника замерла, прижав ладони к груди. — А мне работать! Ну где справедливость, ора?! Я хочу посмотреть на него. Хоть глазком...

— Ну и пойдем со мной, — даже не задумываясь, предложила.

— А работа?

Ее глаза вспыхнули с такой надеждой, что я просто не могла лишить ее праздника.

— Считай, что я приказала сегодня ходить рядом со мной. Так и передай управляющему. А потом возвращайся — нарядим тебя немного и будем смотреть на сильных драконов.

О, повторять мне не пришлось. Маника выпорхнула из комнаты. Пришлось самой открывать шкаф и думать, что надеть на предстоящее мероприятие.

Я, признаться, на турнирах не была. Так... Только на городских ярмарках, где, чтобы получить несколько монет, мужики выходили и мерились силами. Чаще на дубинках, на ножах, коротких клинках...

Но чтобы на двуручных мечах!

Это какая силища должна быть!

Методично передвигая вешалки, обратила внимание на красивое бирюзовое платье с расшитым шелковыми нитями пояском. Оно было уже не новым. Но все же невероятно мне шло, подчеркивая яркость моих волос и зелень глаз. Мне хотелось быть красивой сегодня.

Особенно красивой!

Вытащив наряд, покружилась с ним по комнате и опустила его на кровать. Расправила подол.

Улыбнувшись сама себе, вдруг нахмурилась и вернулась к гардеробному шкафу. Вытаскивая платье за платьем, жалела, что взяла так мало. Отойдя на шаг, снова окинула все свое богатство.

Взгляд привлёк голубой подол, зажатый между плащами.

Ну-ка, ну-ка...

Потянувшись, вытащила прелестное платье из легкой ткани, отделанное бисером. А по кайме — яркая золотая лента.

— О, вы уже выбрали себе наряд, — в комнату вернулась Маника.

— Не себе, а тебе, — я показала ей голубую прелесть. — Ты немного ниже меня, но я думаю, что все же подойдет отлично.

— Мне? — она растерялась и слегка побледнела. — Вот такое красивое! Да я же смотреться в нем буду нелепо. Я крестьянка, ора. Мои родители...

— Не хуже моих, Маника, а может и лучше. Ты наденешь его и будешь сидеть рядом со мной. Красивая, нарядная.

— Хоть раз себя лерой почувствовать, — она несмело приблизилась и взяла у меня платье, приложила к плечам. — Хоть денек счастливой и беззаботной прожить. Можно его примерить?

Я кивнула, пристально осмотрев девушку. Светловолосая, голубоглазая... Она была бы первой красавицей, родись в обеспеченной семье. Ей бы сменить прическу. Позволить выспаться как следует. Ну и откормить хоть немного. Худенькая уж больно.

— Ты очень хорошенькая, Маника, — подбодрила я ее. — Знаешь, вот сейчас поняла, что зря я за Ульви схватилась. Все равно проиграла. Лучше бы тебя с его друзьями познакомила. Может, и нашла бы ты свое счастье.

— Мне, кроме вашего брата, совсем никто не приглянулся, ора, — она печально пожала плечами. — Но, где он, а где я...

— Никогда не говори так, — резко оборвала я ее. — Найдем мы твоего суженого! Со мной поедешь в город.

— Спасибо вам! — подскочив, она обняла меня, немного неуклюже, но как могла. — Вы невероятно добрая, ора Айла. Спасибо вам!

— Ну, все-все, — смутившись, все же приобняла ее. — Завтра я поговорю с родителями и с дядей Сэттом... В общем, со всеми. И добьюсь, чтобы ты уехала отсюда вместе со мной. А сейчас мы наряжаемся и спускаемся. У нас праздник! А я очень хочу посмотреть, как будут биться мужчины.

— О, я на кухне слышала — генерал еще с вечера со своим мечом сидел, — заговорщически прошептала Маника. — Он у него просто огромный. И брат ваш тоже. Но у него красивые, изящные клинки.

— Ага, — я закивала, — сама помогала ему их выбирать. Всё, переодеваемся...

... Через десять минут мы уже спускались. Заметив, как в главном холле мнется Надия, зацепила и ее с собой, натурально похитив из-под носа грымзы.

Оглянувшись, она заметила тетку в толпе и вперед нас рванула на выход.

Ну, может, и не такая уж эта драконесса и забитая тихоня...

О, нам достались лучшие места на трибуне, обустроенной вокруг круглой арены. Здесь собрались не только высокородные гости орина Сэтта, но и, похоже, все крестьяне с окрестных деревень и воины стоящего неподалеку отряда императорских войск.

— Так много мужчин... — шепнула взволнованно Маника. — Вот где рогатка бы сейчас пригодилась!

Я не сразу поняла о чем она, но когда поняла — прыснула со смеху. Ну а что? Сие грозное оружие я на себе испробовала. Очень действенное.

Главное при его использовании — выжить и не прихлопнуть парочку кабанов.

— Да... упущение, — девушка как-то печально вздохнула. — Нужно было прихватить с собой.

— Ты тут на ком в далекие дали ускакать собралась? — хохотнула я. — Да еще и сидя на лавке.

— Ой, ора, — махнула она рукой на мои подколки. — Нет у вас фантазии. А тут же все просто! Стреляешь вишневой косточкой в мужчину. Главное, не промахнуться и зарядить не в того. Так вот, попадаешь ему в аккурат по шее, он оборачивается и старается понять, откуда и что прилетело. Вертит головой и натыкается взглядом на тебя. Всю такую загадочную, смущенную...

— ... и с рогаткой в руках, — закончила я мысль за нее.

— Ну а почему бы и нет, — Маника закатила глаза. — Раз в жизни я такая красивая и не единого шанса обратить на себя внимание. Что за невезение!

— Можно пройти мимо них и упасть в обморок, — тихо пробормотала Надия. — Но сегодня не солнечно, так что на удар сослаться ну никак нельзя. Хм... если только на плохое самочувствие.

— Не вариант... — пробормотала немного смущённая Маника, похоже, она и забыла, что нас не двое, а трое. — Можно ведь только раз упасть. А потом все... Тебя унесут в дом и прощай турнир.

— Да, — согласилась Надия. — Не вариант. С рогаткой как-то поинтереснее план был.

Хм...

Сложив руки на груди, я уставилась на мужчин. Над ними возвышался мой генерал, за его спиной торчала рукоять неприлично огромного меча. Я заметила подобные еще у нескольких воинов. И все они выглядели как несокрушимые скалы. Рядом с Хэйлом стоял с ледяным выражением лица северянин Бран, суетящийся и слегка взволнованный Льюис и Ульви. На бедрах брата красовались ножны для коротких клинков.

— Ваш брат так хорош, ора Айла, — томно вздохнула Маника. — И почему я не лера?!

— Да, хорош, — согласно кивнула Надия, — но тогда, на танцевальном вечере, мне хотелось закружиться по залу совсем с другим.

Я замерла и взглянула на нее.

— С кем? — вопрос вырвался сам собою.

— Это неважно, — она поставила локоток на бедро и уперлась подбородком в кулак. — Он уже был рядом и вроде и смотрел на меня, но не видел. А я так старалась ему понравиться. Но раз нет, то и не надо. Я учиться хочу. Набраться бы смелости и сходить к дядюшке. Он добрый, но мне так стыдно. Быть вечно просящей, стоять с протянутой рукой. Слышать эти обидные сплетни за спиной. Шушуканья о моей матушке, об обстоятельствах, при которых появилась на свет. Вам ведь наверняка уже донесли.

— Я думала, тебе нравится Ульви, — выдохнула, упустив момент со сплетнями и прочим.

— Нравится, — она мило засмеялась, — но не так сильно. А вообще, простите меня Айла. Я немного вас разыграла. Хэйл ведь такой угрюмый... Грубый порой. Мне было так жутко от мысли, что я выйду за него замуж. Но возразить не могла. Меня вырастили, дали мне имя, дом, положение. Все, что положено высокородной оре, но при этом тетя всегда вдалбливала мне мысль, что я только для него. Что это мой долг родить дядюшке внука! Я обязана! Это плата за все. Утроба для наследника орина Сэтта. А мне страшно не хотелось. Да и Хэйл никогда на меня и не смотрел. И намека не подавал на отношения. Что там зверь, я даже его человеческой половине души не приглянулась.

— И в чем же розыгрыш? — я немного напряглась.

Ее слова показались мне чудовищными. Жить с мыслью, что за тебя уже все решено. Что у тебя отобрали право на любовь. На личную жизнь! На счастье! Проще говоря, за кусок хлеба и тряпки, ты должна лечь под того, на кого укажет твоя тетка.

Это кошмар!

— В тот вечер, когда вы прибыли, я спустилась к кабинету дядюшки и хотела поговорить с ним. Весь день смелости набиралась. Но он оказался не один. С вами. И Хэйл был там же. Я заметила, как он на вас смотрел. Буквально пожирал взглядом. Это проронило зерно надежды в мое сердце. Свадьбы не будет! А потом, когда вы ушли, я подслушала разговор вашего батюшки и дяди. Орин Захарий обмолвился, что и вы, и ваш брат засиделись уж. Что обоим пора искать пару. И еще... О вашем уговоре. Он ведь попросил вас найти брату избранную, а ваша матушка в сговоре с ним... — Она запнулась недоговорив. — Хотя это может быть и тайна.

— Нет, — я засмеялась и покачала головой. — Ульви должен был найти суженого мне. Все быстро всплыло наружу. Тайны у нас в семье — дело пустое. Кто-нибудь да проболтается.

— О так вы знаете, — просияла она. — Прекрасно! Вот я и смекнула тогда, а что если как-нибудь сойти за единственную вашему брату, то это переполошит тетку и она ослабит свой контроль. Побежит ругаться с орином и забудет обо мне на время. Конечно, Ульви сразу поймет, что я ему не суженая, но то он, а то вы. Ну и я с детства знаю Хэйла, он бы в стороне не остался.

— То есть ты знала, что я пытаюсь свести тебя с Ульви?

— Это было сложно не понять, — она снова улыбнулась немного виновато.

— Но твоя-то выгода в чем?

Я все не могла понять, куда она клонит.

— Хэйл! — Она попыталась объяснить все одним именем. — Он мог мне помочь. Я всегда немного робела перед дядей, и тетка следила, чтобы не наябедничала ему. Все оговаривала меня, жаловалась на мою буйную фантазию и называла лгунишкой. Но Хэйл другое дело. Да, он суровый и ворчливый, но всегда был справедлив ко всем. К тому же люто ненавидел тетку. Его влияние на дядю куда больше, чем у кого-либо. И сказанное им слово — закон. Просто подойти к нему я не решилась бы никогда, но через вас... Вы бы взяли меня в вашу компанию, и там уж как-нибудь я бы обратила внимание генерала на свою беду. Так и вышло! — На ее лице появилась проказливая улыбка. — Но все честно. У Ульви сговор с Хэйлом.

— По поводу? — мне вдруг стало жутко не по себе.

— Ваш брат помогал ему завоевать вас. В итоге все у нашего генерала вышло. Я удивлена, что вы еще без браслета. А я... Простите, но мне еще так хотелось погулять, покататься на лошадях, на лодке. Да и здесь сидеть все лучше, чем под гнетом тети. Не злитесь на меня, пожалуйста, я зла не хотела.

— А Ульви я так пару и не нашла, — призадумавшись, поняла, что совсем на нее не в обиде.

— Простите, — она вздохнула и опустила голову.

— Да ничего, — отмахнулась я. — Это было даже весело. Проигрывать тоже уметь надо.

— Надо, — тихо поддакнула Надия, теребя в руках небольшой голубой шелковый платочек. — Хотела вот повязать тому, кто понравился на запястье, и не смогла. Духу не хватило. А он смотрел на меня, улыбался и, наверное, не отказал бы в этой малости.

— Так идите, ора! — Маника, молчавшая весь наш короткий разговор по душам, указала на воинов, выслушивающих инструктаж у арены.

— Нет, — Надия сглотнула. — Тетя увидит — выговор будет. Да и пустое это. Видимо, не его я.

— А я бы повязала орину Ульви, — шепнула Маника. — Но платка красивого нет и засмеют потом на кухне. Скажут, куда ты без роду, без племени и полезла. Удумала второму наследнику рода платки вязать!

Прозвучал одинокий удар в круглый металлический щит.

Мужчины лавиной отхлынули от арены, остались лишь обладатели двуручных мечей.

Не сговариваясь вперед вышел Хэйл и здоровущий рыжеволосый детина ничуть не ниже его ростом. Обнажив свои исполинские мечи, они принялись кружить, внимательно следя друг за другом...

Это было ужасно и прекрасно одновременно. Обнаженные по пояс мужчины наносили оглушающие яростные удары. Их тяжелые мечи так легко и плавно рассекали воздух, словно не весили ничего. Над трибунами разлетался звук лязганья металла.

Наверное, именно сейчас я поняла, насколько силен Хэйл. И не только это.

Умен, изворотлив, расчётлив и хладнокровен.

Это сложно было не заметить. Если его соперник яростно ссыпал ударами, полагаясь исключительно на свою звериную силу, то Хэйл атаковал куда реже. Но всегда точно в цель.

Да, тактик.

Опытный воин. Рыжеволосый поначалу, казалось, и выигрывал. Но! Это только казалось. Вскоре его тело покрыл пот. Дыхание стало поверхностным и неровным. Он запыхался. Хэйл же, глумливо улыбаясь, натурально изводил его. Издевался... А может, и учил уму.

— Шиу Хэил раньше каждый день тренировался на площадке за садом, — негромко произнесла Надия. — Там, ближе к зеленому лабиринту. Все местные девчонки бегали туда, чтобы хоть одним глазком посмотреть.

— А он что? — поинтересовалась, не отрывая взгляда от своего мужчины.

— А он отрабатывал удары и как только вошел в возраст — ушёл добровольцем в армию императора, — продолжила Надия. — Для дяди Сэтта это был удар. Он желал, чтобы сын пошел по его стопам. Торговля. Винодельни. Но Хэйл никогда никого не слушал. Делал лишь то, что желал. На остальных не обращал внимания, оставался к их словам и чувствам равнодушным. Он и ребенком был вот таким, словно мертвым изнутри. Я не знаю, что случилось с ним до войны, об этом в доме никогда не говорят. Но он был на грани смерти, а когда очнулся, то свет в его глазах померк.

— Орин Сэтт тогда ходил чернее тучи, — закивала Маника. — Я сама еще девчонкой малой была, но помню это. Они прибыли сюда. Мы сбежались посмотреть на нового хозяина и тогда я и услышала, что в одной из телег обоза умирает его единственный сын. А когда я впервые его увидела на ярмарке, аж дрожь по спине пробежала. Такой холодный, пустой, жуткий...

— Да, — голос Надии упал до шепота. — Меня всегда пугал его отсутствующий взгляд. Словно души за ним нет. А теперь он иной. Абсолютно не похож на себя прежнего.

— Нормальные у него глаза, — возмутилась я, — даже красивые.

— Это сейчас, ора Айла, они потеплели, — она как-то странно улыбнулась, — а раньше, что сама смерть на тебя смотрит. Он же не помнит ничего из своего детства. Не привязан к этому дому, да чего скрывать, и к отцу тоже. Приезжает сюда скорее по привычке.

— Вот-вот, — Маника кивнула. — Девушки-то за ним бегали, а он сквозь них смотрел. Я ни одной сплетни не слышала, чтобы он хоть какие-то знаки внимания оказал. А девки у нас на кухне такие есть, что в постель влезут и моргнуть мужик не успеет. Такой, как я, даже с ведром в комнату к холостому да красивому не зайдешь, они же не подпустят. Но за столько лет ни одной из них не удалось разжечь интерес к себе у хозяйского сына. Даже на одну ночь. Ни разу!

— Да, не было никого, — поддержала ее Надия. — Дядя Сэтт часто по этому поводу сокрушался. Они и ругались, потому что Хэйл о договорном браке и слышать ничего не желал. Сначала нарычат друг на друга, а потом дядя Сэтт уходил в свой кабинет. Бывало, засядет там за рабочий стол, разложит карту и все водит по ней пальцем, а у самого глаза влажные.

— Кого-то искал? — мне стало немного не по себе, я ведь видела ту карту за шкафами.

— Сколько себя помню, все искал, — кивнула она. — Кого правда не знаю, но однажды тетка обмолвилась, что избранную сына.

— Но она же умерла? — Возглас Маники оказался слишком громким. На нас обернулись несколько ор, сидящих ниже. На их лицах возник неподдельный интерес. Видимо, желали подслушать, о чем тут толкуют. Мы же мгновенно притихли и заулыбались.

Женщины отвернулись.

— Вот в том-то и дело, — произнесла шепотом Надия, — что вроде как и умерла, а дядя Сэтт все ищет и ищет. Управляющий его несколько раз в год куда-то отлучается. Вроде по деревням где-то разъезжает. Но я это знаю только по отрывкам фраз. В этом доме да еще с моей теткой не подслушаешь — не выживешь.

Пока разговаривали, пропустили половину боя.

Переведя взгляд на арену, с ужасом увидела, как рыжий обрушил на Хэйла сокрушающий удар. Крик застрял в горле. Но мой дракон с невероятной проворностью увернулся в последний момент и занес над ним свой меч. Его противник повалился на колени, оружие выпало из его рук.

Я же было малодушно подумала, что все! Генерал его убил! Но тут же вспомнила — это турнир. Всего лишь поединок.

Подняв руку вверх, Хэйл сообщил всем о своей победе.

А после быстро нашел взглядом нас и улыбнулся. Довольно, даже немного высокомерно.

— Похоже, эта победа в вашу честь, ора Айла, — усмехнулась Надия. — И все же, так необычно. Никогда не думала, что увижу, как наша глыба льда для кого-то так старается. Демонстрирует себя. Красуется!

— Мужчины просто любят сражаться, — смущенно пробормотала я.

— Ваша матушка с батюшкой пришли, — Маника пальцем указала чуть в сторону. — На орина Ульви, скорее всего, посмотреть.

— Да, брат превосходно бьется на клинках, — похвалилась я.

Хэйл протянул руку своему поверженному сопернику и, хлопнув его по плечу, помог уйти с арены. Мужчина заметно сутулился.

Минутная заминка и на место брата вышел Ульви.

— О, они будут чередовать виды боев, — подсказала Маника. — Следующие, значит, мужики наши деревенские на дубинках.

Кивнув, я все не могла понять, кто выйдет против моего братца.

Гадать долго не пришлось — Бран.

Он медленно расстегнул свой сюртук и скинул его, потом рубашку, то же самое сделал и Ульви.

— О, Боги, какой красавец, — выдохнула восторженно Маника.

— Да! Эта его светлая кожа, широкие плечи. А лицо! Настоящий мужчина Севера. Голубые, что застывшая вода глаза, высокие скулы и такие мягкие губы. Магия льда у них родовая...

Взглянув на Надию, сообразила, кто же ей так сильно нравится.

Бран!!!

Ну что же довольно неплохой выбор.

— Не теряйся, — шепнула я. — Бывает с одного раза непонятно мужчине, что к чему. Он ведь приглашал на танец и проводил тебя после прогулки на прудах. Он так смотрел!

— Да, но не срослось... — пробормотала она. — Он и виду не подал, что хоть немного заинтересовала.

— Иди и вяжи платок, — зарычала на нее.

Не заинтересовала бы — не потащился бы он с тобой спасать твою намоченную репутацию.

— Нет! — упрямилась она. — Стыдно!

— Иди! — вопила я шепотом.

— Не буду! — шипела она.

— Трусиха!

— Да! — мне достался ну очень красноречивый взгляд. — Но все равно не пойду. Тетка заругает, все вокруг засмеют. Скажут: драконесса слабая вот и мечется по мужчинам. Привезли генералу Хэйлу, а как отказ получила, так и понеслась по всем подряд.

— Что за глупость ты сейчас сказала?!

Теперь уже кумушки обернулись на мой вопль. Оскалившись в улыбке, я помахала им рукой.

Нахмурились и недовольно отвернулись. А нечего здесь уши греть.

— Я прикована к тётке, — тихо пробормотала Надия. — И знаю, что они потом обо мне говорят. Я все надеюсь, что может где-то в коридорах его снова увижу, если судьба...

— Вот так, надеясь на судьбу, и старой девой остаться недолго, — выдохнула Маника и сникла.

Разговор между нами сошел на нет...

... Бой на коротких мечах был не менее зрелищный. Я гордилась тем, как Ульви ловко двигается, как четко наносит удары. Поглядывала на родителей. Отец сидел счастливый донельзя, мама прижимала ладони к сердцу. Переживала.

Бран противником оказался сильным и умелым. В итоге время вышло, а победителя среди мужчин так и не выявили.

Ничья!Глава 25

Через час, сидя все на той же трибуне, я начинала откровенно скучать. Восторг поутих... Хэйл поверг всех противников. Ульви от него не отставал: они с Браном разделили первые места. И теперь на арене мне смотреть было откровенно не на кого.

Зевнув, прикрыла рот ладонью и уставилась на небо. Солнечно! Прогуляться бы да хоть в том же саду.

Рядом со мной вздохнула Надия, она явно подавила зевок. Кажется, ее происходящее внизу тоже перестало интересовать. Свой платочек она все так же мяла в руках. Повязать его на запястье понравившегося дракона духу ей не хватило.

Хм... Глядя на этот кусочек ткани, я вдруг поймала себя на том, что даже и не подумала о таком знаке внимания для Хэйла. А ведь ему было бы приятно. Мне стало чуточку стыдно за себя. И все же я жуткая эгоистка и порой бываю такой невнимательной к окружающим меня людям.

Нельзя так... Ну ничего, это не последний турнир в нашей жизни.

В следующий раз точно найду самый красивый платок и торжественно повяжу его на руку серебряному дракону.

— Обед скоро, — как бы между прочим, пробормотала Надия, — а я ни завтракала.

— И я, — поддакнула Маника, — но мне еще нужно переодеться и на кухню.

— Решили же, что весь день со мной будешь, — спохватилась я и непонимающе уставилась на нее.

— Да, — она развела руками, — но кухарка попросила помочь с обедом. Не хватает девушек, а столы обслуживать нужно, сами они себя не накроют. Она женщина хорошая. Добрая. Я просто не могла ей отказать. Некрасиво это. Все работают, а я тут праздником наслаждаюсь. Как-то даже не по себе от этого.

— Сегодня что-то особенное готовят? — Надия перегнулась через меня и вопросительно уставилась на совестливую нашу.

— Ага, — Маника закивала. — Оленина в сметане, утка с яблоками и рыбу с утра заносили мужики. Будет смена блюд. А еще нарезка из копченостей, сыры, сдоба, бульон с черными сухарями. Окончание турнира отметят с размахом. А вот ужин проще планируется. Завтра все начнут разъезжаться, а кто-то и на сегодня приказал кареты готовить.

— Жалко, я совсем домой не хочу, — выдохнула Надия. — Еще бы пару денечков...

В моей душе возникли двоякие чувства. С одной стороны, я очень соскучилась по дому, по Токи. А с другой, я словно здесь иную жизнь начала. Эта поездка разделила все на "до" и "после"...

Нет, опять себе лгу. Не поездка, а встреча.

Одна встреча в трактире.

Одно столкновение, взгляд...

Я не представляла, как вернусь к прежней жизни, в которой не будет Хэйла.

И эта мысль вызывала в голове легкую панику.

Поднявшись, взглянула на родителей. Обняв маму, отец тыкал пальцем на арену и что-то ей рассказывал. Она улыбалась, наблюдая за поединком на ножах. Местные воины и простые крестьяне сражались не на шутку, ведь за каждую победу, да что там, даже поражение им полагалось вознаграждение.

Все же орин Сэтт очень хороший хозяин раз назначил такие утешительные призы. Добрый.

Не понимаю, почему мы раньше к нему в гости не ездили. У меня, оказывается, все эти годы был такой чудесный дядюшка, а я и не знала.

— Думаю, стоит уйти и приготовиться к обеду, — хмыкнула я, — а потом можно погулять по саду...

— А лучше побродить в зеленом лабиринте, — предложила свой вариант Надия. — Там очень интересно, особенно когда в первый раз.

— Годиться, — согласилась я.

— И мне можно? — Маника с надеждой смотрела на меня.

— Конечно, скажи уже всем, что увольняешься. Я вечером непременно с мамой поговорю.

— И мне с дядей нужно побеседовать, — шепнула Надия, — смелости бы набраться. Другого шанса долго не представится. Пока Хэйл здесь. Он поможет, если тетка вмешается. А она непременно влезет. Вцепится в ухо дяди и убедит его, что это все мои капризы, и не от большого ума я ему с жалобами прибежала...

Вздохнув, девушки поднялись вслед за мной. Мы прошли вдоль невысоких скамеек и направились в сторону дома...

***

Переодевшись в простое платье, неспешно спустилась к обеду. Все уже собрались и сегодня с нами за стол сели и мои родители. Ну хоть один обед вместе.

Улыбнувшись им, уже по привычке села напротив Хэйла. Он поднял на меня взгляд своих серых как грозовое небо очей и обиженно нахмурился. Я вопросительно приподняла бровь. Что-то не припомню, где уже успела, что натворить.

— Ты пропустила момент оглашения победителей, — подсказал мне Ульви.

— Да я и так поняла, что это Хэил и ты, — оправдываясь пролепетала, глядя на генерала. — Ваши поединки доставили мне большое удовольствие, а смотреть и дальше, как мутузят друг друга дубинками, неинтересно. Все, что было для меня важным — я увидела.

Хэйл услышал мои слова и усмехнулся, складочка на его лбу разгладилась.

«Ну точно ради меня он там старался! — шепнул мне довольно внутренний голосок. — Соперников укладывал одного за другим, чтобы оценила»

— Я хоть и пропустила почти все, но сына на арене увидела, — негромко пожаловалась мама, сидящая от меня через брата и отца. — А то все комната и сад.

— Если тебя это сделает счастливой, то я поставлю в нашей гостиной чучело и буду унижать его клинками каждое утро, — отшутился Ульви.

Мама закатила глаза и чуть сдвинулась в сторону, чтобы не мешать Манике ставить на стол тарелку с жареными овощами.

— Какая прелесть! — тут же воскликнула она, рассмотрев угощение. — С утра просто мечтала съесть хоть немного перчика!

— Мама, ты же его не любишь! — Я с выпученными глазами наблюдала, как она принялась нагребать в свою тарелку то, что, вообще-то, принесли мне.

— Я? Да кто тебе такое сказал! — возмутилась она, ополовинив блюдо.

— Мы всегда покупали и готовили их только ради меня! — Хлопнув ресницами, я с повторным удивлением убедилась, что она действительно ест вареные овощи.

Да как?! Она их терпеть никогда не могла. Разве что морковь да лук в подливе. Ну салат со свежей капустой и все.

— Ну вкусы меняются, доченька, — мама, пожав плечами, умяла сочный толстый перчик.

— С чего это? — Я перевела взгляд на отца.

— Потом, доченька, — папа мягко приструнил меня. — Пусть мама ест, что желает. И побольше.

— Вы беременны, что ли?! — подала голос грымза, сидящая напротив. — В таком возрасте!!! Что за стыд! Что люди подумают?!

Я побледнела. Отец замер с ложкой в руках. Ульви схватился за край стола и так сжал ладони, что костяшки пальцев побелели.

— Тетя, нельзя так, — пропищала вдруг осмелевшая Надия. — Ора Халима в самом расцвете сил. О каком возрасте здесь говорить?

— А ты молчи — рявкнула на нее Гюмзу. — И вообще, Сэтт, у нас был уговор! Я приехала сюда выдать свою подопечную за твоего сына. И я требую, чтобы ты сейчас же объяснился, почему Хэйл предпочел ей какую-то магичку, приживалку у твоего брата. И не нужно мне рассказывать, что она истинная. Это смешно! Нелепо! Истинная у Хэйла была и сгинула в небытие. Или вы решили, что эта девка лучше Надии? Я требую...

— Я тоже требую! — Отец подскочил и, не заметив за своей спиной замершую с очередным подносом Манику, толкнул ее в сторону Ульви. — Требую чтобы вы закрыли свой рот!

Тарелка с жаренными на открытом огне перепелами с глухим грохотом упала на пол, а бедная служанка приземлилась на колени моего брата.

Все замерли и почему-то взглянули на орина Сэтта. Шумно втянув в себя воздух, он медленно поднялся.

В помещении повисло тяжелое, даже гнетущее молчание. На наш стол смотрели все. Кто-то с некой брезгливостью, кто-то с осуждением, но большинство все же с интересом, в ожидании свежей сплетни. И это жутко раздражало. Я поймала на себе взгляд Льюиса, холодный прищуренный, не по возрасту мудрый. Кивнув мне, он уставился на Гюмзу. Нехорошо так. Рядом с ним сидел Бран. Северянин, казалось, почернел лицом, озлобился. Никакой мягкости в его облике не осталось. Все внимание мужчины было сосредоточено на Надии. Девушка, втянув голову в плечи, замерла и с ужасом ждала развязки этого мерзкого скандала.

— Гюрзу, — наконец подал голос дядя Сэтт, — похоже, тебе придется уехать много быстрее, чем остальным. Если быть совсем уж конкретным, то сейчас. Немедленно! Я терпел. Долго. Закрывал глаза на все. Я разговаривал с тобой. Просил. Порой даже умолял. Я дал тебе возможность познать радость материнства. Содержал тебя и Надию, все надеялся, что ребенок сгладит твой характер. Но нет. Ты преступила грань моего терпения, оскорбив жену брата. Избранную и будущую жену сына.

— Что?! — Гюмзу растянула губы в мерзком оскале, чем напомнила крысу. — Да я растила эту девчонку — бастарда — только потому, что знала — она станет наследницей и женой твоего хамоватого сынка. Думаешь, мне приятно было осознавать, что на мои плечи скинули плод падения даже не родной сестрицы. Результат ее «гуляний». Только моя безупречная репутация спасала ситуацию. А теперь вы заявляете, что появилась какая-то там новая избранная. Бред! Ложь! Да она простая доступная девчонка, что повертела задом перед твоим развязанным сынком. Совратила и окрутила. Ему действительно всю голову о подводные камни отбило, раз не видит, кто перед ним. Надия должна стать его женой и родить достойного полноценного дракона, а не помесь с этой безродной рыжей шавкой...

Возможно, она еще не все сказала, но договорить ей не дали. Хэйл резко встал, развернулся и схватил тетку за руку. Сильно, потому как она скривилась и дернулась.

— Закрой наконец свой грязный рот! — его грозный окрик пролетел через всю столовую. — Отец зря терпел твой мерзкий характер столько лет. Но я не он! Вылетишь из поместья в считанные минуты, и если еще раз покажешься мне на глаза — пожалеешь. А если узнаю, что отец продолжает тебя содержать — будет скандал. Хватит быть приживалкой при нашей семье. Хорошо устроилась.

— Да как ты смеешь, мальчишка! — Она все еще пыталась сохранить лицо.

Хотя по мне уж лучше бы действительно извинилась и сберегла хоть крохи достоинства. Ведь не могла не понимать — на нас таращились все. Но вот дела, вела себя отвратительно эта змея, а краснела я.

— Мальчишка?! — Хэил приподнял бровь. — Какая же ты все-таки пиявка. Но хватит, слишком долго отец потакал тебе. Конечно, его можно понять — родная сестра моей матери. Так и не смей позорить ее память. Считаешь, что отец виноват в ее смерти, так можно теперь наглеть? Давить на его рану, топтаться на ней, не давая зажить?! Ошибаешься! Чтобы я тебя больше не видел в этом поместье. Пошла вон. Немедленно!

Гюмзу открыла рот, но смолчала. Ее глаза, устремленные на меня, пылали бешенством. О, ей явно было, что еще сказать, но, наверное, сработало чувство самосохранения. Такому Хэйлу и я бы перечить не стала. Деликатность явно не была его сильной стороной, она скорее напрочь отсутствовала в его характере. Пройдясь по нам тяжелым взглядом, мерзкая хабалка вырвала руку из захвата и, высокомерно задрав подбородок, прошипела:

— Еще приползете обратно, когда поймете — эта... — кивок на меня — ... ничего путевого не выродит. Поганая кровь! Да она даже не лера, так... грязь придорожная.

— Да замолчи ты! — рявкнул взбешенный дядя Сэтт. — Хватит, наговорила уже от души. Уезжай и не появляйся. Сама себе виновата, да и я хорош. Нечего было потакать тебе. До добра не довело.

Фыркнув, Гюмзу схватила Надию за плечо и, резко подняв на ноги, потащила за собой. Я даже понять ничего не успела, как ее уже волокли между столами.

— Нет! — вскрикнула девушка, сообразив, что ее уводят. — Дядя, пожалуйста, можно мне остаться? Я прошу... Дядя... Хэйл...

В этот момент у меня глаза увлажнились. Это ведь несправедливо. Сжав в руке ложку, взглянула на своего генерала. Он сделал было шаг к ней, но остановился. На пути этой сумасшедшей встал совсем другой мужчина.

Бран! Северянин вид имел зверский. На его лице четко проступали бледно-голубые чешуйки, прямо говоря — перед нами ледяной дракон. Его холодные глаза вымораживали.

— Вы ведете себя просто отвратительно, ора, — процедил мужчина, не скрывая своего отвращения. — Лучше вам покинуть это помещение в гордом одиночестве. Вашу, как вы выразились, подопечную я забираю себе. Дальнейшая ее судьба вас уже не касается.

Он легко отодрал от нее Надию и ловко завел за свою спину.

— Да как ты смеешь! — Гюмзу засопела как запыхавшаяся лошадь. — Она моя...

— Нет, — он усмехнулся, — она своя собственная, а также моя, если пожелает этого. Но точно не ваша. И еще, боюсь, вас я в свою семью не позову. Вам будут не рады, и приглашений посетить нас вы не получите. Будьте в этом уверены. Надия была для вас обузой? Так я избавляю вас от нее.

— Что!

— У вас плохо со слухом? — столь же холодно поинтересовался он. — Право ухаживать за Надией у орина Сэтта я уже попросил и мне дали положительный ответ. Вы же можете нас покинуть, не держим.

В этот момент из-за его спины выглянула немного ошарашенная Надия и уставилась огромными глазами на мужчину.

Он, не обращая на нее внимания, молча буравил взглядом грымзу и ждал ее полного повиновения.

М-да, и не скажешь кто жестче. Этот блондин или мой генерал.

Ледяной дракон явно серебряному не уступал.

Не знаю, чего я ожидала от Гюмзу... Наверное, что она сейчас гордо развернется и уйдет. Или просто вылетит из столовой, унося за собой уязвленное самолюбие. Но, нет... Она, словно курица, в боевой стойке замерла перед Браном и сдаваться не желала. Что ей двигало? Что творилось в ее голове? Не скажу, что я была таким уж хорошим знатоком людских душ, но, похоже, эта женщина настолько уверовала в свою нужность, исключительность и непогрешимость, что окончательно потеряла все берега и грани дозволенного.

— Надия, — зашипела она, — будет делать, то...

— ... что скажу я, — перебил ее ледяной дракон. — Вернее, попрошу. У нас женщинам в семье не приказывают. Но поспорь со мной, ора, и я твою репутацию, которая и так держится на волоске, вмиг развею по ветру.

Надия, притихшая за спиной мужчины, услышав это, как-то встрепенулась и снова выглянула. Дается мне, ситуация ее более чем устраивала. И неважно ей было сейчас, что все таращатся и она в центре скандала. Свое «заветное» она получила. Мужчина ее мечты! Мне вспомнилось это утро и тот бедный шёлковый платочек, что она теребила в руках. Сердце ее не обмануло. Верно указало на нужного дракона. Улыбнувшись, я украдкой взглянула на своего взбешенного генерала. Хэйл, прищурившись, внимательно наблюдал за происходящим.

Ему явно было не все равно. Судьба Надии — девочки, что опекал его отец — волновала. И это подкупало. Неправду про него говорили. Не кусок он льда и никогда им не был.

Вздохнув, снова уставилась вперед. Туда, где сейчас творилось жуткое безобразие, центром которого в кои-то веки была не я.

— Мы вас не держим, ора, — нарушил затянувшееся молчание Бран. — Вы можете нас покинуть.

— Да кто ты такой? — женщину мелко затрясло. — Надия слишком слаба, как драконесса, чтобы признать пару. Ее кровь — вода. Бесхребетная слабачка. Дурочка. Она должна была стать хозяйкой всего здесь. Всего поместья, виноградников... Это обязано было отойти нам. Мне! Откуда вы все взялись! Откуда!!!

Она выплевывала слова не думая. Говорила на эмоциях. Хозяйка! Ясно, приехала с мыслью, что завладеет всем. Что ее подопечная, которую она скрутила в бараний рог, и слова поперек не скажет. У Хэйла ведь свои земли, и жена ему не нужна. Бросил бы здесь, ей на радость. А тут на ее голову и я, и Бран... М-да... Испортили мы ей все планы на счастливое будущее. Прямо потоптались на них. Неудивительно, что у нее крыша-то набок и съехала.

Еще бы такой удар!

— Кто я? Тот, кто знает, кто вы есть, — Бран мрачно хмыкнул. — Вы назвали мою женщину бастардом. Зря! Этого я вам не спущу. А разве вы сами не рождены от... Напомните, кем был тот маг, что оставил вашу матушку на сносях. Вам ведь поэтому Надию отдали? Наивно подумали — вы-то уж наверняка знаете, как тяжело жить с таким происхождением. Кто, как не вы, сможете поддержать ее во взрослении. А что же сделали вы? Ее сломали! Ненавидите магов? Так именно их кровь течет в ваших жилах. Не вам судить о чистоте крови моей женщины! — Бран ударил словами жестко, даже жестоко, вмиг вытряхнув все грязное белье этой хамки на всеобщее обозрение.

Кажется, его фраза «развею вашу репутацию по ветру» пустой угрозой не была.

В этот момент я даже не знала, одобряю ли. С одной стороны — это некрасиво, но с другой — Гюмзу получила то, что заслужила. Ведь она всего несколько минут назад также мешала с грязью и меня, и мою маму, и бедную Надию. Так чего же теперь ее жалеть? Не за что!

— Это ложь! — выпалила Гюмзу, ее лицо залила краска. — Ты клевещешь, мальчишка!

— Мой дед забирал вас из рыбацкой деревушки, помните? Забрал по просьбе главы вашей семьи. Я внешностью в него, — глаза Брана недобро вспыхнули голубым огоньком. — Вас и сестру. И я не понимаю вашу ненависть к тем, кто помог выжить после смерти родителей. Но склоняюсь к тому, что дурная кровь дала о себе знать, и вы просто больны на голову. Увы, бывает и такое...

— Моя сестра и я - чистокровные драконы! — прошипела Гюмзу, ее перекошенное от злобы лицо, пошло красными пятнами.

Но Бран лишь покачал головой. А для меня откровений показалось уж слишком много на один обед.

— Сэтт, — Гюмзу резко обернулась на наш стол, — что этот паршивец смеет говорить!

— Правду, — устало выдохнул дядюшка. — Моя жена была чистокровной драконессой, но ты нет. И ты сама начала весь этот скандал. Пожимай плоды. Бран вправе защищать ту, что назвал своей. И не мне лгать в твою защиту. Я дал согласие на его брак с Надией сегодня с утра. Дальше решает только она.

— Не сказав мне! — грымзу трясло. — Как ты посмел!

— А я не обязан перед тобой отчитываться, Гюмзу, — орин устало оперся руками о столешницу. — Я ее опекун. И если Бран почувствовал в ней пару, то не мне ему мешать. И не стоило тебе оскорблять Надию и называть ее прилюдно бастардом. Это было слишком. Девочка действительно повторила твою судьбу, и не тебе тыкать в нее пальцем. Твоя ненависть ко всем магам из-за родного отца, оставившего вас, мне ясна, но девочка ни при чем. И хватит уже об этом. Бран в своем праве, он нашел пару и отстаивает ее честь. Тебе пора. Лучше уезжай.

— Вы все пожалеете! — прорычала Гюмзу и понеслась на выход.

Народ вокруг зашушукался. Эти глумливые улыбки, блеск в глазах в ожидании долгих обсуждений. Осуждений. Эх... Я тяжело вздохнула.

— Да уж, позору не оберемся, — верно понял мои мысли дядя Сэтт. — Еще долго сплетни гулять будут.

— Айла моя истинная, — проворчал Хэйл. — Я не называл Надию невестой никогда! Какие тут могут быть сплетни? А ты, отец, прекращай действовать за моей спиной. Еще ни разу ни к чему хорошему это не привело. Говорил тебе — забирай Надию. А ты все заладил, что ей мать нужна. Что девочку женщина растить должна. Дождались... вырастила!

— Хотя, если подумать, здесь все свои, — словно успокаивая себя, шепнул дядя. — Как ни крути, а родня или близкие. Тот же Бран — сынок моего лучшего друга, считай брата. Поболтают да успокоятся.

Я с сомнением взглянула на народ вокруг. Да чего уже переживать?

Бран проследил за тем, как удалилась эта сварливая хамка с языком как у змеи, прищурился и выдернул Надию из-за своей спины. Усмехнувшись, взглянул на нее сверху вниз, да так, что даже я покраснела.

Ох, зря она платок сегодня не пошла вязать ему на руку. Глядишь, сейчас бы не в центре скандала была, а на простынях с браслетом.

Хихикнув, я вмиг сделала серьезное лицо.

Просто Бран повел свое обретенное сокровище в нашему столу и мое веселье явно будет неуместно.

Усадив свое обретенное сокровище на стул, Бран занял место покинувшей нас оры Гюмзу. Окинув всех взглядом, ледяной дракон повернулся к дядюшке и задал вопрос, ответ на который и так был очевиден всем, но приличия все же соблюдать нужно.

— Отдаете мне Надию?

— У нее спрашивай, сынок, — орин Сэтт сел и отодвинул от себя тарелку. — Как же я устал от всего. Но хоть сын обрел свое счастье — большего мне и не надо.

— Еще не обрел... В процессе, — как-то даже зло процедил Хэйл и вернулся на свое место. — Похоже, уже все меня обскакали в этом деле, один я топчусь у запертых дверей.

Я нахмурилась, его слова меня задели. Словно выговор получила. Задрав подбородок, отвернулась. А нечего мне на совесть давить!

— А я еще разрешения тебе, племянник, ни на что не давал, — проворчал отец и, судя по звуку царапающих пол ножек стула, он сел за стол.

— А я и просить не стану, — рыкнул мой дракон и зыркнул на меня.

Столько обиды затаилось в его хмурых серых очах. На мгновение в них вспыхнул лиловый огонек и погас.

Поджав губы, я смолчала.

Над столом повисла неловкая тягостная тишина.

— Ну что же, славно, — Бран откинулся на спинку стула. — Все вышло куда лучше, чем я рассчитывал. Даже обидно немного, такой коварный план по ухаживаниям составил, а выходит — уже и не нужно.

— Чего это не нужно! — возмутилась я. — Очень даже нужно, или, по-вашему, Надия не заслуживает, чтобы за ней приударили?! Сказали «моя» и все? Дело сделано?

— Хм... Цветы, сладости, прогулки, сад под луной, — Бран почесал подбородок. — Да, план слишком хорош, чтобы про него забыть. - В его холодных голубых глазах вспыхнул озорной огонек. — Вы правы, Айла, моя девочка заслуживает всего.

— Когда только успели Надию заприметить, — шепнула я, избегая жгучего взгляда генерала.

Он внимательно слушал Брана и, кажется, тихо кипел то ли от злости, то ли от зависти. А может, от всего и сразу.

— О, когда успел? — хмыкнул ледяной дракон. — С вашей помощью, ора Айла. Если бы вы не старались упорно найти невесту своему брату, то я бы не стал наблюдать за вами. И, скорее всего, не обратил внимание на ту тихую и скромную девушку, которую вы так старательно сводили с Ульви. Но меня заинтриговала ваша с братом игра. И чем дольше я наблюдал, тем четче понимал — там уводят мое. — Подняв руку, Бран схватил спинку стула Надии и притянул молчаливую, но счастливую донельзя девушку к себе. — А свое я никогда не упущу, ора. Оставалось только дождаться, пока вы ослабите бдительность и увести красавицу из-под вашего носа. Разделаться с ее тираншей-опекуншей и влюбить в себя. Последнее еще предстоит, но я в себе уверен, — он тихо засмеялся и обнял свою уже точно невесту. — Но я вижу, успех вы все же возымели, но не там, где планировалось, — он кивнул на Ульви.

Хмыкнув, я повернулась к брату и приподняла бровь. Он все так же сидел на своем стуле и держал на коленях странно притихшую Манику. Взгляд брата скользил по ее лицу. Ульви что-то шепнул на ушко девушки, она покраснела и смутилась. Он улыбнулся, поднял руку и погладил костяшками пальцев по ее щеке. Так нежно. Казалось, брат даже не дышал в этот момент. В его глазах было столько восхищения. Моргнув, я открыла рот, но смолчала. Ульви был буквально поглощен той, что держал в своих объятьях, но даже не это показалось мне странным, а его выражение лица, какое-то ошалело-счастливое.

Эм...

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять... Но когда до меня дошло... Это что получается?! Маника!

Она столько говорила о моем брате, так восхищалась им. Да что там, глаз отвести не могла. А я... Вот слепая! Но ведь она магичка, а мы не чувствуем... Я запнулась на этой мысли и подняла взгляд на Хэйла.

Нет, неправда.

Все мы ощущаем так же остро, как и драконы.

И она почувствовала, только вот я не поняла.

Счастье Ульви все это время было так близко.

— Вот я дура! — не смогла сдержать эмоций, они просто переполняли душу. — Она же говорила, что без ума от тебя. Что и смотреть ни на кого больше не хочет. Какая же я слепая!

— Без ума, говоришь, — довольно усмехнулся брат, Маника же залилась такой густой краской, что на рака стала похожа. — Это хорошо, что на других не смотрит, а то я ревнив.

— Сынок, — выдохнула мама, — эта девушка...

— Да, это она, — он кивнул. — Я уже видел ее в комнате у Айлы. Заприметил, но все не мог дождаться, когда же она в мою комнату придет. Уже сам собирался выловить где-нибудь в коридоре. Не пришлось, сама в мои руки упала, да так удачно. Но, мама, я все еще помню, ты смолчала о том, что нас в семье скоро станет больше. И это я о твоем странном недомогании.

— Мы не были уверенны, — пролепетала она. — Да и... в возрасте я.

— Это не оправдание, мама, — Ульви наконец оторвал взгляд от Маники и повернулся к ней. — Ты умолчала о таком важном событии, так что считай — мы с Айлой обижены этим фактом. Вы радовались без нас. Нехорошо так! Мы ведь действительно переживали, особенно сестра.

— Прости, родной, — извиняясь пробормотала мама, — но это случилось так внезапно... Я не знала, как вы отнесетесь к моему... кхм... положению.

— А как мы должны отнестись? — он склонил голову набок. — Порадоваться, разве что.

— Возраст, Ульви...

— Прекрасный возраст, мама, — перебил он ее. — Замечательный просто. А не напомнишь, где мой брачный браслет?

Он растянул губы в такой предвкушающей улыбке, что Маника замерла и как-то настороженно втянула голову в плечи. Кажется, до нее наконец дошло, чего ее так крепко держат в объятьях и что из этих рук уже и не выпустят.Глава 26

Гости отъезжали. Во внутреннем дворе выстраивались кареты, слуги носились с дорожными сундуками и корзинами. Вокруг царила страшная суматоха. Те, кому предстояла дальняя дорога, толпились на крылечке и пытались, видимо, наговориться впрок. А тема была, и весьма горяченькая. Да, во всех углах дома нашей семье тщательно перемывали кости.

Шушукались, шептались... Я злилась.

Но остальным до этого не было никакого дела.

Отец с дядей Сэттом скрылись в его кабинете. Что-то там обсуждали, наверное, заявление Хэйла. Просить разрешения на брак со мной он не собирался, и папу это страшно задело. Уж я-то знала его характер. Он так просто это не оставит. Мама, счастливая, что Ульви нашел свою избранную, куда-то утащила ошалевшую от всего Манику.

Следом умчался и брат.

А я...

Осталась не в удел.

Хэйл, после всего случившегося в столовой, тоже поднялся злой и удалился. Куда не сказал, просто промаршировал на выход и ни разу не обернулся. Гневался, а может, и обижался... Я чувствовала вину, но не понимала за что. И радостно на душе было, и так одиноко. Побродив по дому, поднялась в свою комнату и закрылась там. Подальше от сплетен, от неясной тоски и страха, что змеей окутывал душу.

Постучали. Встрепенувшись, я подлетела к двери, но за ней оказался всего лишь управляющий. Ян Марло держал в руках поднос, на котором дымилась кружка с ягодным чаем, а рядом с ним стояла розетка с вишневым вареньем.

— Подумал, что немного сладкого вам не повредит, — объяснил он свой приход. — Ужин сегодня будет поздний и скромный. Почти все нас покинули. Могу принести вам сюда. Как насчет вкуснейшей, тушенной в горшочке капусты с картофелем и морковью? А также нарезки из свежих овощей.

— И виноград? — Я не смогла сдержать улыбку. Этот мужчина располагал к себе и казался таким внимательным и заботливым.

— Конечно, ора! Я с утра отобрал для вас самые богатые грозди.

— Спасибо! — Я пропустила мужчину в комнату. Оставив варенье и чай, он пожелал мне приятного дня и вышел.

Я снова осталась одна...

... Смеркалось.

Промаявшись весь вечер, не пошла на ужин. Горшочек с недоеденной капустой сиротливо стоял на столе. Рядом и деревянная широкая тарелка с зеленым виноградом. Сладким. Но даже его мне не хотелось. Что-то тревожило сердце, терзало. Словно предчувствие надвигающейся беды. Такое нелепое чувство, но все же...

Оно не оставляло меня... Я пыталась оправдать его мыслями, что просто завидую счастью брата. Боюсь сказать Хэйлу «да» и разрушить те баррикады, что отделяли нас друг от друга. Что меня смутила та скорость, с которой Надия приняла Брана...

Но все это были отговорки... Меня мучило нечто иное, только я еще не поняла что...

Пройдясь по комнате, вытащила куртку Хэйла и накинула на плечи. Зачем? Не имело значения. Подняв ворот, вдохнула хорошо различимый приятный мужской запах и потерлась щекой о пушистый мех. Стало немного легче. Постояв так немного, я все же распахнула дверь и вышла на террасу.

До меня тут же долетели трели птиц и шелест свежего ветра, запутавшегося в кронах деревьев.

— Я думал ты с братом.

За спиной хлопнула дверь, но я не обернулась.

— Меня все бросили, даже обидно, — пожаловалась я, внутренне замерев.

Шаги приближались.

— Почему же бросили, огонек? — Хэйл остановился за моей спиной. — Ульви нашел свое счастье, а ты не с ним. Почему?

В ответ лишь пожала плечами. Сама не понимала почему. Просто ощущение одиночества довило.

— После обеда ты ушел и не обернулся, — пробормотала я невпопад.

— Выставил из дома Гюмзу, не позволив ей надавить на жалость отцу. — Ладони дракона легли на мои плечи. Чуть сдавив их, он притянул меня к себе, прижимая спиной к груди. — Он мягкотелый. А еще с Браном поговорил о Надии, она все же не чужая мне.

— И что он? — на мгновение во мне проснулось любопытство.

— Готовит браслет, — голос Хэйла стал суше и напряженнее. — Мне вот тоже обидно. Все вокруг счастье своё обрели, один я, неприкаянный, все стучу в твои двери, пытаюсь забраться в окна, а крепость не дается.

Он все-таки завел разговор о том, чего я бы сейчас предпочла избежать.

Между нами повисла тяжелая тишина. Она давила как стена, нависая и прибивая к полу.

— Просто и Маника, и Надия жаждали найти своих суженых, — пробормотала я, не выдержав его тихого сопения.

— А ты нет? — Руки дракона отпустили мои плечи, но только чтобы обхватить целиком и заключить в крепкие объятья.

— Нет, — шепнула, зная, что ответ ему не понравится. — Потеряв однажды, очень сильно боялась вступить в эту реку второй раз. Это больно. Да и я столько лет ждала того, чей браслет надела ребенком. Это стало уже привычкой, а теперь мне страшно.

— Ты и страх? Верится с трудом, — усмехнулся генерал, его дыхание разбилось о мой висок согревая.

— И зря, Хэйл. У меня много страхов. Они терзают меня по ночам. Являют свою отвратительную морду даже днем.

— Принять мой браслет — это тоже ужасно для тебя, Айла?

— Принять нет, потерять — да, — выдохнула, прикрыв глаза. Так хорошо было в его руках. Спокойно и правильно. — Еще и разговоры пойдут, сплетни, шушуканья. Гюмзу ведь права. Ты чистокровный дракон, я магичка без рода и племени, обогретая семьей твоего дяди. Разве я тебе пара?

— Хм... Большего бреда я и не слышал, — хмыкнул дракон. — Раз обе части моей души выбрали тебя, значит, ты идеальна.

— Это только слова, реальность иная...

— Айла, твой брат обрел свою душу в девчонке служанке. Магичке. Насколько я помню, ее отец — местный выпивоха и лоботряс. Выходит, и она не годится в невесты. Она испортит своей поганой кровью твоих племянников и будет служить источником презрения к вашей семье?

— Что ты такое говоришь, Хэйл! — мгновенно вспыхнула я. — Маника — чудо какая милая, сообразительная, трудолюбивая девушка! Она идеальна для Ульви. Она...

— Ничем не отличается от тебя. Так почему же брату можно любить простую девочку магичку, а мне нет? Почему мне отказывают в счастье? Выходит, дело не в ней и не в тебе, а во мне! Я чем-то недостоин!

— Ты все вывернул наизнанку, Хэйл, — простонала, сжимая его запястья.

— Нет, — рыкнул он, — я всего лишь обнажил суть проблемы. Я недостоин тебя, поэтому ты раз за разом говоришь мне «нет».

— Да я ведь сказала тебе «да». Не дави, дракон! — взвыла я. — Я тебе чего только не позволила. Осталось только браслет принять. Ты уже и матери моей сказал, что я твоя. И отцу. Разве я возражала? Что же ты сейчас так прешь на меня и пытаешься упрекнуть в чем-то!

Выпалила и сдулась.

За спиной послышался глубокий вдох и выдох. Тяжелый подбородок мужчины опустился на мою макушку.

— Прости, — тихо шепнул он. — Я перегнул. У нас с тобой все хорошо, Айла. Просто не так стремительно, как хотелось бы. Это моя зависть взыграла. Но знаешь, я так и не пригласил тебя в этот сад. Да и так... погулять вдвоем, только ты и я.

— Я была занята Ульви... — словно извиняюсь, выдохнула и взглянула на клумбы с цветами, которые все еще можно было различить в полумраке.

— Но теперь у него все отлично, может все же свидание, огонек?

— Уже почти стемнело, — неуверенно шепнула.

— Ну и что? Неужели тебя это остановит?

Я пожала плечами и, подняв руки, обняла его за шею.

— Мы вроде столько говорили, Айла, а я так мало узнал о тебе. Может, полетаем? Только ты и я...

Не дожидаясь ответа, Хэйл отошел от меня на несколько шагов. Я и понять ничего не успела. Все внимание было сосредоточено на его лице. Глаза моего генерала горели ярким лиловым пламенем. Зрачок запульсировал и вытянулся в тонкую линию.

— Я устал ждать тебя, Айла, — шепнул он одними губами. — Любить тебя... Мечтать прикоснуться. Видеть во снах и просыпаться в пустой постели. Понимать, что ты так близко, за стеной, но не иметь возможности видеть, как ты спишь, слышать твое дыхание. Я устал ждать и надеяться. Мы хотим быть с тобой, любить и чувствовать твою любовь.

— Мы? — тихо произнесла я.

Он кивнул и улыбнулся.

— Мы, Айла... — Террасу охватило яркое магическое свечение.

Мгновение и передо мной уже стоял огромный серебряный дракон.

Грозный. Широкий гребень на голове, увенчанный двумя витыми рогами. Крупная чешуя светилась, отражая последние лучи заходящего солнца. Мощные лапы с острыми когтями. Хвост с тремя длинными плоскими шипами. Зверь был столь пугающим, что у меня дыхание перехватило.

Суровый, огромный...

Он дыхнул и из широких ноздрей повалил черный дым.

Взглянув на его морду, я сглотнула. Страшно. Тут, даже если не знаешь, что перед тобой генерал императорской армии, деру дашь с перепугу. Я легко могла представить, какую панику его появление наводило на поле боя. Вот теперь поверила, что этот дракон не знает поражения.

«Боишься?!» — возникло в моей голове.

— Ну... — я окончательно смутилась. — Есть немного...

Ой, врала... Какой там «немного», да у меня душа в пятки уходила.

«И правильно-о-о...» — дракон шагнул ко мне и, склонив свою огромную голову, коснулся носом моего плеча. — Погладишь, подобрею"

Закашлявшись, я робко подняла руку и провела подушечками пальцев по чешуйкам на этой грозной морде. Он фыркнул, снова появился темно-серый дымок.

«Ну, кто так гладит...» — вновь раздалось недовольное в моей голове.

Набравшись смелости, я обняла этого наглеца и прошлась ладонью по мощной шее.

Дракон заурчал как кот... Это оказалось столь неожиданным, что я замерла. Приятный звук нарастал.

«Не останавливайся, женщина, — заворчал ящер. — Погладь»

Засмеявшись, я осмелела и принялась вовсю тискать эту серебряную тушу. Он разве что на спину не опрокинулся, чтобы дать мне допуск ко всем своим бокам.

Определенно зверь Хэйла пришелся мне по душе.

— А как же летать? — призвала я его к ответственности, наблюдая, как он виляет мощным хвостом и чуть ли не крушит парапеты террасы.

«Можно и полетать» — лениво протянул дракон и не сдвинулся с места.

— И? — усмехнувшись, я забралась под его лапу.

Он медленно приподнял голову и заурчал громче. Вот же... И это грозный генерал? И вот он наводил ужас на врагов? Этот любитель обнимашек!

«Почеши еще немного шею» — фыркнула эта лежебока.

— Ты обещал полет! Я тебе дубиной под хвостом почешу, — грозно произнесла я. — Где свидание?

«Вредный огонек»

Дракон поднялся и, резко сграбастав меня в передние лапы, расправил могучие крылья. Даже на них виднелись острые шипы. Длинные, устрашающие.

— Только дом не разрушь, — шепнула я, разглядывая его во всей красе.

«Выстоит...» — раздалось в ответ.

Взмах крыльев и под моими ногами исчез пол. Дракон устремился в небо, унося меня с собой...

Холодный ветер ударил в лицо. Вздрогнув, я легким пасом руки согрела вокруг нас воздух. Стало намного теплее. Дракон одобрительно фыркнул и покружил над садом.

В окнах тут же появились любопытствующие кумушки. Зашушукались, зашептались. Не все разъехались, змеюки.

«Лучше нам к реке» — недовольно заворчал в моей голове дракон.

И я была с ним полностью согласна.

Грозно рыкнув, он поднялся выше к облакам и устремился на восток в сторону прудов.

Солнце село. Резко стало темнеть. Немного побаиваясь, я вцепилась в лапы генерала.

«Не бойся, огонек. Я тебя больше никогда не упущу. Моя!»

Улыбнувшись, я немного ослабила хватку. Знала, не допустит, чтобы со мной случилась беда.

Вдалеке за лесом показалась темнеющая синяя лента реки.

Она стремительно приближалась. Найдя на высоком утесе чистую от деревьев полянку, дракон опустился на нее и бережно поставил меня на ноги.

— Устал? — Я приподняла бровь.

«Нет, моя хор-р-р-ошая, — произнес он с рычащими нотками. — Почеши шейку»

Эта детина увалилась набок и вытянула шею, устроив морду у самых моих ног.

Ну и что мне оставалось делать? Усевшись на его лапу, погладила, где сказали. И снова это довольное урчание.

Ой, а кто это там грозный и суровый?! Вот этот вот чешуйчатый драконо-котяра?

— А ты точно генерал? — хмыкнула я. — Что-то как-то не дотягиваешь.

Ящер приоткрыл один глаз.

«Сомневаешься в моей мощи, женщина?» — а в голосе столько неподдельной обиды.

— Ну, есть немного, — я поиграла бровями. — Ты такой лапочка... Наверное, тебе в плен сдавались, чтобы не расстроить чешуйчатую милашку.

«М-м-м, не заблуждайся на мой счет, огонек»

Он приподнял голову и, разинув пасть, выпустил огромную струю черного пламени. Небольшого ельника рядом с нами просто не стало. Деревья, трава, кустарник — все осыпались пеплом.

— Не делай так больше, — выдохнула я, ошалев от произошедшего. — Это что за магия такая?

«Смерти, — дракон снова развалился на земле. — Черная магия. Она вытягивает жизнь и уничтожает все, до чего может дотянуться. Я могу даже чужую силу пожрать, если кто-то неосторожно явит ее мне. Но ты перестала меня гладить, женщина. Бочок почеши слева под лапой»

— Грозный значит! — хмыкнула я, но все же опустила руку, куда сказали, и принялась его натурально щекотать.

«Смертельно опасный, огонек, — скромностью ящер не обладал. — Один из лучших генералов императора»

— Один из или лучший? — уточнила я.

«Генералы не сражаются друг с другом, — он обхватил меня лапой и усадил на свое толстенькое пузо. — Откуда же нам знать, кто из нас лучший»

— Ладно поверю, — оказавшись на нем верхом, слегка оробела.

«Ты все еще сомневаешься во мне, женщина?» — обиженно пробухтел он.

— О нет! — я покачала головой и проказливо усмехнулась. — Конечно, ты лучший.

«Так-то лучше, — он выдохнул, дымок тонкой струйкой взвился вверх. — А замуж за меня пойдешь?»

— Я подумаю, — уклончиво ответив, прищурилась.

«Это плохой ответ, огонек, — мощные лапы ящера обхватили меня за талию. — Нам он не нравится»

— Нам? — не поняла я.

Дракона охватило яркое свечение. Огромная туша подомной исчезла, но возник мужчина. Все так же обнимая меня за талию, он лежал на земле и пристально всматривался в мое лицо.

— Нам, Айла, — в его голосе не было мягкости. — Нам очень не нравится твой ответ. Мы ждем твое «да».

Та расслабленность и беззаботность, что я ощущала рядом с драконом, исчезла мгновенно. Зато возникло странное напряжение и смущение. Волна жара прошлась по телу и сосредоточилась внизу живота.

Одно дело — дракон...

Но теперь я сидела верхом на мужчине. Упиралась руками в его грудь, обхватывала ногами мощные бедра. Во рту мгновенно пересохло. Он понимал мое смущение, и оно приводило его в восторг.

Генерал улыбался.

Его сильные, огромные ладони, как в тисках сжимали мои ягодицы, отчего я краснела еще больше. Попыталась слезть — не дал, лишь сместил руки ниже. Менее пикантным мое положение это не сделало.

Взгляд мужчины скользнул по моему телу. В его серых, как дождливое небо, очах разгорался обжигающий лиловый пожар. Магическое пламя рвалось наружу. Взор мужчины становился все тяжелее, с томной проволокой. Не выдержав, я стиснула бедра, дракон хмыкнул и словно нарочно медленно сдвинул меня ниже, усаживая на свой пах.

— Ты ведь скажешь мне "да", Айла? — в его голосе появилась хрипотца, от которой у меня мурашки вдоль позвоночника пробежались. — Ты отдашь мне себя. Всю без остатка.

— А ты себя мне? — сболтнула и язык прикусила.

Что я несу?! В голове все превратилось в кашу. Близость этого дракона действовала на меня так, что я терялась и ничего не соображала.

— Забирай, — он усмехнулся и, чуть сжимая, прошелся ладонями вверх по моим бедрам. — Всего! Можешь прямо сейчас, сопротивляться не буду. Делай со мной все, что тебе вздумается, огонек.

— Рискованное заявление, — шепнула я сухими губами.

— Это вряд ли, — он тихо засмеялся. — Айла, не уходи от ответа. Ты станешь моей женой? Сегодня... Скажи мне «да» сейчас.

— Не дави... — сжав от волнения ткань его рубашки, тут же попыталась ее разгладить. Но ощутила твердость его мускулов, они перекатывались под руками.

— Давить? — Хэйл поймал мой взгляд. — Девочка, я пока спрашиваю, но, если не дождусь нужного ответа, вот тогда начну давить и наглеть.

— Это как? — спросила и снова прикусила язык.

— А это... — уголки его губ приподнялись. — Ну, браслет на руку, тело в лапы и к себе в берлогу. Запру тебя там в спальне и, пока твой отец будет тарабанить в наши двери, соблазню и заделаю тебе маленького дракончика.

— Хм... — я подавилась воздухом. — Пугающие перспективы.

— Значит, сдавайся добровольно, к осаде я готов. Соблазнять буду грязно, Айла, и настойчиво.

В подтверждении своих слов он спустил меня еще ниже...

Ой... Мои глаза увеличились вдвое. Там подо мной что-то странно поднялось и запульсировало. Я хоть и была невинной, но все равно примерное представление имела, что так яростно рвется ко мне через ткань его штанов. Это... Это... Закрыв глаза, даже про себя боялась сказать, что это. Но «это» все росло и росло, а я, сидя на нем сверху, краснела как рак.

Облизав губы, умоляюще взглянула на нахального дракона. Он улыбался так томно и чарующе. Этот соблазнит, с него станется. Вот только сдаваться я еще не была готова.

Меня пугала эта игра. Казалось, если я приму браслет еще раз, то все обернется кошмаром.

Эта мысль немного охладила мой пыл.

— В твоих глазах появился страх, — Хэйл опасно прищурился. — Расскажешь?

Замерев, отвела взгляд. Смолчать? Это было уже глупо. Наши отношения зашли так далеко, что отрицать связь — бессмысленно.

— В ту ночь, когда я позволила ему надеть браслет на мою руку, он погиб, — шепнула одними губами.

— И ты боишься потерять вновь?

— Нет, — покачав головой, поджала губы. — Я боюсь отпустить его.

— Потому что любишь? — руки, сжимающие мое тело, стали вмиг тяжелее.

— Да и нет, — слова давались мне нелегко. — Он призрак прошлого. Мальчишка, которого, скорее всего, и в живых нет. Но я все еще чувствую щемящую нежность, когда вспоминаю его. Все кажется, а вдруг он придет, а вдруг он жив и ищет меня... Наверное, это все же любовь.

— А меня? — в его голосе я уловила обиду. — Ты хоть немного любишь меня?

— Да, но по-иному. Это не то невинное чувство маленькой девочки. Он был для меня всем. Надеждой на светлое будущее, глотком счастья... Все, что было у меня хорошего в детстве, все связано только с ним. И мне страшно отпускать это. Ты же... Я испытываю к тебе то сильное чувство, что сжимает сердце, как в тисках и не дает дышать.

Его ладони расслабились. Дракон выдохнул и улыбнулся. Мои слова пришлись ему по вкусу.

— Ты никогда не называешь его по имени, Айла. Только «он».

— Да, я вообще никогда не говорю ни с кем о нем, только с тобой. Эта часть моей души закрыта для всех. До тебя я не пускала туда никого.

Хэйл приподнялся и сел. С его лица исчезло все веселье, теперь он выглядел суровым и собранным.

Нахмурилась и я.

Попыталась встать на ноги, он отпустил. Препятствовать и удерживать не стал.

Пройдясь по небольшой полянке, поняла, что дальше держать все в себе смысла не имело.

— Никто о нем не знает, Хэйл. Вернее, о нас. Лишь его отец, который и оставил меня умирать на крыльце горящего дома. Он сорвал с моей руки браслет и просто ушел. А я осталась умирать... Эта ночь до сих пор преследует во снах. Я запретила себе произносить его имя, говорить хоть с кем-нибудь о том, что когда-то меня называли любимой и избранной. Это больно. Это смешивает меня с грязью. Я была настолько нежеланна для его семьи, что меня предпочли просто убить. Оставить умирать как бездомную собаку.

— Оставил умирать? — Хэйл вскочил на ноги. — Кем же нужно быть, чтобы оставить ребенка?

— Я не знаю, — покачав головой, уставилась на водную гладь реки, — но часто думаю об этом. Наверное, безумным любящим отцом, желающим своему сыну лучшего. Кто же обрадуется безродной девчонке, дочери спившегося и разорившегося арендатора? А самое страшное, ведь мой отец куда хуже него. Это папа убил того, кто был мне так дорог. Толкнул и просто наблюдал, как маленький мальчик падает в смертельный омут реки.

— Утонул? — Хэйл приподнял бровь.

— Я думаю, что да... Река коварна и жертв своих живыми не выпускает.

Дракон кивнул и, пройдя по кромке обрыва, сорвал небольшой красный цветочек.

— Оуэн. — Собрав всю волю в кулак, негромко выдохнула я. — Имя Оуэн.

— Что? — дракон взглянул на меня и странно улыбнулся. — Я уж думал, ты совсем мною не интересуешься. Кто рассказал тебе о моем детском имени? Отец или дядя?

Я замерла, тело пробил холодный пот. До меня медленно дошло, что он сказал. Сглотнув, ощутила, как земля уходит из-под ног.

— Айла! — генерал бросился ко мне. — Что с тобой, огонек? Что?

Я не слышала его. В ушах стоял звон, перед глазами черные круги, а в голове крутилась лишь одна мысль:

«Оуэн... Хэйл — это мой Оуэн!»Глава 27

Растерянность, страх, непонимание...

Мрак перед глазами рассеялся, но боль не ушла. Все мои ночные кошмары внезапно ожили и впились в сердце острыми когтями... А я даже не могла понять, как так? Словно оглушили. Я осознавала, что вот он мой давно утерянный истинный. Понимала это, но не принимала...

Как? Как Хэйл мог оказаться Оуэном? Такие разные... Нет... нет... Как?

Звон в ушах усиливался, мешая мыслить. Хлопая ресницами, смотрела куда-то перед собой и все пыталась услышать свои чувства.

— Айла?! — руки дракона касались моего лица, в его глазах я видела столько неподдельной тревоги. — Скажи мне, что произошло. Не делай меня таким беспомощным. Что? Ответь, я умоляю тебя?

Открыв рот, не смогла произнести ни слова.

— Домой... — он запустил руку в волосы. — Сейчас я отнесу тебя к целителям. Они должны знать... Все будет хорошо...

Его голос звенел от тревоги. Я понимала, что со мной что-то не так... Слишком неожиданно и больно...

Хэйл перевоплотился. Надо мной навис огромный серебряный дракон. Грозный, мощный... Прикрыв глаза, позволила поднять себя. В лицо ударил влажный холодный ветер. Хлопок огромных крыльев.

«Дер-р-ржись, девочка, мы так долго ждали тебя, — прорычал чужой голос в моей голове. — Мы не сможем без тебя. Без тебя нет нас»

Хэйл спешно летел в сторону дома.

А я...

Я даже думать не могла. Эмоции погасли разом все... Осталась только боль.

Разочарование, ужас...

Я еще не понимала, в чем он заключается... В ком... Вообще ничего не соображала. Хотелось бежать, но куда... Зачем? От кого?

Вдалеке показался дом.

«Сейчас долетим, огонек, я позову целителя» — успокаивал меня дракон.

Оуэн...

Он даже не понимал, кто я...

Забыл!

Вот так просто. Совсем не помнил о моем существовании.

Мертва!

Я для него все эти годы была мертва и забыта. Он с такой радостью назвал своей другую.

Без сожаления, без колебаний...

— Ты предал меня, — тихий шёпот сорвался с моих губ. — Как ты мог?!

«Я не понимаю тебя. Потерпи»

— Ты забыл... - простонала я. — Все забыл. Меня... нас... Забыл все, что обещал.

«Айла, я не понимаю, что с тобой»

Серебряный дракон приземлился на террасу коттеджа. Сияние, и я оказалась на руках мужчины.

— Поставь, — я вяло дернулась, пытаясь встать на ноги, но он не позволил.

— Что случилось, Айла? — Хэйл натурально рычал, хотя я легко улавливала в его голосе нотки тревоги и какого-то бессилия. — Что произошло?

— Просто оставь и уйди.

В глубине души я, наверное, осознавала, что нет его вины ни в чем, но сердце не могло принять это.

"Предал!"

Эта мысль царапала душу, впившись в нее мертвой хваткой.

— Я никуда не уйду и не оставлю, — поджав губы, он упрямо выпятил подбородок. — Не оставлю, слышишь!

— Ты уже оставил! — не выдержала я. — Ты уже это сделал!

— Да о чем ты? — он тряхнул меня и впился взглядом в мое лицо.

Не понимал. Не помнил и даже не догадывался. Я так хотела выпалить ему в лицо обвинения. Выплеснуть на его голову свою боль, и... Не смогла. Остатки здравого смысла шептали, что он не виноват. Что это обида говорит за меня. Что нельзя так... Нельзя...

— Как звали твою избранную, Оуэн?

Зачем я это спросила? Душа обмерла в ожидании ответа. Надежда, что вспомнит, осознает, забилась в сердце как маленькая птичка в клетке...

Зачем я спросила...

— Какое это имеет значение? — он лишь приподнял бровь. А в глазах немой вопрос.

— Как ее звали? — не выдержав, выкрикнула ему в лицо.

— Не знаю, — в его голосе появился холод. — Не помню. Никто не помнит. При чем тут она? При чем тут эта девочка? Ее нет, понимаешь. Ее уже нет...

— Ни при чем, — меня обуяла ярость.

Вот так... Меня нет. Меня для него просто нет.

Что-то тихо рыкнув, Хэйл зашел в комнату и остановился у кровати. На его лице заиграли желваки. Но он молчал. Уложив меня на мягкую перину, откинул одеяло и, стащив с ног обувь, укрыл.

Его забота окончательно добила.

— Уходи, — выдохнула я. — Оставь одну.

— И не подумаю, — он демонстративно сел на кровать рядом со мной. — Хватит меня гнать. Это откровенно злит. С чего вдруг ты меня гонишь? Объясни, что произошло между нами? Какая кошка пробежала и когда она успела? Хорошо же все было и вдруг!

— Да видимо тебе хорошо, а мне нет. Уйди. Просто уйди и все.

Что-то рыкнув себе под нос, он вскочил на ноги и прошагал к двери, взялся за ручку, но обернулся.

— И не думай, что оставлю, Айла. Не дождешься! Я за лекарем. Ты бледная и явно нуждаешься в помощи.

— Не стоит... — попыталась возразить, но нарвалась на такой яростный взгляд, что умолкла.

— Я не спрашиваю, ставлю перед фактом.

Он вышел, дверь за ним захлопнулась.

Разжав кулаки, я запустила ладони в волосы. Если Хэйл — это мой Оуэн, то дядя Сэтт...

Меня пробрала дрожь. Я не могла сопоставить своего личного монстра с этим добрым мужчиной. Да у него были недостатки, но чтобы детоубийца...

Нет... Мой разум отказывался воспринимать такую правду. Он ведь так был мне рад.

Да. Слишком рад. Как имя услышал, как меня рассмотрел.

Узнал? Не мог не узнать! Слишком много обо мне расспрашивал. Слишком... Он все это время знал, кто я, и виду не подавал. Но ведь понимал — правда всплывет. И ждал, сознательно толкая меня в руки сыну.

В голове окончательно все смешалось.

Соскочив с кровати, подбежала к двери и открыла... Успела сделать всего шаг и остановилась. По коридору шли счастливые родители, Ульви и Маника. Она смущалась и отворачивалась, но при этом цеплялась за руку брата. Папа что-то тихо сказал и послышался негромкий смех.

Наверное, в иной ситуации я бы побежала к ним и присоединилась к их счастью... Но сейчас... Ощутила лишь горечь и злость. Прикрыв глаза, развернулась и пошла в другую сторону коридора к лестнице. Они и не заметили.

Казалось, меня предали все разом.

Ноги несли вперед, а сердце сжималось от ужаса. Сама не поняла, как оказалась у кабинета орина Сэтта. Несколько раз шумно выдохнула и вошла без стука. Он был здесь, сидел за столом. Услышав, как скрипнула дверь, поднял голову и улыбнулся. Так тепло и с такой нежностью, что у меня слезы навернулись на глаза.

— Айла! Что случилось, доченька?

Эта фраза эхом зазвенела в голове. Пройдя вдоль стеллажей, заглянула за шкаф и вытащила карту. Отнесла ее на стол и развернула перед мужчиной.

Он взглянул сначала на нее, потом на меня и разом словно постарел.

— Да, — мужчина медленно кивнул, его челюсть странно затряслась. — Слишком много времени в ту ночь мне потребовалось, чтобы осознать, что я сотворил. Когда в моих руках застонал Оуэн... Когда я понял, что он жив, вдруг передо мной встало твое личико. В крови, в саже, с воспаленными глазами. Я так старался успеть исправить то, что сотворил, но, когда вернулся. Тебя уже не было. Я нашел лишь догорающий дом.

Странно, я ведь уже поняла, что это он. Была готова к этому... Готова!

Но, то что я услышала... Его взгляд, полный боли, страха, раскаянья и... слез. Я видела, как они наворачиваются на его глаза.

Искрение, неподдельные.

Спазм сжал горло. Я столько лет ненавидела его... Монстра! А сейчас передо мной сидел дядя Сэтт. Умный, добрый мужчина. Он улыбался мне каждое утро, вставал на мою сторону в любом споре и баловал.

Как? Как теперь разглядеть в нем того монстра?

Мое сердце заколотилось как бешеное. Я не могла... Не могла выдавить из себя ни слова.

Как? Как его ненавидеть?

По щеке мужчины скатилась слеза.

Это добило меня окончательно. Закрыв лицо руками, я разрыдалась как ребенок. Всхлипывая, пыталась унять мечущуюся душу.

— Айла, пожалуйста, не надо, — его голос дрожал. — Не плачь. Я умоляю, прокляни меня, дурака. Накричи, но не плачь только, доченька.

Меня трясло, а хуже я даже не понимала, как мне реагировать на его слова.

Искал. Вернулся.

— Вы меня бросили там, — выдавила я из себя всхлипывая. — Сказали, что я недостойна вашего сына. Сорвали с моей руки браслет. Вы... Как вам жилось все это время, дядя Сэтт?

— Плохо, — он вытер ладонью мокрую щеку.

— О, я вижу как плохо. Растили мне замену? Надию! Достойную драконессу. Так что же пошло не так? Не оценил Оуэн невесту другую?

Я так хотела, чтобы эти слова сейчас звучали жестко, а не так жалко... Так горько.

— Айла, я совершил ошибку. Непростительную, ужасную... — он запнулся и растер лицо, судорожно вздохнул и покачал головой.

— Вы оставили меня умирать, — рыдания мешали мне говорить. — Вы хоть представляете, как это страшно — лежать и ощущать жар огня, который лижет твою кожу. Как это ужасно осознавать, что помощи не будет. Что тебя бросили как мусор на крыльце. Я была ребенком. Как вы могли? Как вы смогли так поступить со мной?

— Айла, я... — он не смог договорить, его, как и меня, душили слезы.

— Вы являлись мне в кошмарах год за годом. Сначала каждую ночь, потом реже, но я до сих пор слышу ваши шаги за своей спиной во снах. Вижу огонь, и раз за разом вы срываете с моего запястья его браслет. Оставляете умирать, одну на пороге собственного дома. А вы называете это ошибкой... Вы... Я даже ненавидеть вас теперь не могу. За что, дядя Сэтт? За что вы так со мной?

— Я осознал... Я вернулся, Айла... - его лицо исказила гримаса боли.

В покрасневших глазах блестели слезы.

А я лишь покачала головой.

— Как вы спали все это время?

— Не спал я! — Он ударил руками по столешнице. — Сидел здесь над этой картой. Искал... Все время искал.

— Потому что сын драконессу не пожелал? — мое горе рвалось наружу.

— Потому что я убийца! — Его подбородок задрожал. — Я бросил маленькую рыжеволосую девочку на верную смерть. И я вынужден был лгать сыну, чтобы он хотя бы жил. Я и его погубил. Не спал я... Разве с таким грузом в душе уснешь?!

— Да он даже не помнит меня.

— Хэйл ничего не помнит, Айла. Ничего. Ни меня, ни маму. Никого. Все, что осталось в его голове — твой смутный образ. Он знал, что потерял что-то важное на реке. Первое время сбегал ночами и все искал, сам не понимал кого. Не соображал, что не та река. Но искал. Упорно, не слушая меня. Не веря. Оуэн и меня не помнил, Айла. Его прошлое — просто тьма, в которой он разыскивал девочку. Я сидел над ним ночами. Объяснял, кто я и кто он. Рассказывал о его прежней жизни и слышал лишь, что нужно найти ее. Тебя! Все, что он помнил — это ты.

— Вы уничтожили нас, — зажмурившись, я сглотнула ком в горле. — Как же я ненавидела вас все эти годы. А вы... И как мне теперь жить? Как?

— Счастливо, Айла, — взмолился он. — Это все, о чем я прошу. Будьте счастливы.

Я покачала головой, слезы стекали по моим щекам.

— Не бросай его, — просяще протянул он. — Второй раз Хэйл просто не переживет твою потерю.

— Оуэн меня не помнит...

— Он думает, что ты...

— Мертва, да! — мои ладони сжались в кулаки. — Вот так просто поверил.

— Я... — дядя Сэтт покачал головой. — Я...

— Что вы! — от эмоций мой голос звенел. — Что еще вы сотворили?!

— Я... — он запустил пятерню в волосы. — Я сказал ему, что похоронил тебя. Что сам, своими руками...

— Я знаю, что вы сделали своими руками, — это оказалось очередным ударом. — Зачем? Почему? Чем я заслужила вашу ненависть? Не драконесса, да. Недостаточно хороша...

— Нет, нет, Айла... — вскричал он. — В ту ночь я был так зол на сына. Мальчишка вбил себе в голову, что нашел избранную. Он и раньше рассказывал о тебе, я разузнал о твоей семье... И...

Я закивала и прикусила губу, так сильно, что во рту растекся привкус металла.

— Решили, что я не гожусь, да, дядя Сэтт. Что я грязь под вашими ногами.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на карту.

— Так что же изменилось сейчас? — Я хотела услышать все до конца.

— Я изменился, Айла. Сильно изменился. Еще в ту ночь, когда держал Оуэна на руках, я такого ужаса никогда не испытывал. Отдав его Яну, сломя голову понесся назад. За тобой... Я успел бы, Айла... я бы успел... — он словно этой фразой успокаивал себя.— Но тебя не было.

— Какая жалость, что ваш брат меня спас... — во мне проснулась язвительность.

— Какое счастье, что это так... — он улыбнулся сквозь слезы. — Столько лет я гадал, что же с тобой случилось. Нашел тех бандитов, что напали на ваш дом.

— Даже так.

— Да, их казнили... Всех их... Но никто о тебе ничего не знал...

Ощутив такую пустоту в душе, я просто смотрела на этого мужчину и не чувствовала ничего. Лишь холод. Тоску. Разочарование. Казалось, все краски покинули этот мир, сделав его серым и неуютным. Моим ночным кошмаром оказался добрый дядюшка, который сейчас смотрел на меня мокрыми от слез глазами. И самое страшное я ощущала жалость. Вопреки логике я сочувствовала ему, и это так злило.

До одури.

Выдохнув, сжала кулаки так, что ногти воткнулись в плоть. Я взывала к себе, приказывала не прощать. Ненавидеть. Но не могла. И это делало меня такой беспомощной. Слабой.

Хотелось просто заткнуть уши ладонями и больше ничего не слышать. Не думать. Забыть все это и жить дальше.

Но это было невозможно.

— Я даже проклянуть вас не могу, — в моем голосе слышалось отчаянье. — Живите с этим и дальше. А я хочу домой! Хочу туда, где нет вас... Хочу к своему псу, который спас меня. Который тащил меня по ступенькам подальше от огня. В нем одном оказалось больше от человека, чем в вас и в вашем управляющем. Это ведь он был с вами в ту ночь?!

Орин Сэтт замер и опустил взгляд на стол. Шумно выдохнув, я заметила на полу у его кресла графин с вином. Да и кислый запах, на который я поначалу не обратила внимания. Как же знакомо! И этот заливает все свои проблемы пойлом. Ясно! Выходит, я попала в точку. Вот чего управляющий был так учтив со мной. Весь заботливый, внимательный: и ужин тебе, и фрукты отборные. Все для вас, ора Айла...

— А ему как спалось все эти годы? — прорычала я. — Или он тоже по карте водил пальцем за бокальчиком вина?

— Ян выполнял мои приказы, — голос дядюшки упал до шепота. — Он здесь ни при чем.

— Ни при чем! — взревела я раненым зверем. — О да, ослушаться орина страшнее, чем бросить девчонку на верную медленную смерть. Да о чем я! Такая, как я, и милосердия недостойна. А как вы теперь все это Оуэну расскажите? Какими глазами вы будете на него смотреть? Может, свозите и могилку мою покажите. Ваш управляющий все подтвердит. А можно мне с вами? Хоть посмотрю, куда мне цветочки-то нести. Или Хэйлу все равно где могила моя? Я и букетика не заслужила... посмертно?

— Он был там... — орин спрятал лицо в ладонях. — Я показывал ему, он привозит туда...

Орин не договорил. Умолк. Его плечи предательски затряслись. Видимо, осознание содеянного окончательно накрыло.

— Что же вы наделали! — прикрыв глаза, выдохнула я. — Зачем столько лжи? Отбелить себя? Я бы прокляла вас, если бы узнала, что все эти годы оплакивала живого. Ладно со мной... С ним так за что? У вас что в груди камень? С Оуэном за что? Вы же надежду у него отобрали этой могилой. Вы не меня там похоронили, а его! Он бы искал. Он бы знал, что я есть. У него была бы цель. А вы... Так жестоко. Вы действительно монстр, дядя Сэтт, но не мой, а сына. Как вы будете ему все это рассказывать? Мне даже жаль вас. Жаль! Оуэн носил цветы на пустую могилу, верил вам. Оплакивал свою избранную. Вы не оставили ему ни веры в лучшее, ни надежды на счастье.

— Я не знаю, зачем я это сделал, — хрипло пробормотал он. — Хэйл все спрашивал о тебе, а я искал. Перевернул всю округу, все деревеньки у Воротянки. Но ничего. А он смотрел мне в глаза и задавал вопросы. И я... Я думал — так будет лучше для него. Сам себя убедил, что мальчик ошибся и найдется другая. И я отвез его туда. Показал небольшую насыпь у могилы его матери. И он замолчал. Больше ничего не спрашивал. Мой сын стал иным. Будто мертвым изнутри. Его стала волновать лишь война. Словно он умирать туда рвался... Женщины... Он не смотрел ни на кого. И тогда я понял, что снова ошибся... Я окончательно все испортил.

— Так что же не признались ему?! Ведь поняли, что живая я.

— Испугался его гнева. Испугался, что он уйдет из дома добровольцем в императорские войска... Впрочем... так он и сделал. А я все искал... Деревня за деревней. В тех краях так много рыжеволосых девушек... — его плечи снова затряслись. Растерев лицо ладонями, он поднял на меня взгляд. — Я так рад тебе, Айла. Я был так счастлив, когда увидел тебя на пороге собственного дома. Это будто подарок богов. Будто они сжалились надо мной и прислали ту, что я столько лет разыскивал.

— И вы надеетесь, что я сейчас обниму вас, расцелую и все забуду? — у меня снова все потемнело перед глазами. Рад он, подарок богов. Да если бы не папа... Я запнулась об эту мысль и снова уставилась на дядюшку. — А как вы брату своему все объясните? Как? Он так долго выхаживал меня. Ночи не спал. Стал мне отцом, настоящим, любящим, самым заботливым. Как же теперь вы ему признаетесь в том, что это вы бросили его дочь умирать в огне? Как? Вы ведь все это время, пока я здесь, должны были об этом думать.

Орин лишь покачал головой.

Отвернувшись от него, уставилась в темное окно. На горизонте вспыхнула и погасла молния - словно предвестник надвигающейся бури.

"Как вовремя" — язвительно шепнул внутренний голос.

— Мне уже давно все равно, что со мной будет, Айла, — раздалось за моей спиной. — Лишь бы ты и Хэйл были счастливы.

— Мы... — я горько усмехнулась. — Знаете, это ради него я цеплялась в ту ночь за жизнь. И все последующие то же. Все думала что не могу причинить ему такую боль. Он же искать будет. Я верила в него. Знала — Оуэн никогда меня не забудет. Надо жить, и когда-нибудь мы встретимся. Я гнала от себя мысль, что он мертв. Умом понимала, что, скорее всего, это так и есть, но сердце требовало жить и верить. А он... Он меня и не помнит. Я даже Хэйлу "да" сказать не могла, хоть и влюбилась по самые уши. Останавливала память об Оуэне. Как же я предам! Как? А вдруг он появится. Я даже представить не могла, что разочарую его... Предам. А тут выходит и не нужна она была — верность моя и преданность — никому кроме меня.

— Ты злишься на меня, но он ни при чем. Не отталкивай его, я тебя прошу, — нет, дядя Сэтт не просил, он умолял. — Оуэн столько вытерпел...

— Он меня забыл, — в моем голосе слышалась горечь. — И все из-за вас! Из-за вас! — выкрикнула я ему в лицо, не вытерпев того шквала чувств, что душили и не давали нормально дышать.

— Айла! — услышав голос своего генерала за спиной, вздрогнула. — Айла, что произошло? Почему ты кричишь?

Обернувшись, я взглянула на него. Хэйл вмиг побледнел. — Почему ты плачешь, огонек? Отец?!

— Потому что ты меня забыл! А он, — я ткнула пальцем в обхватившего голову руками орина Сэтта. — А он меня похоронил!

С этими словами я бросилась на выход. Хэйл схватил меня за руку, но я выпустила пламя, вынуждая его убрать ладонь. Не готова я была ко всему этому. Нужно было выплеснуть эмоции, успокоить растерзанную душу.

Распахнув дверь, стремительно выскочила в коридор.

— Да что произошло! — рев моего дракона разлетелся по этажу.

— У отца спроси, — я все же обернулась в последний момент, — ему есть что тебе сказать. Правда ведь, дядюшка Сэтт?

Орин лишь обречённо выдохнул и кивнул.

— У вас еще есть шанс, — шепнула я ему, — хоть сейчас без лжи, и может быть когда-нибудь все это и забудется. Не испортите все окончательно, дядя.

— Отец! — взгляд генерала полыхал. — Я требую объяснений. Что происходит?

— Она права, — орин тяжело поднялся с кресла и, потянувшись за вином, застыл, так и не подняв его. Выпрямился. — Мне действительно есть что тебе рассказать, сын. И пусть это будет последний наш разговор, но он завершит весь тот кошмар, в котором мы живем столько лет.