Глава 20

Легко доставив меня к комнате, Хэил открыл дверь и вошел внутрь. Прошагал вперед и опустил на кровать. Его ладони тут же легли по обе стороны от моих бедер. Смутившись, я стянула мокрый плащ и попыталась ему его вручить, но дракон не двигался, просто нависал скалой. Это жутко смущало, сообразив, что застыла с зажатой вещью в руках, опустила ее на колени.

— Айла, посмотри на меня, — его голос показался мне таким интимным.

— Ты в моей комнате, это неприлично, — пробормотала я, не зная, куда себя деть.

— Сама ведь сказала нести в постель...

— Хэил... пожалуйста...

Мои щеки вспыхнули. Все это перестало казаться мне легким флиртом. Чем-то пустяковым. Но и принять тот факт, что генерал увидел во мне нечто большее, чем магичку, оскорбившую его в трактире, тоже не могла.

— Скажи, почему сразу «нет»? — Его дыхание разбилось о мою макушку. — Что тебе мешает признать нас?

К этому вопросу я просто оказалась не готова.

— Многое, — мой голос дрожал. — У меня был избранный. И я... Я все еще надеюсь, что он не был, а есть. Прости, Хэйл, но... Я, в отличие от тебя, очень хорошо помню и его внешность, и имя, и то тепло, что чувствовала, просто касаясь его.

— Это ложь, Айла! — Дракон поднял руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке, будто утешая. — Ты бы не позволила целовать себя, твое тело не уступило бы мне... Ты обманываешь, но зачем?

— Я не обманываю! — Передернув плечами, беспомощно обняла себя. — Никаких «нас» нет.

— Ты просто лгунишка! — Обхватив за подбородок, Хэйл задрал мою голову и жадно впился в губы, повалив на кровать. Ударив его по груди раз, сама не поняла, в какой момент обняла за шею и притянула ближе. Его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Прошелся по нёбу и сплёлся с моим. Меня накрыло волной наваждения, я отвечала с той же яростью, повторяя его движения. Ладони зарылись в мокрые волосы дракона... Комнату огласил тихий мужской стон...

А в коридоре раздались очень громкие голоса.

Родители! Мама вовсю распекала Ульви.

Отпрянув от дракона, я ошалело заглянула в его глаза...

Они пылали грозным фиолетовым пламенем.

— Ты моя, огонек! — На его губах появилась хищная улыбка. — Моя!

— Это было.... Это... Уйди! — выдохнула я испуганно.

— Конечно, но ты ведь должна понимать, что вышел, не значит ушел.

— Хэйл! — Меня тихо трясло, а голоса в коридоре становились все громче.

Поднявшись, дракон поправил пятерней растрепавшиеся волосы.

— Продолжаем игры, Айла? Не забывай, кто я. Что же, и эта битва за мной. Переодевайся, моя желанная, я прикажу принести бочку с горячей водой. И более не потревожу... сегодня.

— Ты... — сжавшись от озноба, ощутила, насколько замерзла. Платье было влажным, да и постель теперь тоже... — Я тебе не крепость! Не смей на мне проворачивать свои генеральские штучки.

— Конечно, не крепость, огонек. Замок я бы уже давно взял, с тобой сложнее, — рассмеялся он и, развернувшись, вышел, оставляя меня в полном смятении...

... Я металась по комнате. Мысли лихорадило. Переодевшись в сухое, собрала с кровати влажное постельное белье и скинула на пол. Как я могла так легко уступить ему?

Как?

Нужно отвлечься... Скоро мы уедем домой, и все станет, как прежде. Все будет спокойно, привычно и размеренно.

А пока думать о другом. Решать проблему с теми письмами, что хранились в кабинете отца.

Я не хотела замуж. Просто потому... Потому что до сих пор считала себя женой Оуэна. Нужно наконец найти в себе силы и признать это. Я надела его браслет, и пусть мы были детьми, но и тогда, и сейчас все было серьезно.

Может быть, стоило поговорить об этом хоть с кем-нибудь. С отцом? С мамой? С Ульви? Нет!!! Ведь тогда у них появятся вопросы касательно той ночи, а я никогда и никому не желала открывать свою душу.

Сознаться в том, что дочь убийцы?

Сознаться, что сестра несостоявшихся головорезов!

Никогда!

Мне было стыдно даже перед собой за свое происхождение.

Отвлечься! Найти для брата счастье. Найти ту единственную, которую он полюбит. Избежать брака, дождаться племянников и выплеснуть на них всю ту любовь, что не получила от родных родителей.

Мой план был так прост и понятен, пока в него не вмешался Хэйл.

Ульви! Я старательно вернула мысли в это направление.

Ничего с ним пока не выходило. Брат игнорировал Надию, а она с него глаз не спускала.

— Что я не учла? — воскликнув на эмоциях, покосилась на Манику, набирающую небольшую бочку для купания.

Перевернув очередное ведро с горячей водой, служанка пожала плечами.

— Об оре Надии мало что известно на самом деле. Она сирота. Драконесса очень слабая. Магия... — Она шмыгнула носом. — Даже не знаю, никогда не видела, чтобы она силу свою использовала.

— Слабая! — Я уловила главную мысль. — Как сказал Хэйл, избранного может и не почувствовать.

— Ну мы, маги, ведь ощущаем эту связь, — возразила девушка и потащила пустые ведра в коридор.

— Да! — Я кивнула. — Но, в то же время, можем полюбить и без нее.

— Это вы, ора Айла, к чему сейчас? — уточнила служанка.

— К тому, что я дурная голова...

— А-а-а... — Она нахмурилась. — А почему?

— Если Надия — слабая драконесса, так может, и не зверь на Ульви среагировал?

Я обернулась к ней и, всплеснув руками, села на кровать, а после и вовсе повалилась на спину. Тяжело вздохнув, уставилась на небольшую трещинку в потолке.

— Ну, может, и так, а может, и не так, — проворчала служанка.

Дверь открылась и в комнату занесли еще два ведра. Последних. Поставив их, девушки подхватили оставленные им у порога пустые и выскользнули в коридор.

— Все же попробуйте еще раз, ора, чтобы наверняка. — Маника продолжила набирать бочку. — А нет, так сядем и я вам быстро список местных красавиц предоставлю.

— Времени осталось не так много, — пожаловалась я. — А как домой вернемся, он снова в свою берлогу закроется и выкуривай его потом оттуда как медведя.

— Хм... Была бы жена горячей и не заперся бы, — хохотнула Маника. — Уж я бы своему мужу такого не позволила. Быстро бы нашла способ расшевелить и отодвинула в сторону мир научных изысканий. Не унывайте, ора! Еще одна попытка и спешно пойдем сводить его с остальными по списку. Еще турнир впереди.

— Не пойдет! — простонала я.

— А заставьте! — Она опустила руку в воду и проверила температуру. — Сторгуйтесь!

— Сторговаться?! — Сев, я зыркнула на книгу на столе. — Ну, положим, есть у меня рычаг воздействия на него. Но что делать?

— Плескаться и наслаждаться водными процедурами! — Служанка указала на готовую бочку, от которой шел пар. — Затем выпить травяной отвар и спать. А утром будем строить планы. Мне уже самой интересно. Вот наберусь у вас опыту и себе мужа искать начну среди драконов.

— А как же рогатка и лошадь? — припомнила я ей ее же проверенные методы.

— На мне не работает! Уже весь зад обила, а толку. Так и до старых дев доскакаться можно! — Маника нахмурилась и, подхватив пустые ведра, отправилась на выход.

Проводив ее взглядом, снова упала навзничь, провалившись в мягкую перину.

— Вода остывает, — послышалось со стороны двери, — ора! Постельное принесу позже.

— Слышу, — потянувшись, принялась расстегивать пуговицы на платье...

...Сидя в бочке согнув колени, лениво водила намыленной ветошью по плечам. Мыло ароматно благоухало полевыми цветами и почему-то будоражило аппетит. На ужин я не спустилась. Сил просто не осталось ни на что. Как представлю, что мне там созерцать недовольную физиономию грымзы, так передергивает. После возвращения Надии и Ульви она металась тут по коридору, что-то там высказывала орину Сэтту, а я откровенно не понимала, ну чего он ее терпит.

Нет, ну, положим — родня, но у всего есть свои границы дозволенного, а эта женщина их явно переходила.

Все же у дядюшки бескрайнее терпение.

Живот снова скрутило. Эх, мне бы сейчас легкий овощной салатик.

Но так лень двигаться... У меня жутко ныло все, что пониже спины от сегодняшней «легкой» прогулки верхом.

Вот разъезжала всегда в карете и нечего было в седло прыгать!

Что ради счастья брата не сделаешь!

Намылив руку до локтя, зевнула. Запах от мыла усиливался.

Вода расслабляла да так сильно, что глаза слипались. Сопротивляться дремоте просто не осталось сил. Я снова широко зевнула, прикрывая рот, и, откинувшись на бортик бочки, блаженно прикрыла глаза.

С террасы доносились трели птиц и легкий шум дождя. Он все так же моросил, питая землю влагой.

Снаружи на террасе послышался легкий шум. Приоткрыв один глаз, не увидела ровным счетом ничего. Только полумрак.

Да, уже смеркалось.

Вода остыла, но все равно оставалась приятной для тела. Комнату освещала масляная лампа. На кровати уже лежала приготовленная длинная голубая ночная рубашка. Мягкая и теплая. Все располагало к тому, чтобы выбраться из бочки, обтереться и упасть на мягкую кровать, обнять подушку и забыться крепким сном...

Но лень...

Это же шевелиться придется, а мне сейчас было так хорошо. Улыбнувшись, я выпустила собственную магию и вмиг нагрела воду.

Какое блаженство! Вокруг меня заклубился пар.

Кое-как намылив грудь, вылила на себя воду из кувшина и вздохнула. Вот бы сейчас кто-нибудь вытащил меня из этой бочки и отнес в постельку...

Заурчал живот. Это навело меня на тягостные мысли о том, что спускаться на кухню придется. Или можно подождать служанок, которые уберут бочку. Да, эта идея пришлась мне по душе. Вот их-то и попрошу принести что-нибудь съестного.

Но когда они явятся? Ммм...

Зевнув, выпустила тряпицу из рук и снова прикрыла глаза.

— Ты знаешь, что опасно засыпать в бочке?

Услышав знакомый голос, я взвизгнула и погрузилась в бочку так, что подбородок на колени поставить можно было.

— Шиу Хэил Уолш! — прорычала на нахального генерала, замершего в дверях, ведущих на террасу. — Ты что там делаешь, бесстыдник?!

— Подглядываю, — он произнес это так спокойно и буднично, словно в этом не было ничего предосудительного.

— Да как тебе не стыдно!!!

— Мне?! — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Лера, опомнись! Мне было бы стыдно за себя, не сделай я этого. Желанная женщина принимает ванну за стеной, а я сиди и фантазируй? Ты очень жестока!

Его взгляд скользил по моему вмиг ставшему пунцовым лицу и вглядывался в воду.

— А ну, отвернись, Хэил! — процедила сквозь зубы, судорожно соображая, как много он там сможет увидеть. Вроде совсем ничего, ну разве что колени.

— С чего мне это делать, красивая моя? — Широкая темная бровь дракона приподнялась.

— С того, что это неприлично! Это возмутительно! — Я старательно подбирала доводы. — Моя репутация...

— Да не переживай, — он громко засмеялся, — я честное слово никому не скажу! Или наоборот, скажу и потребую, чтобы меня женили на тебе незамедлительно! — Смех затих, но его губы все равно растянулись в наглой улыбке. — К тому же все до невозможного прилично. Я в твоем декольте в трактире больше рассмотреть сумел, чем в этой бочке. Даже обидно. Так что остается надеяться лишь на свою фантазию, а она у меня знаешь какая буйная... М-м-м...

— Ты невозможный дракон! — Моя нижняя губа затряслась от досады. — Невоспитанный! Не... Да у меня слов на тебя нет. Отвернись, а то я...

— А то ты что? Воинственно выпорхнешь из этой бочки и погонишь меня с террасы, размахивая мокрой ветошью? — Он сделал большие глаза, изображая притворный ужас. — Да я только «за», огонек. Но учти, я буду сопротивляться, обороняться, повалю тебя на... нет, пол холодный, так что уволоку в свою постель. Там поборемся немного, а после этого я с чистой совестью вручу тебе свой браслет. Годится такой план, Айла?

— Нет, — фыркнула я, — оставь браслет себе.

— Зря отказываешься, он все равно будет твоим. — Уперевшись рукой в косяк, Хэил странно усмехнулся.

— Добейся сначала! — Во мне взыграла вредность. Просто наглость этого ящера не знала границ!

— Зачем? — Нахал сложил руки на груди. — Я, Айла, вообще не люблю идти к цели длинными путями. У меня иные методы, моя желанная лера.

— Даже знать их не желаю, — огрызнувшись, покосилась на дверь. Еще не хватало, чтобы сейчас заявились служанки или еще кто похуже. Папа, например.

— И опять-таки зря, — Хэил проследил за моим взглядом. — Да, моя огненная девочка. Я просто поставлю нас в такое положение, что даже дядюшка скажет «женись племянник, или...»

— Я выберу «или»! — Нащупав на дне бочки тряпку, вынула ее и, размахнувшись, запустила в него. — Я тебе не нежная фиалка, дракон! Скажу «да» только если влюблюсь. Нахрапом не возьмешь!

— Ну все-все, не ершись. — Генерал легко увернулся от снаряда. — Не подглядывал я, честно. Просто...

— Что? — фыркнула я. — Мимо на террасе проходил?

— Ну не совсем. — Дракон прикусил нижнюю губу и прищурился. — Ладно подловила. Но, огонек, если ты хочешь спать, то выбирайся оттуда и ложись. Ты же натурально засыпаешь там. Это опасно, Айла.

— Я хочу есть, а не спать.

— Сейчас все принесут, я распоряжусь. И за бочкой придут. Выбирайся, огонек.

— Ну хорошо, — согласилась я... — Тогда не мог бы ты убраться оттуда и не сметь больше подглядывать.

— Хм... Не обещаю... — Уголки его губ снова проказливо поползли вверх.

— Хэил!

— Хорошо-хорошо... Исчез!

Опустив руку, он развернулся и действительно скрылся в полумраке.

Я просидела еще немного, зорко высматривая есть он там или нет. Но все было тихо. Привстав, потянулась за полотенцем и, резко вскочив, накинула его на грудь. Прислушалась.

Ни звука.

Выбравшись из бочки, спешно добежала, скользя по полу, до кровати и натянула на плечи сорочку. Она мгновенно промокла, но это было неважно. Меня тревожило другое. Подойдя к двери на террасу, выглянула. Хэил стоял у перил и вглядывался в даль. На его хмуром лице залегла складка.

— Не стой там, милая, — не оборачиваясь, громко произнес дракон, — сквозняком протянет. Сейчас принесут ужин. Овощи, как ты любишь. Хорошо поешь, а потом ложись и отдыхай.

Развернувшись, он улыбнулся мне и пошел в свою комнату.

Мне снова снился огонь. Жуткий, ослепляющий, палящий. Не знающий пощады. Жадные ненасытные танцующие языки лизали землю прямо у моих ног. Пытались достать. Ужалить. Причинить боль. Пламя окружало стеной, не позволяя вырваться.

Издеваясь, мучая...

Слезы разъедали глаза. Рыдания душили...

Жарко... Страшно... Рев огня звенел в ушах, пахло паленым волосом и сажей.

Сжимая подол нелепого короткого детского платья, я искала прорехи в живой извивающейся преграде, чтобы переметнуться на другую сторону.

Туда, где безопасно.

Туда, где меня не достанет всепожирающее пламя.

Я желала спасения, но не находила его.

Сажа налипала на лицо. Крыша дома жалобно трещала, грозясь обрушиться. А я все рвалась из огненного кольца, слыша лай любимого пса.

«Токи...» — голос охрип.

Вскинув руки, попыталась подавить стихию. Взять под свой контроль, обуздать, но... Все тщетно. Бушующее, дикое пламя мне не подчинялось.

Я наступила на что-то холодное и вязкое. Взглянула вниз и замерла. Кровавые следы моих босых ног. А рядом лужица крови. Темная, грязная. Она вскипела и забурлила, высыхая на глазах...

«Айла, дрянная девчонка! Ты опять шастала по берегу с этим ящером?! Сказал же — высеку, мерзавка такая!»

На объятое оранжевыми языками крыльцо выскочил отец с кувшином. Его мутный взгляд обшарил пространство. Глаза красные, лицо отекшее. Отпив вишневой бражки, он кинулся на меня, но не успел. Взвился вихрь искр. Оглушающий треск. Звон разбившегося кувшина... Пол под ногами грузного мужчины провалился, увлекая за собой.

«Ты могла бы родиться магом жизни, — прошелестел голос матушки с другой стороны двора из ветхого покосившегося сарая. — Ты все испортила, дочь. Ты самое большое мое разочарование!»

Дверь приоткрылась и на дорожку посыпался сырой картофель. Он запекался на глазах, кожура чернела, вздувалась и лопалась. Я даже чувствовала его аромат.

«Мы вступим в банду! Пойдем с нами, сестра, там самая жизнь»

Из пламени, разевая рты, показались искаженные злобой лица братьев.

Они смеялись и манили за собой, Огонь четко обрисовал их фигуры...

— Нет! Нет! Нет! — мой крик оглушал. — Нет!

Остановившись, я обреченно закрыла лицо руками. Страх сковывал, не позволял думать.

Это неправда! Все ложь!

Я не разочарование! Я не дрянная девчонка! Нет! Я не могу быть сестрой бандитов, пусть и несостоявшихся! Нет!

Униженная, раздавленная собственной семьей, опустилась на колени.

Я не такая, как они! Не такая!

Рыдания душили. Что было бы со мной, не появись семья Уолшей? Кем бы я стала, оставшись одна? Кем? Как бы выжила без отца и матери, без Ульви?

Ответ меня страшил и мучил. Разрывал когтями душу все эти годы. Да... Без них я стала бы отребьем с дороги. Никому не нужным беспризорным ребенком и это если бы выжила.

Если бы...

Треск ломающихся балок заставил вздрогнуть. Дом... Он стонал под натиском стихии. Из черных оконных глазниц рвался огонь.

"Да гори все... Гори! — простонала я. — Сгори уже и обратись в пепел! Хватит меня мучить. Сгори дотла!"

Жар становился все нестерпимее, горло жгло от каждого вдоха. Где-то там раздалось шуршание гравия. Приближалась телега. Громкий радостный лай...

«Папа, — шепнула я сухими растрескавшимися губами. — Папочка, забери меня.

Но никто не услышал. Звук отдалялся... Меня бросили... Оставили умирать.

Расплакавшись, я упала на колени и сжалась в комочек. Силы покидали. Что-то медленно стекало по лбу, вискам. Мазнув ладонью, уставилась на красные грязные разводы на коже.

Кровь!

Боль опалила затылок. Судорожно выдохнув, я повалилась набок...

Мир вокруг умолк и погрузился в полумрак, лишь пепел парил словно черный снег, устилая землю.

Шуршание гравия под тяжелыми сапогами. Ржание лошадей. Кто-то приближался. Я цеплялась за сознание, борясь с вязким омутом, утягивающем в небытие. Шаги замерли, и кто-то коснулся моей головы, ласково пригладив как ребенка.

Лицо незнакомца, я силилась его рассмотреть. Какой он? Высокий? Блондин или брюнет?

Но ничего... лишь размытый образ того, кто стал моим палачом.

«Айла, любой дракон был бы рад такой избранной для своего сына...» — это последнее, что я расслышала.

Мир ожил. Дом рухнул оглушая. Пламя устремилось ввысь, сметая все на своем пути.

Захрипев, я распахнула глаза и, резко сев, спешно осмотрелась.

Ничего не горит! Принюхалась и тяжело выдохнула. Я не устроила пожар... Мне опять повезло.

В комнате было ужасно душно.

«Я же закрыла дверь на террасу» — вспомнила и свесила ноги с кровати.

Влажная ночная рубашка неприятно липла к телу.

Спустившись с перин, прошла до двери, шлепая босыми ступнями. Распахнула ее и сделала глубокий вдох. Дождь все также нудно тарабанил по перилам и каменному полу. Пахло сыростью и цветами.

— В этом году позднее лето холодное и дождливое, — услышав знакомый голос рядом с собой, вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд.

Хэил сидел у самых моих дверей. В одних штанах, босой. Волосы распущенные, лицо уставшее. Согнув одну ногу, он выпрямил вторую и уперся спиной в стену.

— Что ты здесь делаешь? Уже глубокая ночь, — мягко поинтересовалась, чувствуя, что мужчине требуется отдых.

Сейчас он не выглядел грозно, скорее ранимо. Захотелось провести ладонью по его голове и пригладить растрепавшиеся локоны.

— Терзает что-то, а что понять не могу, — он задрал голову и взглянул на меня. — Где куртка, что я тебе дал?

— Да, я не вернула, — спохватившись, обернулась на кровать, его вещь была где-то там. — Сейчас подожди, найду.

— Нет, огонек, — выдохнул он, — не нужно возвращать. Лучше надень ее. Прохладно.

Я вопросительно взглянула на его обнаженный торс.

— Я мужчина, — он правильно распознал мой намек, — мне не холодно.

— Всем холодно, Хэйл.

— Нет, моя лера... Нет. — на его губах обозначилась печальная усмешка. — Почему ты не спишь?

— Кошмар, — шепнула нехотя.

— Что тебя терзает? — на его лбу залегла хмурая складка.

Я колебалась. Рассказать? Еще никому и ни разу я не открывала двери в душу. Не сознавалась в страхах. Но сейчас...

Сейчас мне хотелось выплеснуть свою боль.

Так почему бы и нет...Глава 21

— Огонь, Хэйл. — Мой голос походил на шелест ветра, такой же тихий и неразборчивый. — Я вижу свой дом. В нем погибает моя семья... родная. Все повторяется раз за разом. Отец непробудно пьет, мать все ворчит и распекает. Братья... Последнее, что они хотели — жить честным трудом. Урвать чужое, ограбить, избить. Сыновья арендатора, а вели себя так, словно на большой дороге выросли. Впрочем, именно этому их и учил отец. Льям и Виям — они стали нашими палачами...

Я умолкла, возвращаясь в далекое прошлое. Стыдно. Что он подумает обо мне сейчас? Наверное, разочаруется, но лучше уж рассказать самой о том, кто я есть, чем он узнает потом и не от меня. И как бы тяжело мне сейчас ни было я продолжила.

— Ты называешь меня лерой, Хэйл, но это не так.... Совсем не так. Мне стыдно за то, кем я была рождена. Столько лет прошло, меня называют орой, а я все пытаюсь в кошмарах вырваться из кольца пламени и покинуть родной дом. Да... вырваться из этого круга. Я слышу лай своего пса. Это он спас меня тогда. Мой Токи... И телега... Каждый раз сердце сжимается от ужаса. А что если папа не придет? Что если Ульви и мама не появятся в нашем внутреннем дворе? Вдруг они проедут мимо... Оставят. Не заметят. Никогда никому не рассказывала об этом. И не знаю, зачем говорю сейчас. Не лера я, генерал, совсем не лера.

Замолчав, я уставилась в сторону сада. Огонь от уличных масляных фонарей причудливо отражался в лужах. Цветочный запах усиливался. Моя ночная сорочка совсем не грела, а между тем луна склонялась к горизонту. Глубокая ночь на дворе, нашла я время для откровений. Чем дольше продолжалось молчание, тем тяжелее становилось на душе. Нужно было все же держать рот на замке.

— Я рад, что ты доверилась мне настолько, Айла, что распахнула свою душу. А говоришь ты это, чтобы стало легче, — Хэйл поднял руку и поймал мою ладонь. Сжал и пригладил большим пальцем запястье. Так легко и невыносимо нежно. — Разве ты не знала, огонек, вместе уже не так страшно. Тебе снится прошлое? То, что случилось с тобой когда-то?

Он не поднимал голову и не смотрел на меня. Откинувшись на каменную стену, дракон прикрыл глаза. Из его рта вырвалось облачко пара. Замерз. И пусть не обманывает, что ему не холодно. Вдруг захотелось прижаться к нему и согреть. Укутать в самое теплое одеяло, уложить в постель и пригладить длинные чуть вьющиеся волосы. Сейчас генерал совсем не походил на сурового вояку.

Все больше на взлохмаченного босого мальчишку. Потерянного и невыносимо одинокого.

Притянув к себе мою ладонь, он коснулся губами костяшек пальцев. Я не отпрянула и не выдернула руку.

Нет.

— Ты молчишь, огонек, — выдохнул мужчина. — Это твое прошлое?

— Да, — прошептала, наслаждаясь его ненавязчивой лаской. Мне понравилось ощущение моей ладони в его. То тепло, что от нее исходило. Улыбнувшись, я уставилась на лужицы на террасе, по ним тарабанили мелкие капельки дождя, образуя пузыри. — Там на пороге горящего дома меня бросил мужчина. Отец того, кто назвал меня избранной. Единственной. Мы хотели сбежать из дому. Но...

Я вздохнула, не найдя в себе силы продолжить. Столько лет молчать об этом. Слова просто застревали в горле.

Зачем? Зачем я ворошу прошлое? Дую на красные угольки, разжигая пламя отчаянья и боли в душе. Для чего?

Чтобы наконец-то отпустить? Может быть.

— Рассказывай, Айла, — дракон прижался щекой к моей руке. — Сегодня такая ночь, что лучше говорить. Когда я слышу твой голос, мне становится легче. Ты не представляешь, какое это счастье — чувствовать тепло твоей руки. Оно греет, — он как большой кот потерся о мое запястье. — Что случилось с тобой тогда, моя девочка? Расскажи мне о демонах, что терзают тебя во снах.

— Их много, Хэйл, — тихо пробормотала я. — Родной отец. Монстр. Он догнал нас, в пьяном угаре убил того, кто был мне дорог. Толкнул... А после... Мы возвращались домой, папа избил меня, все обещал высечь, но у забора нас встретили разбойники. Гости, которых так ждали братья... Дождались... Они убили всех, подожгли дом, чтобы скрыть свои следы.

— Но ты выжила! — Он притянул меня ближе к себе и обнял, уткнувшись лбом в бедро.

Нужно было оттолкнуть, напомнить о том, что мы практически раздеты, что ночь на дворе. Что это неприлично, но вместо этого я шепотом продолжила свой совсем невеселый рассказ.

— Выжила, Хэйл. Как ни странно, но один из бандитов пощадил. И такое бывает. Он склонился надо мной и сказал, что не детоубийца. Приказал сползти с крыльца, как только они уедут, но я не смогла. Сил не хватило. Так и лежала, надеясь на какое-то чудо... Я слышала лошадей, к дому прискакал тот, кто теперь преследует меня во снах. Он сорвал с моей руки браслет и бросил умирать. Отец моего избранного. Его слова... Я запомнила их на всю жизнь. Такая, как я, позор для дракона.

— Нет! — неожиданно грубо рявкнул Хэйл. — Такая, как ты, — счастье. Браслет?! Кто-то когда-то надел на твою руку браслет?

— Да... — высвободив свою ладонь, успокаивающе, погладила его по голове. — Но его больше нет.

— Ты в этом уверена?

— Если бы мой... — я замолчала, имя Оуэна не смогло сорваться с губ. Тяжело. Все это вспоминать невыносимо больно. — Если бы он был жив, то нашел меня. Я знаю. Он бы землю перевернул, но нашел. Но этого так и не случилось. Значит, его нет...

— И хорошо, — процедил сквозь зубы мой дракон, — иначе...

— Что иначе? — шепнула я растерянно.

— Я бы не отдал тебя никому, Айла... — он мотнул головой. — Не отдал бы.

— Я не твоя. — с каким-то детским упрямством выдохнула и тут же провела рукой по его влажным волосам.

— Моя... Ты с самого первого дня, когда я увидел тебя здесь в ночной рубашке, стала моей. Остальное дело нескольких битв.

Повисло молчание... Я поежилась, но виду не подала, что холодно.

— Я завидую тебе, моя Айла, — голос Хэйла стал спокойнее. — У меня во снах совсем по-иному. Все, что я вижу — река. Я ищу кого-то, зову, срывая голос. И не нахожу. Не помню ни имени, ни лица того, кого потерял. Пустота и тьма. Холод. А я все зову, не слыша собственного голоса.

— Кто-то важный для тебя? — тихо произнесла, ощущая укол неуместной ревности.

— Я не знаю, — он пожал плечами, — ничего не помню. Совсем ничего. Уж лучше знать в лицо свои страхи, чем вот так, слепым котенком... Но ты, моя девочка, все еще без куртки.

Его руки сжали меня сильнее, мужчина потерся лбом о мое бедро и нехотя отстранил.

— Я думала лечь спать, — произнесла и отступила к двери.

А самой хотелось обратно в его жаркие, даже горячие объятья.

— Да, сегодня совсем холодно, моя девочка, — он снова откинулся на стену, уперевшись в нее затылком. — Тогда иди, не мерзни.

— Не пойду без тебя, — эта фраза вырвалась прежде, чем я поняла, что говорю.

Он тихо рассмеялся.

— Думаю, сначала я надену на тебя свой браслет, красавица, а уж потом объятья и мягкие перины.

— Ах ты, невыносимый дракон, — я покачала головой. — Ты ведь прекрасно понял меня. Я не смогу спокойно спать, зная, что ты сидишь здесь совсем один.

— Здесь я не один, огонек, — прохрипел он севшим голосом, — я рядом с тобой и от этого мне становится легче. Я заметил это еще тогда, в первую ночь. Ты мой островок спокойствия и умиротворения. Моя тихая гавань, которую я искал всю жизнь.

— И все же, Хэйл, нужно спать...

— Можно я тебя поцелую, Айла? — он вскинул голову и заглянул мне в глаза.

Дракон, зверь. И в его серых, как грозовое облако очах было столько ранимости и нежности, что сердце дрогнуло.

— Это не прилично, — улыбаясь шепнула. — Ты губишь мою репутацию, генерал.

— Я в щечку, это ведь не считается, — взгляд мужчины вновь стал человеческим. — Одно касание губ, невинное. Честно.

— Что значит не считается, дракон?! Это, по-твоему, не поцелуй?

И пока мужчина обдумывал ответ, я воспользовалась заминкой и, быстренько подойдя к нему ближе, склонилась и сама коснулась губами его покрытой легкой щетиной щеки.

— Пусть твой сон будет крепкий и безмятежный, мой ты упрямый ящер.

Заглянув в его полные удивления глаза, засмеялась и убежала в свою комнату.

Достав его куртку, обняла ее и укрывшись одеялом крепко уснула.

Но прежде услышала его тихие шаги. Он тоже вернулся в свою постель.

Невыносимый мужчина.

— Подъем, ора! — резкий, но уже знакомый голос врезался в мое сознание. — Вы так счастье брата проспите!

— Маника, — простонала я, щурясь от внезапно хлынувшего в комнату света. — Ты хуже Токи. Оставь занавески в покое.

— Токи? — в голосе Маники послышались нотки любопытства. — А кто это?

— Мой пес... — выдохнула, натягивая подушку на голову.

Рань такая, ну чего им всем не спится.

— Хм... нелестное сравнение. Ну да и ладно, — пробасила она надо мной. — Просыпайтесь, уже позднее утро, а у нас с вами дела. Вам еще брата осчастливить женой, а мне на приданное заработать. Уж больно хочется тоже кого-нибудь собой порадовать. Ора, ну вы что там нежитесь? Подъем!!!

Мне в лицо полетели брызги холодной воды. Немного опешив, распахнула глаза, откинула подушку и уставилась на лист бумаги, который тут же возник передо мной.

Хм... На неровно оторванном клочке корявым почерком были выведены какие-то женские имена.

— Я, ора, не очень грамотная, но как получилось, — немного смутившись прощебетала служанка.

— Это что? — со сна я все не могла сообразить, что это за каракули и к чему они мне?

— Как что? — Маника деловито потрясла листком. — Список всех красавиц. Орин Сэтт вроде как собирается отправить гостей домой раньше запланированного, так что времени все меньше. И еще...- она запнулась и недовольно покосилась на меня. — Вы проснулись? Мне можно продолжать?

Закатив глаза, я широко зевнула и прикрыла рот рукой. Ну что она тут официоз разводит?! Пришла и четко по делу выдала все сплетни, вставляя при этом свое важное личное мнение по поводу всего происходящего вокруг.

— Ой, Маника, давай уж на ты, и дай это сюда!

Я выхватила у нее лист и бегло по нему прошлась взглядом, ни одного знакомого имени. Кто это вообще все такие?

— Так вот... — девушка хитро стрельнула в меня глазками. — Тогда рассказываю дальше. Я сегодня совершенно случайно крутилась в картинной галерее и своими ушами слышала, как ора Надия, пока ее тетка где-то носилась, расхваливала девушкам вашего брата. И умный, говорит, и начитанный. Хотя по мне это одно и то же. В общем, кажется, молодой красавец и правда пришелся ей по душе.

Хм... Я растерла глаза и замерла. Ага, значит, наша тихоня все-таки что-то чувствует к нему.

— Так прямо и расхваливала?! — довольно расплылась я в хищном оскале.

Раз так, значит, нужен новый план, как их свести вместе. Он должен рассмотреть ее как следует, за ручку подержать, и что там еще ботаники на свиданиях делают...

— Ну, конечно, ора Айла, хотя положа руку на сердце, я не понимаю, как умопомрачительный Ульви Уолш может не тронуть сердце. Такая улыбка, а глаза... Они же как мед теплые. Такие чарующие. А как он говорить начинает — сталь в голосе. Признаюсь, я на него как ни взгляну — щеки краснеют и такие неприличные мысли в голову лезут... Совсем неприличные, — она мечтательно вздохнула и тут же спохватилась. — Но я отвлеклась... Так вот... Между делом Надия выразила также сожаление, что не смогла побывать на прудах и не увидела лилии. Они как раз сейчас цветут. Это вот, которые...

— Слезы Яники, — подсказала я и села, откинув одеяло.

Служанка зыркнула в мою сторону и выпучила глаза.

— Это куртка шиу Хэила?! — выпалила она, хватаясь за сердце. — Та самая? В вашей постели? Ора!

— М-м-м? — я покосилась на то, что обнимала всю ночь. — Да, прохладно было просто...

— Ага... да... — Маника сложила руки на груди. — Можете рассказывать мне сейчас что угодно, но никто не тащит под одеяло куртки мужчин, к которым они равнодушны. А сейчас быстренько уберите ее, а то мало ли кто войдет.

Не дожидаясь моей реакции, она сама схватила куртку и припрятала ее под кровать. И стоило ей разогнуться, как в дверь два раза постучали и на пороге возник мой братец. Взъерошенный, немного помятый, глаза красные как у суслика.

Все ясно — всю ночь читал.

— Айла, пора спускаться к завтраку, — зевая, выдал он громогласно. — О, ты уже проснулась!

— Угу, — пробурчала я и тут же опомнилась. Пока он вяло соображает, нужно брать его в оборот. — Ульви, а ты, кстати, уже видел эти цветы редкие на прудах?

— Лилии? — он приподнял бровь.

— Да! — я, как могла, излучала восторг и восхищение. — Вот сегодня поняла, что мы можем и забыть про них! Такую красоту нельзя пропускать!

— У-у-у! — Брат растер затылок и подозрительно покосился на мою персону. — А напомни-ка мне, Айла, ты когда цветами увлеклась? В твоей комнате отродясь даже веника из ромашек не было. А тут сразу лилии...

— Я хочу покататься в лодке, Ульви! — выпалила, задрав подбородок.

Что он наговаривает! Были у меня цветы. Годами стояли засушенным гербарием, пока мама их не выкинет.

— Плавать? Ты? — Ульви окончательно проснулся. — В открытой воде? Ты, которая даже на пикник на реку боялась выходить! Мне что-то уже страшно дальше выяснять, что ты там задумала, сестренка.

— Я и не собираюсь на реку! Мы едем на пруды! Вчера у меня была очень неприятная прогулка и я поняла — пора бороться со своими фобиями. Поэтому сегодня ты, я, Хэил и Надия идем на прогулку!

— А-а-а, — протянул Ульви и расстегнул верхние пуговички на рубашке. — Надия!!! Нет, Айла, я пас...

— Второе желание! — тут же нашлась я и, подняв книгу по астрономии с прикроватной тумбочки, показала ему. — А нет — отдаю ее дяде.

— Ну, положим, ты слишком меня любишь, чтобы поступить так подло.

Он отмахнулся, быстро смекнув, что я блефую.

— Вот и не расстраивай любящую тебя сестренку! — обижено проворчала я. — Второе желание Ульви — мы прогуливаемся на лодках!

— Ну хорошо, — видя, как я раздуваю щеки, сдался брат. — Тем более что меня и вправду интересуют эти цветы.

— И никакой сетки для гербариев, — спешно добавила я.

— А это уже третье желание!

— Ульви!!!

— С сеткой второе, — грозно рявкнул он. — Без нее — третье. Всегда проговаривай все детали соглашения сразу! Чему тебя отец учил?

— Ладно, — прошипела я, — третье. Но ты плывешь в одной лодке с Надией.

— Будто мне братишка Хэйл даст уплыть с тобой, — засмеялся он и развернулся на выход. — Одевайся, интриганка, я тебя жду.

Бросил он и покосился на притихшую как мышка Манику. Прищурился. В его взгляде мелькнул явный интерес.

— Хорошо, поспешу, — выдохнула я.

Он кивнул и, подмигнув служанке, вышел. Вот ведь!

— Какой он все-таки... красивый и умный, — мечтательно вздохнула девушка. — Нужно будет хоть раз пробиться к нему в комнату с ведром воды или ужином. А он там, и без рубашки... С такой фигурой... Как же вам повезло с братом...

— Угу, — кивнула я и поднялась.

Признаться, я понятие не имела, как буду сидеть в этой лодке посреди пруда. Вокруг вода, берег далеко... У меня уже от страха в ушах звенело, но деваться было некуда.

Только вперед и только к поставленной цели!

Постучав в комнату родителей, услышала голос управляющего за спиной.

— Они уже позавтракали, милая ора, и спустились в сад. Вашей матушке сегодня значительно лучше. Ее потянуло погулять и насладиться цветами.

Маму? Цветами? Да ее это никогда не волновало. Насладиться она, впрочем, как и я, могла ярмарками и городскими магазинчиками. Но сад?!

Я с недоверием покосилась на ави Марло.

Управляющий так тепло улыбался, что стало немного не по себе.

— Что-то не так, ора? — он заметил мое легкое смущение.

— Нет, — я покачала головой. — Раз матушке лучше, то и мне хорошо.

— Вы так привязаны к родителям, — управляющий склонил голову набок. — Будь вы драконессой, никогда бы не поверил, что неродная дочь.

Скользкая тема, я слегка напряглась.

— Они спасли мне жизнь, — нехотя пробормотала, глядя на управляющего. — Им я обязана всем. Знаете, бывает так: одни твари бросают умирать, понимая, что спасения ребенку не будет, а другие жертвуют многим, чтобы спасти. Они мне родные, ави Марло. Да не по крови, но роднее никого нет.

Он словно посерел лицом. Плечи опустились, и мужчина отвел взгляд.

— Простите за грубость, — непонятно за что извинилась я.

— Ну что ты, девочка... Ну что ты... Не тебе прощения просить, — развернувшись, он побрел в сторону лестницы.

Скривив губы, я пыталась сообразить, что это с ним. Видимо, задела чем-то.

Да и ладно. У него свои демоны, у меня свои.

Почесав лоб, я отправилась в сторону парадной столовой...

... Сидя напротив Хэила, поглядывала на него. Дракон ел. С невозмутимым лицом он кромсал бедного цыплёнка на своей тарелке. Аппетит у этого мужчины просто зверский. Поймав мой взгляд, генерал вопросительно вскинул бровь.

— Твой завтрак всегда такой плотный? — не удержалась я.

Он зыркнул на мою тарелку, в которой горкой лежала морковь и вареный картофель, и хмыкнул.

— Мужчина должен много есть, — нагло влезла в разговор грымза. — Что за глупые вопросы!

Я повернулась к ней. Восседая напротив Ульви в вызывающем бордовом платье, она недовольно кривила губы.

Уж не знаю, что меня так задело?! То ли слишком яркий для утра наряд, то ли что лезет, куда не просят, и цепляет почем зря.

Но... да...

— А вы вроде старая дева, — я мило улыбнулась. — Откуда так много знаете о мужчинах?

Орин Сэтт закашлялся. Но я успела заметить, как искрятся весельем его глаза.

— Что? — ора Гюмза аж привстала со стула.

— О, я ошиблась? — мой взгляд сделался еще невиннее. — Простите, видимо, у вас было много мужчин...

Ульви с силой наступил мне на ногу, призывая быть сдержанней.

Да я и сама понимала, что меня несет. Но эта женщина просто выбешивала своей наглостью, хамоватостью и беспардонностью. Жуткая особа...

Надия тихо отложила изящную вилочку и подобралась, явно ожидая скандала.

— Тетя, — Хэйл натурально бросил куриную ножку в тарелку и повернулся к родственнице. — Во-первых, да я привык много есть по утрам и не ужинать, сказывается жизнь в казармах. Так у нас было заведено. Во-вторых, Айла имеет полное право задавать мне любой вопрос, или говорить, что ей вздумается. В-третьих, не смейте мне портить аппетит своими бабскими склоками!

Я, признаться, прониклась... Грымза, похоже, что тоже.

Над столом повисло молчание, все продолжили завтрак...

... Поглядывая теперь на Ульви, я периодически пинала его под столом, требуя хоть каких-нибудь действий. Просто время идет, скоро все разойдутся. А как же моя прогулка на пруд?!

Как же лилии, которые мне и даром были не нужны!

Я еще раз придавила пяткой носок его ботинка. Но он делал вид, что ничего не замечает, и продолжал уплетать яичницу с куриными сердечками. Мое терпение медленно истлевало, а вместе с ним и пол под стулом...

— Айла, — наконец шепнул он, — уже запах гари появился. Ты еще пожар устрой!

— Пригласи ее, — прошипела я змеей.

— Четвертое желание! — хитро прищурился брат.

— ЧТО?! — а вот это получилось громко: на меня разом посмотрели все. — Простите, — я старательно прочистила горло, — семейные дела.

— Это какие у вас там с Ульви дела такие секретные, доченька, — улыбнулся дядя Сэтт, — посвяти уж. Любопытно.

Застыв на мгновение, я обернулась к брату и поиграла бровями.

Он все понял и сник. Ха, кажется, этот цветочный волокита решил вытряхнуть из меня разом все желания и уйти в закат с заветной книгой.

Ну уж нет!

— Понимаете, дядюшка, — нарочно медленно начала я, — у вас говорят тут красивые пруды, на которых растут просто восхитительные лилии.

— Да, — орин важно кивнул, — а ты еще не видела? Хэил, сынок, это явное упущение.

Я глянула на генерала, тот спокойно ел второго по счету цыплёнка и нас не слушал.

Мысленно фыркнув на него, жалобно взглянула на дядю. Тот ждал реакцию от сына.

— Хэйл! — его терпение лопнуло очень быстро.

— Что? — Этот несносный дракон поднял голову. — Айла не любит воду, так что мне кажется странным ее тяга к прудам.

— Может, я с фобиями бороться собралась! — процедила в ответ и, услышав смешок брата, лягнула его по лодыжке.

— Ну если так, то я с удовольствием свожу тебя туда, хотя планы у меня были несколько иные...

— А-а-а, я отрываю вас от чего-то важного? Простите. Тогда я найду другого провожатого... У брата много друзей, — странно, но меня задел его намек, что есть что-то поважнее, чем моя персона.

Вчера ведь пел, что между нами связь, а сегодня мелодия сменилась. Быстро же влечение прошло.

Взгляд генерала стал просто ледяным. Вытерев руку о салфетку, он расстегнул верхние пуговицы на своей черной шелковой рубашке и оттянул ворот. Мне показалось, что такая одежда ему непривычна. Но тогда чего вырядился?

— Я хотел пригласить тебя прогуляться по саду, но пруды так пруды, — с каким-то нажимом произнес он. — Но вдвоем ведь неприлично, так? Наверное, нужно позвать кого-то еще? Ульви и...

— ... Надию, — закивала я головой, мысленно возликовав.

Он все сделал за меня!

— А может все же прогуляемся вдвоем? — его голос стал суровее.

— Чего это тебе, племянник, одному гулять с магичкой? — влезла грымза, — Лучше покатай Надию!

И тишина за столом. Не знаю почему, но я вдруг обрадовалась, что родители завтракают в своей комнате. Вряд ли бы отец сейчас стерпел, да и мама бы возмутилась.

— Закрой... те рот! — взревел генерал.

— Хэйл! Сын! Гюмзу, я хочу поговорить с тобой чуть позже, — ровно произнес дядя Сэтт. — Похоже, что программу праздника придется сильно сократить. Мы проведем турнир, а после все разъедутся домой, в том числе и вы.

— Что? — ора высокомерно задрала подбородок.

— Дядя, я бы попросил, чтобы завтра меня и сестру отсадили за другой столик подальше от этих невоспитанных особ. Они твоя родня, но не моя. И терпеть оскорбление Айлы я не намерен. А вы, ора, поблагодарите богов, что женщина, иначе я бы сейчас просто разбил вам нос за оскорбление члена моей семьи.

— Ульви! — выдохнула я.

— На пруды тебя отвезет Хэйл, Айла, и на этом все! Совсем все, сестра!

— Не будь таким, — я покачала головой, — ты опять судишь о яблоке, глядя на яблоню. Не надо так!

— Айла, у всего есть границы!

— Не обижай меня, братик, ну, пожалуйста.

Он взглянул на Надию. Бедная девушка сидела бледная, сконфуженная. Ей явно было жутко стыдно.

— Ульви, я тебя прекрасно понимаю и прошу прощения за своих гостей, — вмешался дядя, — но сделай одолжение дяде — погуляй с моей Надией. В последнее время что-то я выпустил ее из своего внимания, сейчас смотрю, что зря. Я был бы рад, если бы вы подружились. Все же одна семья.

— Хорошо, дядя Сэтт, — процедил брат. Кажется, согласился он только ради меня.

— Считай это четвертым желанием, — прошептала я.

— Считай, что это из чистой любви к тебе, — выдавил он из себя зло. — Чтобы ты уже успокоилась с моей женитьбой и поняла — не по мне зазвенят свадебные гимны. Но желание я у тебя отбираю, чтобы не придумала больше ничего. — Ульви перевел взгляд на брата. — Хэйл, я надеюсь у вас крепкие лодки. Пруд большой, лилии растут по всей протяженности берега.

Генерал усмехнулся и взглянул на меня.

— Ты сэкономила мне право на свидание, — хмыкнул серебряный дракон, в его серых холодных очах появился хищный блеск. — Оно все еще за мной, Айла.

— Кажется, ты переигрываешь саму себя, сестренка, — усмехнулся брат и продолжил завтрак.Глава 22

Легкое ландо катилось по лесной дорожке в сторону прудов. Вокруг по обочинам громоздились величественные, древние как сама земля дубы. Их стволы едва ли обхватят и десять человек, если встанут по кругу.

Я еще никогда не видела столь огромных деревьев.

Под их выступающими на поверхность толстыми, сморщенными корнями сплошь ковер из молодой и старой листвы, веточек и желудей. Коричневые высохшие орешки весело трещали под колесами нашей повозки.

По земле, суетясь, бегали деятельные рыжие белки, тряся смешными пушистыми хвостами. Откуда-то сверху слышались методичные удары дятла.

Мир вокруг нас жил своей жизнью.

Впереди громко заквакали лягушки, и показался камыш.

Мы свернули и поехали вдоль обрывистого берега.

Сегодня было солнечно и влажно.

Кое-где около дороги виднелись глубокие лужи, отражая блики лучей, пробивающихся сквозь мощные кроны исполинов. Подняв руку, я расстегнула верхнюю пуговичку на платье. Плащ и вовсе скинула. Если вчера было прохладно, то сегодня, кажется, лето опомнилось и смекнуло, что рановато ему еще сдавать свои позиции. Глядя на меня, Надия улыбнулась и тоже скинула с плеч лишнюю одежду. Девушка явно смущалась нас, хотя вот на Хэйла она смотрела спокойно и даже как-то по-свойски. Похоже, что не его она боялась, а саму перспективу брака с нелюбимым человеком.

Мужчины переглянулись, но легкие куртки оставили. Надо же, предпочитают стойко переносить все тяготы местного климата.

Хмыкнув, я отвернулась и продолжила созерцать красоты. Дубы остались позади, зато на смену им пришли свешивающие до самой земли ветви плакучие ивы. Эти деревья напомнили мне совсем о другом месте.

Воротянка! Они росли вдоль берега и у моего дома. Глупый страх впился когтями в душу.

Из густой травы выскочила оголтелая птица и, хлопнув крыльями, тяжело взлетела. Я вздрогнула и резко отпрянула, мгновенно оказавшись в объятьях Хэйла.

— Не кабанчик, не пугайся, — посмеялся он и шепотом поинтересовался: — Нравится здесь? Впереди еще красивее. Пруды окружены высокими деревьями, над водой всегда тень. Рыбки плавают, змеи, но неопасные. И цветы. Они тянутся тонкой полосой по всему берегу.

— Безумно нравится! Не знаю, что там за пруды, но дубовая роща впечатляет, — тихо призналась я.

— Тогда и прогулка на лодке не оставит равнодушной, — дракон ласково пригладил мои растрепавшиеся от легкого ветерка локоны. — Пруды находятся в самом центре леса. Когда-то там протекала узкая, но глубокая речка. Правда, воды в ней было недостаточно и тогда решили создать искусственные водоемы. Это было задолго до того, как отцу перешла эта земля. Размеры прудов впечатляют...

— Говорят, что сюда специально приглашали магов стихийников, — негромко произнесла Надия, слегка смущаясь. — Они и были задействованы в работах.

— Здесь тебе виднее, — Хэил пожал плечами. — Историей ты у нас в семье увлечена. Мне оно никогда интересно не было.

Ульви приподнял бровь и взглянул на девушку рядом с собой. Она покраснела еще больше.

— А лилии там откуда? — протараторила я, испугавшись, что брат сейчас выдаст что-нибудь грубое.

Чего его зверю не хватило?! И ведь красивая драконесса, умная, начитанная выходит, раз историю так хорошо знает. Ну что ему стоит коснуться ее руки?! Заглянуть в ее глаза!

— А с лилиями вообще интересная история приключилась, — между тем прощебетала девушка, не поднимая взгляда. — Когда работы были завершены, то местный лерд решил, что как-то маловато красоты заморской. Покумекал и связался с ведьминским родом, что живет на другом континенте. Те его выслушали и подарили птиц. И не простых, а редких с шикарными хвостами. Раздобрились они, хорошо снарядили обозы. Вот и подкармливали голосистых пернатых кормом, которое с ними и прибыло. Раскидывали по берегу его. А через время появились цветы, но они отличались от тех, что росли на их родине. Наши ярче и больше. Видимо, много здесь магии осталось после строительства водоемов, вот ее лилии и впитали. А птицы улетели. Несколько лет здесь пробыли и махнули домой.

— Да, — Хэйл кивнул, — слышал я об этом в детстве. Тебе бы в академию, Надия.

— Тетя запретила, — печально выдохнула она. — Удел приличной драконессы — брак, муж и дети.

— Ну тогда ваша тетя вовсе не приличная, — хмыкнул Ульви, — не заметил я у нее ни мужа, ни детей.

Надия тихо засмеялась. Ее лицо преобразилось, став таким хитрюще-проказливым.

— А отец? С ним говорила? — Хэйл тоже усмехнулся, оценив колкость брата.

— Не спрашивала, — ее плечи опустились, — мы совсем редко приезжать стали. А он занят. Я и письмо думала писать, но если тетя перехватит его — голосить начнет. Она хочет как лучше, пытается дать то, что не получила сама. Но характер...

— Да, я ее никогда дольше пяти минут вынести не мог, — признался мой генерал. — И все же, зря ты молчишь. Отец к тебе очень хорошо относится, тепло. Попроси, пока вы здесь.

— А платить? Там ведь дорого! — Надия подняла на него взгляд.

— Заплатит, — Хэйл повел плечами. — Куда ему еще деньги девать?! Ну, даже если и нет, то это сделаю я. От него только письмо для поступления, как от опекуна.

Она просияла, а я открыла для себя еще одну черту характера своего серебряного дракона — щедрость! Ведь было понятно, что он не шутил. Поможет. И Надия, судя по тому, как сейчас сверкали ее чистые, светлые глаза, знала об этом. И верила ему...

... А между тем ландо выкатилось на широкий песчаный берег. Да, пруды впечатляли. Я ожидала, что это будет небольшая лужица, а тут... И берега противоположного четко не видать.

В душе кольнул страх. Вода! Сколько ее здесь!

— Если не хочешь, Айла, то не стоит оно того, — рука Хэйла прошлась по моей спине успокаивающе.

— Стоит! — проворчала я. — Я хочу увидеть эти лилии.

— Ты никогда не умела отступать, — выдохнул Ульви, на его лбу залегла складка. Он хмурился.

— Нет, и ты об этом знаешь.

Брат только покачал головой, но продолжать разговор не стал.

Хэйл спрыгнул с ландо и помог мне спуститься на землю, после, даже не взглянув на Ульви, повел меня к небольшому домику лесника. У берега стояли крепкие двухместные лодки. Я с тревогой взглянула на них. Страх недовольно заворочался в душе.

— Это ведь правда безопасно? — малодушно пробормотала, оглядывая перевернутое суденышко с облупленным днищем.

— Конечно, Айла, я же буду с тобой, — подбодрил меня генерал.

Кивнув, сглотнула. Страх никуда не исчез, просто отступил, но чувствую, что ненадолго. Оставив меня на песчаном бережку, Хэйл отворил дверь и скрылся в ветхом домике. Его место рядом со мной тут же занял брат. Недовольно покосившись на водную гладь, Ульви сложил руки на груди.

— Здесь красиво, — тихо шепнула я.

— Да, — он кивнул.

— А ты злюка! — припомнила я ему то, как он вел себя за завтраком с Надией.

— Просто мне не нравится, что тебя оскорбляют, — он прекрасно понял о чем я. — Ты моя сестра, Айла, и я никому не позволю мешать тебя с грязью.

— Ты сейчас мешаешь, Ульви! Нельзя судить о человеке, глядя на его даже некровного родственника. — Я обернулась на Надию, которая мялась у ландо, оставшись одна. — Просто взгляни на нее, пожалуйста. И не обижай.

— Если я это сделаю, ты успокоишься и перестанешь искать мне пару? — брат бросил взгляд на девушку и, улыбнувшись, махнул, подзывая к нам.

— Ну...

— Пятое желание, Айла! Я гуляю с Надией, собираю ей эти лилии, разговариваю и веду себя максимально расположено, а ты от меня отстанешь после этого. Ну и отдашь книгу.

— Как я узнаю, что ты сделал все, как обещал?

— А я разве когда тебя обманывал? — он все так же улыбался, глядя, как Надия спешит к нам.

— Хорошо, — нехотя согласилась я. — Пятое желание. Ты идешь сейчас на свидание.

— Договорились, — лицо Ульви стало просто донельзя довольным. — К слову, она подкована в истории этого края. Это хотя бы не будет скучно.

Я была расстроена. Хэйл налегал на весла и о чем-то негромко рассказывал. Я кивала, улавливая знакомые слова: «пруды», «цветы», «виноградники», «ты меня не слушаешь». А сама думала о своем.

У меня ничего не получилось! Я не смогла выполнить свою часть соглашения с отцом.

Там дома в шкатулке так и будут лежать эти письма с просьбой моей руки и приданого, сердце там никому не нужно.

Совсем никому! Сейчас я и вовсе не понимала, что будет дальше. Как-то не задумывалась об этом. Я ведь никогда не проигрывала. Все всегда было так, как хочу я и только я. Эгоистка! Да, не спорю. Но похоже, что и мой эгоизм потерпел поражение. Ульви переиграл.

Как?

Сама не поняла. Оказывается, плохо я знала брата, или, возможно, он показывал мне себя только с лучшей стороны. Но не в этот раз.

Умный, расчетливый, хитрый и изворотливый. Кого я ботаником называла?! Стыдоба!

С какой легкостью он натравил на меня прорву поклонников в первый же вечер. Как красиво развел меня на все желания. Позор мне!

Эта поездка перевернула все с ног на голову. А самое страшное — мы скоро отправимся домой.

И что потом? Вот что?

Я не знала. Мне было хорошо здесь и сейчас. Рядом с этим драконом. На этом пруду. И уже не так страшила вода. И сердце билось как пташка. Я чувствовала себя живой. Красивой молодой орой. Желанной и, возможно, чуточку любимой...

Но, всему этому придет конец. Турнир, а после...

— Айла, — Хэил закрепил весла и склонился ко мне, — ты сама хотела приехать сюда. А теперь сидишь и смотришь в одну точку.

Моргнув, я взглянула на его озабоченное лицо. Серые глаза не казались уже такими холодными и жестокими. А складочку на лбу и вовсе хотелось разгладить ладонью. Мне не нравилось, когда этот мужчина хмурился. Что будет, когда придет время мне с вещами забираться в карету? Как я переживу все это?

— Я ошиблась в выборе невесты для брата, — пробормотала совсем не то, что действительно тяготило душу.

— И что? — он приподнял бровь.

— Договор с отцом был, теперь придется таскаться на смотрины...

— Нет! Не придется. Ты еще не поняла, Айла, — он поймал меня за подбородок и, подняв голову, вынудил заглянуть в его глаза. — Ты отсюда уже никуда не уедешь. Без меня во всяком случае. Я даже не буду просить разрешения у твоего отца — просто надену браслет и все. Можешь оставить брата в покое, от брака со мной тебе уже не открутиться. Я тебя никуда не отпущу. Расслабься и наслаждайся природой и солнечной погодой.

— Это возмутительно! — Я вмиг воспрянула духом. — А как же...

— Что? — он усмехнулся. — Свидания. Цветы... О да, цветы.

Хэйл вновь схватился за вёсла и погреб к берегу. Лодку слегка качнуло. Испугавшись, я вцепилась в лавку.

— Осторожнее прошу тебя, — мой голос дрожал.

— Не переживай, огонек, я не позволю тебе оказаться за бортом, — дракон откровенно веселился. — Просто хочу сорвать для тебя лилию.

— Не стоит, — я взглянула на прекрасные розовые цветы. На их листьях узором красовались красные пятна и правда как кровь. — Пусть они растут.

— Все девушки любят букеты, — Хэйл пристально следил за мной, улавливая эмоции.

А я... А мне... Вот запуталась совсем. Чего хочу? Чего мне нужно? Ульви женить? Браслет Хэйла получить? А зачем тогда женить брата, если сама у храма окажусь? А вдруг все это игра? А если нет?

Как же я ненавидела неясность и смуту в собственной душе!

— И скольких прелестных драконесс и магичек ты ими осчастливливал? — с придыханием уточнила я у генерала.

— Хм, — он крепко призадумался, что мне совсем не пришлось по душе. Неужели так много? — Не одной, — Хэйл развел руками. — Даже обидно сейчас стало. Я вообще никогда ни за кем не ухаживал. С тобой все как в первый раз...

О, мне было приятно это услышать. Глубоко вздохнув, довольно улыбнулась и так уж и быть смилостивилась.

— Ладно, но только одну лилию.

— Да, — он потер подбородок, — уже и как-то жалко рвать такую красоту.

А у самого в глазах озорной блеск. Так да...

— Ну и хорошо, значит, и никаких ухаживаний нет. Уже легче.

Генерал нахмурился и, резко склонившись, ловко сорвал лилию. Даже всплеска не послышалось. Секунда и на мои колени лег нежный цветочек.

— А они стоят в вазе? — спохватилась я.

— Не знаю, вредина моя, — он покосился на свой презент.

— Наверное, нет, тогда я засушу его. Мне еще никто никогда не дарил цветы.

— И тут я у тебя первый? — он улыбнулся как мальчишка. — Правда?

Я уже хотела было сказать «да», но память подсунула мне воспоминание из прошлого. Передо мной, как живой, встал образ Оуэна, держащего охапку полевых цветов, собранных у реки.

— Неправда... — выдохнул Хэйл. — Я вижу это в твоих глазах. Все тот же призрак из детства?

— Мы были детьми, — прошептала, не сумев скрыть горечь и тоску. — И цветы мне принесли для плетения венка. Мы мечтали вместе пойти на ярмарку, что организовали у замка лерда. Там обещали танцы и бесплатное угощение... Я хотела выглядеть красивой, но...

— Ты не пошла? — мужская рука поймала мою ладонь и сжала успокаивая.

Я покачала головой, вспоминая пьяного отца. Крики, разбитую посуду. Мать, которой не было дело до семейных распрей и меня. Злорадствующих братьев, которым как раз и удалось улизнуть из дому.

— Почему? — Хэйл костяшками пальцев пригладил мою щеку.

Прикрыв глаза, потянулась за этой лаской. Она так была сейчас мне нужна.

— Отец... — я умолкла, не желая обнажать ту грязь, что скопилась в моем прошлом.

— Я буду возить тебя на все ярмарки, Айла, — тихий голос дракона обволакивал и словно укутывал мою душу в теплое одеяло отогревая. — Ты будешь ши, я дам тебе все, что ни пожелаешь. Только прими меня, признай нас.

Он склонился надо мной и нежно провел губами по моим губам. Не в силах справиться со своими чувствами, прикрыла глаза и позволила себя целовать. Нежно, так бережно. Поняв, что сопротивления не будет, Хэйл перетащил меня ближе к себе. Зарывшись ладонями в волосы, сжал их и запрокинул голову, давая себе допуск к моей шее. Проведя по ней носом, он сомкнул губы в месте, где бешено бился пульс. Поцелуй и легкое покусывание. Рвано выдохнув, я схватилась за его куртку. Из моих уст вырвался стон.

Соблазнение. Вот что это было.

— Лучшие платья, ткани, еда, украшения... — шептал дракон мне на ушко. — Все для тебя, моя красивая девочка.

— Мне нужно не это, — тихо выдохнула, наслаждаясь близостью, и сама себе поразилась.

С каких это пор золото перестало быть мерилом в моей жизни. Вперед вышло совсем иное. Чувства!

— Что же ты хочешь? — он слегка отстранился и заглянул в мои глаза.

— Любовь, Хэйл. Истинную, а не договорной брак или вынужденный. Я задела интерес твоей человеческой души, дракон же помнит ту другую.

— Нет других, Айла. — уголки его губ приподнялись. — Есть только ты.

— Но это не так...

— Это так, моя девочка! Еще в трактире тебя заприметил мой зверь. Твое легкое прикосновение при столкновении пробудило его интерес. А я не мог этого понять. Зачем лез в те кусты? За куском ткани от твоего платья. Зачем сжимал в кулаке этот бантик принюхиваясь? Но теперь я знаю зачем! Ты моя истинная, огонек, и я не отступлюсь. Отсюда ты поедешь в мой дом.

— Но...

Его палец лег на мои губы.

— Я не знаю поражений, Айла. Эта главная моя битва и я сдохну, но не отойду. Твоя крепость будет моей, а иных побед мне уже не надо.

Обхватив мой затылок, дракон притянул меня к себе и неистово впился в губы.

— Моя! — рыкнул он, жадно притягивая в свои объятья.

Так сладко. Так мучительно хорошо. Я млела, наслаждаясь прикосновениями мужчины. Наглыми и непростительно интимными. Его рука скользнула по моему бедру и устремилась выше...

Неприлично выше...

Ладонь мужчины обхватила грудь через ткань платья и сжала. В моем животе вспыхнуло жгучее пламя, словно там раскаленная спираль скручивается. Я слышала лишь прерывистое, тяжелое дыхание дракона, стук его сердца под моей ладонью. Бешеный.

Хрип, стон.

Руки мужчины, оставив в покое грудь, продолжили шарить по телу, исследуя каждый изгиб, ложбинку...

Мир вокруг померк и просто перестал существовать.

Остался только Хэйл. Его жадные руки, сжимающие мои бедра как в тисках. Его губы.

Мягкие, нежные, теплые.

Мужчина застонал. Натиск усилился. Его язык ворвался в мой рот и, проведя кончиком по нёбу, сплелся с моим. Тело пронзило желание. Острое, голодное... Схватив Хэйла за полы куртки, притянула к себе ближе. Теперь уже я жалась к нему, требуя чего-то большего.

Намного большего... И разом перестали существовать приличия. И мысль, что все это неправильно, утонула в блаженстве, которое доставлял мне генерал.

А поцелуй все не заканчивался. Рвано выдохнув, я уже сама провела языком по его нижней губе.

Как же все-таки сладко...

Как же хорошо...

Лодка сильно качнулась, и послышался громкий всплеск. Капли воды упали на мое лицо и руки. Испугавшись, я замерла, не в силах обуздать свои чувства.

Хэйл смотрел мне в глаза не отрываясь. Я видела в них отражения себя. Растерянная, растрёпанная. Его зрачок запульсировал и сузился до тонкой нити. Дракон. Серая радужка увеличивалась, заполняя собой белки очей зверя. Но страха больше не было. Лишь любопытство и щемящая нежность.

— Я люблю тебя, Айла, — прошептал генерал, его дыхание опалило мою кожу, вызывая мурашки. — И не отпущу. Никогда! Смирись, огонек, я твоя тень.

Снова всплеск Лодка заходила из стороны в сторону.

— Что это? — выдохнула я и обхватила дракона за шею. — Что там в воде?

— Хищник. Здесь разводят рыбу, девочка моя, — его губы коснулись мочки моего уха. — Пруды соединяются с небольшой рекой, бывает, заходят гиганты и оттуда.

— Рыба?! — тихо уточнила я, крепче сжимая его куртку.

— Да, — в его голосе послышался легкий смех. — Наверное, крупная щука охотится у границы с зарослями лопухов.

Вот после этих слов совсем рядом с нами послышался очередной громкий всплеск и на поверхности показалось огромное брюхо.

— Вот как я и сказал. Нечего бояться, — он осторожно стер капельки воды с моей щеки.

Я улыбнулась и опустила голову. Лодка качнулась на легких волнах.

— Хэйл, можно я ближе к тебе сидеть буду? — страх воды вернулся, и на душе стало тревожно.

— Тебе все можно, красивая, — тяжелая рука мужчины прошлась по моей спине, успокаивая и поддерживая. — Ты ведь услышала, что я тебе сказал только что?

— Про щуку? — Я подняла голову и невинно хлопнула ресницами.

— Нет, не про нее, — уголки его губ дернулись. — Я про то, как сильно люблю и желаю тебя, моя невыносимая вредина. Безумно желаю...

Кажется, я покраснела. Да, он признался мне в любви, а я и ответить ничего не могла. Сама не знала, что испытываю к этому дракону.

— Молчишь?! — его дыхание разбилось о мои волосы.

— Все, что я могу сказать, Хэйл, безразличие ты во мне не вызываешь. Но... не дави, дракон.

— Ну, нет, огонек, некоторые крепости лучше брать с помощью тарана. Схватил и моя! — меня сжали так сильно, что, кажется, что-то хрустнуло.

— Злыдень чешуйчатый, — пропищала я.

— О да. Я рад, что ты не заблуждаешься на мой счет, — засмеялся он и легонько коснулся губами моего виска.

Вспыхнув, я старательно отворачивалась, ища взглядом лодку брата и Надии. Нужно было отвлечься, а то я прямо здесь и сейчас, на радость этой самовлюблённой ящерице, разверну белый флаг.

Что же...

Ульви четко выполнил все условия договора. И помог присесть девушке на скамейку. И улыбался ей старательно. И даже погреб, куда она сказала. В сторону этих самых лилий...

Я очень надеялась, что они разговорятся. Она осмелеет. Он наконец рассмотрит ее как следует. И будет счастлив!

Так хотелось, чтобы он нашел ту, что отвлечет его от научных исследований, не даст стать книжным сухарем. Расшевелит и вынудит отползти от своего кабинета, этих книг, трактатов.

Он ведь такой замечательный, веселый, добрый.

— Ты улыбаешься, Айла, — шепнул надо мной Хэйл.

Мы так и сидели в лодке посреди озера обнявшись.

— Смотрю на Ульви... — выдохнула я.

— И? — голос дракона стал суровее. — Ты постоянно думаешь о нем.

— Хочу для него счастья. Чтобы семья, дети...

— А себе?

— А мне племянников и побольше, — улыбнувшись потерлась щекой о его плечо. — Я буду их баловать, скупать для них игрушки, красивые вещи. У них будет все, чего не было у меня. Как думаешь, Надия затронет его зверя?

— Ну откуда мне знать? — выдохнул генерал мне в волосы. — А насчет детей... Я всегда был шустрее брата, так что стать тебе матерью быстрее, чем тетей. Уж я расстараюсь, поверь!

— Ну тебя! — фыркнула я.

— Между нами, Айла, осталась лишь твоя невыносимая вредность. Ведь сдалась уже, но все еще ершишься.

Поняв, что я действительно сижу тут посреди этого пруда с ним в обнимку, лишь улыбнулась.

Сдалась ли?

Не знаю... Я уже совсем ничего не понимаю. Даже себя. Но сейчас мне было хорошо. Страх исчезал. Таял без следа.

Над водой колокольчиком разнесся женский смех. Надия! Она всплеснула руками и указала куда-то в сторону берега.

Ульви налег на весла.

«Ну наконец-то!» — обрадовалась я.

Их лодка медленно подплыла к зарослям лопухов. Брат отложил весла и потянулся за цветком. Мгновение и рядом с ними выпрыгнула рыбина. Визг! Надия подскочила. Лодка качнулась. И брат мешком полетел в воду...

— Ульви! — закричала я.

— Надеюсь, он умеет плавать, — задумчиво протянул Хэйл.

Выпучив глаза, я схватила весла и попыталась развернуть лодку в нужную мне сторону.

— Судя по всему, нет... — прокомментировал генерал мои действия.Глава 23

Быстро забрав у меня весла, Хэйл развернул лодку в сторону терпящих бедствие. Мы устремились вперед, но не так быстро, как хотелось бы. Ладони вспотели. Да что там... У меня от ужаса в горле пересохло. Я готова была руками грести.

Ульви бился в зарослях лопуха... Перед моими глазами темнело...

Какой там страх воды?! У меня любимый брат тонул! Умела бы плавать — сиганула уже в этот омут.

— Айла, сядь на место, пожалуйста, — услышав голос своего дракона, сообразила, что перебралась на нос лодки.

Замерев на мгновение, чуть отползла назад и села на лавку, но страх сжирал душу.

— Быстрее, Хэйл, ну, пожалуйста, — взмолилась я, всплеснув руками. — Ты же можешь ускориться, я знаю.

— Огонек, не впадай в панику. Ульви хорошо держится, — он пожал плечами. — Пойдет ко дну — так обернется. Здесь не та глубина, чтобы дракона накрыло.

Мое сознание захлебнулось в возмущении.

— Мой брат в воде! — рявкнула я. — Он плохо плавает. Тонет, ты что не видишь?! Он...

— Уймись, — рыкнул в ответ генерал. — Ульви не дите! Драконы не тонут. Здесь нет течения. Нет омута и водоворотов...

Вот после этих слов я, кажется, побелела лицом и затряслась.

— Не тонут! Мой избранный утонул! Совсем, ясно тебе! Его нет, а ты мне такие вещи говоришь! Греби быстрее, я тебя умоляю, Хэйл! — просто прокричала, глядя, как бьет руками по воде брат.

Отмерев, в лодке подскочила Надия. Она завертелась как волчок, схватила весло и попыталась подать его Ульви.

Но... кажется, врезала ему по голове.

— А вот сейчас нужно действительно ускориться, — хмыкнул Хэйл. — И подоспеть к ним, пока любимица моего отца братца не добила.

У меня от ужаса душа обмирала.

Подняв весло, Надия глянула на заметно присмиревшего несчастного утопающего и снова попыталась его «спасти».

Весло плашмя прошлось по брату. Ульви резко ушел под воду.

Взвизгнув, я подалась вперед, но он вынырнул и снова забил руками.

— Что-то я уже не хочу ему такую избранную, — простонала я, наблюдая, как брат пытается грести подальше от лодки. — Она же его сейчас прихлопнет. Быстрее к ним...

— Нет, не успеет, — с сомнением произнес Хэйл, но наша лодка поплыла еще быстрее.

Не отрываясь, я следила за действиями той, кого желала видеть в женах моего несчастного Ульви. Зачем я вообще потащила его на эту прогулку? Ну, сказано мне было — не его эта суженая.

Если с ним что-то случится, как я жить буду! Что я родителям скажу!

— Хэйл, быстрее! — взмолилась я.

Поняв, что с веслом у нее ничего не получается, Надия откинула его. Неуклюже. Лодка заходила из стороны в сторону. Девушка, пытаясь удержать равновесие, присела. Ульви что-то рыкнул с воды, но я не расслышала.

— Главное, чтобы у нас сейчас два утопающих не организовалось, — прошипел Хэйл. — Она всегда была жуткой растяпой.

Я ничего не ответила, потому что мой дракон сейчас волновал меньше всего. Там впереди предпринимали новую попытку спасения брата, и что-то теперь я больше волновалась не за него. Перегнувшись, Надия попыталась дотянуться до Ульви руками. Он что-то проорал и снова старательно погреб от нее. Он так, кажется, сейчас и плавать научится.

Но юная драконесса оказалась упертой. Она все же поймала его за куртку. Лодка качнулась, опасно накренилась.

Послышался еще один всплеск.

— Именно этого я и ожидал, — обреченно выдохнул Хэйл.

Мы приближались. В озере уже барахтались оба, цепляясь друг за друга. Осторожно работая веслами Хэйл подплыл ко второй лодке и уцепился за нее. Остановившись, он убрал весла и выпустил магию. Черная, даже смоляная дымка, сорвалась с кончиков его пальцев и заполнила пространство. Вздрогнув, я ощутила ее прикосновение к своей руке. Теплая. И это показалось мне странным. А между тем, словно живой, этот туман притягивал друг к другу суденышки.

Легкие волны на воде улеглись, ветер притих. Стало тихо.

И немного страшно. Я вспомнила отца, он тоже был темный, но на такое неспособен.

Сковав намертво лодки, Хэйл взглянул на меня и, неожиданно подмигнув, перебрался в суденышко брата. И сделал это так легко и ловко, что я растерялась.

Лодки даже не качнулись. Все продолжало безмолвствовать. Даже наши утопающие лишних звуков не издавали. Барахтались как два карася и хлопали глазами.

Подняв весло, Хэйл перевернул его и протянул Ульви.

— Сначала ты. Цепляйся! — скомандовал он.

— Надию, — возразил брат, охрипшим голосом.

— Она с детства отлично плавает, — процедил мой дракон. — И ей уроком будет: не умеешь — не лезь спасать. Давай, не раздражай, ты мне свидание испоганил.

Ульви надул щеки, но все же нерешительно схватился за древко. Хэйл с силой потянул его на себя. Сохраняя баланс, он двумя рывками втащил брата в лодку, и указал на лавку.

Дальше так же выдернул и Надию.

На нее смотреть было и жутко, и смешно. Мокрая, зализанная, глаза выпученные. С волос ручьем стекает вода. Про платье и говорить нечего, оно облепляло девушку со всех сторон. Заметив, что я таращусь на ее подол, она расправила слипшуюся ткань и на дно лодки повалился карасик. Завизжав, Надия поджала ноги. Быстро ухватив улов, Ульви выкинул его обратно в пруд и хохотнул, осматривая себя.

Покачав головой, Хэйл легко перескочил ко мне.

Он все это провернул так мастерски и умеючи, словно всю жизнь только тем и занимался, что по лодкам скакал. Я бы, наверное, все бы уже перевернула и всех утопила.

— М-да, знатно прогулялись, — подытожил все произошедшее Ульви и снял с уха невесть как там оказавшиеся водоросли. Покрутив в руках эту траву, выкинул ее обратно в воду. — Айла, можно тебя попросить?

— Конечно, — пролепетала, не ожидая услышать ничего хорошего.

— Пообещай, что ты завтра не воспылаешь любовью к чему-либо еще. Мне как-то и лилий хватило...

— Прости, — прошептала я.

— А завтра турнир, — выдала Надия, выжимая подол.

На дне их лодки уже появилась немаленькая такая лужица.

— Час от часу не легче, — брат сник. — Отцу уже обещал участвовать, да и мама хочет посмотреть. — Ворча, он принялся стягивать верхние вещи. — В дом бы как-нибудь пробраться, чтобы всеобщим посмешищем не стать.

— Через вход для кухарок, — спохватилась Надия. — Если тетя увидит — она меня просто убьет.

— Ничего она не сделает, — отмахнулся Хэйл. — А ты иди уже к отцу. Наберись смелости, иначе сам схожу.

— Угу, — она покачала головой.

Мы погребли на берег. Лодки плавно скользили по воде.

— Знаешь, Надия, ты мне не избранная, но это даже хорошо. Будем друзьями, — хохотнул брат. — Так меня даже Айла никогда не спасала. А я уж думал, что страшнее сестры женщины нет!

— Что ты наговариваешь! — встрепенулась я.

— Ну, веслом от тебя мне еще не прилетало! — он рассмеялся, а меня наконец-то отпустило.

И, кажется, страх перед водой стал куда меньше.

Оставив на берегу лодки, мы с Надией забрались в ландо. И лесник, и возница старательно отводили взгляд от нее, но я видела, как они поджимали губы. Еще бы. Мокрая как курица. Платье безобразно налипало на ноги, мешая нормально идти. И это ее явно раздражало. С подола стекала вода ручейком. Хоть стой и отжимай.

Но и на этом беды девушки не заканчивались. От веса ткань еще и тянула вниз, отчего декольте при каждом шаге заметно увеличивалось. Фыркая, Надия упрямо тащила лиф наверх.

К тому же она явно мерзла. Укутавшись в свой сухой плащ, она надула щеки, наблюдая, как он стремительно намокает.

Дела у нее шли все хуже и хуже.

— Возьмешь? — я протянула ей еще и свой.

Она улыбнулась и благодарно кивнула.

Накинув и его на плечи, кажется, немного согрелась. Но это временно.

Я покосилась на брата. Скинув мокрую куртку на землю, он без стеснения стянул через голову рубаху и отжал. Сунул в руки Хэйлу и потянулся за ремень штанов.

— Даже не вздумай! — рявкнула я и кивком головы указала на Надию, у которой при виде раздевающегося мужчины челюсть отвисла и мелко затряслась. Ну второе, правда, скорее от холода, а не от дикого смущения.

Фыркнув, брат просто зашел за ландо и продолжил приводить себя в порядок.

Надия моргнула и сильнее натянула плащ. Наверное, в этот момент она завидовала Ульви, ей ведь платье не снимешь и не выжмешь.

— Все, поехали! — раздалось за нашими спинами.

В ландо вскочили мужчины и уселись на мягкие диванчики. Выглядел брат уже лучше.

— Может, помогу высушиться? — Я продемонстрировала им свое пламя.

— Даже не вздумай! — выпалил Ульви и нахмурился. — Я лучше вернусь мокрым, чем голым!

— Я умею обращаться со своей магией! — моему возмущению не было предела.

— Айла, когда в последний раз ты портила полы этой самой магией? Напомнить?! Даже не вздумай, слышишь!

Надия тоже как-то заметно сглотнула и отпрянула от меня.

— Ну и мерзните! — все я обиделась на них.

Брат хмыкнул, но виду не подавал, что действительно замерзает. Мокрая рубашка здорово обтянула его торс. Волоски на руках стояли дыбом. Вот так ему и надо!

А я ведь могла помочь.

— Держи, брат, — Хэйл скинул свою куртку. — Чтобы по пути никто не понял, что вы вымокли. И, Надия, капюшон от плаща на голову.

Девушка снова кивнула и сделала, как сказали.

Ландо покатилось вперед.

Возвращаться было уже не столь весело.

Да в небе все так же светило солнышко, стараясь согреть несчастных "водоплавающих". Птицы распевали свои трели в ветвях вековых дубов. Желуди трещали под колесами легкой повозки.

А все одно, уже настроение не то.

Я испытывала жуткое чувство вины. Надия тряслась от холода. Хэйл недовольно сопел. Видимо, оплакивал в душе испорченное свидание.

А Ульви... А вот этот отчего-то выглядел донельзя довольным. Чем весьма раздражал. Аж до скрежета зубов.

Еще бы! И книгу заполучил, и от навязанной невесты избавился, и меня урезонил.

В очередной раз печально вздохнув, ощутила, как на плечи легла тяжелая рука моего дракона. Прижав к себе, он погладил по спине, словно пытаясь согреть или успокоить.

— Я верю, что ты могла просушить их одежду, — шепнул он мне на ушко. — Но раз они такие трусливые, то и пусть трясутся как зайцы. Поделом им.

Эти слова Хэйла пришлись мне по душе. Вот действительно сами себе и виноватые!

Наконец, впереди показалось поместье.

— Давай к заднему входу, — скомандовал Хэйл молчаливому вознице.

— Понял уже, шиу, — негромко отозвался он, — к самой кухне подвезу.

Сделав круг. Мы устремились по дорожке в сторону сада. Свернули направо и раздалось громкое:

«Стоять!»

Лошади остановились.

Но стоило нам спрыгнуть с ландо, как из черного входа вышел Бран и Льюис.

Оглядев нас с ног до головы, они переглянулись и не сговариваясь вопросительно приподняли брови.

— Не спрашивайте, — пробормотал Ульви. — Но лилии на пруду действительно занятные.

— Нырял и выкапывал? — кажется, пошутил северянин.

— Почти! Не выкапывал, но нырять вынудили, — брат взглянул на раскрасневшуюся от смущения Надию.

Накинутые на ее плечи плащи промокли.

— Хм, ора скидывайте это с себя и возьмите мой, — Бран галантно протянул ей свою вещь.

Она оглядела себя с ног до головы и, покраснев еще больше, послушалась.

И стоило ей снять плащи, как Льюис вытаращился на увеличившееся в разы декольте девушки. На его щеках появился красный румянец. Бран же и виду не подавал, что во внешности девушки что-то не так. Мягко оттеснив от нее смущённого юнца, он сам накинул ей на плечи теплый длинный плащ и замер. Странно качнулся и склонил голову набок, словно прислушиваясь к себе. Усмехнулся и прищурился.

— Давайте я проведу вас до комнаты, ора, — оттолкнув мнущегося Льюиса, он подхватил мокрую одежду девушки и указал ей рукой на черный вход. — Лучше, чтобы в таком виде вас не видели. Но вы расскажите, что же с вами случилось. Или вы тоже лилии выкапывали?

— Нет, — шепнула она, — Ульви топила... то есть спасала.

— Так топили или спасали? — уголки его губ снова приподнялись.

— Топила, спасая, — выдохнула она тихо.

— Что же благими намереньями... — северянин явно забавлялся. — Но не стоит стоять на улице. Пойдемте, — он взял ее руку и легко пристроил ее на своем локте. — А пока идем, можно мне всю историю в подробностях.

Она взглянула на нас и, кивнув на прощанье, позволила мужчине себя увести.

— Так одной проблемой меньше, — выдохнул Хэйл. — Тебя, братишка, провожать?

— Да иди ты, — рыкнул Ульви.

— А что же случилось? — глаза Льюиса вспыхнули любопытством.

— Ничего особенного, — пробормотал брат, — еще раз убедился, что нет в мире никого страшнее женщины.

— Ну так это давно известный факт, — молодой дракон сверкнул глазами и подмигнул мне.

— Еще раз и шею сверну, — процедил Хэйл.

— Хм... понял, — Льюис попытался придать лицу серьезное выражение. — Но что с Браном? Я его с пеленок знаю, странно, что он вдруг решил навязать свое общество оре.

— Она милая... — пробормотала я.

— Хм... да, милая, — он согласно кивнул. — Но да ладно, вам тоже пора в дом.

— Вот и не стой у меня на пути, — обняв за талию, Хэйл повел меня в комнату.

Переодевшись в домашнее платье, завалилась на постель и уже скорее по привычке взяла с прикроватной тумбочки широкую резную деревянную тарелку со спелым сочным виноградом.

Вкусно, но скучно.

Спускаться на ужин не захотела. Устала, да и не желалось сидеть в окружении толпы. Сегодня мой удел — уединение на перинах. А любимые овощи мне и сюда принесли. Я взглянула на стол, где стояло пустое блюдо.

Время шло, а заняться было откровенно нечем.

Даже лежать надоело...

В комнату тихо постучали. Обрадовавшись, я соскочила с кровати, чуть не рассыпав виноградинки, подбежала к двери и, распахнув, просияла.

— К тебе можно, милая? Ничем тут секретным не занята? — передо мной стояла любимая матушка.

— Тебе лучше! — Я схватила ее за руку и притянула к себе. — В последние дни я тебя практически не видела.

— Со мной все прекрасно, хорошая моя, — она вошла и легонько обняла меня, как ребенка. — Но... Я тут заметила, как из комнаты Ульви выносили ворох мокрой одежды, от которой нестерпимо пахло тиной... Расскажешь? От него ведь ничего не добьешься.

— О да, — я просияла, мне очень не хватало наших с мамой посиделок. Мы так любили посплетничать, вернее, поведать друг другу обо всех важных событиях дня. — Их прогулка на лодке с Надией обернулась неприятным происшествием. Но наш Ульви научился плавать! А Надия, хм... — я призадумалась. — В общем, весла и лодки не ее конек!

— Ты все еще пытаешься сосватать ему эту милую девочку? — мама покачала головой.

— Она не его, — мои плечи опустились, и настроение снова поползло вниз. — Я уже поняла, что проиграла.

— О, это ты никогда не любила, — мама погладила меня по голове. — Помню, как специально поддавалась тебе в настольных играх, чтобы не видеть твое расстроенное личико. Но да... Не его эта девочка, а жаль. Хорошая она. Это же сколько нужно иметь внутреннего терпения, чтобы эту Гюмзу выдержать. Меня так и подмывает отпустить в ее сторону обидную колкость, но...

— Прости мама, но я несколько раз не удержалась, — призналась и, прикусив губу, усмехнулась.

Раскаянье? Нет, не слышала! Грымза свое заслужила.

— Не стоит, милая, — мама покачала головой. — От таких людей просто нужно держаться подальше, но девочку жаль.

— Ее опекун — дядюшка Сэтт, — невзначай сообщила я.

— Знаю и уже думаю поговорить с ним, — не разочаровала она меня с ответом. — Указать ему на пагубное влияние этой хамки на девочку, раз сам не видит, как принижают малышку.

Улыбнувшись, я покачала головой. Моя мамочка, как и я, просто не могла стоять в стороне и вечно лезла куда не нужно. Мы обе понимали, что нельзя так. Но натуру не изменишь.

— Расскажи, что у тебя и как, милая? — отступив, она прошлась по комнате, разглядывая обстановку. — Тебя все чаще видят в компании угрюмого Хэйла...

— Он вовсе не угрюмый, мама. — возмутилась я. — Он...

— О, ты уже его защищаешь! — на ее лице появился хитрый прищур. — Папа очень зол, но его можно понять. Захарий больше трех лет шлет всем женихам отказы направо и налево. Все у него недостойные: недостаточно чуткие, добрые, нежные, суровые... В общем, недостаточно какие угодно. Писем у него там уже скопилось... Да ты, наверное, и сама знаешь.

— Знаю, мам, но у нас договор...

— Ты помогаешь найти единственную для Ульви и получаешь отсрочку от брака, — что-то в ее тоне показалось мне странным.

Вот такое чувство, что именно в эту сторону она и планировала завернуть весь разговор. Неужели пришла со мной о возможном замужестве беседовать. Я невольно напряглась.

— Да именно об этом мы с папой и договорились, — нехотя пробормотала и сложила руки на груди.

— Ох, милая, — матушка присела на постель. — Так, ведь и в старых девах окажешься.

— Я и хотела...

— Но почему, хорошая моя? В браке столько прекрасного. А Хэйл, я вижу огромный интерес с его стороны.

— Говорит, что я его единственная, — снова сболтнула лишнее, но деваться некуда. Хуже врать, а я такого в отношении мамы никогда себе не позволяла.

— Я так и знала! — она всплеснула руками. — А Захарий мне все: «не может этого быть, этот бесчувственный сухарь неспособен на чувства»

— Он не сухарь! Он очень даже... — я снова запнулась.

— Целовал? — мама прищурилась, а я покраснела. — Милая, между нами никогда не было тайн.

— Целовал, — призналась я, — и обнимал. Я не понимаю себя, мама, и тянет к нему и страшно разочароваться.

— Мне понравился этот мужчина, чтобы там папа не говорил. Суровый, да. Прямолинейный, гордый, высокомерный. Чуточку наглый, чего скрывать, но это даже хорошо. Может, встряхнет тебя наконец и вытащит на свет.

— Мама, ну я ведь не затворница.

— Что ты, что Ульви... Я порой думаю, когда упустила вас...

В комнате повисло молчание.

Мама убрала с подушки тарелку с виноградом, отщипнув себе несколько ягод, и принялась изучать мою постель.

— А кровать у тебя мягкая какая, у меня куда жестче. Это перины пуховые не иначе.

Встав, она откинула одеяло.

— А это что? — В ее руках оказалась злополучная куртка генерала. — Айла? А я чего не знаю! Он что скомпрометировал тебя?! А где браслет! Он должен немедленно надеть тебе его на руку. Айла!

— Мама, — я забрала у нее вещь своего мужчины. — Мы разговаривали на террасе, было прохладно, и он накинул мне ее на плечи. А я забыла отдать. Вот и лежит.

— Не заговаривай мне зубы. Я немедленно зову отца! Хэйл на тебе женится и точка!

— Женюсь, тетушка, — послышалось со стороны террасы, — только вы так громко не кричите, снизу все прекрасно слышно. А у кумушек уши как у сов. Куртка моя. Айла тоже моя. Уговорите ее признать нашу связь, и я прямо сейчас надену на нее браслет. Но я ее не трогал. Вы меня за кого принимаете?

— Прости, Хэйл, — маму как-то отпустило, — просто твоя вещь...

— Не хотел, чтобы Айла мерзла, — он тепло улыбнулся. — Я вижу вам лучше. А причину недомогания уже озвучили?

— Нет, — мама смутилась, — потом, чтобы не наводить смуту. Все же деликатное дело.

— Мама! Что за причина?

Я тут же забыла о том, что обнаружила эта неугомонная женщина, и даже о том, что, кажется, Хэйл нас подслушивал. Проходимец такой!

— Да ничего страшного, милая, но... дела женские. Все потом, я так надеялась, что мы найдем тебе жениха.

— Ну так вы его и нашли, — усмехнулся Хэйл. — Но не буду вам мешать.

Развернувшись, он отошел от двери на террасу.

— Я и забыла, что он живет через стенку, — шепнула мама. — Но заболталась я. Ужин, наверное, уже принесли, пойду я...

— Мама, а что за причина?

— Потом-потом, родная. Меня осмотрит еще один целитель и, если все как мы думаем, то расскажу непременно одной из первых. Все со мной хорошо, опасности никакой.

— Мама!

Но она, вручив мне куртку, спешно сбежала.

Вот же...