Глава 4

Пробираясь через низкий колючий кустарник, мы старательно держались дороги, боясь заплутать в зарослях. Это днем здесь легко отыщешь узкую тропинку, что к реке, что к деревне, а ночью да еще и без факела — это практически невозможно.

Мы двигались быстро, постоянно айкали, ойкали и даже не считали ушибы на ногах, которые получали от выступающих из земли корней, низких ветвей, острых камней и всего прочего, что при солнечном свете очень легко обойти.

Страх подгонял. Он делал тени от деревьев еще более зловещими, уханье совы невероятно громким, а силуэты ветвей и кустов похожими на жутких монстров из нижнего мира.

Мне все казалось, что сейчас нас поймают. Настигнут. Схватят за шиворот и разлучат навсегда.

Что мой отец изобьет и меня, и Оуэна. Это было куда страшнее каких-то там скрюченных коряг.

Постоянно протягивая руку, все пыталась схватить друга за светлую рубаху. В боку кололо и я все чаще спотыкалась, сбивая пальцы на ногах.

Оуэн оглянулся и, поняв, что я выдохлась, схватил меня за плечо. Мы побежали дальше.

Так в потемках, цепляясь друг за друга, очень быстро выбрались на нашу полянку. И наконец перевели дух, согнувшись пополам.

Мир вокруг нас жил своей жизнью. Со стороны дороги послышался скрип колес телеги и громкие мужские голоса.

"Разбойники! — Мелькнула в голове мысль. — Или это беженцы-драконы спешат в южные города своей империи?!"

Телега поехала дальше.

Прямо под обрывом шумел водоворот, развеивая тишину ночи.

— Кажется, оторвались, — прошептал Оуэн, — надеюсь, отец еще не хватился меня, а то ведь к вам явится. Шуму будет! Он в злости жутко вспыльчивый. Такого наворотить может.

— Мой не лучше — выдохнула я разгибаясь. — А твой папа знает кто я?

— Да, конечно, — Оуэн закивал. — Я же все ему выложил. И имя, и с какой ты семьи, и кто твои родители... Как он орал. Никогда еще его таким не видел.

— Да-а-а, — мне стало жутко обидно, — не самая я завидная невеста.

— Ты лучшая для меня! Не говори так, — от возмущения у Оуэна задрожал голос. — Мне неважно, сколько денег в твоей семье и какое у тебя положение. И все равно что платья коротки и что не обучена этикету. Мне важна ты. Вот! И отец должен это принять. Ты — мой выбор! А если ему что-то не нравится, то пусть идет, ищет себе новую избранную и рожает наследников помимо меня.

— А твоя мама? — я вдруг сообразила, что он никогда не говорил о ней.

— Умерла при родах. Я ее не помню толком, — тихо пробормотал он. — Отец свою избранную уберечь не смог и еще меня ее лишить пытается.

— Но разве он виноват в ее смерти? — мне стало так жалко друга и ту женщину, которую я даже не знала. Но она была мамой Оуэна, а значит, наверняка, хорошей и доброй.

— Виноват, — рыкнул мой дракон. — Он виноват! Его гордыня непробиваемая. Ему говорили, что мама слаба и что родить не сможет сама. Что нужно целителей звать. Магов! А он заладил: она дракон — она со всем справится сама. А маги — пустое племя и сплошные бездари.

— Она не справилась, — мне стало еще жальче маму Оуэна. — Но если он ее любил, то какая уже гордость?

— Он осознал, что был неправ, да толку. Мы остались без нее, и братишка не выжил. Всего день в колыбели пролежал и умер во сне. Но папу это ничему не научило! Он снова навязывает свое и опять кричит, что избранная маг — это позор.

— Ну, наверное, я действительно неровня тебе, — беспокойство волной всколыхнуло душу.

— Не говори так! — Оуэн сжал ладони в кулаки. — У меня для тебя подарок. Он особенный и ты должна хорошо о нем заботиться.

Он вытащил из кармана красивый сплетенный из кожаных жгутов браслет.

— Что это? — я замерла, не веря себе.

— Я же говорю, тебе подарок. Он брачный. Это цвета моего рода. Синий и красный. Ты моя невеста и должна носить его.

— Но... — от восторга и страха у меня в горле пересохло.

Это ведь не какая-то побрякушка. Это настоящий ритуальный браслет, который дракон дарит избранной.

— Не "но", а должна, — Оуэн нахмурился. — Он твой и только твой.

Взяв меня за руку, он осторожно надел его и улыбнулся. В тусклом цвете луны я отчетливо видела фиолетовое пламя в глазах жениха.

Темный! Мне это особенно нравилось в нем.

— Айла, можно поцелую?

— В щеку? — мой голос от волнения стал совсем писклявым.

— Нет...

Потянувшись, дракон легко коснулся моих губ. Я смутилась и, кажется, покраснела. Опустила взгляд и хотела отстраниться, но в следующее мгновение этот проныра чмокнул меня еще и в щеку.

— Оуэн, — воскликнула я, — моя репутация!

— Ничего с ней не будет! Вот вырастим и я буду целовать тебя по-настоящему.

— Мы теперь не расстанемся? — Я с таким восторгом рассматривала браслет.

Ничего ценнее у меня в жизни не будет.

— Нет, никогда, — он попытался снова поцеловать меня в щеку.

— Айла! — бешеный рык отца прямо за спиной заставил вскрикнуть и отшатнуться. — Ах ты, мерзавка!

Он схватил меня за волосы и откинул к деревьям.

— Не тронь ее! — Оуэн смело накинулся на него.

— Ящерица плюгавая, — размахнувшись папа отвесил моему другу звонкую оплеуху. — Решил дочь увести? Щенок! Да я тебя как клопа раздавлю.

Он снова ударил моего дракона.

Закричав, я кинулась на выручку другу, и следующий удар достался мне. Упав, упрямо поднялась и набросилась на отца как кошка, вцепившись в его ногу.

Оуэн подскочил с другой стороны. Я мало что видела, плохо соображала в этот момент.

Выпустила пламя да поздно...

Крик друга заставил замереть. Отец с силой его оттолкнул. Он упал и кубарем покатился к обрыву.

— Нет! — я ринулась за ним, но наш палач схватил меня за руку и со всей злобы одернул. — Нет!

Оуэн на самом краю попытался схватиться за траву, но она проскользнула между его пальцев.

Он упал. Всплеск воды. Я закричала так громко, как только могла.

А отец... Он сделал вид, что ничего не произошло, лишь с безразличием произнес:

— Нет ящерицы — нет проблем.

Развернувшись, он потащил меня в сторону дома, удерживая мертвой хваткой. Я брыкалась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Пыталась достать своего ненавистного врага пламенем. Но он ведь темный, он поглощал его не замечая.

"Оуэн упал в водоворот, — это все, о чем я могла теперь думать. — Его больше нет. Его нет!"

Упираясь ногами в землю, царапала отцу руку, лишь бы отпустил.

Нужно было звать на помощь.

Вдруг Оуэна выбросило у деревни!

Вдруг он еще жив!

— Да не дергайся. Издох твой щенок, — отец отвесил мне оплеуху. — С утра найдут. Поделом ему. Ненавижу драконов! Мерзкое племя. Тупые ящерицы!

— Не смей так говорить! — взвыла я. — Это ты мерзкий, а он … он был хороший. Ему было не плевать на меня. Он меня любил!

— Не переживай, подрастешь, продам тебя какому-нибудь мужику побогаче и так тебя полюбят, добавки не попросишь. Только срок придет — ни дня дома не задержишься!

— Ненавижу тебя, — я давилась от слез.

— Поговори мне еще! — Он с упорством быка тащил меня вперед.

У края дороги недалеко от поворота на наш дом стояла телега. Я попыталась закричать, чтобы привлечь внимание людей на ней, но отец проворно закрыл мне рот ладонью и поволок дальше.

Я мычала и кусала его за пальцы.

—Уймись, соплячка, — рычал он. — А то так всыплю, зубы отращивать будешь!

Отец вышел на тропинку, ведущую к нашему ветхому особняку.

Волоком протащил меня вперед и остановился. Всхлипывая, я подняла взгляд на ненавистный дом.

Снова туда, снова в эту безнадежность, где у меня нет ни будущего, ни настоящей семьи.

Я зарыдала еще громче. Не здесь я должна была находиться! Бежать нужно! Звать помощь!

Странные тени мелькали в окнах. Будто с факелами там кто-то бродил.

— Льям? Виям? — Медведем взревел отец. — Вы что там ищете? Наградили боги выродками вместо детей!

Отбросив меня, он сделал шаг к дому, и тут же мелькнула еще одна тень. Огромный вонючий мужик вышел из-за наших спин и, размахнувшись, ударил отца шипованной дубиной по голове. Раздался глухой хруст и убийца моего Оуэна мешком упал на землю.

Повернувшись, я увидела, как мелькнула дубинка. Оглушающая боль пронзила тело. Упав, я на несколько мгновений потеряла сознание.

***

Приоткрыв глаза, первое, что увидела — это тело отца. Кто-то тащил его к дому за ноги.

— Что с девчонкой делать? — гнусавый голос был мне совсем незнаком.

— К остальным ее...

Я попыталась приподнять голову, но тело меня не слушалось.

— А пацаны? — снова этот гнусавый.

— В расход, — это было сказано так легко, словно они не судьбу людей решали, а про сорняки на огороде толковали. — Своих ртов хватает. К тому же треплом оказались. Золотишко так и не нашли.

Разбойники!

До меня наконец дошло, что происходит вокруг. К нам пришли те, кого так ждали братья.

— Кирка, а ты уверен насчет девчонки? — ко мне кто-то подошел, снова завоняло немытым телом. — Может, продадим куда? Рожица, как у куклы, еще и рыжая. Могут отстегнуть за такую золотишко.

— Да у нее в голове дыра, Гнус. Все одно окочурится. Целителя у нас нет. Думать нужно, когда дубиной машешь!

— Так заорать могла, — словно в оправданье пробормотал гнусавый.

— Да пусть бы и орала. Кто бы ее услышал? Бабу уже того, мужика тоже. А эти два ссыкуна скулят там. Вали их и пойдем. Девчонку туда же.

Испугавшись, я зажмурилась что было сил.

Послышались шаги. Кто-то обошел меня по кругу и схватил за руки. Резкая боль пронзила голову, но я удержала стон, с силой прикусив губу. Во рту появился металлический привкус крови. Меня тащили к дому по земле.

— Брось ее в коридор, Гнус. Огонь пожрет все. Сошлются на пожар.

Снова шаги по деревянному полу.

— Все, Кирка, — новый голос, — готовы щенки. Можно поджигать. Тухлый домик оказался. Толком и не разжились ничем.

— Может, все же девку заберем? — настаивал гнусавый. — Она еще дышит.

— Оставь, Гнус, придет в себя и думай: пырнет она в кого ножом, чтобы отомстить за семейку свою или нет.

— Ну, тоже верно, — промямлил надо мной мужчина.

— Поджигай, — крикнул кто-то со стороны огорода.

Трясясь от ужаса, я приоткрыла глаза и увидела, как в окна закидывают факела.

— Я тебя здесь оставлю, — шепнул гнусавый, присев надо мной, — как уйдем — отползай. Дом долго разгораться будет. Не по душе мне детей губить.

Он поднялся и спустился с крыльца.

Залаял молчавший все это время Токи.

— Собаку отвяжи, — прокричали со стороны тропинки. — Пусть убегает.

— А не укусит, Кирка?

— Отвязывай!

Снова возня и отдаляющийся лай за моей спиной.

— Как улепетывает, — засмеялся гнусавый. — Уходим!

Шаги.

Через несколько минут все стихло.

Я слышала, как жалобно трещат доски и балки, охваченные пламенем. Становилось теплее и светлее. Дом пожирал огонь.

Всхлипнув, я попыталась приподняться, но перед глазами тут же стало темно. К горлу подступала тошнота.

Снова лай. Где-то за сараем.

— Токи... — хрипло выдохнула и тут же захлебнулась в собственной рвоте.

В голове звенело так, что дышать было больно.

Голоса и лошадиный топот.

Кто-то подъезжал к дому.

Разбойники?! Вернулись?

"Нет, — вспыхнула в голове мысль, — те на телеге передвигались"

— Горит все, орин!

Услышав обращение, сообразила, что это драконы! Кто-то из арендаторов. Радость мгновенно охватило сердце.

Они помогут. Спасут! Они неспособны на подлость!

— Обыщите все.

Шаги. Я снова попыталась подняться на локти, борясь со рвотными позывами и адской болью в голове.

— Девчонка, орин! — прокричал кто-то совсем рядом.

Надо мной нависли тени.

— Где Оуэн? — незнакомец схватил меня за подбородок и дернул голову вверх. — Где мой сын? Отвечай!

— Он сбросил его в реку, — собрав все силы, прошептала я, — его нужно спасти. У пастбища... туда выбрасывает тех, кто упал.

Мужчина, чье лицо я никак не могла разглядеть из-за рези в глазах, зарычал и тут же схватил мою руку.

Не удержавшись, я растянулась навзничь. Над нами занималось пламя.

— Ее нужно отсюда убрать, орин...

— Не нужно, — с моей руки сорвали браслет. — Эта вещь тебе не принадлежит, маленькая дрянь. Еще не хватало, чтобы мой сын путался с магичкой.

— Но она же ребенок...

— Она моя проблема. Из-за нее мой сын может погибнуть. Не трогать! И если кому слово скажешь...

— Я понял, орин.

— Так-то лучше. К реке быстро.

Бросив меня, они спешно удалились. Заржали лошади. Топот и все стихло.

Давясь слезами, я пыталась хоть немного проползти вперед. От дыма и жара становилось трудно дышать.

Лай. Подбежав ко мне, Токи уцепился зубами за ворот платья и потащил по лестницам. Медленно, но верно. Я помогала ему и руками, и ногами.

Подтащив меня по тропинке к сараю, пес подполз ближе и принялся лизать лицо.

Тихо плача, я теряла силы и способность думать.

Я словно спала. Через сомкнутые веки пробивалось яркое зарево огня. Он ревел, въедался в толстые бревна дома, обращая их в пепел. Едкий дым не давал дышать. Казалось им пропитано все пространство.

Голова гудела. Перед глазами расплывались красные круги и.… тошнило... Как же сильно меня тошнило.

Закашлявшись, застонала. Каждое движение причиняло боль во всем теле.

От слез щипали глаза.

Мне было страшно... Безумно жутко осознавать, что помощь так и не придет.

Никому я не нужна. Никто не поспешит мне на выручку.

Громкий лай ворвался в воспалённое сознание. Мне стало немного стыдно. Токи! Со мною бок о бок все еще был верный и любимый пес. Он лежал рядом и постоянно лизал мне щеки, словно призывая держаться. Не сдаваться.

Я попыталась приоткрыть глаза, но все четно. От дыма они слезились еще больше.

Что-то рядом громко хрустнуло и с грохотом обвалилось.

"Крыша дома, — почему-то подумалось мне. — Мама, отец и братья навсегда останутся там. Вместе"

От боли заныло сердце.

Токи снова залаял и ткнулся носом в мой висок.

Так мы и лежали. Я больше не пыталась двигаться. Сил не осталось. Впадая в беспамятство, видела перед собой лицо Оуэна.

Жив ли он?! Мне никогда этого не узнать. Я так виновата перед ним.

Такая девочка не пара дракону. Я ведь прекрасно понимала это.

Всегда чувствовала — неровня.

Вина перед другом душила. Нельзя было бежать из дому. Нельзя было дружить с ним.

Такая, как я, не пара дракону!

Шум.

Мой слух уловил скрип колес. Душа ушла в пятки от ужаса.

"Спасения не будет!" — почему-то я была уверена в этом.

Кто бы ни приехал, они добьют. Токи тихо зарычал и поднялся на ноги, неуклюже наступив лапой на мою руку.

— Захария! — в нескончаемый поток пугающих мыслей вихрем ворвался тревожный женский голос, так непохожий на мамин. — Зачем мы свернули сюда? Ночь! Дорога опасная! Что тебе неймется? Ну, горит дом. Какое нам до этого дело?

В предрассветной тишине слова эхом разносились по округе.

И я была с ней согласна. Никому нет дела. И, наверное, так и должно быть.

— Халима! Я уже сказал, мы просто проверим. Может, кому помощь наша нужна? — голос мужчины казался густым и тяжелым.

Я тут же представила грузного торговца, с большим животом и длинной бородой.

Повозка приближалась. Колесо скрипело все громче.

Токи залаял подвывая. Он переступал с лапы на лапу, задевая тупыми коготками мое запястье. Не больно, но очень неприятно.

— Папа! — этот крик был настолько звонким, что я поморщилась. — Смотри! Девочка. Возле собаки лежит. Она не двигается!

— О, боги, милый, — всполошилась женщина, — ребенок. Крошечка моя, да кто же тебя так?!

Я внутренне смутилась. Никто никогда не обращался так ко мне. Стало почему-то стыдно. Казалось, они сейчас подойдут, рассмотрят меня как следует и процедят брезгливо: "Всего лишь магичка. Дочь лентяя арендатора, любителя вишневой бражки. Сестра тех, кто в свой дом разбойников привели. Разочарование матери..."

Моя душа сжалась в комочек, предчувствуя новую порцию унижений.

Они увидят, кто я есть, и уедут.

— Ну-ка, проверь ее сынок, а я пока осмотрюсь. Может еще кто есть.

Шорох речной гальки, мужчина спрыгнул с телеги.

Еще шаги только тише.

— Да ты что, Захария? А вдруг она мертва, — затараторила женщина, ее голос стал звонче. — Не ходи, сынок, я сама.

— Нет! Он мужчина и не должен бояться.

— Я ничего и никого не боюсь, — заявил мальчишка.

Быстрые шаги. Кто-то бежал ко мне.

Тень. Легкое прикосновение. Мокрая ладонь прижалась к моему носу.

— Папа, она дышит. Но у нее все волосы в крови, — он закричал так громко, что у меня в голове зазвенело.

— Замечательно, — мужчина поспешил к нам.

Приоткрыв глаза, я попыталась хоть что-то рассмотреть.

Рядом залаял Токи.

— Собаку бери, сынок. Видимо, ее любимец.

— Боги всемогущие, но пес нам зачем? — возмутилась женщина. — Это же сплошной комок шерсти и грязи.

— Отмоем, где-то там под этими колтунами скрывается верный друг.

— Но, Захария, ты не понимаешь... Он же не домашний...

— Нет, родная, это ты не понимаешь. Дом выгорел дотла. Там в стороне еще одна лужа крови и глубокие следы волочения. Как думаешь, где вся семья этой малышки? Когда она придет в себя, то ей будет проще, если рядом обнаружится хоть кто-то родной. Даже если это будет простой дворовой пес.

Повисло молчание. Мне стало вдруг так страшно потерять еще и Токи. Кто будет о нем заботиться? Кто накормит? Он же пропадет один. Я всхлипнула и потянулась рукой к своему четвероногому спасителю.

— Ты прав, милый, — мгновенно сдалась женщина. — Сынок, бери эту зверюгу за ошейник и в телегу. Там привяжи крепко, чтобы не сбежал. Захария, что ты медлишь? Тут же явно разбойники орудовали. Уезжать нужно и быстрее.

— Погоди. — Чужие пальцы легонько коснулись волос, и я зашипела, чувствуя, как снова подкатывает тошнота. — Тряпки приготовь, сотрясение сильное. Рвать ее будет. И тень сделать нужно, чтобы глаза не болели.

— Бедная ты моя девочка. — Женщина погладила меня по щеке. — В телегу, милый.

Меня осторожно подняли на руки.

— Ничего. Вылечим, — тихо пробормотал мужчина, — окружим заботой и будет она у нас улыбаться.

— Интересно, как ее зовут? — рядом вновь возник мальчик.

— Узнаем, сынок, все узнаем, — успокоил его отец. — Видно, что девочка хорошая, иначе не сидел бы здесь пес и не сторожил ее так предано.

Меня понесли. Голова кружилась и я все никак не могла открыть глаза.

Небольшая заминка. Лай. И меня положили на что-то мягкое.

— Ну, теперь она твоя забота, сынок, — женщина прикрыла меня чем-то теплым и толстым. — Ты целитель, вот и первый сложный пациент.

— Понял, мама, — мое запястье сжали.

Все те же влажные мальчишечьи ладони.

Слабо застонав, повернула голову набок.

Спасли! Мне не верилось. Меня не бросили, а спасли!

Закашлявшись, снова попыталась открыть глаза, но ничего не вышло.

— Все хорошо, не бойся, — шепнул тихо мальчишка. — Я всегда мечтал о сестренке. Если у тебя никого нет, папа обязательно оставит тебя. Мы будем расти вместе. Я буду заботиться о тебе и защищать. Всегда. Ты только не умирай сейчас, хорошо? Держись, а я помогу.

Его ладони стали горячими, и я ощутила слабый поток целительской магии.

"Меня не бросили, — эта мысль навязчиво крутилась в голове. — Меня не оставили умирать"Глава 5

Пятнадцать лет спустя.

Земли драконов. Город Вахраим.

Дом семьи торговца Захария Уолш.

— Ульви! — Стены большой гостиной сотряс мой громогласный возмущенный вопль. — Я последний раз тебя спрашиваю, какую рубашку ты наденешь на официальный ужин?! И лучше тебе сейчас ответить.

Спускаясь по лестнице, я несла перед собой две вешалки с мужскими сорочками. Одна, белоснежная с жабо, делала моего братца похожим на утонченного профессора, полностью поглощённого в науку и отрешенного от реальности. Собственно, он им и являлся, так что тут полное соответствие. Вторая сорочка, черная с красным нашейным бантом... хм... да в принципе и в ней он был похож на сухаря, пускающего в свою постель только талмуды по научным дисциплинам.

Печально выдохнув, я перегнулась через перила и вовремя пресекла попытку к бегству.

— Я вижу! Стоять! Не раздражай меня, братец. Ты должен выглядеть как конфетка, — я потрясла вешалками, — и я ее из тебя вылеплю.

— Айла, — Ульви печально вздохнул и, обернувшись, пригладил копну непослушных вечно торчавших в разные стороны волос. — Да отстань уже от меня! Мне все равно что я надену. Понимаешь, когда я разрешил тебе собрать и мою дорожную сумку в поездку, я по наивности души предполагал — это избавит меня от проблем, а не прибавит их. Ты лучше скажи — книги мои сложила?

— Выкинула, — легко отмахнулась от его нытья. — Они занимали треть чемодана. Дома почитаешь, а там ты должен красоваться и искать невесту!

— Айла! — он окончательно скис и взглянул на меня щенячьими глазами.

Вот только не в этот раз! Приподняв бровь, фыркнула и, вытянув руки вперед, жестом головы приказала выбирать.

— Сестричка, ну не будь такой...

— ... милой, заботливой и вечно думающей о твоем благе, да? — закончила я за него с ехидцей. — Какую рубашку, я тебя спрашиваю? У тебя три секунды, чтобы ответить. Иначе я сама решать буду, потом не обижайся...

— Да, закинь обе... — жалобно протянул он.

— Не могу, — я сделала большие глаза. — Ты хоть представляешь, насколько это важно?! Если черная сорочка, значит, я пакую серебряный тройной ансамбль с отделкой шелковыми нитями по манжетам. А если белый, то тогда это уже...

— А-а-а, Айла! — взвыл Ульви. — Да отстань ты от меня со своими ансамблями. Не я там жених, а брат! Я тебя всеми богами заклинаю, не бегай за мной с рубашками и верни мне мои книги...

— Облезешь, братец, — я встала в позу, возмущенная такими речами. — Я или найду твою избранную, или… Да, какой или?! Я тебя женю, прохвост ты эдакий, и спалю всю твою библиотеку!

— Я слишком молод для женитьбы, — он схватился за сердце одной рукой, за томик по анатомии лошадей второй и сделал стратегический отступающий шаг по направлению к лестнице, ведущей в его святая святых — кабинет.

— Не-а, — я прищурилась. — Не выйдет, Ульви. Везде достану! Жениться кое-кому самое время, а то тебя уже выкуривать из библиотеки приходится. Ты когда в последний раз на мечах упражнялся?

— Я целитель! — из его руки выпала увесистая книженция.

— Хм... А мне казалось, ты еще три года назад сказал медицина не твое, и развивать ты дар не намерен, — напомнила я о его очередной выходке. — Лечить людей мы не хотим, нам зверье жальче. А теперь мы и зверье лечить не хотим, нам возвышенное подавай.

— Айла, ты мне не простишь этого, да? Ну, что хорошего в целительстве?

— Звон золотых монет от благодарных пациентов! Положение в обществе. Уважение! Почет! Если этого мало, я могу и продолжить... Так когда ты в последний раз брал в руки мечи?

— Мое оружие — мозг, — фыркнул он.

— Это ты сопернику на поле боя рассказывать будешь! Стихами и поэмами его изводить! — я продолжала на него наседать, прекрасно зная, что дай я сейчас слабину, исчезнет в библиотеке, и завтра мы его оттуда всей семьей добывать будем. — Так все! Понятно, опять я все сама. Значит, черная рубаха на главный ужин... Костюм-тройка для прогулок. И еще не забыть твои мечи...

— Зачем мне они? — он поднял свою книгу и прижал ее к груди, погладив по корешку. — На помолвку едем, Айла!

— Там будет турнир в честь возвращения генерала... Как там его? — я замялась, вспоминая имя, но оно так и не всплыло на поверхность. — Короче главного осеменителя рода. Я тебя пинками вытолкаю на ринг и будешь сражаться как миленький!

— Зачем? — он отступил еще на шаг к противоположной лестнице.

— Чтобы все девицы впечатлились вторым наследником рода и табуном начали носиться за тобой, — быстро нашлась я с ответом.

— Зачем? — Еще шаг назад.

— Затем!!! Негодный ты мальчишка, что я уже внуков хочу! — громко раздалось со стороны кухни. — А ты все никак не сподобишься выбраться из своей библиотеки и хотя бы что-нибудь сделать, чтобы отыскать ту самую!

— Понял! — я наставительно ткнула в него пальцем, мысленно радуясь подоспевшей подмогой в лице матушки. — И папе тоже внуков охота!

— Вот и рожай, — прорычал загнанный в угол со всех сторон братец.

— Ты тут с больной головы на здоровую не перекладывай, — быстренько пресекла я его начинания. — Сначала тебя к алтарю пинками спровадим, а потом уже и я успокоюсь...

— Да сейчас!!! — рык мамы был подобен грому. — Айла, я тебе три платья заказала, будешь выглядеть как первая ши нашей империи!

— Что?! — я аж шаг назад сделала с перепугу. — Зачем?

— Чтобы все женихи впечатлились первой красавицей нашего рода и табуном принялись за тобой носиться, — Ульви приподнял бровь и загоготал на всю гостиную. — Ты когда в последний раз уроки танцев посещала?

— Зачем мне они? — пропищала я, отступая вверх по лестнице.

— Затем, чтобы все увидели как грациозна наша невеста! — припечатал меня братец. — Что влипла, сестричка. Я смотрю, не одному мне достанется, да?!

— Мама, скажи, что это шутка, — взмолилась я, прикрываясь вешалками с сорочками. — Ну, какая из меня ши? Я же магичка! Ни один дракон не захочет, чтобы его сын привел в качестве невесты такую, как я.

— Я устала слышать эту ерунду от тебя, — матушка была непреклонная в этом вопросе. — Захария, она опять за свое!

— Я слышу, — раздалось под лестницей. Дверь открылась, и из своего кабинета выглянул отец. — Хочу напомнить, что у меня четыре письма с просьбой о договорном браке с тобой, Айла.

— Но они все от магов, — пропищала я мышью.

— И что? — в голосе главы семейства звучало недоумение. — Просто ты, как и Ульви, сидишь в этих стенах и не желаешь в свет и нос показывать. Но мне это надоело. Вы уже не только доросли, но и переросли тот возраст, когда идут к алтарю. Собирайтесь и смиритесь с мыслью, что отныне я буду искать одному невесту, а второй — жениха. Из драконов, Айла! Надо будет, по всем знатным родам тебя протащу, но найду того...

— ... несчастного, — простонала я не удержавшись. — Папочка, меня-то за что?

— За надом, — прыснул со смеху любимый братец. — Выдадут замуж тебя и забудут на пару лет обо мне...

— Ой, Ульви, — деланно отмахнулась я, — вот тебя совсем не понимаю. Ну, женись и читай себе дальше. Пиши свои труды, только детей делать не забывай раз в два года... хотя бы...

— Это что за речи? — маменька уперла руки в бока. — Ты воспитанная ора или кто?

— Я? Ну… — Я зыркнула на брата. Он кивком головы посоветовал делать ноги и побыстрее.

— Что вы мне здесь переглядываетесь?! — наши маневры не остались незамеченными милой родительницей. — А ну, марш собирать чемоданы. Все хватит! Намучались. Или брак, или…

— Или? — я с надеждой покосилась на маменьку.

— Или замужество! — выпалила она.

— М-да матушка, — Ульви почесал указательным пальцем переносицу, — а выбор-то невелик...

— Кыш! — мама одарила нас недобрым взглядом.

— Фи! — Я помахала брату черной сорочкой, намекая, что выбор я сделала за него. — Уже исчезла.

С этими словами я метнулась наверх в комнату брата.

Закрыв за собой дверь, бросила взгляд на модные дорожные сумки, которые папенька называл таинственным и немного чудным словом "чемодан". В отличие от привычных сундуков, эти коробы были меньше и изготавливались из грубой бычьей кожи. Легче по весу, правда, менее вместительные.

Ну, а для нашей семьи чемоданы оказались довольно прибыльной статьей дохода.

Год назад в одной из таверн отец заприметил странную сумку у путешественника. Пожилой маг — кожевенных дел мастер — оказался словоохотливым и с удовольствием поведал о своих несчастьях. Выяснилось, что во время переезда его карета потерпела крушение и старенький дорожный сундук, увы, его не пережил. Немного поразмыслив и оценив, во сколько ему обойдется новый, старичок пошел на хитрость и попросту сшил из кожи, что у него была с собой, вот такую довольно практичную сумку, снабдил ее крепежными ремнями и готово.

Отец оценил.

Помог магу обосноваться в городе, оплатил первые месяцы аренды мастерской. Свел с нужными людьми и вскоре на рынках появились новые чемоданы, конечно же, в лавках нашей семьи.

Легкие, компактные, дешевые.

Мы стали еще богаче, а мир получил новый вид дорожных сумок.

Мне нравилась в папе его хватка, он мог делать деньги буквально из воздуха.

Трудолюбивый, смекалистый, умный... так непохожий на моего родного отца. Я безумно гордилась тем, что этот дракон называл меня своей дочерью.

И раз папочка сказал — нужны внуки. Значит, пора действовать решительно!

Подхватив чемодан брата, я оттащила его в центр комнаты к крепкому невысокому столу и, поставив на него, распахнула крышку. В сумку тут же полетела черная рубашка.

Пройдя по комнате, открыла дверцы гардеробного шкафа и, предвкушающе улыбнувшись, окинула зорким взглядом его содержимое. Серебряный ансамбль, синий дорожный костюм... Бордовый сюртук с золотым шитьем... Все это тоже отправилось в чемодан. Я-то уж знала, на что падки молодые оры.

Роскошь, элегантность, статус...

И пусть это все не про Ульви, но все же стоило хотя бы попытаться придать этому сухарю немного лоску.

Я передвигала вешалку за вешалкой. Все не то! Поморщившись, полезла в невысокий сундук. Где-то там в его недрах были нашейные платки, которые я прикупила ему на последней ярмарке. Вот они-то и помогут выставить братца модником.

Теперь дотащить его до храма было делом выживания.

Или я его, или они все меня.

— Ну, Ульви, ну, братишка, пора милый и не открутишься... — пробурчала я, выгружая содержимое сундука на пол. — Мне вот племянников тоже не хватает... а то подарки дарить некому. Ты-то в тряпье уже по самый нос...

Вытащив искомое, победно сжала цветные платки в кулаке.

Есть! Они к любой рубашке вместо жабо подойдут.

Протанцевав до кровати, быстро собрала все книги и спустила их на пол, ногой задвинув подальше. Они ему точно не понадобятся.

И вообще, он пятнадцать лет родню не видел.

А я так и понятия не имела, что это за люди. Некий дядя Сэтт, двоюродный брат папы. Владелец большого поместья. Богат и влиятелен. Сын его — генерал а-ля "семяпроизводитель" семейства. Надежда всея рода на продолжение и процветание. Только там, насколько я сообразила из разговоров родителей, тоже все глухо. Потому как наследник есть, но плодиться и размножаться, как и наш Ульви, он отчего-то не желал. То ли девы достойной его сиятельной особы не нашлось, то ли с браком мужик.

В общем, поездка обещала быть занятной и для меня полезной. Там ведь будут гости из других семейств. Слет знатных девиц всех драконьих мастей. Столько кандидаток на роль матери моих будущих племяшей.

Я протянула руку под подушку и выудила оттуда очередную книгу. М-да...

В доме дяди соберутся десятки красоток, а он книжки с собой везет...

Ну, нет уж!

Сказала жениться, значит, нос по ветру и вынюхивай истинную, а то сама отрою эту несчастную.

На моих губах появилась предвкушающая улыбка. Я села на кровать и открыла томик стихов. Глазами пробежалась по строчкам.

"Скрытая туманом полоса реки,

Тени у дороги, деревья высоки,

Скрип колес телеги, горький дым костра..."

Душу мгновенно сковал страх...

Моргнув, захлопнула книгу и забросила ее в чемодан. Будет девицам читать.

— Айла, ну что ты тут? — дверь отворилась и на пороге появилась матушка.

— Почти все собрала, только еще хочу отыскать плащ, помнишь такой... подбитый бурым мехом. Ульви в нем такой статный... Не знаешь, куда он мог его закинуть?

— Ой, милая, — матушка прошла в комнату. — Да если ты не знаешь, я-то уж тем более. Совсем он у нас пропащий. Я уж думаю, может сюртук ему этот новый прикупить, что модный сейчас... с длинными рукавами.

— Чтобы он у нас на шута стал похож? — я рассмеялась. — Нет. Где его мечи?

Она развела руками.

Поднявшись, я еще раз осмотрела комнату брата, вспоминая, в каком ящике у него что лежит. Когда-то я наводила здесь порядок. Но, конечно, повзрослев, приучила братца поддерживать чистоту. Но, выходило у него не очень.

Мой взгляд упал на старый сундук у окна. Хм... откинув крышку, нагнулась и достала короткие ножны.

Вот оно!

— Айла, думаешь у нас получится?

— Матушка, — я постаралась говорить увереннее, — я его учиться сражаться на мечах заставила. Костьми легла, чтобы он лекарскую практику закончил. Что я его не женю, что ли?!

— Ой, дай-то боги, — она покачала головой и сжала в ладонях подол зеленого домашнего платья. — Он же совсем как медведь в своей берлоге. Астрономию ему подавай... Будет он трактат о звездах писать. Горюшко мое...

Мама нервничала, и я ее прекрасно понимала.

— Выше нос, родная, — закинув мечи в чемодан, подошла к любимой родительнице и обняла. — Плодиться он у нас будет, мама, и размножаться. А звезды… потом... Нет ничего плохого в том, что он тяготеет наукой. Я тут узнала, что в столице открывают академию магии. Возможно, он найдет себя в преподавании. Это благородное занятие, есть возможность карьерного роста. Опять-таки, уважение, связи...

— Мне тебя боги послали, доченька, — она сжала меня в объятьях. — Мое счастье, умница! Как эти идеи приходят в твою голову? Ты моя отдушина и поэтому...

— ... меня не нужно замуж выдавать! — затараторив, закончила я за нее фразу.

— Еще как нужно! — голос матушки мгновенно стал строгим и непреклонным. — Ты тут моей минутной слабостью не пользуйся, проныра.

Закатив глаза, я разжала руки и, подойдя к столу, громко захлопнула чемодан. Мысленно прошлась по списку собранного. Вроде все на месте. Плащ найду позже, в нем поедет.

— Все, — я защелкнула замки, — можно и самой собираться.

— А я тебя уже собрала, — нервно хохотнула мама, — пока ты тут возилась. И платья, и плащ подбитый лисьим мехом. Чулочки, туфли на каблучке.... Так мелочи всякие...

Открыв рот, я уставилась на милую родительницу, оценивая всю глубину своего попадания. Кажется, за меня взялись всерьез.

— А может, все-таки я сама, — пропищала, бочком продвигаясь к двери.

— Милая моя, я тебя на танцы спровадила, вышивать научила, сундук с приданным собрала... Что я тебя замуж за видного дракона не выдам, что ли? — мама улыбнулась такой знакомой улыбкой...

Вот именно с таким же выражением лица я планировала брак Ульви.

Кажется, мне конец!

Мама продолжала улыбаться, всем своим видом демонстрируя, что отступать она не намерена и на сей раз скрипочка сыграла заупокойную по моей вольной и свободной жизни. Огонь на мгновение вспыхнул на моих ладонях, но я поспешила завести руки за спину.

— И не вздумай злиться, Айла! Подпалишь пол — заставлю бегать и искать мастеров, чтобы все исправили.

— Ой, мама, — нервно хохотнула я, — да мы у них постоянные клиенты. Чего искать-то?!

Мне снова достался весьма красноречивый взгляд.

Подобравшись, я вытянулась в струнку и выдала свою коронную улыбку, а-ля, оскал.

Маму не проняло.

— Вещи в чемодане, Айла. И если по прибытии я обнаружу там не те платья...

Я прикусила нижнюю губу.

— Ты же не хочешь, чтобы у мамы разыгралась мигрень?

— Это шантаж, — тихо пропела я.

— Это уже материнское отчаянье, — рявкнула она и.… улыбнулась. Мило так... Ну, чтобы я сразу поняла, к чемодану вообще лучше не подходить, а не то худо будет.

И пока я судорожно соображала, как выкрутиться, дверь в комнату приоткрылась и, клацая когтями по полу, вошел Токи с огромной грязной костью в зубах. Уставившись на нас, он удивленно замер, а затем медленно развернулся и спешно отправился на выход.

— Это что у него сейчас было в зубах? — поинтересовалась мама.

— Кажется, он разрыл чью-то могилу, — попыталась отшутиться, понимая, что Токи припер с улицы опять какую-то гадость и испачкает ею сейчас все ковры.

— Я выдам тебя замуж, только чтобы ты забрала этого несносного пса с моих половичков! — взвизгнула матушка, прейдя к тем же выводам, что и я. — Токи! Плохой пес! Не сметь грызть это в доме!

Ощерившись в улыбке, я рванула за своей собакой, чтобы отобрать у нее эту мерзость.

Токи, не будь дураком, быстро сообразил, что все заметили его "прелесть" и сорвался на бег. Я за ним по коридору на лестницу. Обнаружив погоню, он, пробуксовав на ковре, влетел в холл и унес свою тушу на улицу.

Остановившись у парадной двери, я надулась и глянула на читающего в кресле газету отца.

— Уже собралась? — как бы невзначай поинтересовался он.

— А то ты не знаешь, — выдохнула я.

— Знаю, конечно. У нас на весь род одна проблема. Даже Сэтт, ну, очень жаждет подыскать своему Хэйлу жену. Избранную он потерял, так что надежда на договорной брак. Девушку, как бы, подобрали и условия оговорили... Но есть большая вероятность, что Хэйл, скажем так, отреагирует на эту новость не совсем в положительном ключе...

— Этот генерал даже не знает, что его дома ждет такая подстава? — я довольно хмыкнула, представляя, как вытянется от "счастья" лицо бедолаги.

— Нет, — папа отложил газету, — если он отвергнет выбранную девицу, то Сэтт начнет предлагать ему тех, что там соберутся...

— Папа-а-а, — мне вдруг перестало быть весело, — скажи мне, что мы едем навестить твоего брата, по которому ты ни разу не скучал все эти пятнадцать лет, не для того, чтобы подсунуть его сварливому сыночку распрекрасную меня! Я тебя умоляю, развей мои нелепые страхи...

— Нет, — отец недовольно сдвинул брови. — Я что тебя на помойке нашел, чтобы этому угрюмому вояке отдавать?! Только через мой труп или благодаря большому чуду ты ему достанешься. Нет, милая, просто у невест есть братья… Вот ради них-то мы и едем.

— Час от часу не легче, — выдохнула я. — Чья идея? Твоя или матушки?

— Результат совместного планирования, — уголки его губ поползли вверх.

— У меня есть шанс на спасение? — подскочив к креслу, я уселась на подлокотник и, взяв ладонь отца в свою, жалобно заглянула ему в глаза. — Ведь есть, правда?

— Во-первых, не понравься никому, — выдержав паузу, объявил он первое условие.

— Легко! А второе?

— Во-вторых, поможешь Ульви с избранной — отстану от тебя на два года...

— На три! — выпалила я, мысленно потирая руки.

— На один! — сурово отчеканил папа.

— На четыре! — недовольно фыркнула в ответ.

— На два! — гнул он свое.

— На шесть! — не сдавала я позиций. А чего? Наглеть так наглеть.

— Ладно три! — выдохнул он.

— Уговорил — четыре! — я невинно похлопала ресничками.

— Айла!

— Папа! Я училась торговаться у тебя.

— Ты слишком многому у меня научилась, милая, — отобрав у меня руку, он снова развернул газету. — Три года в обмен на избранную Ульви.

— Годиться! — легко согласилась я.

Разговор был окончен. Что же, я знала, на кого в семье имею большее влияние. Папина дочка! Я вообще не помнила, чтобы он хоть в чем-то мне отказал. Если передо мной вставала серьезная проблема или труднопреодолимое препятствие, я решала все это всего одним словом: "Папа!".

Он всегда спешил на выручку и выносил меня из любой беды на своих плечах.

Вот и сейчас не подвел. Что же... один ноль в мою пользу.

Развернувшись, я отправилась в свою комнату надеясь, что Токи хватит ума сгрызть добычу под крыльцом.

***

Вечерело, когда, отставив дорожную сумку, я подошла к окну и уселась на высокий сундук со своим приданным. Да, теперь он у меня был. Мама начала собирать его с первого дня, как стало понятно, что родни у меня нет и я останусь с ними.

Собственно никто и не искал ту самую родню.

И все же… Не радовал меня этот сундук. В памяти навсегда осталась та ночь, пылающий дом, лай Токи и безликий мужчина, срывающий брачный браслет с моей руки.

Порой он являлся мне в кошмарах и раз за разом оставлял меня умирать.

Видела я и Оуэна. Его последний взгляд. Ладони, скользящие по траве...

Тосковала ли я по своей родной семье? Никогда! Я забыла их. Стерлись лица. Время забрало их.

Их, но не Оуэна.

Порой я была даже благодарна тем разбойникам, что убили моего отца. Да, это жестоко и неправильно. Но их руками был отомщен тот, кого я до сих пор любила.

Мой Оуэн.

Именно поэтому я так противилась самой мысли, что у меня появится жених. Мне не нужен был никто. Мне хорошо и одной.Глава 6

— Айла, ты только посмотри, что сотворил твой Токи! Да за что же мне послано это исчадье недр земли! — Сквозь сон ко мне навязчиво пробирались крики матушки. — Все! Его место на улице.

Клацанье когтей по полу.

Четвероногое бедствие нашего дома замерло за дверью и поскреблось.

Моя бровь приподнялась, хотя глаза я так и не открыла.

— Дорогая, — дверь напротив моей комнаты отворилась и послышался заспанный голос папы, — если он будет жить на улице, то, боюсь, мы никогда не добудимся наших детей. Вытащить их ранним утром из постели способен только Токи.

Одобрительный лай! Застонав, я засунула голову под подушку.

Расшумелись.

— Но, Захарий, за что мне это! — не унималась мама. — Шерсть по углам, грязь. С чего он вообще взял, что кость вкуснее естся на чистом ковре?

— Как за что, Халима? — усмехнулся глава нашей семьи. — Ну должен же у нашей девочки быть недостаток. Вот считай, что это Токи.

Тихий шлепок.

Кажется, сердечко моего пса не выдержало таких жестоких слов и он пал к моим дверям. Держу пари, там еще и язык набок.

— Выдам ее замуж и пусть забирает эту косматую зверину с собой, — не унималась матушка.

— Да не отдашь, — осадил ее папа.

— Чего это?

— Ну я-то знаю, где он взял кость, — после этих слов я приоткрыла один глаз и немного напряглась.

Каюсь, грешна. Но еще ни разу за этим делом не поймана.

— На что ты намекаешь, дорогой?!

— На то, что ты балуешь его, когда думаешь — мы не видим, — выдал папа.

Я усмехнулась. Выследили маму, выходит. Да она только и занималась тем, что откармливала моего пса все эти годы. Уж я-то знаю, какие там жаркие почесушки за ушками происходили на кухне.

Повернувшись на другой бок, сладко зевнула.

— Но я не позволяю тащить еду на половички, — мамочка пыталась выбраться из щекотливого положения.

Что-то стукнулось об мою дверь.

Похоже, там Токи изображал предсмертные голодные судороги.

— Халима, этот пес — страж нашего дома. Благодаря ему ты всегда бдишь за чистотой и не расслабляешься. Сейчас должен прийти управляющий, нужно дать ему последние указания по его кормлению. Надеюсь, он не сильно заскучает. Все же я за то, чтобы взять Токи с собой.

Открыв глаза, я закивала соглашаясь.

— Только через мой труп! — категоричный женский голос за дверью убил всю надежду. — Недостаток моей дочери останется в этих стенах, и жених о нем узнает, уже будучи мужем.

— Чувствую, он останется здесь навечно, — засмеявшись, мой отец пошел вниз. Я отчетливо слышала отдаляющийся стук каблуков его сапог.

Дверь в мою комнату резко открылась. Кто-то шумно, как-то даже возмущенно прошел до окна и распахнул тяжелые шторы. Яркие лучи солнца ослепили, проникнув в щель между матрасом и подушкой.

— Ну, мама! — простонала я, натягивая одеяло на лицо.

— У тебя десять минут до завтрака, Айла, — строго отчеканила любимая родительница. — Не успеешь — поедешь голодной.

— Рань такая, — я не сдавалась.

— Токи! — пропела мамочка, что-то тяжелое подскочило с пола и раздался громкий лай. — Где хозяйка? Где Айла? Искать!

— Мама! — Через мгновение на меня приземлилась неподъемная мохнатая зверюга и принялась лизать лицо.

— Ой, фу, — заверещала я, стараясь выбраться из-под одеяла. — Да встаю я. Встаю! Мама!

— Токи, — ее голос сделался мягче и нежнее. — Косточка у Ульви. Найти!

Мне разом стало легче дышать. Эта любвеобильная, вечно голодная туша соскочила с меня и умчалась в соседнюю комнату, клацая когтями по деревянному полу.

Скрипнула дверь. Тишина и одинокий отчаянный вопль:

— Токи! Слезь с меня! Мама!

Откинув подушку, я взглянула на любимую жестокую женщину. Она делала вид, что вообще ничего не происходит. Выслушав поток ругательств сына, важно кивнула и уставилась на меня. Я невольно втянула голову в плечи, ожидая подставы. Вот не зря она с самого утра здесь, и дело не в отъезде. Вот он чемодан, а вон мое добротное простенькое дорожное платье… которое мама подняла и зачем-то понесла опять в гардеробный шкаф.

— Э-э-э.… — я указала рукой на него, но этот мой жест проигнорировали.

Платье исчезло где-то за резными дверцами.

— Я тут, доченька, узнала, сколько собаки его породы живут, — как бы невзначай произнесла матушка.

— До свадьбы дотянет, да? — предположила я.

— О, еще внуков с ним вместе нянчить будем, — она поиграла бровями. — А может, и правнуков.

— Мам ты определись, кто тебе этот мохнатый? — я снова завалилась на подушку.

— У нас с ним сложные отношения, — в меня изящно ткнули пальцем. — Десять минут, Айла.

— Встаю, — я нехотя спустила ноги с кровати и потянулась.

— Так в дорогу я приготовила тебе платье...

Перед моим носом возникло пышное зеленое безобразие с глубоким декольте и игривым бантиком на пояске.

— Мам!!!

— Не мамкай, — платье приземлилось мне на колени. — По приезде ты станешь центром внимания. Я хочу, чтобы на всех углах обсуждали красоту моей дочери.

— Она была магичкой, — проворчала я, — но ее лицо все равно было краше, чем у соседской коровы.

— Я порой поражаюсь, откуда такие мысли в твоей голове? — в голосе мамы прорезался возмущенный тон. — Ты красавица, милая. Рыжий такой редкий среди драконов цвет волос. Ровная кожа без изъянов, россыпь веснушек. Милая, порой я забываю, что не рожала тебя, и начинаю перебирать в голове родню, в которую ты могла уродиться такой красивой.

— Да-да. — В комнату заглянул Ульви, правда, не весь, а только голова. — Могла бы еще моей избранной уродиться, и вообще бы проблем не знали.

— Упаси меня боги, — скривилась я.

— Чего это? — удивилась "голова".

— Ульви, ты идеальный брат, но вот как муж… Я не представляю, как та несчастная переживет, что самая большая любовь в твоей жизни стоит на третьей полке второго стеллажа.

— Ты что брала мой астрономический атлас?! — "голова" нахмурилась.

— Да как я могу касаться своими недостойными руками твоей избранной?! — закатив глаза к потолку, зыркнула на матушку.

— Так, дети, а ну, прекратили. Умываться и в столовую. Я уже приготовила омлет с беконом и разогрела свиные ребрышки. Голодными ехать никак нельзя. До приличной таверны доберемся только к вечеру.

— Да я уже готов, — усмехнувшись, Ульви проскочил мимо моей двери в старой кожаной куртке и в знавших лучшие времена штанах.

— Стоять! — рявкнула я. — Сейчас же переоденься. Токи, у Ульви косточка!

Задорный лай подсказал, что меня услышали. Огромный пес рванул в сторону лестницы.

Вот так-то лучше. Сон окончательно развеялся.

Еще не хватало, чтобы мой брат выглядел как шантрапа с большой дороги!

Ульви молчал. Ульви злился и страдал. Ульви... переигрывал.

Брат постоянно демонстративно оттягивал пальцами воротник накрахмаленной белоснежной рубашки и смотрел на нас с мамой с таким укором, будто мы его пугалом вырядили.

Вздыхал. Сопел. Бросал печальные взгляды на наш особняк.

Там собралась малочисленная прислуга во главе с управляющим и Токи. Сломить матушку не удалось и мой "недостаток" остался дома.

Ульви снова тяжело вздохнул. Поерзал на месте. Смекнув, что его действия эффекта не возымели, он принялся теребить шелковое жабо, создавая вид, будто оно ему, ой, как мешает.

— Сынок, да мы только за ворота отъехали, — первой не утерпела матушка.

— Если ты сейчас сломаешь брошь, — поддержала я ее праведный гнев, — я заставлю тебя переодеться в голубую сорочку!

— Да в ней же дышать невозможно, — как-то рановато взвыл братишка. — Она узкая и с этой ерундой на манжетах...

— Это гипюр, невежда, — рявкнула я. — И она не узкая, а подчеркивающая достоинство твоей фигуры. У тебя широченные плечи, красиво развитая мускулатура, а ты все это скрываешь, цепляя на себя крестьянские косоворотки.

— Нет ничего плохого в простой одежде, — фыркнула эта зануда.

— Ты сын влиятельного торговца, образованный молодой человек. Дракон, наделенный такой нужной, значимой магией, как целительство! — Я весомо потрясла указательным пальцем, чтобы мои слова возымели больший эффект. — А ты ведешь себя как пацанва из подворотни.

— Айла, на себя посмотри, — подозрительно мило прорычал брат. — Я тебе сколько красивых платьев из столицы привез? А? Плащи. Платки. Шубка! Ты хоть что-нибудь надела? Вот правильно мы с мамой тебе наряды отобрали.... Ой! — Он разом закрыл рот и втянул голову в плечи.

— Сговор, значит! — прошипела я и зыркнула на любимую родительницу. — За спиной сообща действуем!

— Ну, положим, Ульви прав. — Мама делала вид, что ничего не произошло, только осторожно так ножку выдвинула вперед и каблуком ботинка придавила носок туфли сына. Слегка. Так, что брат скривился и покраснел. — Но, в общем, это действительно так. У тебя шкаф забит шикарными модными платьями, но ты носишь это мешковатое безобразие, которое непонятно как проскальзывает в твой гардероб.

— Я — это другое, — нервно дернула за зеленый бант на поясе.

Зачем такой здоровый? Он жутко мешался и придавал мне неуместно кокетливый вид.

А-ля пустышка на выданье!

— И чем же "другое"? — маман приподняла тонкую бровь.

Весь ее образ...

Эта плотная "дулька" на голове, ни одной темной выбившейся прядки, платье с тугим воротом... Все в ней кричало — благовоспитанная матушка-наседка вывозит свой курятник на смотрины. Мне даже закудахтать захотелось.

Нутром чуяла — колпаком накрывается моя свобода. Обкладывают со всех сторон.

— Я жду ответ, юная ора? Чем это "другое"?

— А тем, что я не драконесса, — выпучив глаза, сделала вид, что им великую тайну раскрываю. — И …

— Ты такая же моя дочь, как Ульви — сын, — вмешался в наш спор папа. — И тут я соглашусь — платья красивые в шкафах пылятся, учитель этикета сбежал через неделю, преподаватель танцев с тиком на глазу ходит. А моя дочь улепетывает с каждого вечера, на который нас приглашают. И ведь были заинтересованные в тебе драконы, а ты что? На одного чан с пуншем опрокинула, второму ноги отдавила, третьего и вовсе с балкона сбросила.

— Он сам упал! — воскликнула я. — Не наговаривай. Сам сказал: достанет цветок. И в чем моя вина? Пить меньше нужно... целее будешь.

— Мальчик сломал ногу, — сокрушенно выдохнула маман.

— Ну, зато цветок достал, — я пожала плечами. — Доказал мне, что может.

Папа печально выдохнул и развернул газету.

Мама приложила ладонь ко лбу, имитируя мигрень. Ульви довольно растянул губы.

У-у-у, вражина.

— Ну, я хотя бы не дергаю ворот платья! — насупившись, сложила руки на груди. Еще бы мне его дергать, там же такое декольте — чихнуть боязно. — Я сама способна прочитать книги по этикету и танцевать мне ни к чему. Не мое это... И все равно я тому бедолаги не понравилась, а так он во время падения девушку задел, оказалась избранная. Говорят, у них уже помолвка.

— Жаль, не на твою голову упал, — захохотал брат. — Смирись, сестренка, нас везут на закланье.

Услышав фразу Ульви, мама недовольно фыркнула.

Но возражать не стала.

Мы ехали дальше. Карету трясло, меня мягко укачивало.

Эта была моя первая дальняя поездка с той поры, когда меня нашли у горящего дома. Тогда я могла умереть. Спас брат, он отдал мне так много своих сил, что чуть не выгорел. Но таков Ульви, он все делает основательно и наверняка.

Позже были десятки целителей, папа не скупился и искал лучших. Приглашал из столицы. Отсыпал за мое здоровье золотом.

Я окрепла, встала на ноги и только шрам над правым ухом напоминал о той трагедии. Убрать его я не позволила.

Решила, что так лучше. Но все же старалась прошлое не ворошить.

Сейчас же, вслушиваясь в тихий скрип колес нашей большой кареты для дальних путешествий, невольно возвращалась мыслями в далекое детство.

Странно сложилась судьба.

Я стала настоящей орой, дочерью богатого уважаемого человека. С приданым, со статусом. Только мою родную фамилию — Шалье — папа не смог заменить своей. И его это расстраивало.

Впереди из-за редких деревьев показалась голубая лента реки.

Спокойные, тихие воды. Никаких водоворотов. Иногда папа вывозил нас на пикник, но я никогда не приближалась к берегу.

И в голове все время крутился один вопрос. Оуэн… Выжил ли?

Сколько раз я спускалась к отцу в кабинет, чтобы попросить разведать все о моем друге... И не могла проронить ни слова…

Я так никому и не рассказала, что случилось той страшной ночью.

Ни о том, что натворил мой отец. Ни о предательстве братьев. Ни о чудовищно жестоком драконе, чье имя и не знала. Для меня он остался безликим отцом Оуэна, бросившим меня умирать страшной смертью.

Ни лица, ни имени, ни голоса.

Все стерлось…

— Айла, что ты притихла? — Мама легонько коснулась моей руки. — Что за грустное выражение? Милая, все будет хорошо! Никто не станет на тебя давить. Но пора выходить в свет. Нельзя вечно прятаться за стенами родного дома...

— А мне хорошо за этими стенами, мама! Я не хочу замуж. Зачем? Я ведь могу быть рядом с вами. Навсегда.

— И я могу... — подпел Ульви. — С вами навсегда...

— А я без внуков не могу-у-у.... — жалобно протянул папа, не выпуская газету из рук. — Мне кому дело передавать? Я ради кого спину гнул всю жизнь? А? Все это ради того, чтобы сын, сидя за книгами, плесенью покрылся и паутиной оброс, а дочь — в старых девах жизнь прожила, окруженная котами?!

— Почему сразу котами, пап? — простонала я.

— О, прости. Ну да, в нашей семье только Токи радует меня регулярным потомством от всего, что лает по округе!

Я отвернулась к окну.

Пейзаж не баловал разнообразием. Поля с низкой пшеницей. Все та же голубая лента реки. Обветшалые домики крестьян с косыми крышами. Телеги. Огороды, на которых гнули спину люди. Я могла быть одной из них....

Могла, но не стала...

Сражаясь с дремотой, всматривалась в даль.

До трактира, в котором мы собирались ночевать, было еще далеко.

Изредка нас обгоняли другие кареты... Одинокие всадники.

Все чаще воины имперской армии драконов.

Война переместилась далеко на север, где еще оставались лены магов. Но и их судьба была предрешена. Туда отправили отряды двух самых молодых генералов императора. Так что скоро мир воцарится на всем континенте.

Этого ждали все.

— Айла, поспи, — Ульви обнял меня за плечи и притянул к своей груди. — Отдыхай, сестренка.

Теплые губы брата коснулись моих волос.

Зевнув, устроилась удобнее и сомкнула глаза.

Слабый толчок вынудил меня вынырнуть из объятий сладкого сна. Тряхнув головой, уставилась на темное небо и тут же перевела взгляд на Ульви, который нес меня непонятно куда. Судя по тому, как он кряхтел, ношей я оказалась нелегкой. Бедный мой братец, но пусть тренируется, ему еще избранную всю жизнь на руках таскать.

Довольно хмыкнув, обхватила его за шею и попыталась сесть ровнее.

— Разбудил все-таки, — с сожалением пробормотал он. — Прости, не хотел.

— А мы уже прибыли? — я заозиралась, но в такой тьме ничего толком рассмотреть не удавалось.

— Да. Отличный трактир, с хорошей репутацией.

— И никаких разбойников? — прищурилась я.

— Никаких, Айла. На всю округу всего один опасный элемент и это ты. — Он слегка подбросил меня и засмеялся.

— Можешь отпустить, — проворчала я недовольно.

— И не подумаю, — фыркнул братец, — дождь был, слякоть ужасная. Испачкаешь ботинки, кто их тебе потом чистить будет? Грязь в карету потащишь...

— Ой, все, — мое ворчание усилилось. — А мама?

Выглянув за спину Ульви, сразу же нашла отца. Папа, вышагивая по выложенной мелким булыжником тропинке, бережно нес спящую маму. При этом он поджимал рукой подол ее дорожного платья, чтобы не испачкать. Вокруг стояли лужи, в которых отражался слабый свет полумесяца. Пахло сыростью. Легкий порыв не по-летнему холодного ветра приподнял волоски на руках. Я поежилась.

— Да, прохладно, но внутри должно быть тепло, — шепнул брат.

— Вовремя я проснулась, помогу тебе комнаты оформить. Давно мама спит?

— Нет, в отличие от тебя, соня, она долго держалась. А помощь мне сейчас будет нужна. Комнаты снять, об ужине позаботиться...

— Надо еще еды заказать, — подхватила я его мысль. — Или здесь завтракать будем?

— В дороге, — Ульви неуклюже споткнулся, но выровнял положение тела. Что-то чавкнуло под его сапогами.

— Давай, я комнаты нам возьму, а ты проверь, что тут за харчевня, — откуда-то со стороны конюшни послышался громкий мужской смех. Я рассмотрела довольно мощные силуэты воинов. — Но, положа руку на сердце, я боюсь в таком месте спать одна в комнате.

Смех повторился.

Густой, басистый, тяжелый.

— Айла, это безопасный трактир и я буду за стеной. Успокойся, всего лишь воины императорской армии возвращаются домой. Они рады, они смеются. В чем-то отец прав, нам пора быть самостоятельней и решительней. А в твоем случае, еще и смелее.

Тяжело вздохнув, я крепче обняла брата.

На тропинку действительно вышли воины-драконы. Их легко было отличить от остального люда по плотным кожаным курткам, высоким грубым сапогам и, конечно же, широким мечам, прикрепленным на их поясах.

Мужчины негромко переговаривались и хохотали.

Грубые и пугающие.

— Что-то ты со сна сама не своя, — пробормотал брат и поставил меня на ноги на крыльцо трактира, отворил дверь и впустил внутрь.

Мягкий полумрак приятно удивил. В большом помещении за высокими деревянными столами сидели мужчины и женщины разных возрастов и сословий.

Торговцы, арендаторы, воины... Простые путники. Семьи и одиночки.

Кто-то ел, кто-то слушал музыку, дожидаясь своего заказа. На невысокой сцене сидел маг и перебирал струны небольшой треугольной арфы.

В воздухе витал аромат жареного мяса и трав, правда, я не могла определить каких.

В животе негромко заурчало.

Растерявшись немного, обернулась к брату, он придерживал дверь для отца. Сообразив, что Ульви слегка занят, заспешила к широкой деревянной стойке, за которой возвышался косматый мужчина, на вид больше похожий на медведя, чем на хозяина придорожного трактира.

— Простите, любезный, нам нужно...

— Магичка! — грубо перебил он меня и, окинув пренебрежительным взглядом, рявкнул громче. — Деньги покажи сначала. А то девки вы ушлые. Пробираетесь сюда как лисы и по мужским матрасам скакать, деньжат зарабатывать. А я потом выслушивай упреки от уважаемых дам, что кровати всю ночь за стеной скрипят и кто-то там орет так, словно его отжаривают на вертеле. Выворачивай карманы, или пшла под конюшнями клиентов ловить.

Хлопнув ресницами, я открыла от удивления рот. Сглотнула. Впечатлилась. Возмутилась. Прищурилась и подалась вперед.

— А я сейчас папе ка-а-ак расскажжжу, что вы мне сказали, — мой голос походил на шипение змеи. — Про скрипы, койки, оханье и отжарку. И он вас сам под постояльцев подложит, отжарит со всех сторон без вертела и с вертелом, а потом напишет жалобу императору. И вашу богадельню вмиг определят как бордель!

Мужик смутился и почесал густую спутанную бороду. Его взгляд скосился в сторону двери.

— Ага, — протянула я еще тише, — мой отец товар доставляет не просто в столицу, а ко дворцу. А в родне у нас целый генерал. Так как там с комнатами? А то мама спит, а я сейчас как закричу возмущенно... Как расскажу ей все. У-у-у. Что будет!

— Ты магичка, они драконы, — мужик выглядел слегка пришибленно.

— Какая прозорливость… Одну комнату для родителей, брату и мне… Быстро, а то я так зла… Так зла!

На стол мгновенно легли три длинных грубых ключа с привязанными к ним за шерстяную нить деревянными номерками.

— Комната "десять", "одиннадцать «и "двенадцать". Десятый — двухместный, — пояснил мужик.

— Айла, что у тебя? — К нам заспешил Ульви, видимо, понял, что произошла какая-то заминка. Взглянув на стойку, он сцапал два ключа и подвинул мне третий. — Будешь спать в одиннадцатой, рядом с родителями. Иди наверх, а я займусь каретой. И выясни, что тут с ужином и едой в дорогу.

Брат снова заспешил к отцу, чтобы передать ему ключ. Он ждал его уже у лестницы. Мама так и не проснулась несмотря на легкий шум вокруг. Я же, обернувшись к неуважаемому владельцу этого "лучшего" заведения, бросила на стойку несколько медных монет за комнату.

— На ужин, ора, у нас замечательная утка в томатах, вареный картофель, рис с томленой крольчатиной, бараньи ребрышки и… — затараторил муж, обрадовавшись, что я его не сдала.

— Овощи есть? — мягко перебила я это "сидящее живое меню".

— Э-э-э... Да...— он растерялся еще больше. — Найдем!

— Замечательно, — я расплылась в довольной улыбке, мужика отчего-то передернуло.

— В комнаты доставить? — он снова покосился на лестницу, по которой поднимался отец с мамой на руках.

— Родителям, да, — я закивала. — Две порции риса, крольчатину, утку. Травяной чай. И не шумите. А мы с братом отужинаем здесь. Наутро нам корзину с едой, питье. Обязательно! И накормите нашего возницу. Это тоже обязательно!

— Конечно, ора, конечно... Как вам будет угодно.

Ну надо же, какая вежливость, аж хочется этот поток сахара чем-нибудь запить.

— Хм… — моя душа не выдержала, — знаете, обиднее всего понимание того, что вы и сам маг. Так унижать своих низко! Не находите?

— А я виноват, что именно девицы нашего племени катятся под горку и стелются под драконов? — возмущенно зашептал он.

— И сколько их было таких? — зашипела я в ответ. — Две, три? И теперь всех под одну гребенку чесать! Я, конечно, промолчу, но вы неправы! И ужин за вас счет! Вот!

Отойдя от стойки, я вдруг уткнулась носом в чью-то широченную грудь. Да так, что больно стало. Ойкнув, сообразила, что меня резко встряхнули и отодвинули.

— Смотри, куда идешь, — рявкнул низким, вызывающим мурашки по коже голосом незнакомец в тяжелой куртке. Взглянув на его широкий пояс, обнаружила там не только внушительный меч, но и набор ножей.

— Сами смотрите, — брякнула, отступая еще на шаг. — Ниже уровня ваших глаз тоже люди ходят!

Подняв голову, натолкнулась на пристальный взгляд холодных как лед серых очей. В них пылало яркое фиолетовое магическое пламя.

Жуткое.

Темный!

Из-за полумрака я не могла точно понять цвет чешуи над его бровями, на подбородке. Светлая. Белая или серая... Но кто передо мной сомнений не вызывало. Дракон. Грубый. Хмурый. Его лоб пересекал неглубокий шрам, еще один обнаружился на подбородке.

Он молчал, а его взгляд становился все тяжелее.

— Может вы сдвинетесь в сторону и позволите мне пройти к лестнице? — мило прощебетала я скалясь. — Или так и будем здесь друг на друга любоваться? Не знаю как вам, а мне ваш вид не очень.

— Магичка?! — он прищурился.

— Да что же такое! — я выставила указательный палец и призвала свою магию. С кончика ногтя тут же сорвался огонек. — Вот только скажи мне сейчас, дракон, про койки, коврики, вертела и отжарку. Так твой зад подпалю, что долго на баб не потянет.

— Уважаемая ора, — ко мне заспешил владелец таверны. — Давайте, я провожу вас к семье... Так будет лучше.

— О, вы так любезны, — прошипела я, впившись взглядом в дракона. — Но у меня тут препятствие выросло... Непреодолимое.

Эта угрюмая громадина отмерла и отошла в сторону.

— Вот так-то лучше, — процедила я и последовала за вдруг ставшим внимательным и любезным владельцем таверны.Глава 7

Поднявшись на второй этаж, где располагались комнаты для постояльцев, натолкнулась в узком коридоре на взъерошенного отца. Он устал и это было заметно. День в душной трясущейся карете забрал у нас все силы.

Но между тем папа пытался все держать в своих руках и, видимо, спешил уладить последние вопросы по нашему заселению, которые мы с Ульви уже и без него разделили.

— Папа? — я жестом остановила его. — Ты куда?

— Айла, — он недобро взглянул на хозяина таверны. — Ты почему ходишь одна? Где... Где твой брат? Он сказал, что вы вместе.

— Ульви внизу. А я оплатила наши комнаты и договорилась об ужине и завтраке.

— Уже, — он устало растер лицо, — молодец...

Его плечи опустились, словно с них груз сняли.

— Все хорошо, пап, — я сжала его плечо и мягко развернула в сторону снятых комнат. — Отдыхай. Мы все уже уладили.

— Вам принесут ужин в номер, — за моей спиной возник Ульви. — Мы посидим внизу, а потом поднимемся. Пойдем, Айла, я покажу тебе комнату.

Взяв меня под локоток, брат провел чуть вперед и отворил с виду не очень крепкую дверь.

Моему взору предстало небольшое помещение. Кровать, стол, грубо сколоченная высокая лавка. На ней таз для умывания. Рядом ведро воды.

Как-то не так я представляла себе трактир "с хорошей репутацией". Переступив порог, пнула носком ботинка мертвого жука и оглянулась на Ульви. Тот закатил очи к потолку и подтолкнул вперед, чтобы не заслоняла вход.

— Здесь останавливаются ровно на одну ночь, — наставительно сообщил он то, что я и без него знала. — Клопов нет. Кормят хорошо. В конюшнях чисто. Цены приемлемые. Разбойников нет. Карманников и дам с низкой социальной ответственностью тоже.

Я хмыкнула, вспомнив про магичек на "прожарке" и возмущающихся скрипом за стеной благородных дам.

Что же... Подойдя к кровати, проверила матрас. Твердый и тонкий как собачья подстилка. Простыня лежала поверх шерстяного одеяла. Но главное, все это благоухало трехсотлетней драконессой.

— Айла, ты с каких пор такая привереда? — Ульви покачал головой.

— А уборная где? — шепнула я недовольно.

— Последняя дверь по коридору, — брат указал рукой на выход. — Здесь кого попало не заселяют, сестра. Не переживай. Вот одежда, которую матушка сложила нам в дорогу. — Он вручил мне небольшой узелок. — Умывайся и я приду за тобой. Спустимся, послушаем музыку и поедим.

Я поморщилась, но согласно кивнула. Ульви развернулся и, зажав свой скарб подмышкой, вышел.

Дверь закрылась. Мгновенно испугавшись, я было ринулась к ней, но вовремя остановилась.

"Мне ничего не угрожает, — шепнула я сама себе. — Здесь никому нет до меня дела"

Сев на кровать, покосилась на таз. Нужно хоть немного смыть с себя дорожную пыль. Отложив узелок, встала и тут же, услышав громкий смех во дворе, замерла…

Неясная картина вспыхнула в моей голове.

Окно, дерущиеся братья…

Я с той самой ночи боялась оставаться одна. Рядом со мной всегда находился кто-то. Мама, папа, Ульви. Токи дремал на коврике у кровати темными ночами. Просыпаясь, я вздрагивала, опускала руку и на ощупь находила его мохнатую тушу. Со временем дом стал для меня крепостью... Но сейчас... Это незнакомое место пугало и отталкивало. Все эти чужие голоса, шаги за дверями, крики и смех с улицы, скрипы, стуки... Все казалось враждебным.

Хуже могла быть только мертвая тишина.

Снова густой мужской гогот.

Набравшись смелости, я обошла кровать и приоткрыла окно.

Мужчины. Воины армии драконов. Они все так же толпились у двери и о чем-то весело трепались. Среди них я заметила и того... Сероглазого. Мрачный, даже угрюмый. Он стоял вроде и с ними, а вроде, как и отдельно.

— Генерал, вы с нами, здесь неподалеку можно найти таких красоток...

— Неинтересно, — ровно произнес дракон и отвернулся.

Генерал?! Я заинтересовано выглянула. Тяжелая черная распахнутая куртка, под ней темная рубаха-косоворотка. Кожаные штаны, высокие грубые сапоги с отворотом. Громадный меч за спиной, его в таверне я не заметила. На поясе ножны...

Хм...

Склонившись, поставила локоть на грязный подоконник и подперла голову кулаком. Подняла взгляд на мужественное лицо генерала.

Он удачно стоял у столба с уличными масляными фонарями, что играло на руку моему взбудораженному любопытству. Ну, надо же... цельный воевода. На его лице поблескивали серые чешуйки. На подбородке, над бровями, на висках немного. В каштановых волосах, свободнолежащих на широких плечах, легко различались светлые нити, на седину которые ну совсем не походили.

Интересно, какой окрас у его зверя?!

Серебряный дракон? Вполне возможно.

А магия? Темный.

Хм… Как интригующе...

Словно почувствовав, что его рассматривают, мужчина заозирался и резко поднял голову.

Отводить взгляд и уж тем более отбегать от окна я и не думала. Криво усмехнувшись, продолжила нагло оценивающе пялиться на него. Дракон не смутился. Сложил руки на груди и откинулся на высокий деревянный столб, уперевшись в него плечом.

И все смотрел и смотрел и, кажется… не на мое лицо. Вспомнив какое декольте у платья и прикинув, как низко я согнулась, вспыхнула и выровнялась.

На его губах появилась премерзкая улыбочка. Хам! Вот гад сероглазый. Генерал недоделанный.

— Айла! Ночь на дворе, окно закрой. Прохладно, — на тропинке появился Ульви. Видимо, он позаботился о нашей карете. — Приводи себя в порядок и спускайся. Я жду тебя в зале.

— Хорошо, заботливый ты мой, — фыркнув, бросила последний взгляд на генерала. Он все так же разглядывал меня. Только теперь хмурился. На его лбу залегла неглубокая складка. Не понравилось ему что-то. Но, не мое дело...

Я попыталась отойти от окна, но проклятый бантик зацепился за здоровенный гвоздь, торчащий в подоконнике.

"Лучший трактир, говорили они" — проворчала я и дернула его, оторвав с концами.

Пожав плечами, отцепила бант от гвоздя и выкинула в окно.

Одной проблемой меньше. Платье от этого только выиграло.

Плеснув в лицо воды, взбодрилась и поспешила к брату.

***

В зале стало оживленнее. Ульви сидел за дальним столом и уже активно работал ложкой. Заметив меня, он помахал рукой и указал на место рядом с собой. Я поспешила, куда позвали.

Утка. Картофель. Тушенная в горшочке капуста. Жареные кабачки и сырая морковь.

— Овощи тебе, — брат подвинул ко мне тарелки. — Ешь хорошо, выезжаем на рассвете. Лошадей нам сменят. А чего с меня денег за эту трапезу не взяли?

— Да так, — я схватила ложку и загребла капусты. — Хозяин — маг. Вот как свой своего бесплатно и угостил.

— И за корзину в дорогу монеты не взял, — Ульви прищурился.

— Он проникся моей душевной чистотой и сделал красивый подарок...

— Оскорбил?

— Нарвался на распрекрасную меня и откупился провизией.

Ульви хрюкнул в кружку с морсом, но дальше расспрашивать не стал. Слишком хорошо меня знал.

Подняв голову, снова поймала на себе пристальный взгляд угрюмого сероглазого генерала. Он сидел за два стола от нас и даже не делал вид, что его интересует ужин.

Поняв, что я его заметила, мужчина поднялся и вышел из трактира.

Чего хотел? Неясно.

Как и сказал Ульви, в дверь моей комнаты постучали на рассвете. Мама властно содрала с меня одеяло и объявила подъем. Она и без Токи прекрасно справлялась.

Я еле сползла с жесткого тонкого матраса и разогнула спину.

Кошмар!

Всю ночь проворочавшись я очень долго засыпала и как итог чувствовала себя разбитым корытом. Кое-как умывшись и натянув вместо нового вчерашнее зеленое дорожное платье уже без банта, выползла в коридор с узелком и натолкнулась на такого же помятого несчастного брата с мешками под глазами.

Словно два умертвия мы поковыляли по лестнице. Забрали у до противного счастливого и бодрого владельца трактира корзинки с едой. Поморщились и выползли на улицу.

Холодный ветер немного взбодрил. Вокруг пахло свежестью и травой. На ботинки оседала роса.

Наш кучер вывез карету и выдвинул лесенку. При этом он довольно щурился и с аппетитом уничтожал пирожок с картошкой.

Скривившись, я залезла внутрь и, поставив нашу снедь на пол, откинулась на спинку. Рядом лежало серое шерстяное одеяло. Развернув его, укуталась и снова бросила взгляд на возницу. Он ел очередной пирожок. Терпеть не могла таких людей. Солнце еще из-за крон деревьев не показалось, а они уже бодры, веселы и с хорошим аппетитом.

Рядом со мной пристроился Ульви и потянул на себя край одеяла. Укутавшись, опустил голову на мое плечо и нагло засопел.

Мне ничего не оставалось, как ждать замешкавшихся родителей.

Через час мы выехали на тракт.

Доедая без особого аппетита овощи, завернутые в тонкую хлебную лепешку, покосилась на матушку. Она казалась очень бледной. Отец заметно волновался. Ульви тоже постоянно дергал манжеты сюртука. Его отпустила дремота и он все еще не решался приступить к завтраку. Брат следил за состоянием мамы и ему было не до содержимого корзинок.

Все это в целом настораживало. Если мы подцепили в трактире какую-то хворь, то, ох, как несладко нам будет в пути-то. Главное, чтобы не слабость живота. Это же просто ужас.

— Мама, может, тебе водички? — негромко предложил Ульви, увидев, как она морщится, словно ее тошнит.

Я тут же, склонившись, вытащила бурдюк и протянула ей.

— Нет, милая, — она покачала головой, — но что-то я действительно плохо переношу это путешествие. Никогда такого не было.

— Ульви, ты же целитель! — проворчала я на брата.

— Я уже пробовал помочь, — пробормотал он в ответ. — Вроде все прошло, но недуг вернулся. Я не понимаю...

— А я говорила: учись! Не хочешь быть лекарем — твое право! Но для себя... Для семьи! — взволнованная состоянием любимой матушки, я готова была рвать и метать.

— Может, ты и права, — первый раз за все время согласился он со мной. — Вернемся в город, и я подумаю над возобновлением учебы.

— Я тебя вообще не понимаю, сынок, — отец тяжело вздохнул. — Пока мы с мамой еще молоды и полны сил, мы вполне потянем вас с Айлой. Сколько раз говорил: учись. Открывай свой лекарский дом с лавкой. Вставай на ноги! Но ты все мечешься. Тебе магией дано людей лечить, сынок! Разве есть благороднее ремесло?!

— Отец, — Ульви поджал губы, — я хочу чего-то большего...

— Иди в академию магии и учи целительству, — наседала я на него. — Но прежде овладей профессией сам. Чем тебе не "высокое"?

Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же прижала ладонь к губам. Побледнев, она сдерживала рвотные позывы, и это мгновенно напугало всех нас.

— Возница, остановите карету! — прокричала я и, подскочив на ноги, постучала по небольшому оконцу за своей спиной. — Быстро!

Меня услышали. Снаружи раздался хриплый окрик и лошади сбавили ход.

Мы остановились.

Ульви распахнул дверь, спрыгнул, рывком выдвинул лестницу и помог маме выбраться.

— Папа?! — в моем голосе зазвенел страх. — Ее же просто укачало, правда? — Я взглянула на него с такой надеждой, а у самой руки затряслись от страха. Больше всего в жизни я боялась потерять кого-то из своей семьи. — Пап, ответь!

— Все хорошо, доченька. — Мы выбрались наружу вслед за остальными. — Укачало ее. Как приедем, сразу лекарю ее покажем. И с Ульви я теперь не слезу. Хватит дурить! Пусть развивает то, что ему дано.

Немного прогулявшись по обочине тракта, мы вновь усадили матушку в карету, постелив ей под ноги подушку. Распахнули шторы, чтобы воздух заходил. И вручили бурдюк с водой.

Как ни странно, но ей стало легче. Бледнота ушла и словно не было этой утреней тошноты.

Карета двинулась дальше.

Тревога отступила. Ульви, наконец-то, запустил руку в корзину, вытащив завернутое в лепешку мясо куриной грудки.

***

Вечерело. Появились приставучие комары, в животе урчало от голода. Корзинки давно опустели, а приличной таверны на пути так и не возникло.

Но хуже всего, что это дядюшкино поместье все никак не появлялось на горизонте. Мама тихо дремала. Ульви читал контрабандой проникшую в карету книгу по строению организма взрослых драконов. Прикинув, что чтиво все же полезное, не стала отбирать у него этот талмуд.

Отец все чаще выглядывал в окно.

— Ну, скоро уже? — поканючила я.

— Айла, ты спрашиваешь это каждые пять минут, — проворчал он.

— Так ты не отвечаешь то, что я хочу услышать, — я всплеснула руками.

— Наверное, потому что еще не прибыли?! — усмехнулся брат.

— Ой, а ты бы так ехал и ехал, — я начинала язвить.

— Не жалуюсь, — фыркнул он и перелистнул страницу.

— Зануда! — рявкнула я и снова высунулась в окно.

— Нет, просто увлеченный, — прилетело мне в ответ. — И тебе советую завести хобби.

— А у меня оно есть, — пробурчала не оборачиваясь. — Я тебе избранную ищу.

— Лучше вышивай! — шикнул брат.

— И не мечтай!

— Дети! — шепотом рявкнул отец. — Маму разбудите.

Мы смолкли. Я продолжала выглядывать в окно и медленно закипать.

Деревья, кусты...

Деревья, кусты...

Грибок, пенек...

Дерево, еще дерево...

— Ну, так приехали? — простонала, глядя на колючий куст.

— Айла, я сам здесь никогда не был, — процедил отец. — Боюсь, вдруг свернули не туда.

— Может, остановим кого на тракте и спросим? — Я обернулась. — Возница-то наш тоже не местный.

Отец протянул руку и открыл оконце за моей спиной.

— Харс, мы не заплутали?

— Нет, господин, — прокричал извозчик, — просто я стараюсь не гнать, чтобы оре плохо не стало. Скоро уже. Буквально за поворотом. После виноградников.

— Темнеет, — неуверенно пробормотала я, — а разбойников здесь нет?

— Нет, юная ора, — уже тише проголосил возница, — дорога безопасна.

Немного успокоившись, я села ровнее и снова покосилась в окно.

Раз дерево, два дерево...

Пенек, кустик...

Цветочек красный… цветочек синий…

Главное, не сойти с ума от этой монотонности.

Мы свернули, и действительно показались виноградники. Огромные поля. Стройные ряды. Лозы.

— Твой брат — винодел? — я взглянула на отца.

— Да мы нечасто переписывались, — он пожал плечами. — Возможно, он занялся чем-то помимо арендаторства.

Усмехнувшись, я сообразила, что папа тоже сам не знает, куда едет и что там у кого сейчас и как.

Война разорвала все семейные связи и, кажется, пора их восстанавливать.

Смеркалось, когда карета, наконец, выкатилась на широкую дорогу, ведущую к огромному поместью.

М-да! Наш дом явно уступал этому в размерах, что немного укололо мое самолюбие. Увы, детская привычка мерить блага золотом и габаритами никуда не делась.

Происхождение сказывалось!

Вот и сейчас я внимательно рассматривала открывшийся взору дом, подмечая мелкие детали. Три этажа, несколько пристроек. Ровная каменная кладка, высокие фасады. Узкие окна-арки. Просторные балконы-террасы, украшенные колоннами. Покатая черепичная крыша.

Не бедненько!

Окончательно меня добила скульптура парящего дракона над широким центральным крыльцом. Пыль в глаза владелец этого дома пускать любил. Хм...

Позади виднелся сад. Мой слух уловил журчание воды.

Фонтаны!

С другой стороны дома чуть поодаль чернела деревянная сцена для актеров. Ага. Спектакли устраивают, наверное, и место для музыкантов есть. Празднования на открытом воздухе всегда были в почете у драконов.

Я повела носом: м-м-м, вокруг витал аромат жаренного на открытом огне мяса. В животе заурчало.

Я прищурилась и осмотрела дядюшкины хоромы еще раз, сознательно выискивая недостатки. Во мне взыграла противность. Все лучшее должно быть у нашей семьи, и точка! Не знаю почему, но еще будучи незнакома с этим дядей Сэттом, я уже недолюбливала его.

Странная реакция на неведомого мне дракона, но какая есть.

М-да, признаю, добротный домина. Я ожидала чего-то в разы скромнее. За ним явно следят, но вот забор, сложенный из глиняного кирпича, остро нуждался в побелке. Кованые врата простоваты. Дорога к поместью местами разбита, наша карета то и дело подскакивала на колдобинах. Да, не хватает у хозяина времени на все.

Мы въехали в широкий внутренний двор. Кучер что-то негромко прокричал, и карета, сделав круг, медленно остановилась. Здесь уже стояли еще несколько экипажей. Ага, значит, не могут так сразу разместить их все.

Не предусмотрели!

Вокруг суетился народ, оры и орины. Их многочисленные отпрыски. Я с ходу зацепила взглядом несколько молодых дев.

Ну и ящерицы на морду лица!

Нет, Ульви нужно что-то в разы красивше. Чего моих племянников такими физиономиями портить. Из-за ближайшей кареты вышла еще одна юная ора...

Хм... Нет, уж лучше Ульви и вовсе холостым останется, чем такое...

Как-то негусто с красавицами. Свезли сюда все, что в старых девах завалялось, что ли?! Хотя, если вспомнить, что речь шла о договорном браке, то вполне может быть и такое.

Бедный генерал, да он обратно на войну сбежит, как только таких невест увидит.

Я пакостно хихикнула в кулак и снова покосилась на дом.

У центрального крыльца пустовала клумба. Ни цветочка, ни кустика! Голая неперекопанная земля.

— А этот дядя не женат, правильно? — спросила я то, что и так было очевидно.

Чувствовалось, что женской руки дому не хватает.

— Его избранная умерла во время родов, — тихо ответил отец. — Брат всегда выступал за чистоту драконьей крови и не стал звать повитуху магичку. К сожалению, это оказалось ужасной ошибкой. Открылось кровотечение, пока все метались в поисках хоть какого-нибудь целителя, она умерла. Это был удар для Сэтта. Он тяжело это перенес.

— А-а-а, — я взглянула на отца. — То есть он магоненавистник? Вот до такой степени, что жену сгубил! А ты привез меня сюда в гости! Э-э-э.…

Сглотнув, зыркнула на матушку. Это что за новости такие по приезде? Я уже хочу обратно домой к Токи...

— Айла, столько лет прошло, — вмешался Ульви. — Он наверняка изменился.

— А если нет?! — мой звонкий писк разбудил маму.

Распахнув глаза, она нахмурилась и прищурившись уставилась на мужа.

— Я чего-то не знаю о Сэтте, дорогой?

— Боги... Халима! — отец возвел очи к небу.

— Захария, он что из этих фанатиков? — дожимала его маман.

— Да привез бы я дочь сюда? — Он развел руками и тяжело вздохнул. — Ну нет, конечно, просто не доверял Сэтт магам, считал их низшей расой… — он как-то запнулся и притих.

— Низшей, значит, — зацепила главную мысль мама. — Ты мне об этом не говорил.

— Да, милая, ну это не веселая сказка, о которой повествуют перед сном, — папа оправдывался. — Столько лет прошло...

— Что-то мне этот дядя уже заочно не нравится, — пробормотала я и открыла дверь кареты.

Возница тут же выдвинул лестницу. Спустившись, я прошлась неторопливо вперед до каменной дорожки, уходящей куда-то за дом. Покрутила головой и тут же охнула отскочив. Буквально в шаге от меня лихо на всех порах промчался всадник.

— Смотри, куда прешь!!! — Крик вырвался раньше чем я вспомнила о приличиях.

Всадник натянул поводья, и лошадь пошла шагом. Развернувшись, дракон смерил меня уже знакомым высокомерным взглядом серебряных очей.

— Какая неприятная встреча! — прорычала я, хватаясь за грудь, чтобы унять бешено скачущее с испуга сердце. — Пожелала бы вам, неуважаемый, расшибиться на полном скаку, да лошадь жалко. Что она виновата, что на нее такого остолопа усадили?!

Дракон смутился. На его лице отразилось не только узнавание, но и искреннее удивление. Он спешился и сделал нерешительный шаг ко мне. Замер. Запустив руку в густые, длинные волосы, нахмурился. Его взгляд стал острее и пристальнее.

— Айла! Не стой там столбом, а помоги мне, — окрикнул меня Ульви.

— Иду, — я еще раз взглянула на дракона. Он отступил. Передернул плечами и, схватив поводья, поспешно удалился.

— Мог бы и извиниться! Язык бы не отсох! — прогорланила я ему вдогонку и пошла к брату, объясняющему служке, куда девать наши чемоданы.