Глава 28

Ярослава

Выхожу на улицу и передергиваю плечами. Холодно, а на мне шерстяное платье и мягкие домашние туфли.

Ничего я у Гуна не взяла, будь моя воля, и эти вещи бы оставила, только мое подвенечное платье давно на помойке, а голой представать перед острым взглядом мужчины со странным прозвищем или же фамилией Ставр, не хочется.

Лекс садится на заднее сиденье дорогущего авто с легендарной фигуркой духа экстаза на капоте. Нехилые друзья у Монгола, однако в иной раз поглазела бы на дорогущую модель автомобиля, но не сейчас.

Поэтому иду, смотрю себе под ноги и с силой заставляю себя не оборачиваться. Пусть. Все остается в прошлом.

Водитель придерживает дверь и учтиво смотрит на меня, приглашая внутрь, киваю в знак благодарности и юркаю на сиденье, забиваюсь в дальний угол.

Машина выезжает, а я смотрю на свои ладошки, протираю неприятно липкие руки о подол.

В роскошном салоне пахнет чем-то неуловимо приятным, окутывает холодным мужским ароматом дорогого парфюма и в гнетущей тишине, которая все тянется и тянется, я слышу, как Лекс достает телефон и начинает что-то просматривать.

Смотрю на лес, что раскинут за окном, не замечаю, как меня начинает клонить в сон, и просыпаюсь я лишь тогда, когда машина входит в поворот и тяжелая мужская рука опускается мне на плечо, сжимает слегка.

Распахиваю глаза, вздрагиваю, когда в полутьме салона сталкиваюсь с острым взглядом незнакомого мужчины.

– Красивая. Трепетная. Нежная. Понимаю Монгола…

– Зато я вас нет, – вжимаюсь спиной в дверь, пытаюсь нащупать ручку, чтобы выскользнуть наружу, но не могу, заперто.

Ставр ухмыляется:

– Давай обойдемся без несчастных случаев. Упадешь на асфальт из автомобиля – не выживешь.

Подается вперед и внимательно разглядывает меня.

– Значит, Ярослава Голицына. Невеста Мурата Айратовича. Ну, будем знакомы, красавица. Мое имя ты уже слышала.

– Да, вы Алекс.

Кивает.

– Это для друзей, но можешь звать так.

– У меня смутное чувство, что я вас знаю. Явно где-то видела.

Приподнимает уголки губ в улыбке чеширского кота.

– Забавная ты, Слава. Интересно, насколько Гуна хватит.

Пожимаю плечами. Не понимаю, к чему он клонит.

– Не хватило его, как видите…

Отворачиваюсь к окну. Слишком у этого Ставра взгляд темный. И причина не в цвете глаз, а просто он смотрит так, что до души продирает, словно препарирует.

– Я высажу тебя за два квартала от дома. Придется самой дойти. Ярослава, – опять касание пальцев к моему плечу, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поежиться. Он даже через одежду прожигает.

Заглядывает мне в глаза.

– Я ясно выразился?

Почему-то от всего надменного вида мужчины меня передергивает, злость берет.

– Не стоит разговаривать со мной, как с идиоткой. Я все понимаю. Взрослые мальчики играют в серьезные игры, а я так, разменная монета. Все предельно ясно.

Поджимает губы. Играет желваками на щеках.

– Слишком многое на кону, солнышко, из-за тебя вся комбинация под удар встать может.

Закатываю глаза.

– Вот честное слово, меня это все уже достало!

Говорю с отчаянием. Запальчиво.

Если в доме Монгола этот человек мне показался бизнесменом, то сейчас мне кажется, что я в руках у самого настоящего бандита. Как понимаю, чем больше денег, тем заковыристее путь их получения, а то, что передо мной очень богатый человек, я почему-то не сомневаюсь.

Хмурит широкие брови и сжимает массивные челюсти, и хватка на моем плече становится ощутимее, когда тянет в свою сторону.

– Попадос, смотрю. Причем полный…

Смутно начинаю понимать напряженность Ставра. Он просто не доверяет мне. Именно это он говорил в кабинете у Монгола. Поэтому я произношу довольно четко:

– Я ничего никому не расскажу! Обещаю!

Алекс разворачивается всем корпусом в мою сторону, его пиджак чуть расходится и демонстрирует белоснежную сорочку с перевязью с пистолетом сбоку. Становится слишком страшно, мой затравленный взгляд начинает метаться по салону в поисках хоть чего-то, что можно использовать, чтобы отбиться, но останавливается только на бутылочке минералки.

Я уже готова пищать от страха, когда крепкая рука Ставра мелькает рядом, но мужчина не касается меня, забирает воду, откупоривает и предлагает мне.

– Хочешь попить?

– А? Что? – отвечаю невпопад.

– Вода?

– Не хочу.

Пожимает плечами и делает глоток, а я рассматриваю мощные челюсти и выдающийся кадык. Делает глотки. Отнимает бутылку от губ и закупоривает крышку. Смотрит на меня. Внимательно. Словно прикидывая, что со мной делать.

И вроде простые движения, обычные жесты, но у меня внутри начинает все звенеть от натуги, когда произношу чуть дрожащим голосом:

– Монгол просил меня отпустить…

– Знаю, – отвечает серьезно.

– Тогда почему у меня такое ощущение, что вы словно решаете вопрос моей жизни и смерти?

Терять нечего, а я привыкла говорить что думаю, но мужчина лишь улыбается, в глазах на мгновение вспыхивают смешинки.

– Боевая. Молодец.

Приподнимаю вопросительно брови.

– Есть у меня некоторые сомнения относительно объективности этого решения. Не могу догнать причину.

Пожимает широкими плечами. Всматривается. В мозгу высвечивает мысль, что, может, все не так плохо, что меня все же отпустят. Но почему-то отчетливо чудится, что мужчина сейчас выхватит пистолет и вышибет мне мозги.

Спустя долгое молчание Алекс, наконец, произносит:

– Ладно, Слава. Мысли вслух. Сейчас проведем с тобой небольшой ликбез. Будь умничкой. Запоминай. Для всех, – пауза, – абсолютно для всех. Ты Монголу не нужна. Невеста Айдарова исполнила свое предназначение. По их традициям ты – позор жениха.

Бросается словами, а внутри меня что-то жжет нестерпимо.

– Сейчас у Мурата серьезные проблемы, он задержан, его ждет срок. Ты меньшая из его забот, так что просто не отсвечиваешь. Это понятно?

– Да.

– Если родственники, менты или хоть святой отец будут задавать вопросы, то отвечать будешь односложно. Ты не хочешь вспоминать то, что с тобой происходило.

Лицо Ставра серьезное, взгляд цепкий, он окидывает им меня всю с головы до пят, поджимает губы.

Этот мужчина удивительным образом сочетает в себе дьявольскую обаятельность и опасность.

Спустя мгновение говорит так, словно решение принял:

– Думаю, вопросов к тебе не будет, учитывая, что тебя выбросили из машины на улицу в разорванной одежде и босую.

Единственное, что успеваю, это выдохнуть:

– Что?!

– Так надо, солнышко…

Проговаривает ровным голосом и уже в следующую секунду сильный мужчина нависает надо мной, впивается поцелуем в губы. Дергаюсь и ворот платья расходится. Все длится мгновение. Чертову секунду.

Ставр сразу же отстраняется и внимательно рассматривает, а я в шоке смотрю в непроницаемое лицо. Затем срываюсь:

– Псих. Просто больной псих!

Нападаю на мужчину, молочу по мощной грудной клетке, пока он просто стоически сносит мои удары.

– Ты была у врага Мурата в доме, Слава, я не мог отпустить тебя так.

Касаюсь дрожащими пальцами своих распухших губ и уже в следующую секунду мою руку обжигает, а гнетущую тишину салона оглушает звук пощечины.

В полутьме антрацитовые глаза вспыхивают, смотрю в его лицо и жду, что сейчас набросится…

Но ничего не происходит. Наклоняет ко мне лицо настолько близко, что кажется, воздух мой забирает. Лощённый, элегантный. Такие только на обложках журналов бывают.

Последняя мысль словно вспышкой высвечивается, заставляя вспомнить, что я действительно видела это лицо в том журнале, который рассматривала перед свадьбой, с интервью Мурата.

Наверное, я бледнею…

Потому что передо мной Александр Ставров.

И если это он, то он тот самый миллиардер…

Он был на фото с Айдаровым…

– Ты побледнела, мышка. Боишься? – кривит губы в легком оскале. – Заслужил. Поделом вдарила. Так что не нужно дрожать.

Проводит пальцем по моей щеке, заправляет выбившийся локон за ухо.

– Если тебя это успокоит, за этот поступок я еще долго буду нести ответственность.

Говорит вскользь, поправляет пиджак и в его антрацитовых глазах вспыхивает нечто знакомое, хищное. Этот взгляд я видела. Вернее, так на меня смотрели раскосые глаза Монгола.

Ничего уже не понимаю, когда сильная рука тянется ко мне, жду, что коснется, но она проскальзывает рядом, затем следует щелчок и прежде, чем я упаду на мостовую, мужчина шепчет мне на ухо:

– Ты свободна, Ярослава, просто запомни, о чем тебя предупредил и пусть все видят в твоих глазах океан этой бездонной ненависти, так выглядит твое право на жизнь…