Глава 30
– Я позвоню в клинику. Кирилл Альбертович говорил, что подвижки могут быть, но чтобы вот так скоро… Это невероятно. Все благодаря западному препарату. Если бы не фонд…
Цепляюсь за последнее слово.
– Папа, что за фонд?
Отец улыбается, глаза светятся счастьем.
– Ты ведь знаешь, мы пробовали связываться с врачами за рубежом. Так вот, – немного жмется, – мы были заняты твоими поисками. Говорят, беда не приходит одна и это было именно так. С одной стороны, у Матвея не оставалось времени, с другой, тебя похитили. Мы все были вне себя от тревог, но спустя некоторое время совершенно неожиданно мне позвонили и сказали, что наша заявка на рассмотрении.
– Вот так вот просто? – прищуриваюсь. – После стольких отказов и мыканья по закрытым дверям?!
Отец улыбается ошалело, окрыленный надеждой.
– Сам был в полнейшем шоке. Позвонили от крупной благотворительной организации. Сказали, что помогают в подобных случаях, как у нас. Необходимая сумма на лечение была собрана в кратчайшие сроки. Больше того, нам и ехать не пришлось. Оказалось, что действует что-то наподобие полевой лаборатории, выездной.
По мере того, как отец рассказывает удивительную, практически нереальную историю нашего маленького чуда, в душу закрадываются сомнения, просыпаются страхи, и я задаю вопрос чуть хрипловатым голосом:
– Папа, тебе что, все-таки Айдаров помог?
Отмахивается, мотает отрицательно головой.
– Нет, что ты?! Он после твоего похищения обезумел просто… вопил несуразицы… Проклинал выродка.
Значит, не Мурат. Странно было ожидать от монстра милосердия и сострадания. Матвей для него был инструментом давления на меня, чтобы ломать и прогибать под себя, заставляя быть послушной женой.
Сейчас, когда этот ужас позади, я вот начинаю сомневаться, что он бы вообще помог Матвею. Не тот это человек.
В душе все отчетливее скребутся сомнения. Отец окрылен внезапным счастьем. Возможностью, которая открылась перед нами спустя столько страданий и поиска средств.
Цепляюсь за информацию о фонде. Напрягает что-то, и я не отстаю от отца, который уже набирает номер, чтобы связаться с клиникой.
– Папа, а когда тебе позвонили от этой организации?
Смотрит на меня удивленно, задумывается.
– Не скажу точно, дочь, я был как в трансе, но это произошло спустя несколько недель, как ты пропала.
Задумываюсь. Совпадение. Но…
– А как называется эта благотворительная организация?
Отец смотрит на дисплей телефона, до меня доходит звук соединения, и просьба оператора повисеть на линии.
– Яся… дочка, давай потом! Это все неважно! Главное Матвей… У него появляются шансы, есть надежда, дочка, есть…
– Пап, название…
Опять повторяю, пытаюсь вытащить необходимую информацию, пока он не ушел на переговоры.
– «Второй шанс». Дочь.
– Здравствуйте, это отец Матвея Голицына… – отец выходит, краем уха слышу, как он радостно рассказывает о результате, а я смотрю ему вслед и почему-то в сердце поднимается буря.
Неужели в этой жизни все еще случаются чудеса?
«Второй шанс»…
Почему мне кажется, что я уже слышала название этой организации, или же просто совпадение?
Одно на миллион.
Время летит. Жизнь заворачивается в привычный темп.
– Слава, ты на пары сегодня пойдешь, нет?!
Получаю тычок в бок от подруги, которая всовывает мне в руки пластиковый стаканчик с кофе.
– Давай, соня, пей и шуруй побыстрее. Мы у Филатова. Мужик – зверь.
Тащит меня в сторону лекторской, и я иду, вскользь замечая, как за окном зарядил дождь.
– Ты приготовила доклад?
– Да. Все готово, – отвечаю вяло, пока мы вливаемся в поток спешащих студентов.
Захожу в аудиторию и привычно шлепаю сумку на пол, сажусь и делаю глоток не самого вкусного кофе.
– Слушай, так почему свадьба твоя сорвалась? Мне-то хоть ты можешь сказать? Подруги как-никак.
Варвара заглядывает мне в глаза. Задает один и тот же вопрос в сотый раз, а я не отвечаю.
Мое похищение осталось тайной. Друзья и многие гости должны были прийти на празднование в ресторан, так решил Айдаров.
Традиционный выход невесты к жениху происходил только в кругу семьи, так что скандал с мои похищением Мурат замял, но вот то, что он сейчас под следствием, ушло в газеты.
– Это связано с его арестом, да?
Смотрю в веснушчатое лицо своей сокурсницы. Варвара в принципе бойкая, веселая. Дочь обеспеченных родителей. Что в голове, то и на языке. Я не обижаюсь на ее чрезмерную активность в выпытывании у меня информации.
Она вечно рассказывает мне о семейных неурядицах и о своих не самых удачных свиданиях.
Не знаю, почему мы дружим. Как-то сели на первом курсе за одну парту и понеслось. Она болтушка-хохотушка, я прилежная тихоня.
Так-то она девчонка неплохая, но дико любопытная. А мне просто не хочется даже вспоминать о Мурате, о чем и говорю:
– Варь, мы обязательно поговорим на тему моей неудавшейся свадьбы, когда я буду готова, хорошо?
Пытаюсь ответить как можно мягче, на что получаю еще один провокационный вопрос в лоб:
– Говорят, что Айдарову грозит серьезный срок, если вину докажут. Ждать будешь?
Ага. До конца дней своих!
– Ты задаешь слишком много вопросов, Варь, у меня сейчас ответов нет.
– Да ладно тебе, чего сложного, надо сказать: да по фиг, я себе нового олигарха отхвачу, или наоборот – люблю, не могу! Ждать буду. Ну или как вариант. Да или нет. Что сложного-то, Голицына?!
Закатывает глаза, и я не выдерживаю, бурчу в сердцах:
– Варька, отстань, я не хочу говорить об этом! Ты понимаешь? Я уже не знаю, как тебе объяснить, чтобы не посылать!
Обижается на мой выпад, надувает губки, но как пулемет меняет тему:
– Та ладно. Не нервничай. Морщины будут. Cлышала, Олежик, говорят, вляпался по самые.
– Что там?
Интересуюсь, цепляясь хоть за какую-то тему. Лучше обсуждать Олега, нежели мою неудавшуюся по всем фронтам личную жизнь.
– Да со своей очередной на хату завалился, а оказалось, что там брат его приехал. И девчонку узнал. Короче, родичи возвращаются незапланированно и там армагедец. С братом, говорят, сцепился. Вон, гляди, синячище на пол-лица.
Кивает в сторону блондинистого парня, вошедшего в аудиторию.
Не очень понимаю, что там случилось, да и особо не горю желанием копаться в чужом грязном белье.
– А Синичкина с Саидовым, говорят, теперь. Их вместе видели.
Сплетни наше все.
Вытаскиваю конспект и файл своего доклада, пока Варька делится новостями, просматриваю тему.
Моя жизнь вернулась в привычное русло. Вроде как. Все те же новости, друзья и вроде бы нормально все, но мне почему-то выть хочется, а ночами мне снятся сны. Горячие. Порочные.
Черт, лучше об этом не думать.
Экран телефона мигает сообщением. Ничего особенного, но подсвечивается экран, и я улыбаюсь, так как вижу фотку Моти, которая на заставке.
Все же я рада, что в последнее время с ним случились позитивные изменения.
Мотю забрали в стационар на реабилитацию. Лечение дает стремительные результаты и ему сейчас необходимо быть под полным контролем врачей.
Я к нему бегаю после пар, как на работу, и буквально оживаю. Вместе с братом делаю первые шаги, первые движения и чувствую себя эквилибристом под куполом цирка. Азарт, драйв и дикая надежда на успех.
Айдаров исчез из моей жизни. Пользованный товар ему не нужен. Помню, однажды выхватила эту фразу из его уст.
Счастье-то какое.
Мои раздумья прерывает звонок, и пожилой мужчина с буйными седыми волосами заходит в аудиторию, хлопнув за собой дверью так, что весь галдеж студентов прекращается.
– Голицына. Прошу к трибуне. С вас доклад.
– Любимица, – тянет Варька, а я лишь зыркаю на нее, чтобы не лыбилась.
– Вас долго ждать?
– Уже иду, Владлен Николаевич.
Лекции заканчиваются быстро. Прощаюсь с Варькой и спускаюсь по лестницам. Погода сегодня омерзительная. Дождь зарядил, на улицах грязь. Передергиваю плечами. Тонкое пальто не греет, а зонтик я не взяла.
– Слава, – окрик позади и хватка на локте заставляет застыть на лестницах.
Стараюсь быстрее идти.
– Мы в кафешку, пойдем с нами, – Антон подкатывает и внимательно смотрит мне в глаза, преграждает путь.
– В кино еще есть варик сходить компашкой, новый блокбастер крутят, ужас не предлагаю, хотя помню, как ты забавно на плече глазки прятала, когда на экране мясорубка была.
Вроде бы и шутит, а глаза цепко смотрят…
Улыбаюсь в ответ. Навязчивое внимание Аверина немного напрягает. Было дело, ходила я с ним пару раз на свиданья, вроде неплохой парень поначалу. Был. Но потом полез и я остыла, а затем в мою жизнь пришел Айдаров и все резко оборвалось.
Я стала избранницей одного из самых могущественных людей города. На мне словно ярлычок появился «не трогай – убьет», и Антон слился.
И вот не прошло и года, как парень решил осчастливить меня вновь своим вниманием.
Морщусь. Неприятно становится от всей этой ситуации. Лишь на долю секунды раздумываю над предложением, присмотревшись к богатенькому повесе.
Антон высокий, на понтах. В моем универе простых практически нет. У нас тут учатся либо богатые, либо очень умные, середины нет. Все же один из главных вузов столицы.
– В другой раз, Антон, мне по делам сегодня нужно успеть.
– Ну, Слав, хорош ломаться. Просто скажи мне – да.
Улыбается нагловато, с вызовом. Видать, позирует перед стайкой дружбанов, подпирающих дверцу его тачки. Уверена, фан-группа где-то неподалеку.
Окидываю Антона взглядом. Рисковый. По виду. Но на самом деле никакой.
Я знаю, как выглядит сильный мужчина. Знаю, как от одного взгляда на такого коленки подкашиваются. И будь ты хоть сто раз на правильном питании и на спорте, при бабках и из качалки, от этого мужиком ты не станешь.
Простая истина, но Аверину ее постичь – все равно, что на Луну слетать. Напрягает он меня. Сильно. Ощущаю, что добра лучше не ждать. Но все же отвечаю резко:
– Не сегодня, Антон, извини.
– Дай пройти!
Говорю, вскидывая подбородок. Не иду на конфликт, но доношу, что не намерена менять планы.
– Да ладно, пара часиков. Скажешь, что задержали в универе.
Не хочу я с ним никуда идти, хотя хочется назло кое-кому пуститься во все тяжкие.
В отместку за то, что отпустил. Вычеркнул меня. Но… не могу.
– Извини.
Повторяю, чуть улыбнувшись, пытаясь обойти парня. Не дает. Делает стремительный шаг и преграждает путь. Смотрит с высоты своего роста и руку с локтя не убирает.
Присвистывает. Оскорбительно как-то.
– Считаешь, что я тебе не ровня, да, Голицына?!
– При чем тут это?! Я занята.
Опять хочу пройти, но он тянет на себя. Не отпускает руку.
– Хорош ломаться. Все из себя черт знает что строишь. А сама за старика шла, только бы тепленькое место урвать!
Пытаюсь вырваться из захвата. Напрягаюсь, уловив что-то странное. Бросаю взгляд в сторону дороги. Замечаю наших университетских див, столпившихся кучкой. Здесь две яркие красотки, которые на дух друг друга не переносят, и так, чтобы они торчали рядышком – это как минимум странно.
Интуиция срабатывает. Я словно ощущаю на себе тяжелый взгляд. Сердце начинает рвано биться в груди.
Предчувствие. Оно опутывает. Дыхание учащается. Так, наверное, чувствует себя дичь, на которую направлен взгляд охотника.
Чую что-то недоброе и поворачиваю голову к своему недоухажеру.
– Отпусти, – цежу сквозь сжатые зубы, дергаю рукой.
Безрезультатно. Антон вцепился в меня как клещ.
Боковым зрением чувствую движение, толпа немного рассеивается, открывая моему взору припаркованный у университета люксовый автомобиль.
Очень знакомый. Сердце пропускает гулкие удары. Именно из него меня выкинули босиком на холод.
Чуть не передергиваю плечами, когда мой взгляд цепляет мужчину, который словно скучает, прислонившись к капоту.
Одет с иголочки, дорогое кашемировое пальто обтягивает широкие плечи, сейчас распахнуто и демонстрирует белоснежную сорочку с галстуком.
Цепенею, стоит посмотреть в лицо мужчины. Он в бешенстве. Не знаю, как понимаю это. Может, из-за того, как пухлые губы зажали зубочистку, которую он гоняет из стороны в сторону.
Александр Ставров собственной персоной.
Рядом с моим университетом.
Верю ли я в совпадения?
Нет.
И сейчас миллиардер наблюдает за театральным представлением со мной в главной роли.
Щеки обдает жаром, и я обращаю взгляд на Антона.
– Аверин, отстать от меня! Отпусти немедленно!
Пытаюсь вырваться, так как скучающий миллиардер в ложе театра жизни бесит не хуже надоедливого мажора.
– Голицына, ты не ерепенься. Твой папик в тюряге, говорят, ты его кинула. Без бабла тебе не сдался старый хрыч. Так что пока женишок в местах не столь отдаленных, тебе ничего не мешает потусить с нормальным пацаном, или ты предпочитаешь возрастных?
Ржет нагло, не выдерживаю и замахиваюсь, хочу ударить по морде лица, но не получается, цепляет меня и второй рукой встряхивает так, что зубы клацают.
– А теперь слушай сюда, Голицына…
Не успеваю понять, что происходит. Парень резко отпускает меня и складывается, зажав кровоточащий нос пальцами, и лишь спустя мгновение перевожу обескураженный взгляд на Ставрова. Мужчина стоит позади повизгивающего мажора. Все такой же отстраненный взгляд.
Наблюдаю, как он достает шелковый платок из кармана дизайнерских брюк и протирает окровавленную руку.
Запоздало понимаю, что он ударил Аверина ребром ладони по носу.
– Фамилия, имя? – спрашивает спокойно, тон светской беседы, не иначе.
Мажор резко поднимает взгляд на Александра, готовый к бою, но спустя мгновение, стоит их взглядам встретиться, замечаю, как парень бледнеет. Либо узнал Ставрова, либо миллиардер умеет пугать одним взглядом черных глаз.
– Аверин Антон Юрьевич, – гундосит и как-то резко вытягивается в струнку. Призывник перед генералом. Ну вот не знаю почему, но это на ум приходит первым.
– Значит так, Антон Юрьевич на букву "Г"…
От обидного сравнения у меня уши вспыхивают, но еще недавно борзый парень лишь размазывает кровь по лицу, пытаясь хоть как-то остановить потоп и игнорирует оскорбительное обращение Ставра.
– На будущее, пацан, когда девушка говорит, чтобы ты убрал от нее свои грабли, слушай, пока их не оторвали, вместе со всем остальным.
Тон у Лекса вроде и скучающий, но вот последние два слова произносит так, словно в бетон вкатывает:
– Это понятно?
– Д-да, все понял.
Опять невнятно бурчит Антон.
– Шуструй отсюда дальше.
Скучающий тон и парень исчезает.
Ставров смотрит на меня пристально, прицельно. Сглатываю едкий ком горьких воспоминаний.
Черт, что ему нужно?!
Мне бежать хочется от мужчины без оглядки, пусть босиком и сверкая пятками…
Я бы посмеялась, но не до смеха…