Глава 35
Ярослава
Глаза распахиваются резко, озираюсь по сторонам. Нахожу себя полулежащей на низкой широкой софе. Не понимаю, где нахожусь. Вокруг роскошь. Богатое убранство. Зал огромен. Запоздало до слуха начинает доходить ненавязчивая тихая музыка в восточном стиле.
Тело действует на инстинктах, подрываюсь с места и опять падаю обратно.
– Без резкий движений.
Голос. Как из кошмара. Проклятье. Обращаю свой взгляд к креслу. Айдаров сидит в расслабленной позе, я бы сказала, восседает на троне, так как ярко-алое кресло, обитое бархатом, сильно напоминает царское ложе. Позолоченные ручки вообще имитируют раззявленную львиную пасть.
– Как спалось, моя невеста?
Задает вопрос отстраненно. Будто не он похитил меня. Во все глаза рассматриваю своего бывшего жениха.
Мурат выглядит как всегда на миллион. Одет в костюм, манжеты сорочки прихвачены бриллиантовыми запонками, на руке часы.
– Нравлюсь?! Я тебе признаюсь, красавица моя, для человека, который провел некоторое время в местах не столь отдаленных, вдохнуть запах свободы так приятно. Ты ведь была в плену, должна знать, каково это… лишиться свободы.
Мурат смотрит на меня, не моргает даже, и его темные глаза прожигают насквозь. Озираюсь по сторонам затравленно, ищу выход. Смотрю вверх, здесь настолько высокие потолки, охват в два этажа и лестница вдали, ведущая в глубину особняка, что не спрятаться.
– Как тебе мой дом? Ты здесь должна была стать хозяйкой, а наша спальня осталась нетронутой. Нехорошо. Со дня свадьбы ничего не изменилось там. Разве что твое положение уже не то, моя прекрасная Ярослава.
– Ты меня похитил…
Голос чужой, царапает горло. Ищу оружие, все, что может мне помочь, но не нахожу. Вдали стоят статуи тигров с оскаленными пастями. Золотые истуканы пугают.
– Расскажи мне, как тебе было в плену? Через что пришлось пройти моей верной невесте, как отчаянно ты боролась, и сопротивлялась ли вообще?!
На последнем слове видимое хладнокровие покидает Мурата, и он вопит во весь голос:
– Расскажи мне, Ярослава!
У меня язык прилипает к нёбу. Вспоминаю инструктаж Ставра о том, что именно должна отвечать на подобные вопросы, но не получается. Горло сводит спазмом. Я понимаю, что до этой секунды не знала, что такое настоящий страх.
Со своим похитителем я была дерзкой непутевой девчонкой, острой на язык, бесячей. Все потому, что Гун позволял мне проявить себя, интуитивно я понимала, что этот мужчина не будет со мной жестоким, а сейчас…
Сейчас я каждой порой кожи, каждым вздыбленным волоском ощущаю угрозу.
– Молчишь?!
Ухмыляется. Ему нравится мой страх. Он кайфует от состояния паники, в которое меня вгоняет.
А я глаз отвести не могу от смуглого лица с седой бородкой. Мурат похож на вепря. В этом упитанном теле все еще есть физическая сила и он может сделать мне очень больно.
– Я хочу услышать, что с тобой делали в плену.
Яд в каждом слове. У него даже голос токсичный. Режет меня одной лишь интонацией.
– Я хочу уйти! К сроку, который тебе грозит за хищение, я добавлю тебе еще и статью за похищение!
Отвечаю, вскинув подбородок. А в ушах голос Лекса.
– Выучи как мантру и говори то, что сказал…
И понимание, что не смогу.
Не буду.
Я не буду пытаться выцарапать у этой твари пощаду, очерняя человека, которого люблю, который не сделал ничего, чтобы навредить мне.
Только спасал. Раз за разом.
Тот, кто казался исчадием ада, кто воспринимался диким зверем, напавшим и пришедшим, чтобы причинять боль, оказался тем, кто дал все, не взяв ничего взамен…
– Расскажи, как сильно ты ненавидишь Монгола!
Проглатываю гулко слюну, когда Айдаров поднимается из своего кресла-трона. И мучительно медленно берет курс на меня.
А я смотрю на печатку на его пальце с изображением головы льва. Кажется, кто-то тут себя считает царем зверей, только верно сказал Гун – Айдаров шакал. Только и всего. Падальщик. Нет в нем ничего от величественного хищника. И пусть он внушает страх, я вскидываю подбородок и встаю. Даже бежать не тянет.
– Надо же. Я вижу в твоих глазах протест и ненависть. Ты мужчину не боишься, глаза не отводишь.
И говорит так вкрадчиво, душевно, даже и от этого голос его еще более зловещий. У меня пальцы дрожать начинают, но собираю их в кулак и держусь.
Гун научил меня быть сильной. Все наше общение он, как опытный психолог, вытаскивал из меня мои чувства, обучал тому, как вести себя с врагом.
– Ну что же, тем приятнее будет проходить наше с тобой близкое общение…
Нагло по мне шарит взглядом. Осматривает.
– Жаль, что так все сложилось, Ярослава, ты могла бы стать мне женой и матерью моих законных наследников…
Проговаривает так, словно действительно сожалеет, а меня царапает двойственность фразы.
Что значит “законных”?
Айдаров останавливается в шаге от меня, пальцами хватает за подбородок и заставляет запрокинуть голову до ломоты в позвонках, чтобы в лицо ему смотрела.
Смотрю в эти черные пустые глаза с прищуром и сеткой морщин, расходящихся лучами.
Айдаров сама мрачность. Седая бородка очерчивает челюсть, а блеклые губы тянутся в подобии ухмылки, словно он уже имеет меня, как свою собственность.
Хватает мгновения, чтобы внутри меня прошелся кипяток отвращения. Наконец, не выдерживаю, дергаюсь, чтобы избавиться от хватки, сжимает пальцы сильнее.
– Кобылка совсем необъезженная.
Тянет меня за подбородок, заставляет приподняться и задрожать от бешеной паники, которая подступает к горлу комом, а к глазам слезами.
– Исправим…
Выдыхает мне в лицо и меня начинает мутить. Еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться и не замахнуться. Внутренний голос кричит о том, что единственное, чем я могу достать Айдарова, это холодное безразличие.
И если с Монголом я пылала и горела, то здесь леденею. Понимаю, что Мурат жаждет видеть мои чувства, хочет видеть трепет. Не будет этого.
За короткий промежуток времени Палач научил многому, даже тому, как реагировать в таких вот ситуациях.
Никогда и ничего не проси, Ярослава, не иди на сделку… особенно когда не знаешь правил игры.
Голос любимого в голове придает сил. Я проговариваю со всей уверенностью:
– Монгол придет за мной.
Меняется в лице, а мне нечего терять. Я не прогнусь, не стану покорной.
– Может, не будем далеко ходить?!
Ухмыляется и в этой улыбке мне видится триумф. Кожу щекочет неприятными мурашками предчувствия.
– Посмотрим…
Говорит задумчиво и отпускает мой подбородок, все еще слабая валюсь обратно на софу.
– Охрана!
Рявкает в сторону и в проеме откуда-то появляется крепкий мужчина с квадратным лицом и приплюснутым носом.
– Гостя моего сюда приведите, побазарим по душам…
Не удерживаю всхлипа. Удивленного, глухого. И сразу же Айдаров реагирует, впивается в меня зловещим взглядом.
– Жертве небезразлична судьба ее же палача? Как интересно.
Приподнимает бровь, а мне на мгновение чудится, что жест знаком до боли…
Прикусываю губу, опускаю взгляд, сердце кровью обливается от понимания, что, видимо, пленник Мурата – Монгол.
Монгол
Выныриваю из небытия. Нахожу себя скованным железной цепью, сидящим на стуле. Виски ломят и пот стекает по лицу.
Два голоса сначала доходят как сквозь вату, потом слух возвращается:
– Сам Палач?!
– Да. В отключке он. Быстро не очухается.
Двое надзирателей болтают о своем, перепрыгивают с темы на тему, а я сжимаю руками цепь. Примеряюсь. Пытаюсь ощутить свое тело, понять, в каком состоянии мышцы.
Пока глаза закрыты, слух обострен. Прислушиваюсь к шорохам и к движению. Дверь открывается.
– Босс приказал мужика привести к нему.
– Да как же мы его потащим, в нем веса центнер?!
– За руки. За ноги. Не парит. На ковер его. Сейчас.
– А чего сам не пришел, здесь и весь инвентарь для приятного разговора имеется, – ржач дебила.
– Охрану утроить велел, не в духе босс. Нерадивая невеста, видать, интересное рассказывает. Понять хочет. Может, она сама убежала с любовничком. Не наше дело. Короче. Наше дело груз доставить. Исполнять!
Дверь захлопывается, а у меня пелена перед глазами. Ярослава.
Собираюсь. Наконец, один из охранников наклоняется, чтобы проверить мое состояние. Вскидываю голову, встречаюсь с широко распахнутым шокированным взглядом. Удар головой. Один выведен, второй хватается за оружие, а я со всего маха подпрыгиваю на стуле и ломаю его вдребезги, падая.
Все происходит за секунду, так что пока второй охранник только тянется к рации, запускаю в него куском поломанного дерева.
Забираю оружие. Выхожу в коридор. Включается привычный режим. Тела отлетают, параллельно обезвреживаю нападающих и пополняю собственный боезапас. Игра на выживание в реальном времени.
И пока руки работают. В голове только одна мысль. Ярослава. Одна. Наедине со зверем.
Тело не чувствует боли. Выхожу из домика и направляюсь прямо в особняк.
Плохая идея была брать в плен Палача.
Забираю у одного из охранников телефон, набираю номер, который знаю наизусть.
– Я на хате у Айдарова.
Отвечаю коротко. Этот номер знаю только я, и если звоню по нему, значит, все пошло к чертям неправильно. Лекс знает.
– Только не говори, что ты в дерьме.
Голос Ставра ироничен…
Так бывает всегда, когда друг собран и готов к действию.
– Скоординируй людей.
Отвечаю спокойно, и прежде чем отбрасываю мобилу, слышу короткое:
– Не сдохни. Гун.
Вскидываю взгляд в сторону особняка. Однажды. Очень давно пацан оказался тут и просил…
Просил о милосердии, которого никогда не было.
И вот спустя годы я снова тут. И хотя планировалось все иначе. Я все еще разыгрываю свою партию.
Ярослава
– Ну что же, Ярослава, что молчишь?
Проводит пальцем по моему лицу, а я отшатываюсь, не могу вытерпеть, даже это касание омерзительно, прикладываю ледяные ладони к пылающим щекам.
– Тебе сказать нечего?
Улыбается многозначительно и снимает пиджак, отбрасывает в сторону небрежно, как-то зловеще, а мне в этом жесте угроза видится.
– Женой ты мне уже не станешь, жаль.
Говорит вроде и с сожалением, однако я ощущаю в каждой букве только иронию и зловещее предзнаменование, но уже в следующий момент с улицы раздаются оглушительные хлопки, звуки сильно напоминают перестрелку.
В ту же секунду мобильник Айдарова верещит. Лицо Мурата искажается, пока, приложив к уху телефон, он слушает то, что ему говорят.
– Вы в своем уме?! Со всех шкуру спущу. Как такое возможно?!
Параллельно раздается топот ног снаружи и в соседних комнатах, хлопки за окнами, но это все вскользь, до сознания доходит, как Мурат проходит вглубь комнаты и достает из ящика что-то черное, кладет себе за ремень брюк, затем накидывает пиджак.
Айдаров быстро подходит к окну и слегка отодвигает занавеску, вглядываясь в темноту ночи.
Хлопки все усиливаются и я уже просто прижимаю коленки к груди, вдавливаю ладони в уши.
Внутри смутная надежда на то, что хоть на этот раз мое похищение заметили и это работает спецотряд полиции, но сирен я не слышу.
А я все смотрю в свирепое лицо Мурата, на то, как он отдает приказ охранять вход в дом, слышу непрерывную трель телефона.
Вспышки за окном уже оглушают, хлопки то заканчиваются, то вновь начинаются. А я уже не понимаю, что происходит. Враг там снаружи пробивается или мой спаситель.
Резкий звук, словно дверь вышибли, и опять хлопки уже в доме, на этот раз сопровождающиеся криками, громкими, хриплыми.
Замечаю, как Айдаров в несколько шагов оказывается рядом со мной и сдергивает меня с софы, спиной прижимает к своему толстому, но твердому как камень животу.
Слезы стекают по щекам, я пытаюсь трепыхнуться, но он меня вновь встряхивает так сильно, что я прикусываю от неожиданности язык, и уже в следующую секунду дверь распахивается от силы удара и бьет по стене, слетая с петель, а я моргаю часто-часто, потому что зрение обманывает.
Мерещится, что там, в проеме, застывает сам дьявол, вырвавшийся из пекла, и у него лицо грязное то ли от земли, то ли от сажи.
И лишь спустя долгое мгновение, когда наши взгляды сталкиваются, я понимаю, что передо мной Палач.
Именно он смотрит на меня пустым взглядом.
– Гун…
Имя шепотом с дрожащих губ, и мне кажется, что в гнетущей тишине, после тех ужасающих звуков, он слышит меня, на мгновение во взгляде что-то у него вспыхивает, но исчезает, покрывается пеплом, когда он переводит взгляд на Айдарова, который держит меня наподобие щита.
Только доходит до сознания, что Мурат прикрывается мной.
– Отпусти девчонку.
Ровный голос и Монгол делает шаг, приближается, не мигая смотрит в глаза своему врагу.
– У меня, оказывается, фиговая охрана, раз тебя целая армия не смогла остановить. Интересно. А вот эта маленькая девочка в моих руках заставляет тебя стоять на месте и не шевелиться. Это очень интересно, не находишь?
В голосе Мурата слышна насмешка, а его пальцы все сильнее сжимают меня. А у меня иголки по спине рассыпаются, тревога заполняет грудь и сердце словно не хочет биться.
– Это наша война.
А я сквозь слезы смотрю на Монгола. Здесь и сейчас я вижу его темную сторону. Ту самую, которую боятся, ненавидят, и понимаю, что он в одиночку справился со всеми псами Айдарова.
– Моя бывшая невеста стала твоей слабостью? Уже второй раз ты, Тургун, совершаешь ту же ошибку. Идешь на поводу у чувств. Ничему тебя годы так и не научили. Так и остался непризнанным ублюдком. Да, сынок?