Глава 16. В поисках причин

Альберт

Ты не ученый, Альберт, а просто дилетант-неудачник. Гнать тебя из науки метлой. Поганой. Как можно было собрать такой телепорт, который работает через раз? Уж сейчас никакой диверсант не смог бы зайти в комнату с приемником! Вначале она надежно охранялась сигнализацией, затем мы пришли, отключили охрану и кроме своих там никого не было. Не подозревать же Гроса, в конце концов? Ох, и где его искать-то теперь?

Я сидел, погрузившись в свои чертежи и записи многолетней давности. Когда-то, в позапрошлой жизни, мы с Изи писали совместную работу на тему мультивселенной, и натолкнулись на теорию, что все имеющееся пространство — это кусок великолепного сыра и в каждой дырочке своя мышка. Которая иногда может прогрызть стенку и попасть в соседний тоннель.

Что, если в альтернативной реальности параллельный Альберт собрал такой же модуль и включил его одновременно с нами, или, скорее, на тысячную долю секунды раньше меня. И Гроса затянуло именно туда. Интересно, есть ли у того Кеназа свой Оливер, или ему повезло больше моего и с ним работает, скажем какая-нибудь Оливия? Хотя если тот профессор хоть немного я, женщине в его лабораторию проникнуть без шансов. Уж точно не в качестве ассистента. А может, в той вселенной они и могут быть вместе? Хотел бы я туда попасть. Стоп, Альберт, опять не о том ты думаешь.

Я потер глаза, пытаясь сосредоточиться на бумагах, но мои мысли вновь унеслись к событиям пятичасовой давности. Он был готов взять вину на себя, полностью отрезав себе возможность стать большим ученым… да и вообще ученым любого размера, кстати сказать. Никто не был готов ради меня такие жертвы. Что это? Преданность ко мне, как к наставнику, или нечто большее? Стыдно, но мне больше нравился второй вариант. Я много раз проигрывал в памяти момент своего триумфа. Когда я выпрыгнул из телепорта, и правда словно в другой вселенной, где можно испытывать различные чувства к кому угодно и как угодно. Нежные, теплые губы Оливера на моей щеке, его взволнованное дыхание. То, как он прижался, когда я его обнял. Насколько все это неправильно, непозволительно. Безумие, наваждение. И этот его благородный порыв — прикрыть меня, совершив профессиональное самоубийство…

Схватившись руками за виски, я велел себе вернуться к работе. И поискам Гроса. Сейчас важнее этого ничего быть не может. Где он и какие претерпевает лишения? Может до сих пор болтается где-то внутри электромагнитных полей. Или расщепился на атомы.

Меня тронули сзади за плечо и я безошибочно понял, что это не Аврора. На ее рукоприкладства я так не реагирую.

— Профессор, — произнес мягкий и звучный голос Оливера, — я кое-что обнаружил в “приемнике”. Хотите посмотреть?

— Конечно! — я вскочил с излишним энтузиазмом, чтобы скинуть скорее это очередное тактильное воспоминание от дружеского касания.

Глядя под ноги, чтобы ненароком не наступить на рыжика, пошел следом ассистентом. Проходя мимо стола Авроры, я обратил внимание, что она не занимается своей бесконечной перепиской, а составляет какой-то график. Наверняка, полезный. Только вот зачем нам теперь полезные графики, если скоро исследовательский центр закроют? Пропажа министра — дело чрезвычайной серьезности. Не понимаю, почему еще у нас тут не толпятся сыщики и какая-нибудь комиссия по этике.

— Аврора, — спросил я, пораженный внезапно пришедшей мыслью, — а мы сообщили кому-нибудь о происшествии?

— Конечно нет, профессор Кеназ, — спокойно ответила администратор, — ведь вы еще не предоставили официальный протокол. А я должна все делать по форме.

И точно. Совсем не подумал о бумажной стороне вопроса. Хотя какой толк сейчас бедняге Гросу от моего следования бюрократическим правилам? Никакой чиновник тут не поможет. А вот если меня посадят в тюрьму за похищение министра путей сообщения спасти я его не смогу точно.

— Аврора, можешь дать нам время до утра? — попросил я ее. — Сейчас шумиха нам совсем не на руку. Мы должны попытаться найти министра Ралвея как можно быстрее, пока с ним не случилось чего-то ужасного.

Наша строгая мисс поджала губы, выражая свое неодобрение, но согласилась подождать протокола.

— Так что ты хотел мне показать? — спросил я Оливера, когда мы подошли к принимающему модулю. Сложно было смотреть на свое изобретение без содрогания.

Ассистент молча открыл дверцу отсека, где был энергетический кристалл. Точнее, должен быть, потому что сейчас там оказалось пусто. Без этой детали телепорт выглядит вполне рабочим, поскольку все лампочки мигают исправно. Они подпитываются от обычных аккумуляторов. А вот кристалл нужен для завершения процесса переброски. Он принимает волны и всю информацию о переносимом объекте и генерирует нужное поле, создавая выход. Грубо говоря, пробивает вторую дырку в пространстве.

— Кто-то украл кристалл, — сказал Оливер, с тревогой глядя на меня, — и я не знаю, когда это было сделано. Простите, профессор, я не проверил эту капсулу с утра.

— Ты не виноват, — ответил я. Мне хотелось его успокоить и я правда считал, что парень ни при чем. Вся ответственность лежит только на мне.

— Но кто же мог это сделать? И что теперь будет с Ралвеем? — задался нужными вопросами парнишка. — И основное, что мне непонятно: почему операция зафиксирована как успешно завершенная? Пропажа кристалла вряд ли имеет отношение к этому.

Он был абсолютно прав. Да, модуль выведен из строя, но в этом случае телепортация просто была бы невозможна. Теоретически, Гроса бы вытолкнуло обратно. Хорошо, если в том виде, в каком он попал в поле. Но логи говорят о другом.

— У нас нет выхода, Оливер, — вздохнул я, — нужно объявить о своем провале общественности и начать поиски министра. Должно быть логическое объяснение всему происходящему. Если меня арестуют, львиная доля нагрузки ляжет на тебя, предупреждаю.

— Профессор! — запротестовал этот упрямец. — Я все же настаиваю на том, что вы куда нужнее сейчас на свободе. Разрешите мне взять на себя ответственность. Меня просто выгонят, а не возьмут под стражу. Умоляю, подумайте ещё!

Я не знал, что ему и сказать или что сделать, да и говорить-то оказалось сложно. Оливер смотрел на меня полными слез глазами и вряд ли осознавал в тот момент, что крепко сжимает мою руку. Время словно остановилось… хотя было ли оно у нас вообще?

Сделав над собой усилие, я все же решил его успокоить. Немного открыться, поведать ему, насколько для меня важно его сопереживание и каким бесценным членом команды он успел стать за такое недолгое время… Но из моего рта вместо нормальных и приличествующих случаю слов вдруг полилась полная чушь.

— Оливер, ты такой милашка!…- услышал я свой голос словно со стороны, сам не понимая, почему это говорю.

Изольда

— А вы такая симпатичная, — заметил дроушка, доедая шестой кусок пиццы. Нет, я гостеприимная и не считаю… пиццу просто люблю с морепродуктами. И немножечко больно видеть, как мой стратегический запас исчезает прямо на глазах. С другой стороны, мне нравятся мужчины с хорошим аппетитом…ихихих… а у этого он просто отличный!

И посмотрите на него, имя он свое забыл, а как комплименты девушкам делать, помнит!

— Вы тоже очень себе ничего, — сказала я ему и не врала ни секундочки. И правда же удивительно удачный вариант мне сюда занесло! Могла бы оказаться эта их железная леди с топором. Может и неплохо, что у касатика память отшибло. Начнем отношения с чистого листа, ахахах!

— А у вас в городе есть какие-нибудь приличные заведения? — спросил темненький. — Я бы вас пригласил! Жаль, не могу с родственниками познакомить, потому что не знаю, есть ли они у меня вообще.

— А вы не привыкли терять время зря! — я была от него уже в полном восторге.

— Да, наверное, — вздохнул он, — совсем не помню, какой я на самом деле. Может быть наоборот, очень скромный. Поэтому надо пользоваться, раз уж я так удачно обо всем забыл. Мы с вами всего-то час знакомы, а такое ощущение, что всю жизнь вместе!

Ах! Какой кавалер! Мне захотелось раздобыть информацию, как его зовут, чтобы обращаться по имени. Не буду же я все время говорить что-то типа “дорогуша”. Да, Гуллик наверное об этом как-то упоминал, но мне тогда было неважно и письмо с приглашением на конференцию тоже фамильяр доставлял. Откуда же я знала, что стоит самой поинтересоваться с этим министром.

— А вы, наверное, агроном, Изольда? — спросил мой гость, рассматривая трогательные росточки картофеля и колосящуюся по углам морковную ботву.

— Да я так, любитель! Очень ценю контакт с природой! — призналась я ему. Об этой моей стороне даже Бертик не очень знает. Я уже после расставания с ним увлеклась разведением всякой зелени и селекционными опытами. Наверное, мне надо было сходить в свой наблюдательный пункт, уже время-то к обеду! Мои ребятушки и так без присмотра натворили дел. Мужчину вот в телепорт запихали, пока я отвлеклась. Да, игрулечки с конструктором заняли у меня всю ночь, но я теперь не жалею! Уж очень хорошую посылочку принесла утренняя почта… Хотя чуточку хочется спать, что и говорить. Но и дроу надолго нельзя одного оставлять. Кто знает, вдруг к нему память нежданчиком вернется и он тут тревогу забьет. И как прикажете Гулльчика теперь опросить о произошедшем? Придется крошечке сюда бежать на своих коротеньких лапках. Обычно он забывает в человека превратиться.

Я вздохнула, закрыла глаза и постаралась выйти на связь со своим фамильяром, мысленно призывая его к себе, как положено порядочной ведьме. Все, осталось дождаться, пока он до бункера доберется.

И все-таки, какая я молодец! Собрала прекрасно работающий модуль. Правда, что-то не учла, раз дроушке мозги слегка припекло. Но в целом работает вещица! Еще бы передающий аппарат изготовить, и дело в шляпе! Ведьминской, ихихих! Зря Бертушка в меня не верил. Я вспомнила, как мы вместе с ним сочиняли всякие научные работы и занимались разными разработками. Пока он не предал меня. Да-да! Не только ведьмы на это способны. Всякие идеалистически настроенные ученые тоже вполне. Сразу после того, как ему присвоили степень, Бертик вдруг решил забросить наши с ним проекты. Видите ли, мир ему спасти приспичило. Вылечить сотни или даже тысячи детишек одним махом. Мол извини, моя дорогая, наши исследования подождут более удобного часа! Какова наглость!

Конечно, я не стала терпеть такое наплевательское ко мне отношение… за этими воспоминаниями не заметила, как и уснула. Сказалась бессонная ночка. Мне приснилось, будто мы с дроунькой собираем устройство для ускорения созревания растений и уже собрали первый урожай пшеницы, когда сработал датчик слежения за входным люком. Он так противно пищит, что спать невозможно. Протерев глаза и глянув на монитор, я поняла, что прискакал мой фамильярчик. Как и думала, в образе шиншиллы. И как его по пути сюда не затискали? Пришлось лезть по стремянке вверх… да, у меня вход через крышу, потому что бункер вкопан в землю, как положено.

— И почему ты сегодня не на работе? — сердито запыхтел Гулль, приняв облик рыжего парня.

— Да вот, всю ночь развлекалась с детальками, которые ты натаскал, — похвасталась я, кивнув на озорно мигающий лампочками модуль.

— Что, вот так, с вечера, все доделала? — восхитился мой фамильяр.

— Ага! — расцвела я от его удивления. Приятно, хоть от крыски получить признание своих способностей.

— А этим ученым столько времени потребовалось, — хмыкнул рыжик.

— Так у них любовь в голове, ихихих! — я прыснула в кулак. — И не забывай, как здорово ты им помогал, дорогуля! Кстати, как дела у наших заек?

— Плохо у них дела, — махнул рукой Гулль, — они с утра опробовали свое открытие, хотели меня в телепорт запихать, но я увернулся, к своему счастью. И вместо меня под замес попал министр Ралвей.

Ралвей… вот как его зовут!

— Сам не пойму, куда и почему он исчез, — обескураженно сказал фамильяр.

— А я вот знаю, — хихикнула я, — его ко мне сюда принесло, в мою поделочку!

— Да ладно! — вытаращил глаза мой помощничек. — А где же он тогда?

Опаньки. А это очень хороший вопрос, своевременный. Потому что я сначала дремала, а потом встречала Гуллика, и совсем потеряла из виду Ралвейчика.

— Давай-ка его поищем. Прятаться тут негде! — скомандовала я.

Мы с Гуллем принялись осматривать мой не такой уж и просторный бункер.

— Кажется, я слышу его голос! — фамильяр кивнул на дверцу кладовки. Да, у меня и такая есть, храню там всякое нужное.

— С кем можно разговаривать почти что в шкафу? — удивилась я.

Мы с Гуллем на цыпочках подошли к двери, за которой скрывалась крохотная каморка, почти коробочка.

— Ты такой милашка! Давай с тобой дружить! — услышали мы бас дроу.

С кем он там дружить собрался, в моем бункере?

Я аккуратно открыла дверь и увидела сидящего на полу спиной к нам министра. Видимо все-таки голову ему здорово закоротило при перемещении! Мужчина в солидном деловом костюме играл куколками, что я неосторожно оставила в кладовке. В правой руке у него был профессор, в левой — ассистент. И он разыгрывал между ними какую-то нелепую сценку, по очереди говоря от имени каждой куклы! И дурацкий диалог только начинался!

Оливия

Кажется, происшествие с пропавшим министром выбило нас обоих из колеи. Я совершенно позабыла о своей основной цели.

В последнее время я очень много читала про то, каким скандалом завершился прошлый проект профессора. Еще один скандал, связанный с небезопасными экспериментами, окончательно похоронит научную карьеру Альберта, который и так сейчас находится на задворках научного мира.

Что я могла сделать? Просто стоять и смотреть, как рушится жизнь некогда великого ученого я не могла. И я даже не до конца отдавала себе отчет, почему. Уважение к наставнику? Восхищение заслугами? Или… Да, Оливия! Надо уже признаться самой себе, что профессор Кеназ нравится мне не как коллега, а как мужчина! И если бы он просто нравился, но нет…

Не осознавая, что делаю, я с жаром схватила Альберта за руку и предложила единственное, что показалось мне подходящим в данную секунду — себя!

В ту минуту я отчетливо поняла, что исправить ситуацию и вернуть министра сможет только сам профессор. Поэтому так важно, чтобы он оставался на свободе. А моя карьера… да не было ведь никакой карьеры, как и студента Оливера. Была лишь бедная девочка Оливия, обманом проникшая в лабораторию, чтобы тайно проводить обыски. Имела ли я право после этого на хорошее отношение Альберта? Конечно же нет!

Единственным правильным решением, которое подсказывало мне сердце, было взять всю вину за ошибку в эксперименте на себя и как можно скорее покинуть лабораторию. И даже беспокойство за сестру в тот момент не останавливало меня.

Кажется, профессор увидел в моих словах рациональное зерно. Он долго смотрел на меня, наверняка прикидывая, насколько выгодное предложение только что получил, и какую цену готов заплатить за него. Он долго собирался с мыслями, а потом сказал совсем не то, что я готова была услышать:

— Оливер, ты такой милашка!

Что ж, эти слова можно было принять за согласие на сделку. Ну а странная формулировка? Да чего ожидать от мужчины, попавшего в сложную ситуацию?

— Давай с тобой дружить! — выпалил профессор, страшно округлив глаза.

От шока я не могла вымолвить и слова. Какое “дружить”? Какой “милашка”? Похоже, профессор тронулся умом. Я осторожно оглянулась, прикидывая, далеко ли до двери, и услышит ли меня Аврора, если придется звать на помощь. Сумасшедший дракон — что может быть страшнее?

— Давай играть! — внезапно услышала я свой голос.

Судя по реакции профессора, он был в шоке от моего предложения и как-то нелепо взмахнул руками.

— Я люблю в догонялки, — излишне радостно воскликнул Альберт, тогда как выражение его лица совсем не соответствовало тому, что он только что сказал.

— Ты водишь! — прокричала я, и мои ноги понесли меня прочь из лаборатории.

Куда и зачем я бежала? Хорошо бы прочь и никогда не возвращаться. Судя по грохоту падающего стеллажа, раздавшегося сзади, профессор почему-то решил побежать за мной. Наверное, чтобы лично спустить меня с лестницы, а потом публично заявить, что это именно я стала причиной провала эксперимента.

Ноги тащили меня в сторону выхода. Я не остановилась даже тогда, когда на пути встала Аврора.

— Когда будет готов протокол по несанкционированному эксперименту? — грозно спросила наш суровый секретарь.

Выбегая на улицу, я оглянулась и увидела, как профессор пробегает мимо Авроры с диким “ихихих!”, по пути крича:

— Подожди, Сладуля, не видишь — мы играем?

На лице ведьмы отразился весь спектр испытываемых эмоций. От легкого удивления до сильного шока.

Наша странная игра не прекратилась и на улице. Мы оббежали три квартала и остановились около эклерной.

— Давай пить чай! — предложил профессор совершенно не сбившимся голосом, хотя его дыхание после пробежки стало тяжелым.

— С удовольствием, — ответила я и сделала реверанс.

Мы шумно ввалились в эклерную, где неутомимая Клер снова была за прилавком.

— Два чая! — восторженно воскликнул профессор, устраиваясь за столом.

Я хотела было покинуть это прекрасное заведение и не позориться, но ноги сами понесли меня к выбранному столику. Клер принесла поднос буквально через минуту. Профессор как-то по-детски обхватил чашку двумя руками и шумно втянул чай. Он был бы вполне милым в этот момент, если бы не безумный взгляд.

Неведомая сила заставила и меня сделать пару глотков ароматного напитка. После пробежки это оказалось весьма кстати. Руки отказывались ставить чашку на стол, поднося ее к моим губам снова и снова. И если первые глотки принесли облегчение, то больше пить я не хотела. Но неведомая сила продолжала вливать в меня чай.

Наконец, я смогла поставить чашку на стол, но пришла очередь профессора. Он слишком круто наклонил посудину, и обжигающая жидкость пролилась на его рубашку и брюки.

К счастью, пытка чаем всё же завершилась. Неведомая сила снова стремительно увлекала нас. Альберт на ходу успел бросить на прилавок несколько монет, чтобы оплатить наше безумное чаепитие.

Кажется, свежий воздух подействовал на нас отрезвляюще. Оказавшись на улице, мы почувствовали, что снова имеем власть над своими телами. Я опустилась на ступеньки эклерной, а профессор привалился к стене рядом со мной.

— Что это было? — устало спросила я, понимая, что только что мы стали жертвами какого-то странного наваждения.

— Пока не знаю, но обязательно это выясню, — ответил Альберт задумчиво.

Изольда

Честно говоря, от министра я ожидала большей фантазии! Взрослый интересный мужчина, а куколки в его руках себя ведут как дети ясельной группы.

“Давай играть!” Нет, ну каково! Вот у меня бы они пошалили, ихихих! Мы с Гулликом таращились на министра с моими колдовскими артефактами в руках. Я, слегка хихикнув, метнулась, чтобы отобрать у него такие сильные магические инструменты, но Ралвей отшатнулся, пробасив кокетливо и капризно одновременно:

— Подожди, Сладуля, не видишь — мы играем?

Я изловчилась, чтобы выхватить хотя бы “профессора”, за которого успела подержаться, но фамильяр вдруг меня остановил и приложил палец к своим губам, призывая к тишине. Бедняжечка! Я ведь его даже в театр ни разу не сводила, хотя бы кукольный. Вот и тянется к зрелищам. Хотя драматургия у Ралвея явно хромает, но примитивный спектакль рыжика увлек.

— У тебя даже посуда игрушечная тут есть! — прошептал Гулль одобрительно, глядя как министр “поит чаем” куколок.

— Ой! — вдруг вспомнила я. — Куколки-то у меня активированные! Я с прошлого раза на них как зельем брызнула, так отвлеклась и оставила. Их нужно было только в руки взять, чтобы они заработали.

— Так значит все, что министр сейчас делает… — фамильяр не закончил свою мысль, прочитав ответ на моем лице заранее. Это показалось ему настолько забавным, что глупыш зашелся в смехе, перекувыркнулся, превратившись в шиншиллу, упал на пол и засучил лапками в воздухе.

Эта метаморфоза не прошла мимо Ралвейчика. Он с интересом уставился на грызунчика и отложил куколок в сторону. Я с облегчением схватила игрушечки, пробормотала над ними заклинание отмены и сунула в коробку.

— Какая хорошенькая! — восхищенно протянул министрик. — Это хомячок или морская свинка? А погладить можно?

Оскорбленный Гулль совершил новую ошибку — обернулся человеком. И как теперь быть? Мы точно не сможем теперь выпустить дроу из бункера раньше времени. Ведь он сразу узнает в пушистике моего фамильяра!

— Я — шиншилла! — с достоинством произнес мой глупенький помощничек.

— Это мой… ассистент, — выпалила я, — он для меня собирает разную полезненькую информацию. И вот даже узнал, как тебя зовут.

— Грос Ралвей, — кивнул Гулль, — вы — министр…

— Кондитерской промышленности! — быстро закончила я за фамильяром, вспомнив про “сладулю”. Говорить ему всю правду пока не стоит, вдруг от этого память вернется. А теперь это чревато лишь неприятностями.

— Министр? — его лицо Гросика просветлело даже сквозь темную кожицу. — Мама бы мной гордилась!

— Вы вспомнили свою маму? — насторожился Гулленыш.

— Нет, но должна же у меня она быть? — вполне разумно предположил министр. — И нормальная бы точно гордилась таким сыном.

А он не совсем уж рассудком после телепортации тронулся! Какие выводы правильные делает! Но как же мне теперь быть? Если отправлюсь в свой наблюдательный пункт, то этот большой непослушный мальчик тут всё вверх дном перевернет. Гуллика за няньку тоже не оставишь. Во-первых, он мне там самой нужен как глаза и уши, во-вторых, Гросик его затискать может. А грызун у меня хрупкий и чувствительный.

Так, нужно подумать, какие передо мной стоят задачи. Сводить Бертушку с ума приятно, но это не первоочередная цель, для души исключительно. За это мне не платят. Я должна довести до конца свою диверсию, не дать собрать телепорт правильно и добиться того, чтобы устройство соответствовало исключительно стандартам министерства сельского хозяйства. “Обставим транспортников” — так сказал мне мой заказчик.

Хихих, а ведь исчезновение министра путей сообщения прекрасно вписывается в эту картинку.

Божечки! Как я не подумала! Нет Гроса Ралвея — нет проекта! Блестяще Изи, просто блестяще!

В лаборатории хватит пока и одного Гулля. Пусть пару деньков походит туда один, нам надо еще с передающим модулем разобраться. А я тем временем посижу с чертежиками, которые он мне уже натаскать успел, да за Гросушкой присмотрю. Узнаем друг друга поближе с красавчиком, хихихи! Еще вопрос, что теперь станется с нашими горе-учеными. Ставлю две пиццы с морепродуктами, что они не догадаются скрыть происшествие и смиренно отправятся брать на себя ответственность за содеянное… мной! Муахаха!

Конечно безумненько интересно, что там вытворяли под воздействием кукольной магии мои ребятушки. И главное — видел ли их кто в это время? Нет, ничего слишком вызывающего Ралвейчик им нарежиссировать не успел, но мои высокоморальные друзья и так теперь наверняка валерьянку глушат. Для них посмотреть друг на друга слишком пристально — и то уже событие планетарного масштаба. И как они вообще собираются мировые открытия совершать с такой чувствительностью к мелочам? А вот и не совершат, хихихих. Потому что это сделаем мы с Гуллем.

— А у вас тут есть плита? Или хотя бы газовая горелка? — приятный басок дроушки вывел меня из задумчивости.

— Зачем тебе? — удивилась я.

— Раз я министр кондитерской промышленности, должен уметь хорошо готовить! — он вновь удивлял своей рассудительностью. Какой же милаха! — Лучше всего подошла бы духовка. Но тут некуда ее поставить. Если, конечно, вот эта красивая штуковина — не огромная микроволновка.

Гросик показал на модуль телепорта.

— Нет-нет, — поспешила я расставить точки над всеми требующими того буквами, — это прибор, чтобы растения выращивать.

— Автоматическая мини-оранжерея? — обрадовался чему-то Ралвей.

— Да, что-то вроде того! — ой, ну вот он уже название моему изобретению помогает придумать. Душка просто. Автоматическая мини-оранжерея… сокращенно может быть “Амор”! Прелесть, а не бренд же!