Глава 24. Похищение

Альберт

Я открыл глаза, и даже не понял этого. Потому что, когда они были закрыты, я видел яркие образы. А в окружающей меня мгле не было ничего. Темнота такая, что кажется, будто я попал в какое-то безвременье, никуда.

Если бы я не чувствовал под своим правым боком жесткий пол, мог бы решить, что завис в небытие.

Мои запястья были туго связаны, так что кончики пальцев онемели, ноги при этом были свободны. Как недальновидно с точки зрения похитителей. А что если попробовать перевоплотиться?

Хотя, я даже не знаю, какого размера помещение, в которое я попал. Может оно меня и не вместит. К тому же, злоумышленники могли знать, что я дракон, и позаботиться о том, чтобы я не смог принять истинный облик. Путы на моих руках, вероятно, обработаны специальным составом. На всякий случай я попытался стать драконом. Как и думал, не вышло, только руки передавило сильнее. Я попытался приспособить свое зрение к отсутствию освещения, и вообще напряг все органы чувств. И тут же услышал чье-то дыхание. Словно рядом кто-то так же напряженно пытается понять, куда попал.

— Оливер? — позвал я неуверенно.

Рядом со мной кто-то завозился. С кем меня сюда занесло? Наконец, тихий голос моего ассистента все же откликнулся:

— Профессор? Мы тут одни?

— Если больше никто не отзовется, то да.

— Вы не помните, как мы тут оказались? — спросил Оливер все так же шепотом.

— Нет. Краем глаза увидел тень, потом вспышка, боль в глазах и — я уже тут.

— То же самое, — он вздохнул, — неужели это Изольда? У нас же нет других злодеев?

— Или она все же сказала правду и не все наши проблемы идут от нее. Хотя знаешь, мне кажется, она использовала на нас какое-то заклятие.

Темнота располагала к откровенности. Непосредственной опасности видно и слышно не было, выражение лица Оливера для меня тоже оставалось загадкой. И это слегка развязало мне язык.

— О чем вы, профессор? — осторожно поинтересовался эльф.

— О привороте, Оливер.

Мне почему-то захотелось расставить все точки над неоднозначными буквами алфавита.

— Считаете, она вас приворожила к Авроре?

От такого странного предположения я вздрогнул. Даже хорошо, что уже лежу, а то на ногах мог бы и не устоять.

— Почему — к Авроре? — обескураженно произнес я.

— А к кому же еще? — голос моего ассистента прозвучал так печально, что мне захотелось его обнять. Удачно, что руки связаны. Неизвестно, как бы он воспринял такое внезапное проявление нежности.

— Мне казалось, ты тоже что-то чувствуешь, — раз я уж бросился в этот омут с головой, следовало закончить мысль.

В ответ повисла тишина. Я даже понял выражение “звук молчания”. Вот так Альберт, ерунда вся твоя квантовая запутанность. Эти красивые, но бестолковые переживания — лишь с одной стороны. С твоей. А Оливеру, возможно, вообще нравится Изольда. Ведь это так… нормотипично.

Хотя в помещении было прохладно, и вообще судя по запаху это был какой-то сырой подвал, я ощутил, как меня бросило в жар. Выпутаться из неловкой ситуации было сложно. Спасла меня неожиданность. В стене с грохотом открылся прямоугольник, в который хлынул яркий свет. На пороге стоял женский силуэт. Если это очередная злодейка, я даже ей сейчас обрадуюсь.

На низком потолке зажглась подслеповатая лампочка, но ее хватило, чтобы рассмотреть Аврору, что зашла и теперь возвышалась над нами.

— С пробуждением, профессор Кеназ, — сказала секретарь, и в ее голосе послышался такой сарказм, что я догадался: не спасать она нас пришла.

Оливия

Я лежала в сырой непроглядной темноте, голова нещадно болела. Постепенно память возвращалась, подкидывая новые эпизоды, произошедшие в последние месяцы моей жизни. Последнее, что я помнила — яркая вспышка и тупая боль в затылке.

Если не считать этого, других травм я не чувствовала. Я лежала на животе, уткнувшись лицом во влажный пол. Запястья были стянуты веревкой и зафиксированы за спиной. Судя по тому, как онемело и продрогло тело, пробыла я в этом сыром подвале не один час.

Я попыталась сменить позу, чтобы хоть немного размяться. Хорошо было бы сесть, чтобы не так сильно мерзнуть.

— Оливер, — раздался голос профессора совсем рядом. Я всматривалась в кромешную тьму, но так и не увидела ни Альберта, ни кого-либо еще.

Наши воспоминания обрывались на одном и том же моменте. Больше в подвале никого не было. Да и в лаборатории в тот момент мы были одни. Попытка выяснить, не причастна ли к нашему похищению Изольда привели к странной откровенности со стороны профессора. Или это были последствия удара? Он больше ничего не чувствует к Авроре? Что он имел в виду под “тоже”. Неужели…

Уточнить, что имел в виду Альберт, я не успела, потому что нас навестил наш похититель. Точнее похитительница. Аврора.

— С пробуждением, профессор Кеназ, — строго сказала ведьма, входя в подвал и включая тусклый свет, который после кромешной тьмы резанул по глазам, словно битое стекло.

— Аврора, ты…

— Да, профессор! Не ожидали такой прыти от женщины? Да и кто бы ожидал. Ведь в нашем мире ценность имеет только мужское мнение, а старания женщин, пытающихся добиться успеха, игнорируются. Высшее образование, руководящие должности, научные степени — все это отдается мужчинам не за заслуги, а по праву принадлежности к правящему полу. Даже никчемный студент, которого и не запомнили в университете, имеет больше шансов на научную карьеру, чем целеустремленная женщина с аналитическим складом ума.

Тут ведьма была права, вспомнить в университете меня никто не мог, потому что я там и не училась.

— Твой путь ученого, Альберт, весьма печален. А что ты сделал из медицинских испытаний? Полный бардак в документации. Пришлось принять меры, чтобы эксперимент прикрыли! Думала, хоть чему-то это тебя научит! Но нет! Сейчас все еще хуже! Вы даже систематизировать свои открытия не можете, а действуете по наитию. Хочу — апельсины выращиваю, хочу — министра телепортирую! А ведь полученный научный опыт был чрезвычайно многообразен и его хватило бы на целую научно-исследовательскую группу! Вот если бы вы доверили мне организацию! Я бы разделила все открытия на части, то есть классифицировала. Ведь правильная классификация — одна из первых ступеней научного описания. От правильности классификации зависит и правильность дальнейшего изучения. Но хотя классификация и ложится в основу всякого изучения, сама она должна быть результатом известной предварительной проработки.

Несмотря на то, что перед нами была явно злодейка, она все еще оставалась Авророй. Я поймала себя на мысли, что начала клевать носом под ее излишне научную злодейскую речь. Украдкой я посмотрела на профессора. Кажется, на него слова ведьмы произвели не менее сильное воздействие, взгляд стал пустым и ничего не выражающим. Я постаралась незаметно пошевелиться и слегка пнула Альберта, который встрепенулся и прервал монотонную злодейскую речь.

— Так почему же ты просто не предложила помощь? Я всегда ценил твою поддержку.

— Помощь?! Поддержку?! — Взвизгнула ведьма. — В этом насквозь прогнившем мужском мире женщина может быть только на вторых ролях. Подавать патроны и покорно стоять за спиной, но не сражаться на передовой! Хватит! Теперь все изменится! Не будет больше господства Мужского Государства! Я собрала единомышленниц, мы организовали тайное сестринство и создадим свою Управу!

Перед нами стояла уже не строгая секретарша. Нет! Богиня войны! Амазонка! Ее глаза светились яростным светом, а речи шли от пламенеющего сердца. Сколько раз я думала о подобном, когда лила ночи напролет слезы в подушку о том, что не могу стать ученым.

— Еще немного, и мы разольем по сердцам женщин огонь борьбы, — продолжала Аврора, — а мужчины будут парализованы и деморализованы. В буквальном смысле. Мы добьемся равноправия, но сначала покажем, на что способны! Благодаря кристаллу мы активируем мою установку и подчиним управление этим миром женщинам! А ты, Альберт, будешь следить за происходящим из первого ряда! Через два часа свершится правосудие!

Аврора щелкнула рубильником, и на стене загорелись десятки экранов, показывающих самые важные объекты инфраструктуры. Везде находились мужчины. Если Аврора действительно сможет нейтрализовать всех мужчин, то все эти сооружения потеряют управление.

— Мое гениальное устройство способно генерировать волны, которые действуют на определенные зоны именно мужского мозга… Включается установка — отрубаются все мачо в районе тысячи километров. Для начала — неплохо, правда?

Аврора насладилась произведенным эффектом и продолжила:

— Ну что ж, мне пора! Приятного просмотра, мальчики! Кстати, выбраться из моего центра самостоятельно вы тоже не сможете! Электронный замок может открыть только женщина. И деактивировать установку — тоже! Ха-ха!

С этими словами Аврора покинула нас, оставив за собой тягостное ощущение надвигающейся катастрофы.