Глава 2

Глава 2

За два часа до этих событий

– Боже… пятьдесят…

Лена наклонилась к зеркалу близко-близко и с тревогой всмотрелась в отражение. Ничего страшного зеркало не показало. В серо-зеленых глазах плескалось всё то же женское счастье, в котором она купается последние пять лет.

Придирчиво провела кончиками пальцев по губам – розовые и мягкие, кожа светится. Морщинки у глаз? Не беда. Она много смеется, а Давид очень любит ее смех – серебристый, как он его называет.

– Пятьдесят… – повторила Лена шепотом, словно боясь спугнуть это число, как нежную бабочку.

Но можно ведь посмотреть по-другому. Десять раз по пять. А цифра пять виделась ей счастливой. Пять лет назад она встретила Давида, в пятый раз празднует с ним свой день рождения, букет из пяти розовых и голубых гортензий обнаружила в спальне, когда проснулась.

Опустила взгляд на руку, залюбовалась браслетом с пятью черными бриллиантами в виде сердца. Улыбнулась, вспомнив, как Давид застегнул его утром на запястье.

Разглядела на коже морщинки, есть даже пятнышки от солнца, но всё же руки остались изящными, с тонким изгибом пальцев, способными с лёгкостью написать письмо, приготовить вкусный ужин и нежно прикоснуться к лицу любимого человека.

– Что ж, пятьдесят, так пятьдесят! – громко сказала Лена.

Нужно встретить их достойно. Она тряхнула волосами, собрала и свернула французским пучком. Выпустила из общей массы несколько небрежных прядей, повертела головой туда-сюда, и осталась вполне довольна.

Правда, Давид будет ворчать, что не оставила распущенными. Он любил её волосы, часами мог по ним водить рукой, вдыхая нежный, присущий только ей аромат. Аромат орхидеи, которая была заколота в свадебную прическу.

Лена поднялась из-за туалетного столика. Бросила взгляд на платье, приготовленное к вечеру. Жемчужно-белое, из тончайшего шёлка, с лёгким, едва уловимым блеском, оно лежало на кресле, ожидая своего часа.

Она бережно взяла платье, провела ладонью по гладкой поверхности. Ткань казалась прохладной и невероятно приятной на ощупь. Сами собой всплыли воспоминания: свадьба, весёлая, шумная, с множеством гостей и бесконечными тостами. Давид, с широкой улыбкой и горящими глазами, словно солнце, освещавшими весь мир вокруг. Пять лет… пять лет счастливой семейной жизни, полной любви и неизменного влечения друг к другу. Пять лет, пролетевших, словно миг.

Сегодня, на своем юбилее она хочет выглядеть не просто хорошо, а восхитительно. Лена надела платье. Оно сидело идеально, подчеркивая изгибы фигуры, не сковывая движений. Шёлк приятно прикасался к коже, лёгкий аромат французских духов дополнял общее впечатление.

Оглядев себя в зеркале, улыбнулась отражению. Чувствовала себя красивой, женственной, любимой. Несколько легких штрихов косметики, её любимые серьги-капли, подарок Давида на их первую годовщину, и образ готов. Она чувствовала себя на двадцать лет моложе. Пятьдесят лет? Не важно.

– Ты готова, дорогая?

Давид замер в дверях, на лице – восхищение, и это не было притворством. Лена улыбнулась. От этой молчаливой похвалы, более ценной, чем любые слова, сердце забилось чаще.

– Ты… ты невероятна, – наконец прошептал Давид, подходя ближе. – Ты прекрасна. Как всегда. У меня самая красивая жена на планете!

Лена застеснялась. Пора бы уже привыкнуть, что она для Давида самая-самая, но всё же, каждый раз от его слов мурашки по коже и легкий румянец на щеках.

– Идем? – предложила она, чтобы скрыть смущение.

Пока ехали к ресторану, проверила несколько раз телефон. Сегодня двойной праздник – прилетает Аня. Не виделись почти год. Она была на очередной стажировке, на этот раз, в университете в Сингапуре. Преподает, пишет научную работу, невероятно увлечена китайской философией.

Ресторан на побережье сиял мягким светом, с террасы доносилась живая музыка, смешивалась с рокотом океана. Соленый запах терялся в сладковатом аромате цветущих олеандров. На белые скатерти падал мягкий свет свечей, звуки саксофона щемили сердце.

– Спасибо, - выдохнула Лена, глядя сияющими глазами на Давида.

Это ресторанчик она выбрала сама. Понравился необычный интерьер, стены с золоченым узором, окна-арки, картины, на которых красовались странно одетые дамы.

Толпы, шума, гостей не хотелось … Только самые родные – Давид и Анюта.

Завибрировал тихо телефон.

– Мамуль, мы немножко опоздаем! Долго не могли авто арендовать…

– Мы? – переспросила Лена.

– Да, я не одна! Но ты же сама просила тебя познакомить с женихом? – Аня засмеялась. – Так? Так ведь ты его называла? Вот, еду с женихом!

– Аня, но…

Экран почернел. Лена растерянно обернулась к Давиду.

– Аня едет с женихом … - она опустилась на стул, крепко сцепив пальцы.

– Ну и прекрасно, - вскинул брови Давид. – Давно пора… Что ты, матушка, загрустила? К свадьбе надо начинать готовиться, к внукам…

– Каким еще внукам, Давид! – немножко раздраженно отмахнулась Лена.

Настроение вдруг упало. Непонятная тревога обвила змеей сердце. Того и гляди ужалит и выпустит яд.

«Это ревность. Всего лишь материнская ревность», - уговаривала себя Лена, следя, как играет пузырьками шампанское в узком бокале. Радость от предстоящей встречи померкла. Небольшая морщинка прорезала переносицу.

Аня, как всегда в своем репертуаре. Могла бы это знакомство устроить в другое время, например, завтра. Знала ведь, что на этом маленьком семейном празднике не ждут гостей. Немножко обиделась на эту нечуткость дочери, но тут же себя одернула. Год не виделись! Какие могут быть обиды.

А вдруг это Паша? – мелькнула шальная мысль.

Покачала головой – нет, конечно. Паша в Рейкьявике сидит, в мерзлоте. Уехал туда, после того, как Аня в очередной раз объяснила ему, что он просто друг. Улыбнулась. Паше она была бы рада. Он первым сегодня ночью поздравил ее с днем рождения. Да и вообще… Аня ничего не понимает. Двадцать шесть лет, а не понимает.

И не вмешаешься. Взрослая уже. Сама зарабатывает, сама решает, куда поехать преподавать, сама, всё сама. Вот и жениха сама нашла и поставила перед фактом.

Полгода назад на страничке дочери в соцсетях стали появляться фотографии. Комментариев к ним не было, но и так становилось ясно, что у Ани появился поклонник. И не просто поклонник. Она явно влюбилась.

Лена чувствовала состояние Ани на расстоянии. Появилось что-то новое в интонациях, в ее постоянной спешке, в тихих смешках и каком-то странном, почти неуловимом молчании. Вот говорит, говорит, а вдруг внезапно замолчит, будто улетит в неведомые миры.

Однажды, когда разговаривали по телефону, прорвался мужской голос. Позвал протяжно по имени, и Аня встрепенулась, быстро распрощалась, обещая перезвонить позже.

Вот так и повелось, что Лена в шутку стала называть невидимого возлюбленного дочери – жених.

Снисходительно относилась, немножко волновалась, кто он такой? Аня не откровенничала, и оставалось только надеяться, что она не зря так долго искала своего человека и, кажется, нашла.

Но теперь, когда стало понятно, кем этот человек является, Лена задохнулась от двойной боли. Это сын Нины. И всё это время Аня встречалась с ним за ее спиной и не сказала ни слова.