Глава 10

Глава 10

Лена не находила себе места. Вся ее налаженная и счастливая жизнь рассыпалась на глазах, а она снова оказалась не готова.

Аня улетела домой. И судя по всему, не одна. Этот с ней. Получается, своими разговорами и требованиями Лена сделала только хуже. Дочь замкнулась и, похоже, из упрямства будет делать всё, чтобы позлить мать.

Давид наверху в спальне собирает чемодан и тоже уезжает. Она остается здесь одна. Но даже если сейчас сорвется следом, что она сможет там сделать? Только еще больше настроит Аню против себя. А этот… - Лена поморщилась, будто увидела гусеницу, - этот непременно воспользуется ситуацией.

Аня уже нарисовала себе прекрасную картину будущего, и никому не позволит ее разрушить. Даже Давид попал под обаяние Дэна.

Давид… Лена схватилась за виски. Они так больше с того вечера и не поговорили. Лена много раз собиралась с духом, но во рту словно горели раскаленные камни. Никак не удавалось подобрать слов, а банальное «прости» виделось слишком бесхитростным. Будто она пролила ему на рубашку сок.

Пять лет… Пять лет они дышали в унисон. Почти не расставались, а если и случалось такое, выдерживали в разлуке пару дней, не больше. Потом кто-то из них срывался с места. А чаще, просто сразу ехали вдвоем, будь то конференция или деловая встреча. Любую свободную минуту проводили вместе. Когда вокруг все сидели, уставившись в телефоны, они смотрели друг другу в глаза и держались за руки.

И вот кто-то безжалостно прокрутил колесо судьбы и снова лишил ее покоя и счастья. В спальне что-то громко упало. Лена подняла голову, быстро шагнула к лестнице, начала подниматься, но на третьей ступеньке в нерешительности застыла. Всмотрелась в полумрак наверху, развернулась и медленно пошла вниз.

Постояла в нерешительности, снова обернулась. Впервые за пять лет Давид может уехать в мертвой тишине, без ее поцелуя, без ее сердца. Никогда он не наказывал ее молчанием. Спорили, она могла злиться, он ловил ее руки, крепко обнимал, дул легонечко в лоб, как бы остужая.

Лена покусала губы, по слогам произнесла, глядя на себя в зеркало: ду-ра… И уже не раздумывая, побежала наверх.

– Давид!

Застегивая рюкзак, он обернулся.

– Прости меня, - выпалила Лена. – Прости, я не имела права говорить тебе о Марке… Напоминать о ваших… сложных отношениях с сыном.

Давид распрямился. Придерживая рюкзак коленом, стоял, бессильно свесив руки. Лена смотрела, как напряглись мышцы на его шее, а плечи, наоборот, опустились. Тишина в доме давила сильнее любого крика. Только глухой стук сердца отдавался в ушах – громкий, навязчивый ритм раскаяния.

Она приблизилась, не зная, что делать, как прикоснуться к нему. Пять лет. Пять лет молчаливого согласия, пять лет, проведенных в уютном, хрупком мире, который она чуть не разрушила неосторожным словом.

– Прости меня, - повторила Лена, пряча взгляд. – Пожалуйста, прости…

Давид медленно поднял голову, взгляд его был потухшим, в нём не было ни гнева, ни обиды, только глубокая, пронзительная усталость. Он выглядел старше своих лет, будто несколько последних дней добавили ему седины и морщин.

Стыд охватил с такой силой, что стало жарко волосам. Что? Что ей стоило подойти к нему раньше и не мучить? Зачем она так с ним?

Не выдержав, качнулась вперед, обняла за шею, уткнулась лицом в грудь. И вдруг он обнял ее, обнял крепко, так что стало больно. Слезы выступили на глазах, волна облегчения подхватила и понесла на гребне. Лена встала на цыпочки, нашла губы, и тут же принялась целовать всё лицо, куда только дотягивалась. Больно кололась о щетину, жмурилась и вздрагивала, вдыхала любимые древесные нотки, и никак не могла остановиться.

Наконец, с радостью поймала его улыбку, усталую, но такую родную. Затихла.

– Куда ты уезжаешь? – спросила, чуть помедлив.

– В Питер.

Сердце оборвалось, не веря услышанному, всмотрелась в центр зрачков. Отступила на шаг, растерянно перевела взгляд на сумку.

– Хочешь, перенесу рейс? Ночью вылетим вместе.

Покачала головой, села на кровать, упираясь руками в покрывало.

– Надолго?

– Пара недель… потом нужно в Прагу. Поехали со мной…

Он присел перед ней на корточки, взял ее руки в свои. Она слабо улыбнулась и снова качнула головой.

– Присмотри там за Аней…

Давид улыбнулся, поднес ее ладошки к губам, поцеловал и прошептал прямо в них.

– Не волнуйся. Всё хорошо будет. Наладится всё… И с Дэниэлем тоже. Толковый парень. Я просмотрел его наработки. Поговорим, обсудим, хочу ему кое-что предложить…

Лене показалось, что она ослышалась. Она непонимающе моргнула и отдернула руки.

– Что? – голос был хриплым, будто она давно не разговаривала. – Что ты сделал? Ты собираешься взять его под крыло? То есть мои слова и переживания – это всё пустой звук! Чушь! Блажь и истерика?

Увидела, как на его лицо опустилась тень. Выдохнул шумно, поднялся, взглянул на часы.

– Давид! – в голосе Лены послышалась паника. – Я прошу тебя… Не торопись. Мы же ничего о нем не знаем…

– Это ты не знаешь, Лена, - Давид закинул на плечо рюкзак, взял в руку кожаный баул. – И, кажется, не хочешь знать.

– Но…

– Я собрал о нем информацию. Не был, не состоял, не привлекался. Весь в науке. Если он и монстр, то хорошо конспирируется, - усмехнулся Давид. – О нем только хорошие отзывы. Он талантлив… Много работал в лаборатории отца, а он тоже не последний в науке человек. Есть научные статьи. Разрабатывает новые метод по стволовым, там есть интересные идеи… Перекликается с моими исследованиями.

За окном послышался шум автомобиля.

– Прости. Такси. Долечу, напишу.

Давид наклонился, поцеловал Лену в лоб и вышел из комнаты. Она осталась неподвижно сидеть на кровати, пытаясь разобраться в своих эмоциях.

Внутри всё продолжало звенеть от тревоги и напряжения, а в то же время все вокруг убеждают, что она не в себе и, не имея сил унять задетое самолюбие, просто придирается к парню.

Через силу подошла к окну, проводила машину взглядом, пока она не скрылась за поворотом. В голове хаотично кружили противоречивые мысли.

Всегда внимательный и даже педантичный в своей сфере деятельности, Давид, будто стал одержим какой-то новой идеей. Раньше она за ним такого не наблюдала. Его уверенность в невинности и профессионализме этого загадочного Дэниэля, казалась ей надуманной, словно основана на слепой вере.

С другой стороны, Давид никогда не был инфантилен в этом вопросе, иначе не достиг бы уровня, с которым в научных кругах считаются. И всё же, Лена чувствовала, что что-то не так, что-то скрывается за этой блестящей ученой оболочкой Дэна.

Застонала, схватившись за виски. Она сходит с ума? Или это просто ревность? Но ведь раньше Аня уже встречалась с молодыми людьми. Тонкие пальцы потерли лоб. Вот еще года два назад был молодой человек – Костя. Красиво ухаживал, Аня даже отдыхать с ним в Карелию ездила, и Лена была только рада за дочь. Даже думала, что у них всё серьезно.

Не было этого разъедающего душу беспокойства, граничащего с паническим страхом. Как животное она предчувствует надвигающуюся опасность. И ничего с этим внутренним барометром сделать не может.

Мысль, что Дэн принесет беду, засела в сердце занозой.

Вспомнила дифирамбы, что Давид пел этому самородку, и кинулась к ноутбуку. Открыла поисковик и бессильно замерла. Она даже не удосужилась узнать его фамилию. Нина носила девичью, а бывшего мужа, если и упоминала, то презрительно называла червем или моллюском.

Захлопнув крышку ноутбука, задумчиво побарабанила пальцами по пластику. Взгляд упал на рубашку, которую Давид вынул из шкафа, но с собой не взял. Получается, единственный способ защитить Аню, это быть поблизости. Быстро набрала в телефоне расписание рейсов в Петербург и, заказав билет, вынула из гардеробной чемодан.