Глава 5

Опять лил дождь. Не тот проклятый всеми святыми ливень, который врезался в память с безжалостностью мастера пыток, но отвратительный, нудный, словно тоска, выедающая душу. Ноги коня вязали в грязи… Грязь… Мерзкая грязь была повсюду. Она хлюпала под копытами лошадей, чавкала под сапогами людей. Брызги летели от колес телег и тяжелых возов. То и дело на глаза попадались увязшие повозки, которые, громко бранясь, вытаскивали мужики со злыми перепачканными лицами. Проезжий тракт превратился в сплошное болото. Объездные пути выглядели не лучше. Ими так часто пользовались последние несколько дней, что теперь не осталось возможности выбрать дорогу получше.

Глухое раздражение, давно уже зревшее в душе шейда Виллора, постепенно разрослось и превратилось в злость. Ее огонь не угасал ни на минуту, казалось, разгораясь всё сильнее и ярче. Старший инквизитор избегал случайных попутчиков. На постоялых дворах сразу уходил в снятую комнату, требуя принести туда ужин. Несмотря на то, что ему хотелось выпустить пар, Эйдан упорно не давал себе возможности сделать это, опасаясь, что может зайти дальше обычной драки. Он хотел крови. Впервые в жизни Эйдан Виллор — холодный, словно лед, убивавший потому, что так требовал Закон, которому он служил — хотел крови. Именно так: крови. Хотелось вгрызться кому-нибудь в горло, рвать плоть голыми руками. Ощутить себя зверем без рамок, дозволенных моралью. Выплеснуть всё, что кипело в крови, выдохнуться и повалиться без сил и чувств. Забыться и не думать. Ни о чем. Ни о деле, ни об Ордене, ни о старшем инквизиторе Гурннисе, ни о Ливиане Ассель.

С тех пор, как Виллор бежал из-под стен Рича, куда заехал сам того не заметив, старший инквизитор планомерно изводил себя размышлениями обо всем, чему стал свидетелем за последнее время. Заставлял себя думать, анализировать, делать выводы, лишь бы избежать чуждых ему чувств к почти незнакомой женщине. И впервые в жизни шейд не смог прийти к каким бы то ни было выводам, потому что в голове его царил настоящий хаос. Кажется, он уже больше домысливал и выдумывал, чем разбирал реальные факты. Но сколько бы он ни издевался над собственным разумом, всегда заканчивал одинаково: вспоминал тот душевный покой, который ощутил в доме госпожи Ассель. И тогда мысли, фантазии, притаившиеся на время, набрасывались на инквизитора, словно одичалые звери. Вгрызались в душу, в сердце, в кровь. И всё, что видел мужчина, — это глаза цвета темного янтаря с отраженными всполохами огня.

— Словно бес из Мрака, — стонал Эйдан, схватившись за голову.

Он метался по снятой комнатке, распахивал окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха, крушил скупую меблировку, а утром платил хозяину за учиненный разгром. Но это не помогало избавиться и от трети снедавшего его напряжения. В минуты своего бешенства шейд даже ждал, что сейчас кто-нибудь сунется к нему, чтобы призвать к порядку или выдворить с постоялого двора, но люди, будто чувствовавшие, что за зверь бушует за запертой дверью, ни разу не приблизились к нему.

А еще старший инквизитор думал о ведьме. Вспоминал ее, до мельчайших подробностей, словно рисовал портрет своего главного врага. Только вот счет предъявить было некому. Ведьма сдохла — легко, безболезненно. Слишком быстро. Тогда ему было всё равно, как это произошло, а сейчас… Сейчас Виллор жалел до зубовного скрежета, что не насладился криками ее боли, когда огонь должен был пожирать ее.

Впрочем, костер был разложен только из-за местных жителей, которые пытались отбить ведьму, мешали инквизиторам, а потом кричали и умоляли пощадить ее. Всего лишь в назидание. Казнить отступника могли быстро и без лишнего шума. Вздернуть на дереве, перерезать горло — как угодно, главное было привести приговор в исполнение. Но деревенские сунули свои носы…

«Она добрая, шейд инквизитор!» — так кричала какая-то женщина с одутловатым лицом.

«Пощадите, благородный шейд! Мирис мухи не обидела, пощадите!»

«Она спасла моего сына, когда он болел! Лекарь не смог, а Мирис выходила…»

Пощадите… Спасите… Услышьте… Молим вас!!!

— Есть закон! — выкрикнул тогда Виллор, глядя на деревенских жителей, стоявших перед ним на коленях. — Закон нашего короля! Вы пойдете против своего государя? Против закона?! Кого я вижу здесь? Бунтарей? Изменников? Врагов королевства?

И они сдались. Еще слышались выкрики, но и они скоро прекратились, потому что до людей дошло, кому они пытаются перечить и каковы могут быть последствия. Гвардия короля, которая придет за бунтовщиками, или два инквизитора с отрядом, которые пришли за одной ведьмой? Выбор оказался очевиден. Жители деревни готовы были просить за ведьму, но не умереть за нее. И тогда, чтобы преподать урок, Виллор приказал привязать ведьму к столбу и обложить соломой.

«Инквизитор!» — Ее крик, забытый мгновенно, теперь звучал в ушах шейда, словно он только что его услышал.

«Ты сгоришь, инквизитор», — так она сказала, и Эйдан уже чувствовал запах гари, но… Но! Отказывался признавать, что проклятье коснулось его, просочилось сквозь защиту, которую имел каждый инквизитор, получивший мантию. Они имели броню против заговоров, проклятий, сглаза, магии. Перстень-указатель, щит и отличительный знак. В нем скрывалось так много…Защита была уникальной и универсальной, поэтому маги бежали — они знали, что их чары бессильны против служителей инквизиции. Король, дед ныне правившего монарха, создавая Орден, позаботился о братьях, наделив их этим непременным атрибутом. И что же теперь? Проклятье лесной ведьмы пробило заслон, который не удавалось пробить и сильным магам? Бред!

— Бред, — зло буркнул Виллор и сорвал с головы капюшон плаща.

Что в нем толку, если он уже не спасает от влаги? Эйдан мотнул головой, разбрызгав воду с волос, задрал лицо кверху, открыл рот и поймал несколько капель. После криво усмехнулся и сплюнул дождевую воду в вязкую грязь. Хвала всему святому, до Дарга оставалось уже немного, а там шейд знал, куда направится в первую очередь и что сделает.

— Эй! — Оклик раздался неожиданно. Шейд обернулся, но не увидел кричавшего. — Да-да, ты.

Виллор посмотрел в другую сторону и увидел лакея. Его ливрея, лицо, волосы были перепачканы в грязи. Похоже, слуга успел хорошо изваляться, прежде чем отправился искать помощь. А то, что он ищет помощь, шейд понял сразу — позади мужчины виднелся экипаж.

— Помоги.

Лакей махнул рукой и развернулся, собираясь вернуться к экипажу, явно посчитав, что проезжий уже спешит следом.

Шейд с интересом оглядел себя и хмыкнул. Простая дорожная одежда, забрызганные грязью сапоги, промокший насквозь плащ, чьи полы были давно и безнадежно загажены, без сопровождения и охраны… Да, вполне себе простолюдин. А единственное указание на то, что Виллор принадлежит Ордену, скрывалось под перчаткой. Он еще раз поглядел на экипаж и… развернул коня в его сторону. Эйдан вдруг увидел возможность выплеснуть скопившуюся злость хотя бы в брани и физической нагрузке.

Последняя мысль неожиданно развеселила инквизитора, и он, откинув голову назад, расхохотался. Сколько он уже видел этих телег, возов, карет? Любопытно: если бы взялся помогать хотя бы половине, чувствовал бы сейчас эту разъедающую, будто кислота, ярость или же уже стал милее маленького котенка? Едва усмирив истеричный порыв веселья, шейд опять зашелся в новом приступе смеха.

— Котенок, — выдавил Виллор и затрясся в уже беззвучном хохоте.

Лакей, успевший удалиться, обернулся и нахмурился. Он провел по лицу грязной ладонью, пачкая его еще больше, и осторожно позвал:

— Эй, ты… Как там тебя? Езжай с миром. Мы сами как-нибудь.

— Ну… ну уж нет, — выдохнул Эйдан. — Позвал так позвал.

— Ты не в себе, братец, — лакей покачал головой. — У нас знатная шейда, нечего…

— Поздно, — неожиданно успокоившись, ответил инквизитор. — Я не меняю своих решений.

— Я меняю, — с вызовом произнес мужчина, но осекся, когда встретился со взглядом незнакомца и услышал краткое:

— Не беси.

— Да кто ты…

— Шейд Виллор, к твоим услугам… братец, — ответил инквизитор, усмехнулся, заметив оторопь лакея, и проехал мимо него.

— Простите меня за дерзость! — крикнул вслед мужчина, но Виллор лишь отмахнулся, так и не оглянувшись.

Он приблизился к скособоченной карете, присвистнул и спешился. Грязь отвратительно чавкнула, тут же присосавшись к сапогам старшего инквизитора. Он выругался вполголоса и поднял взгляд на окошко богатого экипажа. На него смотрела хорошенькая женщина, и Виллор склонил голову, приветствуя ее. Взгляд темно-зеленых глаз скользнул по лицу мужчины, и владелица кареты вдруг зарделась. Шейд насмешливо изломил бровь, женщина отпрянула от окошка, но уже через мгновение снова выглянула, отыскивая взглядом неожиданного помощника. Однако Эйдана эта игра взглядов занимала мало, и он направился к кучеру.

При экипаже оказалось трое лакеев, значит, шейда действительно была знатной. Ее имя, которое произнес один из слуг, сразу же выветрилось из головы Виллора, как ненужная информация. Ни сводить более близкого знакомства, ни принимать какой-либо благодарности после инквизитор не собирался. Благородная шейда не могла удовлетворить нынешних желаний Виллора, и задерживаться подле кареты дольше, чем того требовала ситуация, он не собирался. И без того непогода значительно задержала его в пути.

Возле кареты находились только кучер и один лакей с ружьем — охранял свою хозяйку, пока второй пошел звать кого-нибудь на помощь. Третий лакей вскоре вернулся с охапкой хвороста и несколькими толстыми палками, найденными в прилегающем лесу.

— Глубоко увязла, — заметил Виллор.

— Так ведь пытались вытащить, благородный шейд, карета и увязла еще больше, — почесал в затылке кучер.

— Думали, что несильно… — лакей с ружьем махнул рукой и сунул оружие кучеру.

— Вы перепачкаетесь, — заметил тот, кто позвал инквизитора. — Простите, я не разглядел…

— Мы не на приеме у Его Величества, — усмехнулся шейд.

— Как вам будет угодно, благородный шейд, — поклонился мужчина.

Виллор привалился плечом к экипажу, ожидая, пока третий лакей подложит под колеса принесенный хворост и палки. Кучер деловито руководил им с козел кареты, лакей бросал на него косые недовольные взгляды, но при знатном помощнике не решался вступить в перепалку. Наконец он отошел, и мужчины налегли на карету, кучер щелкнул кнутом, и лошади дернулись, с громким чавканьем вытаскивая копыта из грязи.

— Н-но-о, поскуды! — орал он, продолжая щелкать кнутом. — Иди, говорю, клячи полудохлые!

— Поднажми, — сипел рядом второй лакей. — Идет вроде.

— Ни к каким бесам она не идет, — натужно отвечал второй.

— Вас на хлебе и воде держат? — усмехнулся инквизитор, не обращая внимания на брызги, летящие в лицо.

— Мясо каждый день едим, благородный шейд, — осклабился первый лакей. Его белозубая улыбка на черном от разводов грязи лице смотрелась пугающе.

— Даже вина выдают, — просипел третий лакей. — И жалованье… хо-ор-р-ро-о-ошее!

Окончание слова вырвалось вскриком, и карета выбралась из плена. Мужчины шумно выдохнули. Первый лакей уперся ладонями в колени. Второй обернулся к шейду и невольно хмыкнул:

— Ну и лицо у вас сейчас, ваше благородие, прям бес чистый.

— Бес чистым не может быть по своей сути, — усмехнулся Эйдан, стянул с руки перчатку и полез за платком. На его пальце блекло блеснул перстень, и лакей подавился собственным смешком. Старший инквизитор заметил, как вдруг побледнел мужчина, бросил взгляд на свою руку и невозмутимо спросил: — Вас что-то смутило, друг мой?

— П… простите, брат инквизитор, я не знал, я не думал…

— Ты считаешь, братец, что инквизиторы не могут оказать обычной человеческой помощи? — приподнял брови Виллор и похлопал лакея по плечу. — Выдыхай, дружок, ты выживешь.

— Правда? — Улыбка мужчины вышла глуповатой.

Шейд скривился:

— Ты только что испортил мне всё удовольствие от доброго дела.

— Простите…

— Оставь, — отмахнулся Эйдан, выкинул уже грязный платок и подошел к дверце кареты. Она тут же приоткрылась, и Виллор понял, что его ждали. — Лучше не съезжайте с тракта. Объезжие пути ныне не лучше, а встретить помощь на порядок меньше. Удачной дороги, благородная шейда.

Инквизитор хотел уже направиться к своему коню, которого привязал к дереву, но его остановил голос шейды:

— Я так благодарна вам за помощь и даже не знаю имени своего спасителя.

Эйдан еще раз взглянул на миловидное личико, хотел просто представиться, но не удержался от насмешки:

— Думаю, имена ваших лакеев вам знакомы. Дельные ребята. А мое имя Виллор. Эйдан Виллор, шейда. Еще раз удачного пути.

— Я могла бы отплатить вам за вашу доброту…

— Деньги меня не интересуют, — усмехнулся Эйдан. — Больше вы ничем мне отплатить не сможете. Разве что доберетесь до вашей цели без новых приключений. Всего хорошего.

— Но шейд Виллор, вы даже не выслушали…

Инквизитор взглянул в глаза женщине, и она замолчала, смущенно потупившись.

— Всего хорошего, шейда, — твердо повторил Виллор и направился к своему коню. Больше его никто не остановил.

До Дарга мужчина добрался уже через час с небольшим и выдохнул с облегчением, когда скакун ступил на мощеную дорогу. Встреченный инквизитором страж правопорядка с подозрением поглядел на перепачканного всадника, но останавливать не стал, потому что тот свернул на улицу, ведущую в квартал развлечений. Лишь усмехнулся и покачал головой, решив, что вернулся кто-то из молодчиков какого-нибудь дельца с не слишком чистыми руками. Стражи Дарга имели с таких господ свой куш и без надобности не трогали.

Шейду было плевать на то, как он выглядит и что думает о нем мелкий служака. На душе его всё еще царило раздражение, но отвлечься вполне удалось, пока он помогал вытаскивать карету. И некоторую часть дороги Виллор сознательно думал об этом, отвлекаясь от уже надоевших прежде размышлений. Отметил, что при желании мог бы завести короткую интрижку с шейдой — она им явно заинтересовалась, — но расшаркивания и салонная болтовня были не тем, чего желал инквизитор. То, чего сейчас хотел благородный шейд, вряд ли пришлось бы по вкусу изнеженной даме. Зато он знал, где сможет найти то, что ему нужно.

«Веселый квартал» — именно то место, куда он решил заглянуть до того, как примется за дело.

— Господин, в доме матушки Розы о вас позаботятся с любовью… — начал было зазывала, и Виллор повернул коня в его сторону. Полный мужчина с маслеными глазками тут же широко улыбнулся и низко склонился. — Вы сделали отличный выбор…

— Поглядим, — прервал его шейд, спешиваясь. — Позаботься о моем жеребце.

Кинул зазывале поводья, после монету, и тот легко поймал и то, и другое. Попробовал монету на зуб, думая, что посетитель не видит, и расплылся в новой улыбке.

— Ваш конь будет доволен так же, как и вы, добрый господин, — заверил мужчина.

— Было бы забавно, — усмехнулся себе под нос Виллор и толкнул дверь в «Приют матушки Розы».

Стоило двери открыться, как раздался мелодичный перезвон колокольчика. Навстречу шейду устремилась уже немолодая женщина в скромном платье темно-вишневого цвета. Матушка Роза оказалась внешне приятной, с благородной сединой в черных волосах, собранных в высокую прическу. Опрятная, аккуратная, она производила благоприятное впечатление. Должно быть, в молодости матушка Роза была по-настоящему красива и, наверное, востребована в своей профессии, раз смогла скопить деньжат и открыть свой «Приют».

— Доброго вечера, благородный шейд. — Голос ее был низкий, с легкой хрипотцой. Кем был ее новый посетитель, матушка определила с ходу. Опыт, похоже, у нее был немалый. — Мы сумеем о вас позаботиться…

— То, что нужно, — остановил ее Эйдан. — В первую очередь горячую ванну, ужин, и было бы неплохо, если бы к утру мне вычистили одежду.

— О-о, благородный шейд решил остановиться в «Приюте» до утра? — Улыбка «матушки» стала не просто вежливой — она засияла гостеприимством. — А иные желания?

— Имеются, — усмехнулся Виллор.

Хозяйка борделя махнула рукой, и юркая горничная приняла мокрый грязный плащ посетителя. Роза усадила инквизитора на мягкий диван, предложила горячительных напитков, после хлопнула в ладоши, и по лестнице застучали каблучки прелестниц. Девушки спустились вниз. Они поклонились посетителю, затем приняли соблазнительные позы, но Эйдан тут же поморщился:

— Без кривляний. Я не зеленый мальчишка и выбираю не по тому, как красиво мне покажут зад или грудь.

Девушки застыли на месте, больше не извиваясь. Кто-то тут же опустил взгляд, ощущая неловкость. Матушка Роза, присевшая рядом с шейдом, поерзала, явно чувствуя то же самое. Отчего-то посетитель вдруг насторожил ее, но предполагаемая оплата услуг да и опыт по части странностей клиентов удержали женщину от желания выпроводить мужчину с чистыми голубыми глазами и холодным жестким взглядом.

Виллор остался равнодушен к смущению девушек и нервным вздрагиваниям хозяйки борделя. Он неспешно оглядывал предложенный товар. В общем-то, ему было всё равно, кого использовать сейчас для своих желаний, и все-таки шейд не спешил. Он сделал глоток вина из бокала, отставил его и остановил взгляд на хрупкой блондинке с большими синими глазами. Она заметно выделялась ростом и сложением. Острые холмики небольших грудей, натянувших ткань светлого пеньюара, казалось, принадлежали подростку, но не взрослой женщине. Девушка и сама выглядела едва ли не ребенком. И если бы совсем не детский взгляд, сейчас нагловато оценивающий посетителя, Виллор решил бы, что ему подсовывают дитя, не вошедшее в пору.

— Сколько ей лет? — спросил Эйдан, указывая на маленькую куколку с порочным взглядом прожженной шлюхи.

— О-о, — протянула матушка Роза. — Вас заинтересовала Ромашка, благородный шейд? Милейшее создание, мастерица…

— Сколько ей? — Вопрос прозвучал с раздражением. — Выглядит совсем юной.

— Ромашка уже перешагнула порог дозволенного возраста, — поспешила заверить мужчину хозяйка борделя. — Ей двадцать один год, но комплекцией действительно напоминает ребенка. Знаете, иногда заходят господа, у которых… не совсем обычный вкус. Ромашка умеет притвориться невинной малышкой. Я запрещаю в таких случаях брать девушку… куда принято, чтобы не раскрыть наш маленький секрет. Девушки умеют доставлять наслаждение разными способами, и этого таким господам вполне хватает. Вы не подумайте, благородный шейд, я не нарушаю законов! У меня работают…

— Я вас понял, матушка Роза, — кивнул Виллор. — Кто из девушек приемлет грубое обращение?

— Вас интересуют удовольствия погорячей, — понятливо кивнула женщина. — Только Незабудка у нас из новеньких и еще не имеет необходимого вам опыта. Она стоит с левого края. Но хочу вас предупредить, благородный шейд, что тело — это инструмент девушек, которым они зарабатывают себе на хлеб, и увечья…

— Я не животное, — отмахнулся инквизитор. — Никого увечить я не намерен, как и оставлять раны. Поутру девушка сможет продолжить… зарабатывать себе на хлеб. — Он снова оглядел девушек и остановил взгляд на Незабудке.

Из всех, кто сейчас стоял перед ним, Виллора заинтересовала лишь она, несмотря на предупреждение матушки Розы. У девушки были карие глаза, темные волосы и, в отличие от остальных, на ней было надето платье. Простое, даже скромное, и под платьем не было корсета. Естественная, со скромно потупленным взором, Незабудка вдруг напомнила совсем другую женщину…

— Она, — уверенно ткнул пальцем в девушку Эйдан.

— Но… — попыталась возразить женщина, памятуя о желаниях посетителя, однако тот лишь бросил:

— Не съем. — Поднялся с диванчика и направился к девушке, ничем не напоминающей цветок, название которого стало ей именем в цветнике матушки Розы. — Веди.

— Благородный шейд, — поспешила следом хозяйка борделя, — обычно я беру оплату…

— Пришлите мне счет в комнату Незабудки, — велел Виллор. — Расчет до утра. И не забудьте прочих пожеланий.

— Разумеется, — склонилась матушка Роза.

Уже с верхней площадки Эйдан посмотрел вниз: девушки провожали его взглядами, на лице хозяйки борделя царила задумчивость. Ничего из творящегося в головах обитательниц «Приюта» старшего инквизитора не интересовало. Он снова поглядел на выбранную им девушку. Незабудка робко обернулась и указала рукой на последнюю дверь комнаты с левой стороны коридора.

— Прошу, благородный шейд. — Голос у нее оказался негромким, приятным.

Мужчина приветливо улыбнулся, и девушка вновь смущенно потупилась. Виллор мягко подтолкнул вперед Незабудку. Она первой вошла в комнату, но сразу остановилась, нервно отдергивая манжет на рукаве. Девушка заметно волновалась. Эйдан остановился перед ней, подцепил подбородок двумя пальцами и мягко задрал голову, заставляя смотреть себе в глаза:

— Боишься меня? Не лги.

— Да. — Ответ прозвучал так тихо, что шейд едва расслышал его.

Он выпустил подбородок Незабудки и провел по щеке костяшками пальцев.

— Как тебя зовут?

— Незабудка, благородный шейд.

Она снова потупилась, но мужской палец, подставленный под подбородок, вынудил продолжить смотреть в завораживающую глубину ясных глаз инквизитора.

— Настоящее имя.

— Астина, благородный шейд.

— Ты можешь называть меня Дан.

Эйдан снова улыбнулся — мягко, ласково. На щеках Астины еще ярче разгорелся румянец. Теперь она не отрывала взгляда от лица пугающего ее мужчины, с затаенным интересом рассматривая его, привыкая. И когда шейд отошел, Незабудка окинула его статную фигуру уже по-настоящему женским оценивающим взглядом.

— Помоги мне раздеться, Астина, — всё так же мягко, не повышая голоса и не добавляя повелительных ноток, сказал Виллор.

— Как будет угодно благородному шейду, — опомнилась девушка. Она поспешила к клиенту, суетливо принимаясь расстегивать его сюртук, но замерла, когда он остановил ее властным жестом и покачал пальцем перед носом:

— Дан, — уже тверже произнес шейд. — Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне по имени.

— Как будет угодно… — залепетала девушка и закончила шепотом под пристальным взглядом инквизитора: — Дан.

И тут же была вознаграждена новым ласковым касанием к своей щеке.

— Продолжай, — улыбнулся Эйдан.

— Хорошо… Дан. — Она слабо улыбнулась в ответ. Но всё также бестолково и суетливо продолжила бороться с пуговицами на сюртуке.

Виллор накрыл ладонью руку Астины, останавливая ее. Девушка вскинула голову, заглянула в глаза мужчины и встретилась с добродушной насмешкой.

— Как давно ты работаешь у матушки Розы? — спросил шейд.

— Месяц, — ответила Незабудка, выдохнула, и мужская ладонь исчезла. Пуговица поддалась, за ней следующая, и еще одна…

Девушка начала успокаиваться. Она вспомнила все поучения хозяйки, теперь искоса взглянула на клиента, закусила губу, пытаясь изобразить желание, но вновь увидела, как он укоризненно покачал головой.

— Я не люблю, когда мне лгут, — сказал он, откидывая в сторону уже снятый сюртук. — Я хочу, чтобы ты была со мной искренна. Будь собой, Астина, и наше знакомство окажется приятным для обоих. Я был услышан?

— Я услышала, Дан, — кивнула девушка.

Немного позже, сидя в горячей ванне, Виллор с интересом наблюдал за девушкой, смущенно топчущейся в дверях. Похоже, для нее всё происходившее было впервые. Она не знала, что делать и мучилась этим.

— Намыль меня, — помог ей инквизитор.

— Хорошо, Дан, — кивнула Астина, отмирая.

Она приблизилась, стыдливо отведя взгляд от обнаженного мужского тела. Взяла кусок мыла и несмело провела по широкой мужской груди.

— Сколько мужчин у тебя было за этот месяц? — спросил Виллор.

Ему было всё равно, сколько мужчин было у Незабудки с того момента, как она появилась в «Приюте», но девушка оказалась слишком скованной, и это предполагало очередной спектакль со стонами — такими же фальшивыми, как и желание, которое разыграет перед ним стыдливая обитательница «цветника» матушки Розы. Шейда это не устраивало.

— Трое, Дан, — ответила она, продолжая намыливать инквизитора.

— Ты пришла сюда девственницей?

— Да. — Рука с мылом замерла. Девушка густо покраснела.

— Зачем ты пришла в бордель?

— Матушка Роза не любит, когда ее заведение так называют. Мы зовем наш дом «Приютом», потому что всегда рады гостям и готовы угодить им, — заученно произнесла Незабудка и вздрогнула, когда горячая влажная ладонь накрыла ей рот и Эйдан поцокал языком:

— Мы договорились, Астина, помнишь? Уроки матушки Розы ты повторишь с другим мужчиной, я в них не нуждаюсь. Зачем ты пришла в «Приют»?

Девушка покусала губы, но все-таки ответила:

— Год назад умер мой отец. Он оставил много долгов, и кредиторы требуют вернуть деньги или угрожают долговой ямой. Мама слегла, и я оказалась единственной, кто может зарабатывать. Поначалу я устроилась горничной в дом знатных шейдов. Жалование мне назначили небольшое, его хватило лишь на лечение мамы. А потом хозяин начал домогаться, и я подумала… — Астина бросила быстрый взгляд на Эйдана и вновь спряталась за густыми ресницами. — Я подумала, однажды хозяин изнасилует меня, и я потеряю свою невинность за так. Так если мне всё равно не видать замужества… Никому не нужна невеста с долгами… Так вот, я подумала: к чему мне терять невинность в угоду жирному ублюдку? Простите, я не хотела о знатном шейде…

— Продолжай, — с мягкой улыбкой подбодрил Виллор. — Ты решила получить хорошие деньги за свою невинность.

— Да, — кивнула Незабудка и взяла ковш, чтобы смыть мыло с груди и плеч инквизитора. — Я уже слышала, что такое возможно. Мой хозяин, этот бесстыжий боров, как-то сказал об этом. Он насмехался, а я запомнила. Потом пришла в «Веселый квартал» и узнала, сколько будет стоить мое девство. К счастью, я зашла сюда. Матушка Роза заботится о нас лучше, чем многие хозяйки в других… борделях. Она назначила хорошую цену и обещала подобрать клиента, который будет со мной ласков. Господин Лин и вправду оказался неплохим и даже терпеливым. Я очень боялась… Он…

— Это лишние подробности, — улыбнулся Виллор, подставляя спину Астине. — После этого ты решила остаться в «Приюте»?

— Да. Я взяла расчет у своих прежних хозяев и вернулась сюда. Моего первого заработка оказалось достаточно, чтобы вернуть самый большой долг. А с одним из кредиторов я расплатилась здесь. Он оказался одним из клиентов матушки Розы. Это был мой третий мужчина. Теперь вот вы, благородный… Дан. — Девушка ненадолго замолчала, помялась, явно собираясь о чем-то спросить. Виллор ждал, не желая сбивать Незабудку. Наконец она решилась: — Вы хотите сделать мне больно? Я слышала, о чем вы спрашивали матушку Розу. Девушки рассказывали о том, как это происходит.

— Пока я хочу просто смыть дорожную грязь, — усмехнулся инквизитор. Он поднялся в полный рост и повернулся лицом к Незабудке. — Сверху ты уже помыла, Астина. Пришло время помыть снизу.

— Ох, — прерывисто вздохнула девушка, стремительно опуская глаза.

— Асти-и-на-а, — проникновенно позвал шейд. — Я жду.

— Да-да, я сейчас, — пробормотала она, комкая пальцами подол платья.

— Как же ты расплачивалась с кредитором, если даже опасаешься взглянуть на орган, который уже трижды принимала в себя? — насмешливо спросил Виллор.

— Я позволила делать всё, чего хотел господин, — прошептала Астина, изо всех пытаясь взять себя в руки.

— И чего же он хотел?

Она опять залилась краской, и Эйдан подумал, что зря выбрал эту девушку. Она начинала утомлять своей стыдливостью.

— Астина, если ты хочешь завтра расплатиться еще хотя бы с одним кредитором, тебе нужно вспомнить о профессии, которую ты выбрала. Иначе мне придется взять другую девушку. Дай мне руку.

Незабудку отчетливо всхлипнула, но протянула руку по-прежнему не глядя. Инквизитор несильно сжал ее запястье и направил руку на то место, которого так упорно избегала взглядом девушка. Она вздрогнула, попыталась убрать руку, но шейд не позволил.

— Чего захотел кредитор?

— Целовать меня, — прошептала девушка. — Он хотел целовать меня… там.

— Тебе понравилось? Ты можешь рассказывать, продолжая мыть меня. Давай же, Астина, я жду.

И она подчинилась. Заставила себя посмотреть на мужской орган, судорожно вздохнула и принялась бережно намыливать.

— Говори.

— Сначала мне было очень стыдно, — начала Незабудка. — Я закрыла глаза, чтобы не видеть того, где лежит кредитор. А потом, когда он… поцеловал, попросила остановиться. Но господин велел лежать смирно и не мешать ему. Это было… странно. Я чувствовала себя течной сукой, которую вылизывает кобель. А потом… потом мне стало приятно.

— Ты стонала, Астина?

— Д-да, — запнувшись, призналась девушка. — И даже вскрикнула один раз, когда стало совсем хорошо. Потом господин довел сам себя до наслаждения и излился мне на грудь. После этого написал расписку об уплате долга.

— Ты ждешь, что он снова сделает с тобой это, Астина?

— Я была бы не против такого клиента. — Она подняла взгляд на шейда. Тот смотрел сверху вниз на девушку острым, даже хищным взглядом. Незабудка гулко сглотнула: — Я его помыла, Дан.

— Я вижу, — усмехнулся инквизитор. — Ты уже ублажала мужчину ртом?

— Нет, никогда, — мотнула она головой и хотела отстраниться, но на затылок опустилась ладонь шейда. — Вы хотите…

— Хочу, — кивнул он и сжал в кулак волосы Незабудки, вынуждая ее удерживать голову на уровне его паха. — Половину дела ты уже сделала, осталось довести его до конца. Тебе ведь рассказывали, как доставить удовольствие мужчине таким способом?

Вместо ответа Астина снова поглядела в лицо шейда, облизала пересохшие губы. Виллор приподнял брови, усмехнулся:

— Лакомство подано, прелестница, — и притянул голову девушки еще ближе.

Она отчаянно зажмурилась, судорожно вздохнула и решилась. Эйдан некоторое время наблюдал за неумелыми попытками доставить ему удовольствие, но вскоре откинул голову назад и закрыл глаза…

— Эйдан…

Инквизитор прерывисто вздохнул. Перед внутренним взором пронесся один из снов, которые так часто теперь терзали по ночам старшего инквизитора. В том сне Ливиана Ассель сидела на подоконнике и смотрела в окно на дождь, расчертивший темноту за стеклами. Опять пылал камин, и вдова в отсветах его пламени казалась особенно трогательной, беззащитной.

— Ливиа, — позвал шейд, и она повернула голову в его сторону. Улыбнулась и протянула руку.

— Иди ко мне, — позвала женщина…

В том сне они занимались любовью на подоконнике, и в глазах госпожи Ассель не было и намека на равнодушие. Они были затянуты поволокой желания, и имя инквизитора срывалось с влажных уст сладостным стоном…

— Вы излились, Дан. Вам понравилось? Я смогла доставить вам наслаждение?

Голос был так неуместен, так нелеп… Он не мог звучать в этом воспоминании, не мог нарушить гармонию мыслей и ощущений, царящую сейчас в душе Эйдана Виллора. Шейд с бешенством взглянул вниз на девушку, смотрящую на него с робкой улыбкой. Астина побледнела и отпрянула. Движение было столь резким, что она не удержалась и упала на пол. Прикрыла лицо тыльной стороной ладони и с испугом зажмурилась. Девушке стало по-настоящему страшно под тяжелым испепеляющим взглядом.

Виллор мотнул головой, отгоняя очередное наваждение.

— Всё хорошо, — сипло ответил он и откашлялся, но голос всё еще звучал сдавленно. — Можешь сказать матушке Розе, что ты хорошая ученица. А сейчас уйди.

— Но я еще не домыла вас…

— Уйди, — глухо повторил шейд. — Я домоюсь сам.

Незабудку спешно вскочила на ноги и юркнула за дверь ванной комнаты. Эйдан опустился обратно в остывающую воду и протяжно застонал.

— Да как же выкинуть тебя из головы? — с тоской вопросил он у далекой госпожи Ассель. Наконец с гневом ударил ладонью по бортику ванной и рявкнул: — К бесам! — Затем схватил кусок мыла, с остервенением намылился заново, словно надеялся, что это поможет смыть горьковато-терпкий осадок после недавнего витка своего наваждения, подарившего физическую разрядку благодаря стараниям начинающей шлюхи.

Когда он вышел из ванной комнаты в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, Незабудка ждала своего клиента за уже накрытым столом. Грязной одежды в комнате не было, зато на краю стола, на серебряном подносе лежал счет от матушки Розы. Деньги, оружие и перстень остались на том же месте, куда Виллор положил их. Впрочем, на страже был невидимый Горт. Даже если кому-нибудь и взбрело бы в голову обокрасть старшего инквизитора, верный зверь не позволил бы этого сделать. Но в «Приюте» не желали позорить свое заведение воровством.

— Ужин подан, благородный шейд. — Девушка вскочила с места и склонила голову.

Ее лицо было бледным. Похоже, Астина всё еще переживала из-за порыва гнева своего клиента. Она не понимала его истоков, а Виллор не собирался объяснять. Он сел на второй стул и поманил к себе Незабудку.

— Иди ко мне. — Шейд хотел сказать это мягко, но вышло приказом, и Астина не посмела его ослушаться.

Когда она села на колени к пугавшему ее мужчине, Виллор ощутил дрожь девушки. Инквизитор закрыл глаза, выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь вернуть то состояние, в котором вошел в комнату Незабудки. Расслабился и посмотрел на нее с ласковой улыбкой. Улыбка была больше похожа на оскал, и Астина вздрогнула. Когда Эйдан поднял руку, девушка дернулась, словно он собирался ее ударить.

— Не бойся, — сухо велел шейд. — Твой страх злит меня. Я не собираюсь тебя бить, хватит вздрагивать. Просто расслабься и помоги расслабиться мне.

— Я сделала вам неприятно, благоро… — Она осеклась под его тяжелым взглядом. — Дан.

— Я же сказал, что ты умница. У тебя всё вышло как надо, — подавив новый виток раздражения, ответил инквизитор.

— Вы стонали. — Незабудка робко улыбнулась. — И так сильно прижали мою голову…

— У меня нет желания обсуждать, как это происходило, — оборвал ее Виллор. — Налей нам вина. Я хочу, чтобы ты выпила со мной.

— Хорошо, Дан.

Астина разлила вино по бокалам и подала один инквизитору. Он отсалютовал ей и осушил свой бокал за один раз. После взглянул на девушку, заново осматривая ее.

— На тебе есть белье, Астина? Сними. Платье оставь, а белье сними.

Пока девушка спряталась за ширмой, Эйдан сам наполнил свой бокал, опять осушил его и налил в третий раз. Хмель уже побежал по венам, воспламеняя кровь. И когда Незабудка вновь появилась, шейд поманил ее к себе. Усадил на колени и вручил отставленный бокал.

— За покой в душе, — криво усмехнулся Виллор. — Пей, Астина.

Она послушно кивнула, соглашаясь. После сделала маленький глоток вина, но шейд удержал бокал у ее губ, вынуждая ополовинить его. Затем сам забрал из рук хрупкий сосуд, поставил его на стол и заглянул в глаза Незабудке. Они были темнее, чем у Ливианы Ассель. Другой разрез, другой взгляд — ничего похожего. Не та…

— К бесам, — сипло выдохнул Эйдан, разлив остатки вина. — За что ты хочешь выпить, Астина?

— За любовь, — смущенно улыбнулась она.

— За любовь, — эхом повторил старший инквизитор. Хмыкнул и вдруг расхохотался, откинув голову. — За любовь! За проклятую, дери ее бесы, любовь! И за упокой ведьмы Мирис, — так же внезапно успокоился Виллор. — Надеюсь, бесы не дают ей покоя. — После ударил своим бокалом о бокал Астины. — Значит, за любовь.

Он первым допил вино, отставил бокал и потребовал у девушки:

— Пей еще.

— Но…

— За любовь, Астина, — зло усмехнулся шейд.

Она не осмелилась ослушаться. Снова поднесла бокал к губам, и в этот раз Виллор заставил ее выпить всё, что было налито. Незабудка поперхнулась, пока глотала вино против воли, и теперь Эйдан смотрел, как по подбородку девушки тянется розовая струйка. Капля доползла до шеи Астины. Шейд вырвал из ее рук бокал, не глядя вернул на стол и, обхватив голову девушки ладонями, провел языком по шее, ловя исчезающую каплю. Повторил ее путь, поднимаясь выше, и, добравшись до губ Незабудки, с жадностью прижался к ним. А когда оторвался, она ответила ему ошалелым взглядом. В расширившихся зрачках инквизитор увидел свое отражение.

— Не так, — хрипло произнес он.

Схватил со стола подсвечник, поднес ближе, и теперь в глазах Астины плясали язычки пламени.

— К бесам, — в который раз простонал шейд.

— Что…

— Заткнись, — глухо велел Виллор. — Не смей открывать рот.

Он поставил подсвечник назад на стол, сжал в кулаке волосы Незабудки на затылке и опять впился в ее губы. Грубо, остервенело. Прокусил губу Астине, и ее вскрик, смешавшийся с привкусом крови на языке, стали последней каплей в чаше контроля над собой старшего инквизитора. Зазвенела посуда, сметенная со стола рукой шейда, снова вскрикнула Незабудка, когда он рывком пересадил ее на стол. Не разрывая сумасшедшего поцелуя, сорвал со своих бедер полотенце и овладел девушкой, мало заботясь о том, насколько она готова принять мужчину.

Пальцы Астины впились в широкие плечи, оставив на них красные следы от ногтей. Шейд толкнул девушку на спину, рванул платье на ее груди, и костяные пуговки застучали мелкой дробью по поверхности стола, слетели на пол, но никто уже не обратил на это внимания. Под платьем обнаружилась сорочка. Виллор издал горловое рычание и схватил нож, сметенный его рукой на другой конец стола.

Астина испуганно вскрикнула, но мужчина лишь распорол ткань сорочки, освобождая полные груди. После отбросил нож в сторону. Полубезумный взгляд шейда остановился на освобожденных округлостях, колыхавшихся в такт толчкам. Он до боли сжал пальцы на бедрах Незабудки, продолжая вколачиваться в нее, и девушка, следящая за лицом, искаженным звериным желанием, вдруг застонала, ощутив ответное возбуждение. Виллор закрыл глаза, откинул назад голову, толкнулся в последний раз и закусил губу, потому что с языка почти сорвалось женское имя, ставшее для шейда наваждением. Он гулко застонал и содрогнулся всем телом… После тяжело навис над Незабудкой. Рваное хриплое дыхание вырывалось из сухого горла.

— Дан…

— Помолчи, — все еще задыхаясь, велел он.

Затем открыл глаза, некоторое время рассматривал тяжело дышащую девушку, кривовато улыбнулся и провел по ее щеке ладонью.

— Ты умница, Астина.

— Это было так…

— Пока не открываешь рот, — снова оборвал ее Эйдан и, покачиваясь, ушел в ванную.

Оставшись наедине с собой, шейд оперся руками на край ванной и закрыл глаза. В голове и душе царило опустошение. Не было ни одной мысли, и это навевало если и не умиротворение, то хотя бы удовлетворение. И даже когда перед внутренним взором возник облик Ливианы Ассель, Виллор лениво отмахнулся, буркнув:

— Уйди.

После вылил себе на голову ковш холодной воды, потряс ею по-собачьи, стряхивая лишнюю влагу, распрямился и блаженно застонал. В теле разлилась приятная истома и вспоминать о том, что на столе их было трое, шейд не стал. Что бы ни взвинтило его до предела, главное, желанный результат был достигнут. Злость сменилась ленцой и желанием завалиться спать. Даже есть не хотелось. Просто лечь и провалиться в забытье.

Но когда Виллор вернулся в комнату, там еще убирали предыдущий ужин, сметенный на пол в порыве неконтролируемого буйства. Эйдан, не обращая внимания на собственную наготу, прошел к единственному креслу и уселся в него. Горничные, чистящие пол, бросали на шейда короткие взгляды. На щеках одной появился румянец, вторая, покосившись, теперь сосредоточенно занималась своим делом.

— Сейчас принесут новый ужин, — сообщила Астина, закрывшая собой клиента от взоров служанок.

Эйдан уже хотел сказать, что не голоден, но передумал и одобрительно кивнул.

— Вина? — спросила Незабудка, и инквизитор заметил, что она перестала дрожать и чувствовала себя более уверенно.

— Позже, — отмахнулся шейд. Он ухватил девушку за руку и рывком усадил к себе на колени. Незабудка, бросив быстрый взгляд на служанок, потупилась и зарделась. Виллор ждал этого: сейчас он усадил к себе Астину намеренно, желая смутить ее. Он опять просчитал верно чужую реакцию. Впрочем, с Незабудкой это было несложно. Не противник… Не та. Мужчина усмехнулся и закинул на голову руку, скрываясь за свесившейся ладонью.

Ему вдруг захотелось убраться отсюда. И он бы так и сделал, будь его одежда при нем. И если чистая смена белья и рубашка у него были, то с верхней одеждой и плащом дело обстояло хуже. Путешествуя один, старший инквизитор не набирал с собой ни костюмов, ни плащей, ни обуви. Всё, что он взял, было надето на нем, и теперь оставалось ждать, когда вернут одежду после стирки. Виллор едва заметно вздохнул и вздрогнул, когда по его щеке несмело скользнула ладонь Астины.

Шейд открыл глаза и взглянул на улыбку Незабудки.

— Принесли ужин, Дан. Пока всё горячее…

Он выглянул из-за девушки: горничные как раз заканчивали. Молоденькая покосилась в последний раз, заметила, что посетитель глядит на нее, опять зарумянилась, но спрятала улыбку, а не испуг. Виллор усмехнулся: служанка смелее шлюхи.

— Астина, ты не хотела бы сменить профессию? — спросил он. — Например, на место горничной здесь же?

— Я так плоха? — удивленно спросила девушка, поняв его по-своему.

— Нет, — равнодушно улыбнулся Эйдан. — Из-за твоей скромности.

— Это всего лишь неопытность. Девушки говорили, что многие так начинают. Некоторым мужчинам это даже нравится.

— Да, и скромность тоже исчезает, — устало вздохнул Виллор. — Ну что ж, воздадим должное стряпне в «Приюте матушки Розы».

Астина поняла намек и поднялась на ноги, давая мужчине встать с кресла. Она разместилась напротив, подперла щеку кулаком и наблюдала за тем, как шейд со все возрастающей жадностью поглощает ужин. Аппетит, которого не было, теперь проявился, и Виллор уже не отвлекался на разговоры. Незабудка заговорила сама.

— Мне бы хотелось быть такой, как Гиацинта. — Шейд бросил на нее короткий взгляд. Любопытства в нем не было. — Это лучшая девушка матушки Розы. У нее только постоянные клиенты. Очень состоятельные мужчины. Они дарят Гиацинте дорогие подарки, дают деньги сверх того, что платят матушке Розе. Оно и понятно: Гиацинта очень красивая и… умелая. Она может развлечь мужчину не только телом, но и беседой. Танцует, поет, играет на музыкальных инструментах и говорит на двух языках. Скоро Гиацинта покинет нас. Она смогла купить дом и, пока там заканчивают ремонт, живет в «Приюте». Потом будет принимать мужчин у себя, и матушка Роза не сможет потребовать свою долю. — Незабудка вздохнула: — Не знаю, хотела бы я продолжить и вне этих стен продавать себя… Мне бы расплатиться с долгами, скопить денег и покинуть Дарг. Я бы уехала туда, где меня не знают, назвалась вдовой и, может быть, вышла бы замуж и родила детей. Мне очень хочется детей. Говорят, иногда клиенты влюбляются в девушек и даже женятся на них, но я не хочу верить в такие сказки. А вот зарабатывать, как Гиацинта, очень бы хотела. Только я почти ничего не умею…

— Самообразование никто не отменял, — прервал ее шейд. — Если захочешь, ты сможешь самосовершенствоваться. Всё зависит только от тебя, Астина. И в постели, и вне ее.

— Вы позволите мне показать, чему меня еще научила матушка Роза? — спросила девушка, по-прежнему краснея, но изо всех сил стараясь не отвести взгляда.

— Позже, — хмыкнул инквизитор. — Если я не засну.

— Хорошо, Дан. — Глаза Незабудки вдруг сверкнули предвкушением, немало удивив Виллора. Он усмехнулся и вернулся к ужину…

Шейд все-таки уснул. Провалился в сон, как только голова коснулась подушки. Сказались усталость прошедших дней и разрядка, которую он успел получить дважды, и новые желания уже не будоражили старшего инквизитора, дав наконец вожделенное отдохновение. Астина, устроившись рядом, некоторое время смотрела на умиротворенное лицо спящего мужчины. Она осторожно коснулась его волос, затем провела ладонью по щеке, но он никак не отреагировал. Осмелев, девушка свернулась клубочком, накрыла мерно вздымающуюся мужскую грудь ладонью и тихо засопела.

— Эйдан. — Веселый женский голос манит за собой. — Э-эйдан.

Он видит подол светлого платья, мелькнувший за деревом, и устремляется следом. Но уже через мгновение теряет свою добычу из виду.

— Эйда-ан.

Он порывисто оборачивается и успевает увидеть, как из-за ближайшего дерева его манит за собой изящным пальчиком женская рука. Слуха касается негромкий смех, и Эйдан вновь спешит за ускользающей тенью.

— Ливиа, — зовет он, когда вновь теряет след. — Где ты, Ливиа?

Неожиданно на плечи ложатся узкие ладони:

— Всегда с тобой…

Шейд разворачивается и ловит ее в объятья. В глазах цвета темного янтаря веселое лукавство сияет ярче огня, и он тонет в этих глазах. Захлебывается, идет ко дну, но с упорством фанатика готов вновь и вновь погружаться в колдовской омут, потому что…

— Со мной, — повторяет он, ощущая восторг. — Всегда…

— Всегда, — кивает Ливиана, оплетая его шею руками. — Эйдан…

И мир исчезает, растворяется во всепоглощающей нежности.

— Ливиа, — шепчет мужчина, покрывая ее лицо легкими поцелуями. — Ливиа.

Имя словно заветное слово. Оно пьянит, кружит голову.

— Ливиа…

Эйдан накрывает ее губы своими. Этот поцелуй наполнен той тягучей нежностью, от которой распирает все его существо, от которой мужчина задыхается, как только видит одну-единственную женщину. Он даже не замечает, как оказывается лежащим на траве. Ливиана сверху. Она целует его и что-то шепчет. И сколько бы шейд ни вслушивался, он не может разобрать ни слова. Переворачивается, подминая под себя женщину…

— Ливиа…

— Дан… Ох…

Виллор распахнул глаза и мотнул головой. Наваждение сладкого сна еще будоражило кровь и сознание. Инквизитор уставился на девушку, над которой нависал, пытаясь понять происходящее. Почему какая-то комната? Где та роща, наполненная солнечным светом?

— Простите, я не хотела вас разбудить, — шептала Астина, но тут же обняла его лицо ладонями и жарко произнесла: — Я лгу. Я хотела вас разбудить. Не могу забыть того, как вы брали меня. Ваше лицо, ваш взгляд, Дан. Это было…

Шейд со стоном повалился на спину. Опять… Опять! Опять эти сны! Сейчас, когда он думал, что наконец сможет отдохнуть, она вновь терзает его. Проклятая Ливиа снова ворвалась в его сон, чтобы раздразнить и исчезнуть предрассветным туманом..

— К бесам. — Эйдан накрыл лицо ладонями.

— Дан, вам дурно? Я рассердила вас? Ну, конечно, вы ведь хотели спать, а я со своими ласками… Простите меня, Дан, я больше не трону вас…

— Продолжай, — хрипло велел инквизитор.

— Что?

— Закончи начатое, — приказал он и закрыл глаза, позволяя Незабудке все-таки показать, чему ее научила матушка Роза.

Но невесомые касания и поцелуи не произвели на мужчину никакого впечатления. И пока Астина рисовала губами дорожки на теле шейда, он снова начал проваливаться в сон. Реальность смешалась с грезами, видения — с физическими ощущениями, и Виллор потерялся в этой фантасмагории, перестав различать, кто ласкает его.

— Эйдан. — Она вновь была рядом. Лежала на боку, подперев щеку ладонью, и рисовала на груди и животе инквизитора невидимые вензеля. — Эйдан.

— Поцелуй меня.

Ливиана улыбнулась и склонилась над ним. Несколько мгновений смотрела в глаза игривым взглядом, и шейду надоело ждать. Он накрыл женский затылок ладонью, вынуждая преодолеть оставшееся расстояние. Их губы встретились…

— Дан, меня еще никто так не целовал. Где вы научились так целоваться?

— Эйдан, ты со мной?

— С тобой, — ответил шейд своему видению, но из реальности донеслось:

— Правда? Вы так целуете только меня? Вы обманываете меня, Дан, но я почему-то хочу вам верить.

— Ты не со мной. — Ливиана вздыхает и отстраняется. Она поднимается с постели, и Виллор порывисто приподнялся, позвав ее в полный голос:

— Ливиа!

— Мое имя Астина. Кто такая Ливиа?

— К бесам всё! — прорычал шейд, распахивая глаза.

Незабудка ойкнула, попыталась отстраниться, но, в отличие от сновидения, исчезнуть ей не удалось. Эйдан поймал девушку за руку, дернул на себя, коротко и зло поцеловал в губы. После развернул, поставив на колени, и надавил на спину ладонью. Астина ткнулась лицом в подушку, хотела перевернуться, но шейд заломил ей за спину руки, сжал запястья пальцами одной руки. Хватка была сильной, и на нежной коже девушки, наверное, выступят синяки, но это уже не волновало инквизитора. Он овладел ею одним толчком бедер. Замер на мгновение, слушая тихий стон Незабудки, а затем задвигался. Яростно, резко, порыкивая, словно зверь.

— Да-ан… — Ее новый стон, наполненный удовольствием, почти не коснулся его слуха.

Инквизитор выпустил руки из захвата и приказал:

— Поднимись на четвереньки.12727c

Когда Незабудка исполнила его желание, намотал на кулак распущенные волосы, вынудив девушку сильно прогнуться, и продолжил вколачиваться в ее тело. В ушах стоял бесконечный шелест: «Эйдан… Эйдан… Эйдан… Эйдан…» — доводя до исступления, до яростного рыка. И сквозь тяжелую пелену желания, едва пробился вскрик Незабудки:

— Больно! Дан, мне больно!

И остался незамеченным за собственным хриплым вскриком инквизитора, когда реальность полыхнула ревущим пламенем, разлетелась и осыпалась пеплом, покрыв собой обессиленного мужчину. Он выпустил из рук девушку и повалился обратно на постель, с жадностью хватая ртом воздух. Некоторое время шейд лежал, накрыв глаза рукой и приходя в себя. Бешеный стук сердца постепенно успокоился, гул в ушах начал проходить, и мужчина услышал поскуливание Астины:

— Ох, Дан, это было грубо. Сначала мне понравилось, а потом было уже больно…

Он взглянул на Незабудку из-под руки и понял, что сейчас взорвется. Девчонка утомила его анализом своих ощущений и ненужными разговорами.

— Вели принести мою одежду, — сухо произнес Виллор и рывком поднялся с постели.

— Вы уходите? Но рассвет еще только занимается. Вы можете поспать, и я больше не буду…

— Вели принести мою одежду, — отчеканил инквизитор, поднялся с постели и направился к ванной, чтобы привести себя в порядок.

— Дан…

— Одежду! — рявкнул шейд, исчезая за дверью.

Когда он вернулся, Астина сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и жалобно смотрела на него.

— Одежду сейчас принесут, — сказала она.

— Хорошо, — кивнул Виллор и отошел к окну.

Он не обернулся, когда открылась дверь и раздались шаги горничной. Лишь услышав, что в комнате вновь остались они с Незабудкой, развернулся и увидел свою одежду аккуратно сложенную на кресле.

— Я помогу, — робко предложила девушка.

— Спи, Астина, ты честно потрудилась, — ответил шейд, одеваясь.

— Я разозлила вас? Я была недостаточно старательна?

Эйдан развернулся к ней, застегивая манжеты, смерил прохладным взглядом и все-таки приблизился к кровати. Подцепил пальцами подбородок девушки и, приподняв ее голову, заглянул в глаза.

— Если ты хочешь достичь успеха в своей профессии, Астина, научись задавать меньше ненужных вопросов и лучше чувствовать настроение и потребности клиентов. Кому-то нужно, чтобы ему рассказали, как с ним было хорошо, мне — нет. Ты была умницей и дала мне всё, что я хотел. Остальное тебя уже не касается.

— Значит, вы уходите не из-за меня?

Виллор закатил глаза и вернулся к одеванию. Уже у двери он остановился и снова обернулся к девушке. Достал несколько банкнот и подозвал ее к себе. По счету матушки Розы он расплатился еще с вечера, эти деньги предназначались Незабудке.

— Потрать их, на что захочешь. Считай это моей благодарностью за терпение.

— Спасибо. — Она явно опешила, но деньги взяла.

Шейда мало волновала благодарность Астины. И уже спускаясь по лестнице, старший инквизитор выкинул из головы обитательницу «Приюта матушки Розы», как и саму «матушку». А вскоре, когда конь выстукивал копытами дробь в предрассветной тьме, выкинул из головы и само место ночлега. Пора было заняться делом.