Глава 16

Время на космической станции отмечали фотонные часы. Разделение на день и ночь было условным, но синхронизированным с европейским временем Земли. Днем включалось дополнительное освещение, имитирующее солнечный свет, а ночью – зеленоватые лампы. Точнее, не лампы. У Айны в каюте светились потолки и верхняя часть стен.

На пятый день пребывания в медотсеке боль начала уходить. Врач, оказавшийся тоже андроидом, сообщил, что чувствительность нервной системы снизилась до нормы, и пациентка готова к выписке. Так начался новый этап ее жизни.

Еще в первый день, когда Айну перевели из медотсека, она тщательно изучила выделенную каюту. Своих вещей у нее не осталось. Элохим забрал все: и одежду, и документы. А рюкзак она сама бросила в поле.

На вопрос, где одежда, Стикс ответил коротко: утилизирована. А потом замкнул на ее запястье полоску из серого гибкого материала.

– Это ксанар, – он подтвердил догадки, которые уже бродили в ее голове, – средство связи с искусственным ассистентом.

– Как Афина?

– Почти. И маячок. Снять его невозможно, так что я теперь всегда буду знать, где ты находишься и в каком состоянии.

Айна молча бесилась, но понимала, что истерика не поможет: она на вражеской территории, под неусыпным контролем.

– Чья это каюта? – спросила она.

– Моя.

Стикс внимательно посмотрел на девушку, удовлетворенно хмыкнул, отметив, как она побледнела и закусила губу, и добавил:

– А теперь и твоя.

– Я не буду спать с тобой!

Это вырвалось быстрее, чем Айна успела прикусить язычок.

Брови элохима выразительно поднялись:

– А тебе кто-то предлагал спать со мной?

В его тоне было столько насмешки, что она растерялась.

– Нет, но…

И снова этот странный, загадочный взгляд, в котором смешались ирония, сожаление и надежда. Стикс навис над ней, всматриваясь в лицо и словно ища в нем что-то. Он был так близко, что его дыхание коснулось ее щеки, заставив покрыться румянцем.

Айна смущенно отвела взгляд.

Почему близость этого мужчины так влияет на нее? Он же враг! Она должна его ненавидеть!

И в то же время где-то глубоко-глубоко в душе она испытывала к нему что-то сродни благодарности за свою спасенную жизнь и… смятение. Смятение девушки, оставшейся наедине со взрослым мужчиной.

Он коснулся ее щеки. Как всегда, его рука была в перчатке. Даже здесь он их не снимал.

– Если я захочу спать с тобой, то сообщу, – сухо вымолвил. – А пока твоя спальня там.

Стикс развернул ее в сторону неприметной двери из матового материала, ведущей в соседнее помещение.

– Моя спальня слева, у нас одна стена смежная. В общей каюте можешь заниматься чем угодно, но к моей не смей приближаться. Особенно если дверь закрыта. Не стучать, не отвлекать, что бы ни случилось.

– Больно-то нужно! – буркнула девушка.

Он посмотрел на нее с сомнением.

– И вот еще. Что бы ты ни услышала… если почувствуешь себя неуютно, просто запрись в своей каюте. Я настроил замок на тебя, так что система никого не пропустит, а взломать эти двери, не разрушив станцию, невозможно.

Открыв рот, она уставилась на него.

– То есть вы тоже не сможете войти?

Стикс поморщился.

– Да. Это мера предохранения.

Больше он ничего не сказал. Ушел, приказав ей обустраиваться.

Спальня оказалась просторной каютой трапециевидной формы с закругленными углами. В ее узком основании находилась дверь, а широкое – занимал огромный экран, транслирующий вид на Землю. Такая форма помещения вызвала у Айны стойкую ассоциацию с кругом, от которого отделили кусок.

В центре спальни возвышалась сонная капсула-кокон. Выглядела она как яйцо, увеличенное до размеров односпальной кровати, и была сделана из белого волокнистого материала, напомнившего Айне моток сладкой ваты.

На ощупь материал оказался почти невесомым. Рука легко проникла сквозь него в теплые недра капсулы. И тут же с потолка раздалось:

– Пульт регулировки плотности и температуры находится с левой стороны.

– Кто здесь? – Айна вскинула голову.

Она сумела сохранить на лице маску спокойствия, но ее пульс подпрыгнул так, что грохот крови отдался в ушах.

– Искусственный ассистент второй категории.

Девушка огляделась, но и так было ясно, что в каюте кроме нее никого нет. Только под потолком загорелся крошечный зеленый огонек.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени, только номер модели, – голос произнес что-то длинное и непереводимое, вероятно, на языке элохимов. – Но вы можете звать меня Линк, как нувэр Хассель.

– Хорошо, – вздохнула Айна, наблюдая за огоньком, – буду звать тебя Линк.

Огонек мигнул, сменил цвет на желтый и произнес:

– Запись вашего голоса и внешние параметры внесены в базу данных.

– Это еще зачем? – нахмурилась девушка.

– Чтобы я мог эффективнее взаимодействовать с вами.

Она прищурилась.

– И что же входит в твои обязанности?

– Прежде всего ваше образование, эрна, и коммуникабельность. Нувэр Хассель внес некоторые правки в составленную мной программу. Сегодня у вас свободный день, а завтра вам придется приступить к занятиям.

– Каким еще занятиям?

– Вы можете ознакомиться со списком предметов. Я отправил его на ваш ксанар.

Браслет на руке отозвался легкой вибрацией. Айна машинально подняла руку к глазам и остолбенела. Серая невзрачная полоска светилась матовым желтым цветом, таким же, как огонек под потолком, который переполз поближе к девушке.

– Нажмите на рабочую поверхность ксанара и примите сообщение, – произнес интеллектуальный помощник.

Айна покрутила браслет. Он светился одинаково по всей длине.

– И где здесь рабочая поверхность? – проворчала она и ткнула пальцем наугад.

Браслет мигнул синим, из него выстрелил тонкий луч и развернулся веером, создав над запястьем девушки виртуальный 3-D экран. Айна замерла, пожирая его глазами.

У людей таких технологий не было. Все, что им разрешалось, это простенькая мобильная связь, радио и аналоговое телевидение, тщательно контролируемое пришельцами. А вот у самих элохимов, по данным Конфронта, было много диковин. И сейчас у нее на руке одна из них. Чудо инопланетной техники.

Инопланетной?

Айна хмыкнула. Эти тенганарцы, как сказал Стикс, прибыли не из параллельной реальности, а из другой звездной системы. Или галактики. Они не боги, а просто инопланетяне. Более сильные, более развитые, долгоживущие…

Список предметов был составлен на знакомом транслите, но напротив каждого пункта виднелась строчка непонятных символов.

– Что это? – поинтересовалась девушка.

– Это дублирование текста на эсуари.

– На чем?

– Эсуари – один из языков системы Тенганар, универсальный для женщин, детей и мужчин. Нувэр Хассель внес изучение этого языка в вашу образовательную программу. Все обучающие записи транслируются на эсуари, если только это не специфические приложения.

Айна ошеломленно присела на край кокона.

– А… есть языки отдельно для женщин и для мужчин?

– На Тенганаре принято разделение языков по гендерному признаку. Ханэ – используется только женщинами и детьми. Мальчики до первого взросления тоже говорят исключительно на ханэ, но перейдя в дом отца, начинают учить тахаэр под присмотром старших мужчин.

– Но зачем так много языков? Мужской, женский, общий.

Айна знала, что еще сто лет назад на Земле тоже было много языков. Но элохимы быстро проанализировали их все и создали один – универсальный, которому начали обучать человечество по какой-то ускоренной методике. Спустя три десятка лет на Земле остался только один устный и письменный язык: транслит.

В какой-то мере, вместе с отмененными границами и разделением на страны, это облегчило жизнь и сделало человечество единой семьей. А в какой-то – превратило людей в однородную серую массу, лишив их национальной и расовой индивидуальности.

Впрочем, все это случилось задолго до того, как на свет появились родители Айны, а потому она не испытывала тоски по тому, чего никогда не имела.

– Это обусловлено историческими и социальными причинами. Если вас интересуют подробности, я подготовлю короткую сводку.

– Как-нибудь в другой раз, – пробормотала девушка, изучая список на виртуальном экране. – Одного не пойму, зачем мне все это учить? Вот, например, «История гендерных взаимоотношений», «Социальная адаптация»… что за бред?

– Поверьте, эти знания очень скоро вам пригодятся. Вы попали в чужую среду, вы не знаете местных законов.

Она с сомнением усмехнулась:

– Думаешь, он выпустит меня из-под домашнего ареста, когда я выучу все эти талмуды?

– Нувэр Хассель всего лишь хочет, чтобы вы были готовы войти в его общество.

– Только он не спросил, хочу ли я входить в это общество!

***

Следующие дни Айна и Стикс существовали в условиях вооруженного нейтралитета. Элохим почти не разговаривал с ней. Уходил еще до того, как она просыпалась, возвращался, когда она уже крепко спала, и всячески избегал общения.

По крайней мере, ей так казалось.

Несколько раз они все-таки столкнулись в общей каюте.

Как-то она лежала на диване, задрав ноги, и, покусывая кончик стилуса, пыталась правильно расставить буквы в словах на эсуари. Это был первый «иностранный» язык для нее, и знакомство с ним обещало быть интересным. Ведь чем лучше знаешь врага и его особенности, тем ближе победа.

Стикс же вернулся раньше, чем обычно. Он замер в дверях, разглядывая девушку. В серых штанах из плотной наноткани, регулирующей теплообмен, и такой же футболке она была так же привлекательна, как и без них.

На миг он вспомнил ее такой, какой видел в душе, в особняке, но тут же отогнал это воспоминание. Не стоит лишний раз дразнить зверя. Он и так почти неуправляем.

Тенганарец беззвучно скользнул в сторону своей каюты.

Айна оглянулась и проследила за ним долгим взглядом.

– Вы меня избегаете?

Он прищурился.

– Нет.

Она приподняла брови.

– А мне кажется, что избегаете. Неужели всемогущий Стикс Хассель боится слабую женщину?

Губы Стикса скривила усмешка:

– Ну, допустим, насчет женщины ты погорячилась. И мы не всемогущие. Это вы, люди, наделили нас сверхспособностями.

Айна недоверчиво фыркнула и отвернулась.

Стикс исчез за своей дверью, но перед тем, как она закрылась, девушке послышался вздох облегчения.

С ним явно что-то происходило… Но что?

Айна чувствовала, что с ее похитителем что-то не так. Вокруг него постоянно ощущалось гнетущее напряжение, что-то сродни невидимому темному вихрю, в центре которого стоял элохим. Но в последние дни, после ее возвращения с того света, этот вихрь словно усилился.

А еще на станции была отличная звукоизоляция, Айна уже убедилась в этом. И все равно по ночам из каюты Стикса доносился странный шум. Какой-то скрежет, хруст, лязг. Будто там внутри ворочалось что-то живое, огромное и жутко голодное.

Каждый раз, слыша эти звуки, Айна замирала в своем спальном коконе. И почему-то перед глазами вставал тот Пес, который едва не напал на нее возле особняка куратора. И его взгляд – пронизывающий, полный безысходной тоски.

А утром она уверяла себя, что ей все приснилось, и отдавалась учебе.

***

Второй раз они встретились несколько дней спустя. Список предметов, составленный Стиксом, постоянно пополнялся. Помимо изучения эсуари в него входили и другие дисциплины: основы физики, химии, астрономии, краткая история Тенганара и этикет. А позже добавились физическая подготовка, приемы рукопашного боя и владение холодным оружием.

Вот на последнем Айна споткнулась.

– Э-э-э… а зачем это мне? – протянула она, недоуменно глядя, как моргает строчка на виртуальном экране. – И где я должна отрабатывать навыки самозащиты, если меня держат здесь под замком?

– Разумеется, в симуляции, – сообщил Линк. – Нувэр Хассель позволит вам выйти, как только удостоверится, что вы способны постоять за себя.

– Я и сейчас способна!

– Уверена? – раздался злой голос Стикса. – Вставай. Сейчас у тебя будет шанс это доказать.

Элохим стоял у нее за спиной. Побледневший, осунувшийся, с заострившимися чертами и глубокими провалами глаз. Он выглядел… истощенным и вместе с тем опасным, как голодная змея.

Айна встала в привычную стойку. Она не понимала, зачем ему это. Он ведь должен знать, что в Конфронте ее учили не в куклы играть. Она знает приемы самообороны и может себя защитить. И не раз защищала.

– Готова?

Одна мимолетная улыбка, один едва заметный глазу бросок – и девушка рухнула на пол, придавленная мужским телом.

– К-как?!

Ее глаза расширились, когда лицо Стикса нависло над ней.

Она даже не заметила его движения! Все, что ей удалось почувствовать, это как воздушная волна сбивает с ног.

– Я не человек, не забывай об этом, – произнес элохим, обшаривая ее лицо жадным взглядом. – И те, кто находятся за этими дверями, тоже не люди.